Галактические монстры

Малос. 4:44 по земному времени.

Минхёк скользил взглядом по каменным стенам, стараясь отвлечь себя от окружающего шума. На разложенном между ним и Хосоком столике тускло блестели щипцы и молотки, еще влажные от крови спицы, устрашающие по размеру ножи и пилы. Взгляд случайно зацепил окровавленную грудь Шина, покрытую глубокими, но не смертельными, бороздами. Мужчина рядом задумчиво крутил в руке тонкий скальпель, с которого тяжелыми каплями падала темная кровь. — Кто вас сюда послал? Хосок молча дернул ладонью, под ногтями которой жутко торчали тонкие спицы, что звонко стукались между собой от любого движения. Ли-младший прикрыл глаза, стараясь не запоминать этих подробностей. Послышался раздраженный звон брошенного металла. Мужчина тяжело дышал, упираясь одной ладонью в спинку стула напарника, а другой, сжимая распухшее, возможно, сломанное, предплечье. — Кто вы такие, блять? — рявкнул мужчина прямо в лицо Хосока. Шин чуть отстранился и поморщился, глядя своими черными глазами на мужчину. — Не плюйтесь, пожалуйста. Тяжелый удар пришелся прямо в челюсть. Минхёк прикусил губу, чтобы не улыбнуться. Он, как никто другой, знал, что головореза этим не напугать и не сломать. Шин не чувствовал боли, чтобы взмолиться о пощаде, и не знал о самосохранении, чтобы вовремя остановиться и не довести собственный организм до смерти. Раздался писк, отвлекая незнакомца от Хосока. В камеру осторожно вошел еще один мужчина, сжимая в руках планшет. Он поманил к себе террориста и протянул гаджет. Минхёк заметил, как новенький старательно отводил взгляд от него и Шина, стараясь смотреть в пол. Незнакомец подошел, липкими и влажными от крови пальцами забирая планшет. Его лицо почти мгновенно изменилось сначала на удивленное, затем на испуганное, и в конце губы тронула усмешка. Он вернул планшет новенькому, который даже позеленел от отвращения, когда принимал испачканную технику. — Ли-младший, значит? — его темные глаза внимательно смотрели на Минхёка. — Интересно, интересно.

Борт «Сегинус». 1:48 по земному времени.

— В смысле нам не дадут поддержку? — Хёнвон раздраженно ударил ладонью по панели, отчего голограмма Хёну начала рябить. —Мой запрос просто отклонили. Вам придется разбираться самим, — голос Хёну был уставшим, но напряженным не меньше, чем у членов его отряда. — Нас четверо, а этих взбесившихся не меньше сотни! Им совсем не жаль нас потерять? — Вы для них очень ценный, но всё же материал. — Ты говоришь так, словно мы эксперимент, командир, — нахмурился стоявший позади Ки. Его тонкие пальцы с силой сжимали мягкую спинку кресла, пытаясь тем самым себя успокоить. — Я говорю это, потому что вы на войне, как и все остальные солдаты. Умрете – заменим. — Так вот почему вы не хотите высылать нам подкрепление. От смерти двоих вам ничего не будет? Пришлете новых отморозков, а мы — ебитесь с этим как хотите? — Двести девяносто третий задрожал от страха перед собственными словами, наваливаясь грудью на кресло. Его глаза впились в голограмму. — Нет, в таком случае вы продолжите существовать в составе четырех человек, — необдуманно ответил Хёну, прежде чем прикусил собственный язык. — Слушайте, мне самому не нравится все, что здесь происходит, — командир расслабил галстук и раздраженно провел ладонью по шее. — И поведение командования бесит не меньше вашего, но я ничего не могу сделать и сказать. Ки осторожно коснулся плеча Хёнвона, привлекая к себе внимание. Аферист поднял голову, внимательно рассматривая бледное лицо над собой. Ки нахмурился, показывая пальцем на голограмму: — Из штаба мне весь день поступали письма с напоминаниями, что я должен буду предоставить записи с задания. Я сейчас подумал, что это неспроста. — Командир, — Хёнвон перевел взгляд на мужчину, — мне кажется или Эргет что-то задумал? Хлопнула дверь, благодаря которой Хёну не ответил на вопрос. В комнату вошел Чангюн, в одной руке сжимая планшет. Он молча прошел к Хёнвону, показывая экран. Ки, который всё еще стоял за спиной, ужаснулся и впился ногтями в плечо своего напарника. — Хёну, — холодный взгляд Има впился в голограмму, — не могли бы вы прибыть на корабль?

Малос. 5:24 по земному времени.

Хосока нещадно рвало на бетонный пол камеры. Минхёк с беспокойством следил за напарником, которому незадолго до ухода вкололи темно-бурую жидкость. Ли-младший подался вперед, почти падая вместе со стулом, к которому был привязан. — Хосок, — позвал он. — Эй, парень, что они тебе вкололи? Шин в ответ бессвязно и абсолютно невнятно что-то пробормотал распухшим языком и сплюнул. Его тело было покрыто испариной и засохшими разводами крови. Ли показалось, что мышцы головореза сейчас абсолютно ему не подчинялись, произвольно сокращаясь, что вызывало нервную дрожь и новые приступы рвоты. В какой-то момент Минхёк заметил, что ножевое ранение в плечо снова открылось, заливая кровью вновь. Но через несколько минут все прекратилось, и сама рана затянулась, оставляя после себя уродливый свежий рубец. — Они что, запустили ускоренную регенерацию? Хосок не ответил, откидываясь на стуле и не соображая ничего от накатившей усталости. Его грудь тоже покрылась тонкими шрамами, что скрывались под бордовой корочкой. Ли молча смотрел на напарника, сильно нахмурившись. Насколько он понимал, убивать их не хотели, раз вкололи Шину солкосерил для ускоренной репаративной регенерации. Но почему раствор был другого цвета? Они что-то туда подмешали? — Хосок, — вновь позвал Минхёк через какое-то время, когда напарник перестал трястись и, вроде бы, расслабленно сидел напротив. — Да, — медленно прохрипел Шин и приоткрыл глаза. Вновь запищала сигнализация, открывая дверь. Вместо первого незнакомца, пытавшего Хосока, в камеру вошел другой мужчина. За его спиной стояло несколько солдат, холодно смотревших на заключенных. Мужчина подошел к столу и с ухмылкой пробежался взглядом по Минхёку, прежде чем надеть перчатки. — У меня к вам пара вопросов, мальчики, — начал он, похрустывая пальцами. — Чем быстрее ответите, тем меньше боли испытает Минхёк. Ли сдавленно сглотнул, когда в руках мужчины блеснул испачканный в крови Хосока скальпель. — Например, зачем вы украли сферу Гофера? Холодное лезвие с силой вошло в плечо младшего, вызывая полный боли вскрик. Минхёк вцепился пальцами в подлокотники, внимательно смотря на Хосока. Шин тем временем внимательно следил за выходящим из тела напротив лезвием. По руке потекла тонкая струя горячей крови, окрашивая футболку. — Чтобы продать, глупый вопрос, дядя, — усмехнулся блондин, совладав с собой. Мужчина покачал головой и вновь вогнал лезвие в тело, вызывая скулеж. Хосок дернулся навстречу, нервно облизнув губы. — Я знаю, что вы работаете на Эргет, — тонкое лезвие провернулось в ране, вызывая хрип блондина. — Значит, понимаешь, что это тайна, — процедил Минхёк, мысленно поражаясь, как они это узнали. Мужчина вынул лезвие, бросая его на столик. Его пальцы игриво пробежались по инструментам, останавливаясь на щипцах. — Слышал, они ставят эксперименты над твоим братом, и как это ты его до сих пор не спас? — холодный металл коснулся пальцев, слегка сжимая фаланги. — Много предложили за материал? — Завались, — прорычал Минхёк, сжимая ладонь в кулак. — Да ладно, не стесняйся. Я же понимаю, что тебе надоело возиться с этим психозным. Ты не обессудь, что мы тут и на твоём напарнике тоже проведем пару опытов. Великие вещи требуют великих жертв. Мужчина надавил на кулак Минхёка, заставляя выпрямить ладонь, и схватил щипцами ноготь, с мерзким треском отрывая его от пальца. Хосок дернулся, наблюдая сузившимся зрачками за вытекающей кровью. Ли застонал от боли, невольно дернувшись, и прохрипел, переводя взгляд на головореза: — Хосок, лучше закрой глаза.

Борт «Сегинус». 2:36 по земному времени.

Чжухон сидел во главе стола зала управления, когда туда вошел командир в сопровождении Чангюна. В помещении царило напряжение, изредка прерываемое писком приборов. Ли сидел, скрестив руки на груди, сверля взглядом мужчину. — Материал, значит, — процедил он, не сводя хищного взгляда. — Я просто не так выразился, — вновь сказал Хёну, снимая пиджак и вешая на спинку стула напротив. — Это твоя подсознательная оговорка. Не увиливай от собственных мыслей. Присутствующие вздрогнули от сурового и ледяного тона напарника. Хёнвон не помнил, чтобы Чжухон вообще был когда-нибудь таким, не размахивающим людьми или предметами налево и направо. Ки привычно прижался к нему в поисках безопасности. — Вы вызвали меня сюда ради этого допроса? — Сон обвел серьезным взглядом всех присутствующих. — Не только, — негромко произнес Чангюн из-за плеча. — Лишняя пара рук при спасении тоже не помешает. — Вы думаете, что если не можете вчетвером, то я как-то изменю вашу ситуацию? — губы тронула ухмылка. Чангюн прошел к столу, активируя панель, прежде чем вывести на экран биографию командира Сон Хёну: «создатель «Системы Еккельна»*», «безжалостное убийство 100 эттенских революционеров», «ликвидировал 178 очагов сопротивления»… — Я могу даже включить запись, где вы в одиночку уничтожили тридцать шесть противников, не получив при этом даже царапины. Холодный и бесстрастный голос Чангюна усиливал тот ужас, что присутствующие читали перед собой. Ки шокировано перевел взгляд на Хёну, чьи мягкие черты лица не сочетались с деяниями, описываемыми в его биографии. Двести девяносто третий с силой сжал локоть напарника, усилием воли заставляя себя остаться на месте. — У вас есть план? — Да. Вы же привезли дымовых змей? — Чангюн провел пальцами по панели, открывая план террористической базы. — Да. Но потом нас ждет серьезный разговор, — Хёну серьезно смотрел на афериста, намереваясь узнать, откуда у них засекреченные данные. — Еще какой, — сухо подметил Чжухон и перевел свой взгляд на план. От взгляда отряда не укрылись на секунду мигнувшие красным зрачки.

Малос. 5:52 по земному времени.

Минхёк зажмурился, заходясь в болезненной судороге. По губам текла кровь, смешиваясь на шее с потом, отчего открытые раны начинало щипать. В висках пульсировало, а сам мужчина пытался совладать с собственным организмом и убедить, что на самом деле всё хорошо. Тело вновь пронзила острая боль, что-то проходило в ткани бедра, вызывая невероятное желание закричать. Минхёк не решился открыть глаза, чтобы не спровоцировать рвоту или желание дать волю голосу. — Где ваш корабль? — в очередной раз спросил мужчина, прежде чем сжать в пальцах вывихнутое плечо. — Всё тебе расскажи, — из последних сил съехидничал Минхёк почти шепотом. Тяжёлый кулак ощутимо врезался в верхнюю скулу, и Минхёк стукнулся затылком о спинку стула. Это было не так больно, как горящие раны на груди или нож в боку, дававший о себе знать каждый раз, как Ли-младший глубоко дышал. — Где ваш корабль? — В пизде. Мужчина с силой провел раскаленной спицей по груди, прижигая открытые раны. В нос ударил сладковатый запах собственной горящей плоти. — Где ваш корабль? Минхёк промолчал, боясь закричать, и отвернул голову от мужчины. Раскаленная спица коснулась кончиков пальцев, на которых уже отсутствовали ногтевые пластины. Минхёк стиснул зубы, прежде чем несдержанно закричать и отдернуть ладонь от источника боли. Слух уловил недовольный рык Хосока и стук ладоней по подлокотникам. — Как скажешь, Хосок, — с показной вежливостью произнёс мучитель. Послышался стук брошенного на столик железа. — Я тоже считаю, что Минхёк слишком грязный. Как и весь Эргет. Послышался стук шагов, Ли не сдержался и облегченно выдохнул. По крайней мере он его больше не коснется. Что-то загрохотало, и послышался плеск воды. — Ты совсем свихнулся, — прорычал Хосок. — Почему? Я всего лишь хочу, чтобы вы рассказали, зачем вы здесь и где оставшиеся участники налета. — Ты же понимаешь, что они придут за нами, и тогда ты будешь дохнуть в еще больших мучениях, чем все, кого ты пытал? — Да, конечно. Пусть только сначала доберутся до сюда живыми,— хохотнул мужчина и двинулся к Минхёку. — Не смей, — рыкнул Хосок. — Будет не больно, — усмехнулся мужчина, — всего лишь вода с солью. Минхёк ощутил холодное прикосновение к разгоряченному телу, прежде чем все тело охватила агония. Он закричал, и соленая вода попала в рот, отчего Минхёк начал захлебываться и хрипеть. — Поговорим попозже, малыш.

Борт «Сегинус». 4:21 по земному времени.

Чжухон молча смотрел на экран планшета, что оставил Чангюн. На экране был Минхёк с окровавленным ухом, в котором не было запасных сережек с парализатором. Лицо было бледным, а на шее виднелись слабые ожоги от электрошока. Старший брат провел пальцами по экрану, касаясь такого родного лица, и второй рукой стиснул в пальцах металлическую спинку стула. — Не заводись, — тихо произнес Чангюн, краем глаза замечая, что вызвало такую бурю эмоций. — Я еще не завелся, — раздраженно процедил Чжухон, не отрывая взгляда от ожогов. — У тебя зрачки красные. Значит, ты злишься, — сухо прокомментировал Чангюн. Чжухон раздраженно схватил планшет и запустил его в сторону Има. Из груди вырвался громкий и полный злобы рык. — Почему ты, блять, такой спокойный? — Я не знаю, что такое злость и беспокойство, — пожал плечами Чангюн, уворачиваясь от планшета, что разлетелся на составляющие за его спиной. — Тогда откуда тебе знать, что такое страх потерять брата? Откуда тебе знать, что такое ненависть к обидчикам, которые могут отнять у тебя самое ценное? Откуда тебе вообще знать, что мне надо делать и чувствовать? Чжухон угрожающе приближался к Иму, сверкая красной радужкой. Его тело было невероятно напряженным, а пальцы громко хрустнули, готовясь схватить добычу. Чангюн попятился, нащупывая пистолет в кобуре, готовый достать его в любую секунду и подстрелить озверевшего напарника. — Да, я не помню, что надо чувствовать, когда твой напарник в плену и ты не знаешь, жив ли он еще. Я не знаю, успешно ли завершится операция, не знаю, все ли будут живы, не знаю ничего. А в чувствах особенно. — Тогда я покажу. Чжухон приблизился и схватил Чангюна за ворот бронированной куртки, притягивая ближе. Щелкнул предохранитель, прежде чем Им с бесстрастным лицом ткнул ствол пистолета в бок Ли-старшего. — Двинешься – выстрелю. В ответ Чжухон наклонился к Иму и накрыл его губы своими. Он яростно целовал напарника, пытаясь таким образом передать все чувства, о которых говорил минутой ранее. Сознание обожгло что-то странное, до этого не испытываемое. Иррациональное. Что-то, что призывало немедленно мчаться на базу и уничтожать всех, кто там находится. Что-то, что желало голыми руками с особой жестокостью убить того, кто посмел обидеть Хосока, кто попытался его отнять у него. Наверное, это называется эмоции. От осознания произошедшего Чангюн на мгновение замер. Он мог чувствовать. Сейчас. В это мгновение. Холодное дуло пистолета дрогнуло и упало на пол. Чангюн потянулся навстречу, обхватывая ладонями шею Чжухона, он хотел осознать эти странные чувства полнее, не сухими психологическими терминами. В груди что-то вспыхнуло, зарождая яростный пожар, поднимающийся к горлу, сердце сжало от невыносимого страха потери и одиночества. В Име плескался невероятный океан эмоций, которые чувствовал Чжухон и сейчас передал напарнику. Ли судорожно сжал талию Чангюна, прижимая того грудью к стене, прикусил нижнюю губу до крови, широким движением языка слизывая её и толкаясь Иму в рот. Чангюн надавил на затылок, прижимая еще ближе, не желая расставаться с этим восхитительным ощущением эмоций. С этой срывающей крышу яростью, с этим отчаянным страхом потери. Наверное, он тоже должен чувствовать это, пока неизвестно, как там Хосок. Жив ли, сильно ли пострадал, страшно ли ему. Губы Чжухона двигались быстрее, не давая и секунды на передышку, его язык ласкал кончик языка Чангюна, отчего у последнего подкашивались ноги, а сознание начинало тонуть в этом многогранном калейдоскопе нового. — Я рад за ваши гейские игры, — внезапно раздался над ухом голос Хёнвона. — Но нам пора. Чжухон медленно отстранился, продолжая сжимать теплый бок Чангюна: — Идём. Им вздрогнул и непроизвольно коснулся ладонью груди. Океан эмоций схлынул, оставляя после себя абсолютное и пустое ничего. Чангюн поднял взгляд на тяжело дышащего и слегка растерянного от произошедшего Чжухона. Его глаза вновь стали карими.