Птица и Волчица Снежаны Разумовской

      – Да не правильно делаешь! Чего ты просто кулаком тычешь, так удара не получится! – Оля, широко улыбаясь, уже раз в десятый показывала Снежане, как правильно ставить руку, чтоб "бить по-боксёрски". Девочки торчали в перемену на улице во дворе школы именно потому, что Снежане приспичило учиться драться. Уже довелось оценить, как это делает её новоявленная подруга, и это зрелище ей понравилось.       – Ну покажи на мне! – Снежана умоляюще сложила бровки домиком. Такому выражению её милого веснушчатого лица невозможно было отказать. Оля зашла ей за спину, взяла её правую руку в свою, сжала в кулак и медленно повторила нужное движение. Рука Снежаны была совсем холодной и синеватой, пуховик поверх вязаной кофты, кажется, совсем её не грел, хотя в эту пору, в начале ноября, ещё ни разу не было минусовой температуры днём.       – Ну и мерзлячка ты. Топай в школу, потом поучишься.       – Ещё пять минут!..       – Топай, говорю! Мне уже на урок пора, у нас история. А у вас?       – Рус лит. Но его не будет, училка заболела.       – О, круто, значит, у нас сегодня тоже не будет! Он у нас последний, раньше свалим!       – А ты меня не подождёшь?..– опять трогательно-жалобное выражение моськи.       – Пф... Ладно, куда я денусь. В библиотеке ждать буду. Ну, пошли!       Едва прозвенел звонок, и Оля скрылась за дверью кабинета истории, Снежана направилась в ту самую библиотеку, где в холодную погоду отсиживались ребята поспокойней из тех, кому выпала удача "форточки" среди учебного дня, затесалась в угол одного из трёх длинных столов, достала чистую тетрадку и взялась рисовать. Наверно, никто в школе не видел её без бумаги и чего-нибудь пишущего/рисующего в руках, когда у неё выдавалось свободное время. Учителя хвалили, говорили, что девочка станет художницей, а дети без увлечений посмеивались, мол, она даун какой-то, с людьми не разговаривает, только картинки малюет. Завидовали, небось, потому что картинки у Снежаны получались красивые, никто в школе больше так не нарисует, даже из старшеклассников. А может, даже и учитель ИЗО не нарисует.       – Чё делаешь, рыжая? – Снежана вздрогнула от резкого голоса над ухом, и карандаш оставил некрасивый росчерк на уже почти готовом маленьком портрете. Над ней нависал один из "авторитетов" потока шестиклассников, глупый парень, совершенно невоспитанный, считающий себя ужасно крутым, которому и море, и школа, и родители по колено, и обожающий докапываться до тех, кто явно слабее его. Снежана его боялась, и он это знал.       – Рисую. Отстань, пожалуйста...       – А это кто?.. О, пацан какой-то! Рыжая влюбииилась! Дай позырю, может, я его знаю! – парень выхватил тетрадку у Снежаны из-под носа. Девочка вскочила, отчаянно заливаясь краской, отчего веснушки проступили вдвое чётче.       – Отдай! Это не твоё дело!       – Чё ты там пропищала? Слышь, а сиськи у тебя уже есть? Без сисек нехрен влюбляться, без сисек тебя никто любить не будет! Да ещё и с такой мордой! А так хоть пакет на башку надеть можно будет!       – Отдай сюда! – Снежану уже всю колотило, когда она попыталась вырвать тетрадку из чужих лап. Но парень отскочил, глумливо хихикая и потрясая тетрадкой.       – Лови, лови, собачка! Давай, апорт!       Девочку начали душить слёзы. Жгучие, нехорошие, яростные. Она, конечно, не догонит этого придурка. И вломить ему пока не умеет, Оля не успела научить. Оля... Её криво зачёркнутый портрет смотрел со страницы этой окаянной тетрадки, хорошо, что местный дурачок не понял. К счастью, его не беспокоило опознание портрета, он прыгал возле Снежаны, тыча тетрадкой ей в лицо и сразу отдёргивая, заливаясь хохотом и, видимо, считая себя великим комиком, просто Никулин отдыхает. Кулак непроизвольно сжался, перед глазами всё стало красным, и рука, наверно, сама собой повторила движение, которое с ней делала недавно Олина рука, только резко и с размаху.       Раздался грохот, а потом сразу стало тихо. Костяшки пальцев заболели, и боль сбросила красную поволоку с глаз. Местный "авторитет" валялся на полу вместе со стулом, наверно, налетел на него, опрокинул и не удержал равновесие. Из носа у парня обильно шла кровь, уже вся рука, которой он за этот нос держался, была в крови. Лицо бледное-бледное, и глаза испуганные. И измятая тетрадка рядом валяется.       – ...устроили тут! А ну, пошли к завучу! Преступники малолетние! Сейчас милицию на вас вызовут, попляшете тогда! – наконец сквозь грохот пульса в ушах проступили пронзительные вопли библиотекарши. "Значит, когда этот отморозок травил девчонку, она не дрыгалась, а когда дело запахло мордобоем, она соизволила оторвать жирный зад от стула". Может, ещё полгода назад Снежана сама бы удивилась таким злым мыслям в своей светлой головушке.       Завуч, пожилая дама, едва умещавшаяся в офисном кресле, приняла сторону парня. Ну а что, родителей девчонки в школу не вызовешь, а вот родители парня явно прибегут с жалобами, мол, школа не досмотрела, и нашего сыначку ненаглядного какая-то детдомовская шваль покалечила. Хотя завучу и самой не верилось, что худенькая взъерошенная пигалица с взглядом дикого зверька в клетке способна расквасить нос такому бугаю. Это ж как её надо было довести...       – Вечно ты какая-то не от мира сего! Белая ворона, ей-богу! И что вот с тобой делать?.. Будешь сидеть сегодня после уроков до восьми, я тебя лично запру и скажу сторожу, что ты наказана. Ничего страшного, доберёшься потом сама до своего приюта, не маленькая уже кобылка, шестой класс. Зато в другой раз подумаешь, прежде чем руки распускать.       Шестиклассники учились во вторую смену. Ноябрь, темнеет рано. Семейных детей забирали из школы родители и прочие старшие родственники, за приютскими приезжала воспитатель. Сегодня у них дежурная воспитатель Кристина Адамовна, у неё своих детей двое, одного из продлёнки забирать, второго из детского сада, она не будет ждать, пока Снежана "отмотает срок". Ничего не поделаешь, придётся потом одной идти по страшным тёмным питерским улицам. И Оля её, конечно, не дождётся, у неё сегодня вообще на один урок меньше...       В пустом классе географии было очень тихо и жутко. Свет включать Снежане запретили. Со стен на неё таращились чёрно-белые портреты, которые мистически, как в ужастиках, освещали фарами проезжающие мимо автомобили. На шкафу громоздились глобусы и карты расплывчатыми тёмными пятнами, и хорошее воображение Снежаны рисовало на их месте здоровенных мохнатых чудовищ. "И всё равно я правильно сделала! Теперь и этот урод в следующий раз подумает, прежде чем на меня наехать! Нечего мне бояться, я не пропаду! Я смелая!" Внутренний голос как мог пытался вселить в неё уверенность. Больше некому было. Снежана осталась один на один с пустым жутким классом.       За окном раздалось хлопанье крыльев и скрежет когтей по жести. Снежана вздрогнула и вцепилась в край парты, так что пальцы побелели. Вороны. Или галки. Им тут иногда крошки сыплют, они часто скачут по подоконникам. "Белая ворона, ей-богу! И вот что с тобой делать?.."       "Белая ворона – это, наверно, красиво, – думала Снежана, следя за танцем тёмных пернатых теней за окном. – Вот эти чёрные и страшные. А белая, наверно, была бы совсем не страшной..."       Вдруг скрежет когтей раздался совсем близко. Девочка заозиралась, невольно вжимая голову в плечи. Вот, опять, словно где-то по классу прыгает птица. И крыльями хлопает... "Ворона сюда залетела? Откуда? Все окна закрыты!" В углу мелькнула тёмная тень. Снежана соскочила со стула и отпрянула к доске. Сердце снова захлебнулось стуком.       "Спокойно, спокойно, глупенькая! Нет здесь никого, это твоё воображение! Вороны на улице, окна закрыты, дверь закрыта, тут никого нет и не будет, пока сторож не придёт!" И некстати всплыл в голове голос учительницы естествознания с прошлого года, вещающий: "Белые вороны не выживают в природе. Их чёрные собратья не принимают их в стаю, считают чужаками и убивают. Родители-вороны убивают своих белых птенцов, не считая за своих, так что даже дорасти до взрослой особи у белых ворон очень мало шансов".       И снова в дальнем конце класса, прямо под тёмными пятнами карт, что-то зашевелилось. Что-то большое, точно живое, оно шуршало будто бы перьями... будто бы расправляло крылья... Снежана замерла на месте, боясь даже моргнуть, почти не дыша от ужаса. "Кто-то из чёрных ворон пришёл за мной! Они меня убьют, потому что я белая!"       В замочной скважине заворочался ключ, замок дважды щёлкнул, и дверь открылась, пропуская внутрь длинное пятно света из коридора.       – Псст! Снежа, ты тут? Шурши на выход, бегом! – из-за двери внезапно показалась лохматая башка Оли. Снежана быстро зыркнула в дальний угол класса, снова на Олю, опять в угол. Ничего там больше не шевелилось. Да и раньше не шевелилось. Показалось.       – Что ты тут делаешь? Мне ещё долго сидеть, ещё даже последний урок не кончился!       – Ну да, а у меня его нет! Поэтому я спёрла ключ в учительской! Ты тут серьёзно решила от звонка до звонка отсидеть, а?       – Нас вахтёр не выпустит. Завучиха, наверно, сказала, что меня не выпускать...       – Кабинет трудов открыт, там через окно выберемся! Да бегом ты, блин, больше лясы точим, уже свинтили бы давно!       – Тебе влетит... – пыхтела Снежана, уже несясь бегом по коридору и щурясь от яркого света.       – Как влетит, так и вылетит! – хохотнула Оля, весело встряхивая головой и буквально сияя на подругу. – А круто ты Димону ввалила! Больше не полезет, а то я ещё сверху ему пропишу! Бесит он меня.       Кабинет трудов на первом этаже и правда был открыт, наверно, никогда и не закрывался, ключ от него то ли регулярно теряли, то ли никогда и не находили. Заканчивался последний урок второй смены, школа казалась вымершей, и некому было услышать, как щёлкнул шпингалет окна, зашуршали куртки об раму, а потом – два прыжка на землю, тихое "ой", сдавленное хихиканье и удаляющийся топот бегущих ног.       – Ну что, на свободу с чистой совестью? – хихикала Оля, умеряя бег у автобусной остановки.       – Ты ключ-то от географии оставила или с собой упёрла, острячка?       – Оставила, в кабинете труда на парте. Пусть догадываются о чём хотят, мне пофиг. А тебе не страшно было сидеть одной в классе?       Снежана снова вспомнила хлопанье крыльев, скрежет когтей по жести и жуткую, вроде бы, крылатую тень. Так и подмывало рассказать об этом Оле. Но понятно, что Оля об этом подумает. Даже маленькая Ксюша не боится темноты, а Снежана, такая "кобылка" шестиклассница, оказывается, боится. И фантазирует себе всяких чудовищ. И защищай её потом от её же собственных фантазий...       – Не страшно.