Галактические монстры

Борт «Сегинус». 7:30 по земному времени.

Утром зал управления больше походил на комнату допроса. В качестве прокуроров сегодня выступали Минхёк и Хосок, а молчаливый надзиратель Чангюн сверлил обвиняемого Хёнвона с другого конца стола. К слову, гипнотизер после эффектного убийства не явился на корабль, а отправился на поиски алкоголя, параллельно скрываясь по всем, порой неизвестным даже местным переулкам. К моменту возвращения Хёнвона на борт в обнимку с початой бутылкой «Пилигрима» Ки совместными усилиями Минхёка и снотворного уложили спать. Хосок связался со штабом, чтобы доложить о незапланированном убийстве и пропаже самого Хёнвона. — Ясно, — кивнул Шону, делая несколько пометок в своих бумагах. — Как только мистер Че вернется на борт, летите в рукав Щита-Центавра, координаты места назначения пришлю позже. — В смысле? А как же тот факт, что сумасшедший пьяный мужик придушил другого на глазах сотни человек? — Пусть напишет рапорт, мне пока не до вас, — устало махнул рукой Хёну и прикрыл глаза, массируя их. Рапорт болеющий с похмелья Хёнвон был пока что не в состоянии написать, потому просто сидел перед открытым ноутбуком с бутылкой ледяной воды и смотрел исподлобья на присутствующих. — А где твой пёсик, Минхёк? — Решил, что не хочет общаться с такими психами, как ты, — пожал плечами в ответ Ли-младший, закинув ноги на стол. — Думаю, что, даже если я убью весь чертов клуб, мне будет далеко до великого и ужасного Чжухона. — Может, тогда не надо провоцировать его на твоё убийство? Хёнвон в ответ хмыкнул и отпил воды. Хосок, стоявший позади, нетерпеливо мотнул головой Чангюну и сложил указательный, большой и безымянный палец в форму колец. «Пиздит мимо кассы». Это был их тайный шифр, который они придумали пару лет назад во время заключения на Эриде. Они проходили там как подозреваемые по делу об ограблении исследовательского центра «Альфа». В камеру тогда поставили множество прослушивающих устройств, а на допросах держали в соседних прозрачных, но звуконепроницаемых комнатах. Такое знаковое общение помогало мониторить ситуацию и отвечать в рамках одной сюжетной линии. Чангюн в ответ почти незаметно хлопнул открытой ладонью по тыльной стороне другой. «Сильно». Минхёк тем временем вывел голограмму записи с камер видеонаблюдения, где Хёнвон присаживается рядом с почти задушенным скорианцем. Наружу как раз вывалился распухший язык. — Ки сказал, что этот маньяк его перепутал с каким-то Кихёном. Но за такое не убивают, согласись? Хёнвон моргнул пару раз, наблюдая за собственными движениями. Его взгляд метнулся к собственной руке, на которой сейчас красовался неаккуратный бинт, скрывающий ожог чужой магией. — Убивают и за меньшее, — заметил он. Чангюн подался вперед, складывая руки в замок и дважды касаясь ими столешницы. Хосок на этот жест поднялся с подлокотника пилотского кресла и сделал шаг к сидящему спиной Че. Минхёк слегка прокрутился на кресле, спуская ноги на пол: — Так же весь клуб слышал, как этот некто кричал, что Кихён убил женщину. — Кем был Ки до операции? Все присутствующие синхронно подняли взгляды на серьезного — читай: безэмоционального как и всегда — Чангюна. — Им, блять, в таких вещах надо быть деликатнее, — всплеснул руками Хосок. — Это как? Минхёк закатил глаза и сполз по стулу вниз так, что остались видны белая макушка и яркие синие глаза. Все в отряде уже несколько раз сталкивались с проблемой восприятия чувственной стороны мира Чангюном. За неимением возможности объяснить невероятно логичному мозгу, что это значит, все отправляли его к Хосоку: «Спроси у своего напарника». Напарник, к слову, терпеливо открывал свой краткий словарь практикующего психолога и зачитывал определения. — Деликатность, — игнорируя присутствующих, начал Хосок — это положительное нравственное качество личности, заключающееся в умении избегать при общении с другими живыми разумными существами неприятных для них тем или подведение их к теме наиболее безболезненным способом. Чангюн многозначительно кивнул, переваривая полученную информацию, после чего невероятно естественно улыбнулся и спросил, глядя прямо в глаза Хёнвона: — Я понимаю, что данная тема может быть тебе неприятна, но, Хёнвон не мог бы ты рассказать о прошлом Ки до того, как его мозг подвергли изменению? — Не мог, — резко ответил Че, складывая руки на груди. — Хёнвон, — Хосок за спиной угрожающе хрустнул пальцами. — Либо ты рассказываешь, кто такой Ки, либо рассказываешь, почему тот мужик признал в Ки некоего Кихёна, — его могучие руки опустились на спинку сидения. — Так или иначе, тебе придется все выложить. — Простите, но я поклялся не рассказывать об этом никому. — Кому? — лицо Чангюна вновь приобрело безэмоциональный оттенок. — Кихёну.

Борт «Сегинус». 12:48 по земному времени.

— Кто решил выйти в гиперпространство без предупреждения? В лаборатории послышался невероятный грохот и звон, прежде чем по лестнице с рабочьего третьего этажа слетел Минхёк. По халату растекались мокрые слегка розовые пятна пока еще неизвестного раствора, а синие глаза сверкали невероятной яростью. Он быстрым шагом направился в сторону зала управления, где планировал задушить незадачливого пилота. — Я двое суток сульфировал* этот гребаный водород! За столом сидел Чжухон, медленно листая страницы нового трактата по генетике. На громкие вопли младшего брата он лишь чуть громче отпил знаменитого кофе Кеплера «Harps». Минхёк громко и тяжело вздохнул, опуская ладони на плечи брата. — Чжухон, ты же понимаешь, что ты наделал? — Да. Я прекратил распространение этой невероятной вони по всему кораблю, — Ли-старший неторопливо перевернул страницу, которая искрила живыми картинками с цепями и формулами. — Ты уничтожил мою разработку, сукин сын, — тонкие пальцы сомкнулись на широкой шее, слегка сжимая. — Сократил время прибытия в рукав Щита-Центавра. — Чжухон… — И еще научил тебя не забывать включать вытяжку во время работы. Чжухон отставил кружку и прикрыл глаза, концентрируясь на пальцах младшего брата. В нос упрямо лез мерзкий запах химикатов, который исходил от пятен на халате. Ладони Минхёка на секунду судорожно сжались, словно он действительно хотел задушить старшего, но в следующее мгновение он ослабил хватку, возвращая их на плечи. — Сам будешь восстанавливать опыт, братец, — заметил младший и перевел взгляд на непроглядную черноту по ту сторону окна. В тусклом отражении можно было различить крупного и серьезного Чжухона и худого Минхёка в огромном халате. — И все же, в чем причина выхода в гиперпространство? — Я попросил Ки, потому что постоянный писк габаритов с предупреждением о пролетающих мимо кораблях слишком давит на нервы. — Ясно, но в следующий раз предупреди всех по рации, — глаза Минхёка скользили по светлым волосам брата в отражении, по его мягким, не заостренным звериной стороной, чертам лица. В сознании начали всплывать картинки, где точно так же рядом с его братом стояли посторонние люди, что-то ему объясняли и фальшиво улыбались. Эти люди, которые сначала мягко гладили его по спине, а потом безжалостно вонзали в спину иглы ради новых образцов. Эти люди, которые гипнотизировали его своим голосом, а после ломали кости, чтобы проверить скорость регенерации. И сейчас Минхёк стоял так же, сжимал плечи и не знал, что же сдерживает его ярость, не позволяя накричать как следует, или со всей силы ударить, потому что труд двух бессонных суток сейчас растекается по его халату и блестящему полу лаборатории. Тусклое отражение зашевелилось, и на ладонь младшего легла теплая рука Чжухона. Он тоже смотрел в отражение, оторвав взгляд от книги, и, кажется, вспоминал абсолютно те же картинки. — Как Ки? — хрипло спросил Минхёк, прежде чем прокашляться. — Успокоился, — тихо сказал старший. — Хёнвон до сих пор отлично ставит блоки. — Интересно, что прорвет эту стену и позволит все вспомнить. Чжухон в ответ пожал плечами и откинулся назад, упираясь затылком в мокрое пятно на животе младшего брата. Тонкие пальцы расслабляющее массировали его плечо, а сам Минхёк смотрел на брата сверху вниз. — Может быть, убийство? — Чжухон слабо ухмыльнулся и покосился на отражение их самих. Младший отметил этот тонкий намек и прижал тело брата ближе к себе. — Тогда у нас будет три свихнувшихся головореза, а это в условиях нашего отряда слишком много. Мы все же не кочевники. — А что сам Хёнвон? — темные глаза старшего скользнули по острым скулам Минхёка. — Так и не раскололся на вашем допросе? — Нет, ты знаешь, Хённи отлично хранит чужие скелеты. Его даже Хосок не напугал. Чжухон кивнул и вернул взгляд к книге на столе. По раскрытым страницам плавал набор хромосом, постоянно искря от напряжения. Младший тоже перевел взгляд на яркий фолиант, наблюдая за вспышками: — Что изучал? — Развитие хромосом. — Ты не успокоился? — Из-за них я теперь никогда не успокоюсь, — резко ответил Чжухон. Его взгляд непроизвольно метнулся вверх, скользя по отражению брата. По таким же белым волосам.

Малос. 21:14 по земному времени.

— Вы самые тупые представители человечества! Ки в наушнике не просто злился, он был в невероятной ярости, пока наблюдал в мониторы за тем, как Хосок и Минхёк уходили от преследования в противоположную движению отряда сторону. Двести девяносто третий беспомощно провел пальцами по клавиатуре и откинулся на спинку кресла. — Я ничего не могу сделать, ебитесь теперь с этим сами, придурки. Хакеру изначально не понравилась идея обезвредить террористов, забравшись на их базу. Особенно после того, как им пришлось в четыре руки — то есть с Чангюном — взламывать систему безопасности. Простой план из «Заберемся и взорвем» превратился в «Заберемся и скроемся». Долгое время Ки удавалось вести отряд по запутанным коридорам и деактивировать все ловушки, но вскоре боевики начали атаковать отряд как со стороны компьютера, постоянно пытаясь прорваться к управлению системой через каналы Ки, так и на базе, появляясь в неожиданных местах, даже не давая времени предупредить. — Главное двигайтесь вместе, — сказал Ки и тут же ударил себя ладонью по лбу. Хосок, которого и без того нервно потряхивало от возможности перебить всех, начал двигаться вместе с Минхёком медленнее остальных. Ли-младший пытался задержать преследователей, активируя свои взрывные шарики. — Как заминируете котлы, дайте знать. У нас есть двадцать минут, чтобы выбраться, — голос младшего брата затрещал в наушниках. Чжухон обернулся на секунду, чтобы напрямую спросить: к чему это было сказано, как Минхёк остановился, намереваясь подпустить преследователей ближе. Хосок присел на колено рядом и вскинул автомат, отстреливая еще далекие цели. — Будьте осторожны. Хосок обладает великолепным зрением, но очень туг на ухо. Когда они скрылись в кармане очередного коридора, то ни он, ни занятый подсчетом оставшегося оружия Минхёк не услышали, как к ним со спины подкрался террорист. Шин застрелил мужчину в лоб, даже не выпрямив до конца руки. С его точки зрения смерть вышла не очень красивой, мозг, словно соус, разлетелся по темному каменному полу, на который через несколько секунд упал и сам труп. — Мой безмозглый мальчик. Ли-младший поднял взгляд на Хосока, который странно улыбался и слегка цокал языком, разглядывая дырку во лбу: — У меня осталось семь шаров, а ты конченый придурок, Хосок. Убивать надо с глушителем, блять. Головорез обернулся, но так и не успел сделать или сказать что-то в адрес Минхёка, как из-за поворота к ним выбежал отряд террористов. Он вскинул автомат и выпустил очередь, не заботясь, куда попадут его пули. Минхёк, стиснув зубы, бежал за своим вынужденным напарником, задыхаясь от его быстрого темпа. Хосок, как младшеклассник, носился по коридорам, отстреливая всех, кто попадался на его пути. — Как там с бомбой? — хрипло спросил Ли-младший, сворачивая за Шином налево. — Нас хотят заблокировать, так что пока еще не поставили, — ответил Хёнвон так же хрипло. Видимо, они тоже намотали множество кругов по этой базе. Ответить Минхёк не успел, врезаясь лбом в крепкую спину Хосока. Тот нервно дернул на это плечом и указал прикладом вперед. Ли осторожно выглянул и обомлел, увидев перед собой целый строй вооруженных мужчин в форме. За спиной послышался топот, и из коридора вышли преследователи, держа напарников на прицеле своих винтовок. — Скажи мне, что ты не съехал с катушек и не решил их все перебить, — прошептал Минхёк, становясь спина к спине. — Как пойдет, — хихикнул Хосок и задорно свистнул, доставая из кобуры пистолет. — Хёнвон! Хёнвон! — Ки надрывался, крича в микрофон. Его колотила нервная дрожь, пока он беспомощно следил за тем, как Минхёк оседает на каменный пол к ногам Хосока. Сам Шин качался от усталости, спотыкаясь о чьи-то трупы. Он безумно скалился в лицо убийцам, прежде чем кто-то ударил его разрядом тока. Головорез закатил глаза и полетел грудью вперед, накрывая собой тело Минхёка. — Что случилось, белочка? — в ухе жутко фонила связь. Ки от ужаса закрыл рот ладонями, сердце билось где-то в горле, что не давало выдавить из себя хоть слово. Неужели на его глазах сейчас убили двух членов отряда? — Белочка? — голос Хёнвона стал в несколько раз беспокойнее. Он сам нутром чувствовал, что произошло что-то плохое. На экране террористы проверяли пульс Ли-младшего, после чего самые здоровые подхватили парней, унося дальше по коридору. — Срочно возвращайтесь на корабль, — выдавил Ки, не сводя взгляда с экрана. — Очень.

Малос. 4:14 по земному времени.

Сознание возвращалось толчками. Где-то капала вода, где-то слышался стук металла о металл. Вокруг был удушливый влажный аромат чьих-то испражнений, крови, серы и рвоты. Этот запах давил на грудь, забивал ноздри, казалось, что он даже оседал отвратительной пленкой во рту. Минхёк открыл глаза, перед ним была гладкая каменная стена с маленькой дверью. Под потолком по периметру летал слабый фонарь, подсвечивая, по всей видимости, камеру. Стена, стена с дверью, Хосок, собственные ноги, снова стена. Ли с трудом поднял руку, рассматривая бледную белую кожу в кровавых подтеках. Бронированную куртку с него, конечно, сняли, оставив в белой футболке. Пальцы осторожно коснулись мочки уха, чтобы нащупать серьги, но лишь мазнули по запекшейся корочке. Минхёк осторожно провел по уху еще раз, надеясь ошибиться, но тупая боль, отдавшая в висок, не обманула. Пока их обезоруживали, кто-то с силой сорвал серьги, порвав мочку в двух местах. — Больно? Хосок говорил усталым и хриплым голосом. В свете фонаря можно было увидеть, как у него на лбу запеклась корочка крови. Шин не мигая следил за движениями Минхёка, что-то анализируя в голове. — Почему мы в камере? — спросил в ответ Ли, осторожно садясь повыше. — Видимо, это плен. С той стороны запищала система безопасности, деактивируя сигнализацию. Хосок подобрался, присаживаясь на корточки. Его инстинкты охотника призывали быть начеку: рядом опасность. Дверь медленно начала открываться, и также медленно головорез стал продвигаться вперед, закрывая собой почти обессиленного Минхёка. Ли видел, как на пороге стояли двое, лазерами держа Хосока на прицеле. Они медленно вошли в камеру, загораживая выход, за их спинами шли еще несколько человек. Фонарь осветил в руках одного из них складной столик, другой удобно нёс по стулу в каждой руке. Замыкал процессию мужчина в маске, являя напарникам только хитро прищуренные желтые глаза с вертикальными зрачками. Двое бесшумно установили стулья друг напротив друга и раскрыли между ними стол. Минхёк на секунду ощутил, как по спине пробежал холодок. В тусклом свете блестели инструменты для пыток. — Добро пожаловать, ночные гости, — мягким голосом поприветствовал напарников незнакомец.

Борт «Сегинус». 0:48 по земному времени.

Ки испуганно жался к Хёнвону, прячась за его спиной в надежде на безопасность. Чжухон в ярости громил стулья в зале управления, а из груди рвалось утробное рычание. Ки вздрогнул, когда очередной стул с треском разлетелся об пол. — Чжухон, они живы, успокойся. Ты пугаешь ребенка, — Че с осуждением смотрел на Ли-старшего, успокаивающе поглаживая руку Ки, что обхватила его поперек талии. — Он мой брат, блять! — взревел Чжухон и с силой хлопнул по столу. Чангюн, до этого молча пересматривающий на планшете надпись, поднял взгляд, задерживаясь на вмятинах столешницы. Он шагнул вперед, выкладывая перед старшим братом стоп-кадр, где Минхёка несут по коридору. — Нужно сообщить Хёну и придумать план спасения, пока они не начали кампанию публичной казни. — Чего? — опешил на секунду Хёнвон, удивленно смотря на Има. — Я думал, они будут требовать выкупа, как и все, кто берет заложников. — Нет, террористы «Шокура» отличаются любовью к трансляции смерти неугодных. — Это было неделикатно. Чжухон сломал еще один стул.