Птица и Волчица Снежаны Разумовской

      Снежана всегда была лучшей на своём потоке по информатике, настоящей отрадой для учителя, уже немолодого обладателя роскошных усов и стервозной супруги, преподающей физику в той же школе. В жизни у Анатолия Ивановича было мало радостей, рыбалка по выходным, гараж и пиво, пока жена не застукает, а тут вдруг впервые за много лет появился по-настоящему талантливый ребёнок, заставивший учителя прям встряхнуться и вспомнить, что он, всё-таки, хорош в информатике, знает больше, чем способен впихнуть в головы своих оболтусов, и ему даже есть кому эти знания демонстрировать. Пока в приюте не было компьютера, Снежане запросто разрешалось делать домашнее задание и изучать дополнительные материалы сверх школьной программы в кабинете информатики после уроков, Анатолий Иванович даже сделал ей дубликат ключа за свои деньги и договорился с уборщицами, чтоб её не гоняли. Оля тоже торчала в этом кабинете со Снежаной, вяло ковыряла свою домашку и втихую удивлялась, откуда у рыжей взялся и этот внезапный талант. Да ещё и бешеный энтузиазм его развивать. Садясь за компьютер, Разумовская впадала в неистовый экстаз, очень быстро научилась стучать по клавиатуре с крейсерской скоростью, что-то шептала себе под нос одними губами, нервно дёргала ногой, грызла губы и срывалась в истеричный крик, если её пытались выдернуть из такого состояния. А как горели у неё глаза… Оля невольно ловила себя на смущающей мысли, что завидует этим грёбаным компьютерам: на неё-то Снежана никогда не посмотрит таким страстно влюблённым взглядом…       Однажды, засев после уроков в кабинете информатики, Снежана обнаружила в учительском компьютере папку с фотографиями администрации школы и некоторыми учениками, отличниками учёбы и спорта. Фотографии явно предназначались для доски почёта. Коварно хихикая, Разумовская принялась что-то химичить в этой папке. На улице уже стемнело, прошли два урока второй смены, Оле хотелось есть, живот бурчал на весь кабинет, но рыжая отмахивалась и огрызалась, мол, подожди, ещё десять минут… пять… двадцать… отвали, Волкова, не мешай! Потом Снежана ещё и включила все компьютеры в классе и начала бегать между ними. Оля плюнула и вышла во двор покурить. Успела основательно замёрзнуть, прежде чем к ней присоединилась совершенно счастливая сияющая Разумовская, аж подпрыгивающая по дороге в приют и напевающая прилипчивую попсовую песенку.       Причина её радости обнаружилась на следующий день на уроке информатики, который поставили первым именно в её классе, где был больший удельный вес отличников и хорошистов. В школу приехала проверка из отдела образования, урок предполагался открытый. Видимо, директор решила пригласить проверяющих именно на информатику, дабы подчеркнуть, что школа у них продвинутая, идёт в ногу с современными технологиями, вон какие красивенькие компьютеры закупила, вон с каким энтузиазмом детишки учатся на них работать, будущие программисты растут. Однако, едва детишки включили эти красивенькие компьютеры, на заставке каждого из них обнаружилась парадная фотография завуча, украшенная эффектными красными пятнами, стилизованными под кровь, и такой же «кровавой» дыркой в центре лба с жуткой подписью готическими буквами «Must die!» Проверяющие испуганно зашушукались, Анатолий Иванович пошёл красными пятнами, ученики радостно захихикали, кто-то даже слегка поапплодировал. Все догадались, кто это сделал, но никто не сдал «вредителя» ни учителю, ни багровой от ярости директриссе, ни, тем более, завучу, которая, лицезрев свою физиономию на всех экранах, изобразила обморок и в последующем показательно вылакала пузырёк валерьянки. Видимо, многие были согласны с подписью на заставке. Урок был сорван. Снежана изо всех сил прикрывала рот руками, чтоб не было видно, как ей хочется радостно и зловеще хохотать.       — Ну, и нафига ты это сделала? — ворчала Оля, торча на перемене возле стадиона и покуривая в сторонку.       — Что значит «зачем», Волча? — Снежана счастливой жар-птицей вилась вокруг неё, невзирая на табачный дым. — Эта стерва запирала меня в пустом классе, одну, в темноте! Ты сама говорила, что это дикость! Тем более, я была права тогда, я защищалась, и кто-то ж должен был унять этого придурка, а то он слишком привык не получать сдачи! И завуч тоже привыкла, что она в школе столбовая дворянка, чуть ли не владычица морская! Может кого угодно как угодно наказывать, и никто на неё не пожалуется, а то где ж они найдут ещё одну такую «ответственную и исполнительную» мадам, разжиревшую на дотациях родительского комитета так, что кресло под ней проваливается!       — Тихо, не ори… Я думала, ты уже забила на это давно…       — Нееет, Волча, я злопамятная зараза! И с прощением у меня в последнее время очень туго.       Олю болезненно колола под рёбра эта злобно-торжествующая улыбка на прекрасном Снежином лице. Перемены продолжались и, похоже, не только в лучшую сторону. После громкого скандала с фотографией завуча ученики начали называть Снежану «программисткой» и весьма зауважали. Её вызывали к директору, но она ни в чём не созналась, к тому же, Анатолий Иванович клятвенно заверил, что Разумовская накануне в кабинете информатики не оставалась и нашлось штук пять учеников, которые утверждали, что видели её после уроков в такое-то время в таком-то месте. Учитывая то, что проверки школы после этого случая участились и ужесточились, никого за фотографии так и не решились наказать без доказательств.       А потом меценат с педофильскими наклонностями привёз в приют среди прочих ценных подарков компьютер. Заведующая буквально пылинки с него сдувала и строго-настрого запретила даже подходить к нему. Возможно, планировала в будущем загнать дорогую штучку по спекулятивной цене и положить денежки себе в карман. Снежана нарезала круги вокруг компьютера, стояла у заведующей над душой, пытаясь выпросить разрешение заниматься на нём, но получала в ответ только истерики и хлопки дверью перед носом.       — Тут нужна правильная мотивация, — ухмылялась Оля, свесив ноги из окна комнаты и беззаботно болтая ими. — Надо заставить заведку понять, что допустить тебя до компа в её интересах. А для этого надо найти такой интерес для неё, который перевесит потенциальную выгоду от возможной продажи компьютера налево.       — Пфф, да мне проще заработать и купить себе отдельный компьютер, чем победить её жидовскую натуру! И так все деньги, которые меценат отстегнул на ремонт приюта, себе загребла, но ей всё мало!       — Кстати, а чего тогда меценат так быстро свалил? Что-то там у него случилось, он даже обед не досидел, сослался на какие-то срочные дела и сделал ноги. Говорят, его видели шушукающимся с телохранителем, который ещё что-то с рожи у него оттирал.       — Да чёрт его знает. Может, кто из малых едой в него пульнул, — Снежана коварно ухмыльнулась своему отражению в оконном стекле.       Всё же Разумовская попыталась мотивировать заведующую, продолжила ходить за ней по пятам, толкая проникновенные речи с пеной у рта, но добилась только того, что её пригрозили оттаскать за волосы и насильно пристроить в ПТУ, не пустив в десятый класс, чтоб там из неё «борзоту повыбивали». Снежана ворвалась в комнату вся в слезах, упала на кровать и яростно смахнула с тумбочки на пол все свои рисовальные принадлежности.       — Что такое?.. — Оля немедленно бросила страдания над алгеброй и осторожно присела рядом. Она уже и не помнила, когда в последний раз Снежана позволяла себе заплакать, значит, её всерьёз довели.       — Ведьма вонючая! Убить эту сволоту мало! — Снежану аж колотило. — Честное слово, взяла бы нож и резала её, резала, резала на куски, соломкой, кубиками, звёздочками!       — Спокуха, не загоняйся так. Ты с заведкой про комп говорила? И что ты ей сказала?       — Да всё то же… Что я на олимпиаду по информатике поеду, выиграю, может, даже всероссийскую, и во всяких конкурсах буду участвовать, прославлю приют, нами заинтересуются, меценатов будет больше, денежки потекут… И все свои выигрыши буду в приют отдавать… Она на это заявляет только, мол, не бабское это дело, учись борщи варить, мужика ищи и детей рожай, а не в компьютерах ковыряйся!       — Не, Снежа, это не правильная мотивация, — ухмыльнулась Оля.— А ну, пошли со мной, сейчас я попробую.       Заведующая, едва завидев Волкову, разразилась очередным потоком возмущений на компьютерную тему, который быстро прервался при виде подозрительного спокойствия и самоуверенности на пацанском лице девчонки.       — Елена Владимировна, помните Ивана Самуиловича, который приходит ко мне иногда, ну, друга моего отца? Вы же знаете, какой газеты он главный редактор? Так вот, он что-то очень заинтересовался, почему в приюте ремонт не делается, сумму-то, которую выделили на ремонт, сто раз называли, читатели газеты хотят знать, на какие блага для сирот она пошла. И стиральной машины, которую меценат нам привёз, он не заметил. Попросил меня спросить вас, когда можно будет ему с журналистами приехать и взять у вас интервью, поснимать тут всё. Если не разрешите, сказал, что без предупреждения приедет. Он же еврей, тип дотошный, сразу скандал раздует, если ему препятствовать. Милицию позовёт, санстанцию, расковыряет тут всё. Оно вам надо?       Заведующая испытала мерзкое ощущение, будто ей шампуня в рот налили, это даже у неё на лице отразилось. Волкова расплылась в улыбке.       — Но не пугайтесь так, Елена Владимировна. Дядя Ваня меня любит, почти как родную дочь, он меня послушается, если я попрошу его не приезжать и не трогать вас, вы же такой занятой человек… Ну, и если Снежана будет заниматься на компьютере, сколько влезет.       Заведующая молчала, наверно, целую минуту, потом взмахнула руками и разоралась:       — Да пусть занимается, пусть хоть лопнет за этим компьютером! Сдалась мне ваша железка, целуйтесь там с ней, что хотите делайте, но, если сломаете, никто ремонтировать не будет, на помойку пойдёт!       Снежана даже не дослушала эти вопли до конца, сразу ломанулась инспектировать свеженькую машину. Оля присоединилась к ней через пару минут, очень гордая собой. Потому что это совсем не дело, когда рыжик плачет…       — Вот это правильная мотивация. Видишь, работает. Учись, Снежа, пока я жива.       — Спасибо, Волча, солнышко! Ласковый ты мой и нежный зверь! — Снежана, хихикая, повисла у неё на шее и быстро чмокнула в щёку. — А теперь стой тут и отпугивай малышню, чтоб не лезли и не требовали показать им что-нибудь в компе, окей? Я недолго… пару часиков… ну, или как пойдёт, в общем.       Оля только глаза закатила, улыбаясь, краснея и украдкой трогая поцелованную щёку.