Галактические монстры

Шел третий месяц командной работы, но никто так и не предпринял активных попыток по сближению отряда. Участники крали друг у друга вещи, портили еду, что-то кому-то подсовывали, очень громко ругались и иногда даже дрались. Командир отряда только устало закатывал глаза, когда выслушивал очередной доклад, прерывающийся матом множества голосов. Он даже не успевал отправлять рапорты о замене того или иного оборудования, которое со злости уничтожал Чжухон после встречи с Хёнвоном или Хосоком.

Борт «Сегинус». 15:20 по земному времени.

Корабль мягко качало в космосе, двигатели тихо гудели, направляя его по рукаву Персея к окраинам Галактики. По светлым коридорам жилого этажа бродили тишина и покой: все члены отряда «МГМ» отдыхали после выполнения задания по разоружению террористического корабля в окрестностях Кальсавы. С рабочего третьего этажа, из химической лаборатории, по ступеням тихо спускался Минхёк, ведя за собой шлейф отнюдь не приятных ароматов. В руках он нёс колбу с приготовленным специально для Хосока за последние несколько часов меркаптаном* . Шин слишком сильно разозлил Минхёка, когда с абсолютным безрассудством затащил Чжухона в пучину кровавой резни, а после чуть не убил его. Такое случалось почти каждый раз, потому что ни первого, ни тем более второго невозможно контролировать в боевых условиях. Но если Хосок потом приходит в себя и расхаживает с невозмутимым кирпичом вместо лица, то Ли-старший не вылезает из комнаты еще пару дней, переваривая случившееся. Вот Минхёк и решил отомстить Хосоку, а заодно и всем неприятным личностям на этаже. Он прошел до конца коридора, где была комната его врага, и растянулся на полу, заглядывая в щель под дверью. Темно и тихо. Ухмыльнувшись мыслям о своем коварном плане, Ли-младший поправил респиратор на лице и вынул из кармана капсулы, после чего начал заливать в них раствор. Это была его последняя разработка — растворяющиеся шары. Оболочка, вступив в реакцию, в течение пяти минут исчезала и освобождала опасное содержимое. Минхёк закатывал их в щель один за другим, пока не насчитал семь штук, после чего торопливо переполз к соседней двери. Когда он закончил с первой по коридору комнатой, в которой жил Хёнвон, послышался первый отборный мат Хосока. Ли-младший быстро встал на ноги и приготовился к забегу, когда на него с той стороны коридора пойдет пышущий гневом Шин. — Хёк! Сучий сын! Что это за дрянь? Не прошло и тридцати секунд, как показалась первая жертва, зажимающая лицо тканью. Минхёк мило улыбнулся и помахал пустой колбой: — Этилмеркаптан, классный, да? — А ну сюда иди, ублюдок.

Борт «Сегинус». 18:20 по земному времени.

Ки сидел на кухне, массируя виски уже вторую сотню минут. Благодаря подставе Минхёка невозможно было спуститься на жилой этаж. На всем корабле работали воздухоочистители, создавая невероятный гул. Хёнвон отчитывался о произошедшем командиру, не забыв вставить в речь пару параграфов о тяжелой совместной работе, утрате его нервных клеток и таких ценных годах жизни. Сон Хёну выслушал с каменным лицом, кивнул с наигранным сочувствием и: — Судя по координатам, вы недалеко от Евсага. Разберитесь с взрывом завода. — Ты меня слушал? — Там же и почистите корабль. Отбой. — Чангюн – это болезнь. Хосок с вышеупомянутым Имом заливали жилой этаж нейтрализатором запаха. Рядом - во избежание очередной подставы - сидел связанный Минхёк. Он возмущенно дергал руками, пытаясь дотянуться до шарика в ухе, но его природной гибкости не хватало буквально на пару сантиметров. Видимо во спасение всего живого природа предусмотрела всё, в частности возможности Ли-младшего. Чжухон бледной тенью выполз из своей комнаты, протиснулся мимо Чангюна, который защищал свои легкие респираторной маской, и на секунду он удивленно замер, разглядывая брата, связанного у перил лестницы в лабораторию, после чего молча перевел взгляд на парочку с баллонами нейтрализатора, глубоко вдохнул пропахший химикатами воздух и, кивнув, пошел дальше. — И что это было? — Хосок удивленным взглядом провожал широкую спину беловолосого мужчины. — Эмоциональная пассивность, безучастное отношение к окружающей действительности, — кивнул Чангюн, поправляя маску. — Эй, словарь, развяжи меня!

Борт «Сегинус». 20:00 по земному времени.

— В смысле сворачиваем? — возмущенно всплеснул руками Хосок. — Нам до края рукава лететь еще хер его знает сколько, — поддержал возмущение Минхёк. Хёнвон устало отклонился в кресле на другом конце стола в зале управления. За спиной через стекло пилота подмигивали далекие звезды. — Как Хёну сказал, так и передаю. — Что за завод? — Чангюн задумчиво рассматривал угрюмого Чжухона, который исподлобья сверлил голографическую стену здания, парившую над столом. Что за чертовщина творится с этим — человеком? — созданием после каждого задания. Он видел пару раз, как изрядно потрепанный Минхёк выходил из комнаты брата и крался в свою, попутно стирая кровь с разбитой губы. — Какие-то химикаты для фармакологии. Минхёка аж вскинуло на стуле от распирающего возмущения. Чжухон вздрогнул от резкого движения сбоку, прежде чем теплая ладонь брата сжала его широкое плечо. — Мы что, будем расследовать взрыв на производстве перекиси водорода? Серьезно? Хёнвон опасно сощурился, наклоняясь вперед, чуть задевая голограмму. — Я еще не говорил, какой завод, Минхёк. — Минхёк! — с укоризной воскликнул Ки, озаренный намеком. — Да больно мне надо было, — буркнул младший Ли, отводя взгляд на вид за окном, — такую жижу покупать у них. Там от водорода одна молекула на бутылку. Обманывают честных химиков. — Минхёк!

Борт «Сегинус». 12:00 по земному времени.

Сидевший на широком столе Минхёк задумчиво поправил рубашку Чжухона, обхватив ногами его бедро. Старший стоял боком и рассматривал свое изменившееся отражение в зеркале. Ли-младший, не отстраняясь от брата, что-то долго искал среди своих многочисленных изобретений, и вскоре на манжете рукава Чжухона щелкнула запонка-шарик. — Здесь парализатор на кодеине. Как только окажетесь в заднице, разбей шарик и задержи дыхание на минуту-две. Обойдетесь без жертв, но на все про все будет около получаса. У Минхека голос дрожал, ровно как и руки, заправляющие чужую рубашку в брюки, и Чжухон, чтобы хоть как-то успокоить брата, сжал его бедро ладонью. — Все будет хорошо. Ты лучше береги себя. — Чжухон, я боюсь. Старший удивленно приподнял брови, поглаживая бедро, которое еще сильнее напряглось, сжимая его собственную ногу тисками. — Что, если кто-то тебя узнает? Или… ты? Чжухон посмотрел на отражение ссутуленного Ли, после чего перевел взгляд на свои крашенные пряди. Иссиня-черный отлив волос и россыпь бутафорской рунописи под левым глазом, которые до неузнаваемости меняли внешность, шли в комплекте со строгим, подчеркивающим достоинства фигуры мужчины костюмом. Никто не заподозрит свирепого старшего Ли в этом лощеном скорианце. — Ничего не случится, — рука соскользнула с бедра. — Помни, Хосок почти неконтролируем после вида крови. Так что пока будете охранять эту дылду, — Чжухон кивнул в сторону стены, за которой жил Хёнвон. — Следи за ним тоже. — Обязательно. — И слушай Ки. Он подключится к их системе безопасности. — Я знаю. — Молодец. Ты хороший брат. — Нет, я затащил тебя во все это. Минхёк тонкими руками крепко обнял массивный торс Чжухона и тихо всхлипнул, пряча лицо на чужом плече. Тело задрожало, с губ полушепотом посыпались сбивчивые «прости.. прости… прости». Старший глубоко вдохнул и сгреб младшего в свои медвежьи теплые объятия. Минхёк обвил ногами поясницу брата, крепко к себе прижимая в страхе, что Чжухон куда-то ускользнёт, испарится, исчезнет. В сознании обоих всплыли воспоминания из прошлого, когда они еще не стали известными наемниками, когда Чжухон рисковал жизнью в одиночку, чтобы они могли что-то есть и на что-то купить места на борт кочевников. Минхёк в те времена так же обнимал его, плакал и молился всем богам и звездам, чтобы брат вернулся живым домой в этот же вечер. — Минни, — прошептал Ли-старший, поглаживая белую макушку, — это был лучший выход, чтобы перестать скрываться. Мы сейчас под защитой Эргета. Ты все решил правильно. Он мягко отстранил Минхёка от себя, стирая ладонями слезы с щек. Тот снова всхлипнул и кивнул, пытаясь взять свои эмоции под контроль. Он отпустил брата и чуть толкнул его от себя. Чжухон улыбнулся, коснувшись губами холодного лба младшего. — Мы полетели.

Антория. 17:00 по земному времени.

Чжухон поправил волосы Чангюна, как бы невзначай оглядывая помещение. Мимо них проходили дамы в платьях и костюмах, держа в одной руке бокал алкогольного напитка, в другой - локоть подруги или знакомой. Мужчины же по большей части либо сидели в мягких креслах, обсуждая последние новости, либо же, как Чжухон, рассредоточились по залу. — Два часа, — шепнул Чангюн. — Ох, вот вы где, Доктор Ким! — наигранно воскликнули за спиной. — Август Штольц, генетик, — таким же шепотом добавил Чангюн. — Доктор Штольц! — с улыбкой обернулся Чжухон. — Какая встреча. Перед ним стоял мужчина в половину тоньше Ли, который теперь Ким, и на добрый десяток сантиметров ниже. Его глаза лихорадочно блестели в искусственном свете, бабочка с принтом нити ДНК сбилась на бок. Ученый напоминал сумасшедшего. — Мои знакомые прожужжали все уши про нашего нового апостола и его пассию. Ваша статья в «Звездной науке» была такой будоражащей и свежей. Нашему обществу не хватало такой светлой головы. А это кто? Неужели ваш жених? Прекрасный выбор. Прекрасный. Отлично смотритесь. Я — Август Штольц. Доктор говорил так быстро, что проглатывал согласные и соединял слова, сливая их в единый неразборчивый звук. В стороны летели брызги слюны, его потные ладошки тянулись попеременно к Чжухону и его пассии на вечер. Он говорил так быстро, что никто не мог вставить и слова. — Ох, вы так вовремя. Сегодня к нам заглянет сам Себастьян. День Новой Эпохи совсем скоро. — Наслышан, — кивнул Чжухон. — Мы с милым давно хотели познакомиться с этим гениальным человеком. — Да, его идея получения потусторонней материи для создания нового человека уникальна, — кивнул Чангюн. — Да-да. Как только он связался со мной, я согласился, даже не задумываясь. Это начало новой эпохи в генетике, — Штольц кивал как болванчик. — Доктор Сильва, дорогуша, познакомьтесь с нашим новеньким. Август замахал кому-то из напарников за спину, подзывая к себе. Чангюн обернулся, к ним приближались двое: крепкий мужчина в черном костюме и его пассия в темно-сером с вызывающе расстегнутой рубашкой, под которой блестели болты вдоль грудной клетки. Полукиборг. — Познакомьтесь, наш знаменитый Доктор Виктор Сильва. У него золотые руки, если дело касается трансплантации. Мужчина кивнул, внимательно оглядывая руны на лице Чжухона. Тот в свою очередь окинул взглядом его пассию. Грудная клетка. Попытка создать киборга в человеческом теле. — Добрый вечер, — Чангюн слегка поклонился, крепко сжимая предплечье напарника. — Доктор, я как раз обсуждал с нашим новым апостолом нового человека. И он считает это гениальным, — Август молитвенно сложил ладони на груди, возбужденно сверкая глазами. — Это естественно, дорогой доктор. Как только наш Великий откроет врата и получит материю, мы уничтожим всех этих сектантов. Наши образцы будут умнее, сильнее и покорнее своим хозяевам. — Кого вы имеете в виду? — Чангюн с великим актерским мастерством изобразил любопытство. — Всех этих ученых-сказочников, которые верят, что стоит пару раз покопаться в чужих мозгах, провести обряд и получится сверхчеловек. Виктор с пренебрежением бросил взгляд в зал. Чангюн так и не понял, на кого тот смотрел, слишком быстро доктор вернул им свое внимание. — В их лабораториях только свихнувшиеся берсеркеры. Тоже мне, новая ступень эволюции. Псины бешенные, не больше. Я бы лично их всех перестрелял. Чжухон заметно напрягся, его корпус чуть подался вперед, словно готовясь к атаке. Чангюн крепче сжал чужое предплечье, впиваясь в него ногтями сквозь ткань костюма. — О, я видел парочку как-то. Настоящие звери в клетках, не удивлюсь, если они еще и команды выполняют как собаки. Ли старший сжал челюсть от этого разговора, его распирало от желания что-то сделать с этими докторами. От опрометчивого поступка, способного раскрыть их и завалить миссию, спасала ладонь Чангюна на его руке. Чжухон дернул предплечьем, скидывая чужую руку, и рывком притянул к себе напарника за талию. Чангюн незаметно для собеседников проскользил локтем по чужим ребрам, чтобы этот медведь ослабил хватку пальцев на его боку. — Я тоже видел . Жалкое, конечно, зрелище, — голос старшего Ли, который теперь Ким, был ровным. Может же не крушить все, когда захочет. Чангюн отметил его прекрасную невозмутимость, которая не вязалась со стальными тисками пальцев на его талии. — Хуже тех выведенных только настоящий. — отпил из бокала Виктор. — Слышал, что его Эргет поймал. Отличный материал для экспериментов, вы не находите? Чжухон дернулся вперед, желая все же свернуть пару голов, но грудь уперлась во что-то теплое. Ладно, не может. Чангюн крепко обхватил своего напарника и наигранно воскликнул: — Осторожно, милый. Я же говорил тебе, не надо пить, — Им обернулся к собеседникам с извиняющейся улыбкой. — У Гванбина всегда так после долгого перелета. А как выпьет, то вообще земли не ощущает. Милый, пойдем, посидишь. Чангюн потащил своего напарника в сторону мягких кресел, постоянно с извинением оглядываясь, пока толпа не скрыла их в другом конце зала. Он с силой усадил Чжухона и присел на подлокотник, продолжая стискивать пальцами плечо Ли-старшего. — Успокойся. Сопли и кулаки потом в штабе распустишь. — Ты их слышал. Материал. Собаки. Звери, — Чжухон буквально рычал слова, не мигая следя за окружающими. Чангюн прикрыл глаза напарника ладонью. Если он создаст барьер между старшим и миром, то взять себя в руки станет намного легче. Наверное. Чангюн просто повторил все за Минхёком в надежде, что это сработает. Чжухон положил ладонь на колено Има. Пальцы больше его так сильно не сжимали. Чангюн проскользил внимательным взглядом по залу. Сквозь толпу к сцене перед ними шел рыжий мужчина. — На шесть часов. Скоро все начнется. Хёнвон стоял на балконе, незаметный в черной тьме колонн. Под ним, в огромном зале, происходило нечто. Нечто запредельно жуткое. Широкоплечий рыжий мужчина, именуемый доктором Августом Штольцем как Себастьян, стоял на возвышении в искуственном свете сапфитов, монотонно произнося свою речь. Он был идеален: идеальная осанка, идеальная фигура, идеальная улыбка. Его мерный голос лился по помещению, его руки двигались, производя различные алгоритмические пасы, его широко раскрытые глаза смотрели прямо. Перед ним на коленях в своих красивых костюмах и платьях стояли ученые, инженеры, доктора. Они синхронно качались из стороны в сторону в такт заданнному ритму и изредка жутко подвывали, вторя голосу их предводителя. Че скользил взглядом по фигурам в этой синхронной толпе, пока не наткнулся на откровенно выбивающуюся спину одного из членов своего горе-отряда. Кажется, у Чжухона проблемы были не только с контролем своих эмоций, но и с ритмом. Хёнвон тихо фыркнул, когда Чангюн с силой пихнул широкоплечего монстра, заставляя придерживаться ритма. — Ну, как дела, мои бдительные церберы? В ухе мерзко защелкало, прежде чем в наушнике послышался раздраженный голос Хосока: — Завались уже. Ты долго там еще? Хёнвон задумчиво посмотрел на обливающегося потом Себастьяна, на толпу под его ногами и прищурился: — Минутная готовность. В наушнике запыхтел Минхёк: — Я на позиции, можно выманивать. Хёнвон бросил вниз один из шариков отрядного химика. Че мчался по коридорам за рыжей макушкой. В ухе раздавал приказы Ки, постоянно щелкала связь, переключая отряд между собой. — Минхёк, слева двое. Хёнвон, пригнись! Он послушно наклонился, продолжая бежать вперед на полусогнутых. Над ухом просвистели пули. Два трупа. — Хосок, он бежит к тебе. Встречай. Шин спрыгнул с подоконника в конце коридора и присел на колено. Поправил ремень автомата и приготовился ждать. — Только не по жизненно важным органам, — добавил через несколько секунд Ки. — Два поворота. Хосок фыркнул, крепче сжимая руку с прикладом. По этажу слышались топот и глухие выстрелы. На той стороне Минхёк, следуя указаниям Ки, свернул в соседний коридор, оставляя Хёнвона без прикрытия, и помчался блокировать противоположную сторону коридора. — Направо. Че свернул в очередной коридор, готовый к атаке гипнозом, но… — В другую сторону, придурок. Себастьян был крепко привязан к стулу в четыре руки. Хёнвон ходил вокруг, задумчиво осматривая уже побитого гипнотизера. Минхёк перекатывал в ладони очередные шарики, закинув ногу на ногу на скамье у стены. Рядом лежали его пистолет и автомат Хосока. Сам Хосок на сегодня был назначен палачом, который вытянет всю информацию. — Младший из знаменитых братьев Ли. И где же твой брат? Пал жертвой очередных маньяков? Хосок капнул кислотой на рубашку из маленькой бутылочки, отчего ткань вспенилась и по груди начало расползаться очередное темное пятно. Он даже знать не хотел, что там было намешано. Он вообще поскорее хотел убить эту скользкую тварь. Хёнвон присел на корточки, проникновенно заглядывая в глаза: — Опять вопросы не по теме. Ты же не хочешь стать очередной жертвой извращенного искусства нашего громилы? Себастьян мотнул головой, покосившись на широкого Хосока рядом. Мокрые от пота волосы прилипали к лицу, гипнотизер заботливо их поправил, прежде чем наклониться почти вплотную. — Как ты собрался открыть врата для материи? Рыжий в ответ плюнул на военную рубашку Хёнвона, заставляя последнего резко выпрямиться. — Я не умею разговаривать с себе подобными. Простите. Он прошел к лавке, бесцеремонно сдвигая Ли-младшего, и присел. Че смахнул со лба взмокшую челку и выразительно посмотрел на Хосока. Минхёк звонко стукнул шарики, не сводя взгляда с Себастьяна. Хосок тем временем снял с себя бронированную куртку, оставаясь в одной безрукавке. Из наплечного ремня он достал нож, который жутко сверкнул в искусственном свете комнаты. Он присел перед связанным мужчиной, осторожно подцепляя кончиком ножа его ногтевую пластину. Из горла вырвался смешок: — У тебя есть десять попыток. — Как ты собрался открыть врата? — раздался вопрос Минхёка. Хосок внимательно смотрел снизу вверх, раскачивая лезвие. Себастьян скривился от боли: — Вас это не касается. Ноготь с глухим стуком упал на пол, по пальцу потекла горячая кровь, от вида которой Хосок нервно дернулся, даже не пытаясь скрыть улыбки: — Девять попыток. Ли-младший не выдержал наблюдения за непрекращающимися пытками и, прихватив пистолет вышел в коридор охранять дверь. И без того он уже насмотрелся мерзостей в своей жизни, а больше в этой комнате заняться было нечем. По ту сторону слышались бесконечные стоны, крики и смех. Хосок все же вообще двинутый, раз с таким только Чангюн и сможет ужиться. Минхёк прислонился к стене, погружаясь в свои мысли об отряде. Несмотря на его состав, лучше пристанища для самых отпетых преступников не найти. Они не строят из себя вежливых и добродушных ребят, скрывая эту безумную сторону своей личности. Из них всех больше тайн, чем у братьев, может хранить только Двести девяносто третий. Ни в одной базе у них нет и крупицы из жизни парня до операции. Никто даже не может быть уверен, что Ки – это его настоящее имя, а не какой-нибудь код. За дверью послышался грохот. Минхёк испуганно дёрнулся, резко открывая дверь. Себастьян лежал на полу, а Хёнвон сдавливал его горло, наступив на него военным ботинком. Хосок, весь покрытый чужой кровью, перезаряжал свой автомат. — Хорошо, что ты сдохнешь с этим знанием, сука, — прошипел Че. Себастьян задушенно начал хрипеть в ответ, вцепившись своими глазами в лицо Хенвона. Под военным ботинком с треском сломалась какая-то кость, Минхёк по звуку их не различал. — Был болтливый, стал молчаливый, — тихо посмеивался Хосок, вскидывая автомат над лежащим гипнотизером. Минхёк напряженно сжал в ладони пистолет, готовый к обороне в случае чего. Серьги звонко стукнулись, холодя шею своими круглыми боками.

Орбита Антории. 20:00 по земному времени.

Ки чуть поморщился, когда на экране Хосок выстрелил в лицо Себастьяна. Он нажал «сохранить», монитор мигнул, формируя запись признания их комнаты 1571. На соседнем мониторе был общий обзор здания. По ячейкам были разбросаны самые нужные для мониторинга ситуации камеры. В нижнем левом окошке на экране мелькнули две тени. Ки заметил их краем глаза, но не придал значения, приняв за очередных охранников. В следующий раз тени появились в центральном у главного коридора и уже приняли знакомые очертания и тела. Двести девяносто третий не сразу узнал в этих потрепанных фигурах Чжухона и Чангюна. Ли-старший тащил за шкирку своего напарника, свободной рукой с пистолетом отстреливая редких, ещё не перебитых, охранников. На его плече висел светлый, словно маяк, рюкзак. Издевательская расцветка формы от Эргета, которая якобы делает из них, кучки убийц и обманщиков, ангелов с благородной миссией. Ки переключил камеры, чтобы сопровождать их до выхода. В наушнике защелкала связь, чужое громкое дыхание оглушало ухо двести девяносто третьего. Отряд вновь вышел на связь после пыточного затишья. Ки активировал аварийную блокировку, отрезая охрану от Чжухона с его ношей. Чангюн спотыкался, и даже в этом сине-белом рябом изображении было видно, что он серьезно ранен. В наушнике защелкало снова: — Белочка, у нас все. Как наши словарь с псинкой? — Движутся к выходу. Чангюн ранен. — Хорошо, — в ухе вновь раздалось натужное сопение, словно на той стороне собеседник собирался с мыслями. — Что еще, Хёнвон? — Что нам светит за младшего братца в отрубе? Ки устало скатился по креслу, прикрывая глаза: — Светлая память вашему праху, напарнички.