Галактические монстры

Юггот. 17:30 по земному времени.

Кихён скорее рефлекторно, чем обдуманно, вскинул винтовку из-за плеча и прицелился на вход на корабль, где в это время медленно пятился Чжухон. По помещению с геометрической скоростью распространялось напряжение предстоящей битвы. Все члены отряда понимали, что стоит хоть кому-то резко дернуться и натянувшаяся струна лопнет, высвобожая огромное количество необузданной и кровожадной энергии. Ли-старший не прекращал пятиться, все его тело выглядело собранным и сосредоточенным, словно в одно мгновение все животные инстинкты обострились до предела. Он смотрел своими красными глазами на медленно и так же напряженно ступающего по ступеням мужчину в чёрной форме Эргета с небольшой нашивкой Южного креста на груди. Его хищные черты лица были настолько острыми, что при желании можно сделать из них смертельное холодное оружие. — Ты! — взревел Кихён, щёлкая затвором. Ю задрожал от гнева, стискивая в ладонях корпус своей винтовки до белеющих пальцев. Перед глазами всё на мгновение поплыло, представляя картинки из прошлого, когда Ки еще не был полукиборгом. Именно из-за этого человека Ю стал тем, кем он является сейчас. Именно этот человек когда-то выпустил в него пулю, надеясь убить, именно из-за этого человека пришлось переживать все те пытки-эксперименты, жить с другой личностью и сходить с ума после возвращения памяти. — Не стреляй, — жестко произнёс Хёну, где-то внутри вздрагивая от этого голоса. За мужчиной по трапу начали спускаться солдаты в такой же форме с винтовками на изготовке. Минхёк цыкнул сквозь зубы, прежде чем перекатить в ладони несколько стальных шариков, предупреждающе стукая. Хёну мог поклясться, что ощутил волну ярости, исходящую от Ли-младшего, готового броситься на защиту брата в любую секунду. — Сложите оружие, Кихён, — твердо, но очень насмешливо произнес мужчина, касаясь курка винтовки. — Или я застрелю вашу злую собачку. — Не застрелишь, — ответил Чангюн. — Почему? Он же у меня на мушке. Стоит только чуть надавить пальцем на этот курок и всё, — незнакомец показательно качнул винтовкой вперед, почти касаясь груди Чжухона. Старший рефлекторно начал уходить от столкновения, как заметил, что еще несколько солдат держат его на прицеле. — У тебя приказ доставить нас живыми, — сказал Им. — Мы умеем воскрешать наши трупы, да, Кихён? — Сука, Том, — прошипел Ки, прежде чем, не сдержавшись, выпустить предупреждающую пулю. Она пролетела мимо лица врага, слегка задевая волосы и подпаливая их. Чжухон, воспользовавшись моментом, схватил одной рукой ствол винтовки и выгнул его, направляя дуло точно вверх. Дальнейшие действия начали развиваться с поразительной скоростью. Чжухон потянул Тома на себя, закрываясь им как живым щитом. Шокированные солдаты открыли огонь по своему же командиру, выпуская длинные очереди. Минхёк, не в силах больше сдерживать себя рванул вперед, бросая вперед химические шарики. Несмотря на довольно большое расстояние оружие сработало, попадая точно в цель и поджигая нескольких солдат. По закрытому помещению тут же стал распространяться удушающий сладковатый запах горящего человеческого мяса, уши заложило от пронзительных криков боли. Хёну и Кихён синхронно опустились на колени, готовые прикрыть своих людей. Чангюн прищурился, наблюдая за сорвавшимся вперед Хосоком, чьи маньячный блеск в глазах и радостная улыбка должны были напугать всех присутствующих. — Чангюн, не стой столбом, — произнес Хёну, нажимая на курок. Хосок не успевал подавлять восхищение, когда своим острым зрением замечал бесконечные брызги крови, такие темные в этом ярком свете, высококонтрастные, словно негатив фотографии космоса, где черные звёзды на абсолютно белом полотне. Красиво. Эстетично. — Хосок! — раздался крик Минхёка. Шин, не обращая внимания, вскинул пистолет и выстрелил в голову удивленному солдату, попадая точно промеж глаз. Он понимал, что стрелять по телу абсолютно бесполезно, ведь форма, несмотря на цвет, у всех была одинаковая, а значит, бронированные куртки спасут от любой пули. Хосок развернуся, но не успел сделать и шаг - его сбило с ног и придавило чем-то тяжелым. Шин почувствовал, как его брюки начали пропитываться чем-то влажным, и вскинул голову. На нем лежал солдат. Точнее его верхняя половина. Хосок усмехнулся: — Ну, хуй тебе точно больше не пригодится. — Блять, — раздраженно раздалось над ним. Минхёк недовольно посмотрел на улыбающееся лицо, покрытое брызгами крови, и двинулся вперёд, выбрасывая очередной химический шарик. В плечо вцепилась когтистая ладонь, резко разворачивая в обратную сторону. Минхёк буквально увидел пролетающую мимо пулю, прежде чем неуклюже прокрутился, почти вывихивая плечевой сустав. Над ухом раздался угрожающий утробный рык брата. Младший обернулся на него, уже уносящегося в гущу событий, и отметил те же самые жуткие изменения, что и когда-то во время охоты на сферу. — Сука, — процедил он и бросил воспламеняющуюся смесь в целящегося солдата. Крики горящих людей заглушали все, даже бешеный рык Чжухона и выстрелы, казалось бы находящегося рядом, Хосока. — Всё чисто, — крикнул Кихён, через несколько минут и устало повалился на пол.

Борт «Спераниус». 19:10 по земному времени.

— Напомните мне, — устало начал Минхёк, вытягиваясь на полу, — почему мы должны все вместе лететь на твоей посудине? Его ладонь осторожно коснулась раненного в ходе битвы бедра. Перед ним был темный потолок с красивыми золотыми разводами, но из-за них было не ясно, двоится ли рисунок. Хёну осторожно присел рядом, касаясь разорванной штанины. — Мой корабль новый и еще не примелькался ни в одной сводке, в отличие от ваших, — заметил Хёнвон, не отрывая взгляда от панели управления. — Ой, ну посмотрите какая гордость, — развел руками Хосок, прежде чем подать командиру аптечку. Шин присел рядом с Минхёком, вытягивая ноги и помогая блондину устроить голову на своем бедре. Ли-младший прикрыл глаза пытаясь расслабиться и абстрагироваться от своего отряда. Все мысли мужчины крутились вокруг брата, которого пришлось закрыть в техническом отсеке, так как у них не было времени успокаивать берсеркера. — Где Чангюн? — спросил Минхёк через несколько минут, подняв взгляд на Хосока. — С Чжухоном, — ответил Хосок, задумчиво стирая влажными от слюны пальцами засохшие капли крови. — Считает нецелесообразным бросать его в одиночестве. — Или хочет, наконец, потрахаться с любимым, — ехидно заметил Хёнвон. — Он не может любить, дебил, — закатил глаза Кихён, давая легкий подзатыльник своему напарнику. — Я никогда не привыкну к новой манере речи Ки, — рассмеялся Хосок. — Ай, — дернулся Минхёк от боли в бедре, сжимая руки в кулаки и прижимая к груди. — Кстати, Ки, откуда ты знаешь этого мужика?

Борт «Спераниус». 18:40 по земному времени.

Чжухон бился об стены, как загнанный в клетку тигр. Его пугало закрытое пространство, навевая воспоминания о камерах в подвалах саентологов. Ли-старший рычал от бессилия, нежелания повторения прошлого. В голове смешивались события прошедшего часа, что хоть как-то объясняло ему кровь на руках и некогда белой форме, и его воспоминания из прошлого. Дверь медленно открылась, впуская в помещение Чангюна. — Я не враг, — бесцветным голосом произнес мужчина, вытягивая ладони перед собой, чтобы в случае чего не допустить побега Чжухона до его полного успокоения. Ли-старший зарычал, бросаясь на вошедшего с намерением разорвать. Им сжал его куртку, пытаясь остановить, но это было сравнимо с попыткой затормозить разгоняющийся в космосе корабль. Его спина с невероятной силой врезалась в дверь, из груди с хрипом выбился весь воздух. Сейчас Чангюн мог прочувствовать всю ту животную мощь берсеркера, с которой он разрывал живых существ и пробивал стены. — Чжухон, успокойся. Ли-старший опасно клацнул зубами рядом с лицом Чангюна, предупреждая о своих намерениях. Им задумчиво оглядел бешено исказившееся лицо Чжухона, пытаясь понять, как его успокаивал Минхёк, но в голове не было ни одной стоящей идеи. Говорить или предпринимать какие-то действия, чтобы освободиться из этой жесткой хватки, было абсолютно не разумно. В голове промелькнуло воспоминание, когда Чжухон поцеловал его в первый раз. Несмотря на обуревающую его в тот момент ярость, мужчина быстро успокоился. Так может, стоит попытаться еще? Чангюн всем телом рванулся вперед, касаясь своими губами чужих. Горло сдавило от невероятного бешенства, глаза застилала кровавая пелена. Чангюн зажмурился, настойчиво пытаясь раздвинуть чужие губы своим языком. Ли с силой сдавил его плечи, вновь прижимая к стене и наваливаясь грудью. Чангюн простонал от мгновенной боли, рот наполнился металлическим привкусом собственной крови из прокушенной нижней губы. Чжухон был слишком агрессивным, целовал грубо, несдержанно, совершенно не заботясь о чувствах Чангюна. Но тот был не против, отвечая так же грубо, жадно, пошло. Им стиснул в руках полы куртки напарника, притягивая его еще ближе. Чжухон толкнулся языком в чужой рот, сплетая их языки. По телу пронеслась волна жара, в паху сладко заныло. Чангюн, несильно сопротивляясь стягивающим бронированный жилет рукам, обхватил шею Ли, проводя пальцами по вздутым венам, слегка надавливая на адамово яблоко, затем спускаясь на плечи и спину. Мышцы ощутимо играли под влажной кожей - Чжухону нравились такие действия напарника. Нравилось ощущать его руки на своем теле, его дыхание на своих губах, его желание. Нравилось трогать Има там, где нельзя, целовать грубо, напористо, и потом зализывать ранки, нежно, заботливо, нравилось дарить эмоции, пусть агрессивные, но яркие и сильные. Ему нравилось Чангюна хотеть и что Чангюн хочет его. Чжухон слабо простонал Иму в губы и слегка отстранился, опуская его на пол и нависая сверху. — Чангюн, — прохрипел он, касаясь своими губами чужих, — святые звезды. Ладони ловко стащили чужую куртку, бросая к ногам, задирая футболку. Чангюн ощутил исчезнувший бурный поток эмоций и потянулся к губам вновь, намереваясь заполнить бездонную пустоту. — Сейчас, — торопливо сказал Чжухон, наконец стягивая бесполезный кусок ткани и бросая в сторону. Чангюн чувствовал бешеный темп чжухонова сердца, когда их груди соприкоснулись, чувствовал, как Ли-старший сжимает его талию до синяков, как по-животному рычит от запущенной в спутанные волосы ладони. Им раздвинул ноги и, громко простонав от царапающих грудь ногтей, вцепился в чужие плечи. Когда Чжухон провел бедром меж чангюновых ног, перед глазами полетели звездочки, в голове взорвались салюты. Чангюн не мог дать название этой эмоции, он тонул, захлебывался в этих приятных, пробирающих до самых кончиков, ощущениях. Он двинул бедрами, проходясь по возбуждению Чжухона, снова вызывая сдерживаемый рык. Ли прикусил чужую губу, посасывая, и скользнул одной ладонью вниз по голому подтянутому рельефному животу к пряжке ремня, дрожащими пальцами пытаясь стянуть ремень. Чангюн снова толкнулся бедрами навстречу руке и, поняв, что напарник сам не справляется, накрыл его руку своей, помогая расстегнуть. Справившись, он потянулся к чужой пряжке, внутренне сгорая от нетерпения ощутить еще больше новых эмоций, захлестывающих, как волны, с каждым движением их тел. — Что ты хочешь? — прошептал Чжухон, позволяя ладони скользнуть в брюки и сжать горячий сочащийся смазкой член. — С-сука, — судорожно выдохнул он, прижимаясь к Чангюну. — Подрочить — так же прошептал в ответ тот, смотря затуманенным, полным похоти взглядом. — Приятно? — Очень. Чжухон лизнул его губы и вновь глубоко поцеловал. Его широкая ладонь скользнула в чужие брюки, стискивая каменный стояк и проводя пальцами по тяжелым яичкам. Чангюн протяжно простонал, повторяя своей рукой чужие движения. У него перехватывало дыхание от каждого, даже незначительного движения любовника. Им не удержался, сильно прикусив чужую губу от нахлынувших ощущений, когда Чжухон медленно вытащил чужой член, приспуская брюки. Ли-старший скользил рукой от основания до головки, иногда медленно опускаясь, а затем резко проводя вниз, вызывая у Чангюна бурю эмоций непонятных, ранее неведомых. Не в силах сдерживаться Им стал толкаться во влажное от смазки кольцо из пальцев, задавая темп, от которого получит приятнейшую разрядку. Его собственная ладонь тоже осторожно вынула чужой член, совершенно случайно позволяя им коснуться друг друга. От этих действий перед глазами Чжухона в который раз помутнело, все чувства сосредоточились внизу живота - на жаре чужого члена и уверенной ладони, так приятно сжимавшей головку. — Чёрт, — прохрипел Чангюн и вновь столкнул их члены, проводя по всей длине. Чжухон взвыл от приятного, влажного, горячего скольжения членов друг об друга, после чего отстранил руку Има и обхватил их оба сам. Чангюн, не зная, куда себя деть, запустил ладонь в штаны любовника и сжал каменную, напряженную ягодицу, царапая ногтями. Ли-старший застонал, увеличивая темп, и влажно поцеловал Има, пытаясь разделить с ним свои сменившиеся на полярно противоположные эмоции. Он чувствовал, как в низу живота все сжимало от подступающего оргазма. Он навалился на Чангюна и скользнул второй рукой по талии к бедру, подталкивая. Чангюн понял, чего от него требовали, и слегка отстранился, запрыгивая на бедра и сцепляя свои ноги за спиной, позволяя Чжухону вновь обхватить их члены, набирая бешенный темп. Чангюн схватился двумя руками за шею любовника, сходя с ума от подступающей удушающей волны оргазма. Он чувствовал, что движения Чжухона стали резкими, отрывистыми и призывно качнулся, стискивая его бока сильнее. — Я кончаю, — прохрипел Ли-старший. — Я тоже. Чжухон облизал распухшие губы с глубокой ранкой на нижней и очень мягко поцеловал. Он чувствовал, как члены в его руке стали больше, готовые к разрядке, по кончикам пальцев прошла приятная судорога. Они кончили одновеменно. Чангюн - с громким стоном, Чжухон - тихим рыком. Еще с минуту оба сидели неподвижно, уложив головы на плечи друг друга. Чангюну было странно. На смену удовольствию пришла усталось, вставать желания не было вообще, хотелось закрыть глаза и просто уснуть, вот так вот, посреди комнаты, испачканным спермой, на плече Чжухона, и проснуться тогда, когда вся эта хрень с Эргертом наконец-то закончится. Чангюн поцеловал Ли-старшего, пытаясь вложить как можно больше нежности и благодарности, на которые он способен. Чжухон вытер влажную от спермы руку об собственные брюки, не прерывая поцелуй, обнимая за талию. — Ты мне нравишься, — прошептал он.