Птица и Волчица Снежаны Разумовской

      — Вот так и живём, пап, — вздохнула Оля в конце своего рассказа, тщательно вытирая влажной тряпкой надгробный памятник. — Я даже не знаю, встречаемся ли мы, она ничего об этом не говорит, а я боюсь спрашивать. Я вообще в последнее время её не понимаю. Всегда была однозначно уверена, что такие отношения она себе не позволит, даже если очень захочется. Во-первых, пришлось бы всю жизнь жить в напряжении, чтоб скрывать такой скелет в шкафу и при этом строить успешную карьеру, она бы долго не выдержала. Во-вторых… рано или поздно ей захочется нормальную семью, мужа, ребёнка. Особенно, когда она станет состоятельной и начнёт купаться во внимании мужчин. А я могу остаться разве что «студенческим экспериментом», приключением беззаботной юности… Сейчас Снежана ластится ко мне и ведёт себя так, словно мы давно обо всём договорились, и всё происходящее в порядке вещей, наверно, боится сделать мне больно и потерять меня, в том числе и как подругу. Я единственная её подруга, она ведь понимает, что студенческая компания в глубине души плевать на неё хотела. Но она должна понимать и то, что, чем дольше это продолжается, чем глубже нас затягивает, тем больнее будет потом нам обеим… Да, я знаю, что ты бы сказал: «Будь мужиком, Олька, поставь вопрос ребром, стукни кулаком по столу, если понадобится! Не давай себя использовать и водить за нос, пусть эта твоя рыжая или принимает ваши отношения и готовится ко всем трудностям, или шли её ко всем чертям!»       Оля мрачно усмехнулась, взяла веник и принялась сметать мусор с надгробия. Каждую весну в день поминовения усопших они со Снежаной приезжали к могилам родителей, которые оказались похороненными на одном кладбище, и в этот раз приехали из Москвы.       — Не получится у меня, пап. Эта рыжая проникла мне прямо под кожу, прямо в вены. Я на неё даже голос повысить не могу… Дядя Ваня рассказывал, какой была моя мать, и, объективно говоря, я бы на твоём месте на ней не женилась. Но, если ты женился, значит, очень любил, несмотря на все её закидоны, и верил, что рано или поздно у вас получится хорошая семья. Наверно, и я верю в лучшее, хотя жду худшего. Ну, по крайней мере, либо мои ожидания подтвердятся, либо я буду приятно удивлена. Трагической внезапности не случится. В этом большой плюс пессимистов.       Собрав мусор в мешок, Оля налила воды в кувшин и поставила к памятнику пышный букет вереска. Папа очень любил вереск, да и ей нравились эти яркие розовато-фиолетовые стрелы.       — Мне кажется, ты меня не осуждаешь за то, что я… ну… неправильная. При жизни, наверно, осудил бы, но сейчас ты там, где такие вещи не имеют значения. Ангелы бесплотны и любят всех без разбору. Тем более, хорошие родители всегда желают детям только счастья, и именно такого, какое выбрали для себя сами дети. А ты самый лучший папа…       — Оля! Оля, смотри!.. — раздался издалека перепуганный голос Снежаны. Волкова выпрямилась. Между памятниками и оградами мелькала рыжая шевелюра.       — Что случилось? Чего ты несёшься, как на пожар?       — Вот… Смотри, что у меня… — запыхавшаяся Снежана чуть не влетела в Олю на бегу, таща в вытянутых перед собой руках свой шарф. В складках шарфа вяло копошился мелкий грязно-белый комок пуха и издавал хриплые, неприятные, но уже тихие звуки, сверкая малиновым горлом.       — Это что… зверёк какой-то?.. — Оля с недоумением таращилась на комок пуха и не решалась его потрогать.       — Птенец, не видишь, что ли?! — Разумовская ужасно нервничала, её руки дрожали, казалось, что от волос отскакивают искры. — Вороний птенец! Вызывай скорей такси, общественный транспорт сейчас забит, в ветеринарку не довезём!       — Он же… белый… — Волкова прямо испугалась такого панического напора и машинально тыкала в телефонные кнопки, ища какой-нибудь номер такси.       — Вот именно! Белый! Поэтому его обязательно надо спасти, понимаешь, ОБЯЗАТЕЛЬНО! — синие глазищи стали буквально анимешных размеров от бури эмоций.       Такси приехало ровно в тот момент, когда девушки выбежали из ворот кладбища, и это вовсе не комплимент оперативности водителя, просто в перевозбуждённом состоянии Снежана только с третьего раза нашла эти самые ворота, ярким всполохом мелькая среди могил, а Оля растерялась настолько, что могла лишь покорно следовать за ней, не узнавая местность. Уже в машине выяснилось, что никто из них не знает ни одного адреса ветеринарной клиники, и на сей раз в ступор впала Снежана, пока Оля не догадалась спросить об этом таксиста. Ехали всего несколько минут, но нервная рыжая девица, постоянно елозящая и ноющая, что они еле ползут, успела основательно вывести водителя из себя.       — Пожалуйста, быстрее! Пробок ведь нет!.. По-моему, он уже не подаёт признаков жизни…       — Слушай, красавица моя, у меня нет пульта управления светофорами, и ради какого-то твоего зверя я не буду рисковать своей работой! — наконец рявкнул таксист. Оля нахмурилась и на всякий случай приобняла подругу за плечи: та уставилась на таксиста таким яростным тяжёлым взглядом, что охотно верилось, будто она сейчас кинется душить мужика, пока он сам не перестанет подавать признаки жизни.       В клинике на удачу оказалось совсем мало посетителей. Пока Оля расплачивалась с таксистом, Снежана уже успела куда-то убежать, наверно, в поисках кабинета орнитолога. Волкова решила не вертеться у неё под ногами, осталась на крыльце и закурила. Вот это внезапный сюрприз выпал в этом году в день поминовения усопших! Даже с папой не успела попрощаться, неловко как-то вышло. Она и так редко ходит к нему на могилу, хреновая из неё дочь получилась, так теперь ещё и сбежала, как в пятки ужаленная. Но, чёрт возьми, птенец белой вороны! Прямо на кладбище! И прямо так удачно оказался в руках своего родича среди людей… Оля нервно захихикала, давясь табачным дымом. Чем жизнь не шутит, вдруг она когда-нибудь тоже волчонка подберёт.       — Сказали подождать, — вскоре Снежана тоже выглянула на крыльцо, уже спокойная, но очень бледная. — Орнитолог приятная молодая женщина, сразу бросила всё и начала суетиться вокруг птенца, ахала, что раньше видела белую ворону только в зоопарке. Птенец ещё жив, наверно, шансы есть…       — Откуда он взялся?       — Я сама не поняла. Может, из гнезда вывалился? Просто в какой-то момент недалеко от могилы родителей начали вороны кружится, прямо у самой земли, каркают так истошно, снизятся, крыльями похлопают и опять взлетают. Я же любопытная, пошла посмотреть, что там. А там лежит вот это явление и пищит во всю глотку. Наверно, его основательно поклевали, еле трепыхался, сам никуда деться не может…       Снежана вздрогнула и непроизвольно прижалась к Оле плечом. Легко было угадать, о чём она думала. Явно отождествляла себя с этим несчастным воронёнком, против которого ополчилась серая воронья масса, и опять же ей в этой борьбе никто не поможет, кроме неё самой. Маленького, слабого, беспомощного птенца должна заслонить могучая, самоуверенная и отважная вожак стаи…       — Что теперь делать будешь? — Оля воровато покосилась по сторонам и, обняв Снежу за талию, ободряюще коснулась губами её виска.       — Вылечу птенца и оставлю себе. Пока он такой маленький, его легко приручить.       — Но вам же в общаге нельзя держать домашних животных.       — Ничего, я что-нибудь придумаю. Но не в питомник же его сдавать! И не в зоопарк! Это всё равно, что… сдать ребёнка в детдом… а потом посадить в тюрьму… В общем, я его не брошу, теперь это мой домашний питомец, вот.       — Я бы даже сказала тотемное животное, — Оля фыркнула и ласково потёрлась щекой о Снежины волосы. Снежа слегка улыбнулась и довольно прищурилась.       — Точно. Ты только не смейся, но я даже подумала… птенец нашёлся как раз возле могилы моих родителей… вдруг это подарок мне от них? Они специально сбросили его ко мне с неба, чтоб я его выходила, и он стал моим другом, оберегом, талисманом… моим символом и визитной карточкой, свидетельством того, что белые вороны могут устроиться получше идиотской агрессивной серой массы, которая только и может бессильно каркать на них!       — Тебя опять понесло, — Оля весело взлохматила ей затылок. — Но ты подумай о том, что ворона — это не попугайчик и не канарейка. Пока птенец мелкий, он может сидеть в клетке, но потом, когда он вырастет, клетка станет для него слишком тесной, он будет биться в ней, травмировать крылья, придётся его выпускать. И он запросто может расклевать технику, постель, подрать обои, разбить посуду. В общем, устроить настоящий хаос, и это в общажной комнате. К тому же, вороны тырят всё блестящее. Вот сопрёт твоё тотемное животное всё золото у твоих соседок, и что ты потом расскажешь дяде следователю? Да и питаются вороны падалью, насколько я знаю. Слишком стрёмный питомец, с ним даже снимать квартиру неудобно, только если обзавестись сначала своим жильём, а потом уже вороной.       — Меня не пугают эти трудности! — Снежана хмурилась и упрямо грызла губы. — Если уж я решилась на этот шаг, я сделаю всё возможное! Птенец ещё совсем мелкий, пуховой, его можно дрессировать. Я откопаю в интернете побольше информации о том, как воспитывать ворон, если будет необходимость, обращусь к специалисту, и к тому времени, как птенца придётся окончательно выпустить из клетки, он будет дрессирован и не причинит никаких повреждений. Он теперь воспримет меня как маму и будет во всём слушаться.       Оля тяжело вздохнула и отвернулась. Ага, значит, трудности в содержании вороны рыжую не пугают, тут она готова на всё, а вот трудности в отношениях с девушкой… об этом она даже поговорить не хочет.       Когда Снежану позвали к врачу, Оля рискнула пойти за ней. Маленький влажный и уже заметно более чистый комок пуха сидел на столе, нервно мотал головой и старательно разглядывал всё вокруг пугающе красными глазами.       — Настоящий альбинос, подумать только! — орнитолог умиленно улыбалась то на птенца, то на девушек. — Не похоже, что он упал с большой высоты, я бы скорее сказала, что его пытались куда-то перенести в клюве, но уронили недалеко от земли. Ну, и поклевали, конечно, не без этого, к счастью, вы его вовремя обнаружили, повреждения сравнительно не серьёзные, уже всё обработано. Разумеется, он очень перепуган и до сих пор в шоке. Съел немного корма для насекомоядных. Теперь ему нужна комплексная терапия дней пять, не меньше. Всё-таки альбиносы большая редкость, нужно тщательно понаблюдать за малышом.       — Я всё оплачу. И мне нужно будет оформить на него паспорт, да? — Снежана с энтузиазмом светила глазами, склоняясь над птенцом и разглядывая его не менее пристально, чем птенец её. Оля с улыбкой подумала, что, будь вместо воронёнка котёнок, это выглядело бы так, словно они со Снежаной принюхиваются друг к другу нос к носу. Орнитолог заметно удивилась.       — Вы абсолютно уверены, что хотите забрать себе птенца? Это не так-то просто…       — Абсолютно уверена! Да, я в курсе, что ворону сложно содержать, но вы ведь профессионал по части птиц и дадите мне толковые советы, как лучше воспитывать воронёнка, чтоб проблем было меньше, правда? Я оплачу каждое ваше слово!       Оля мрачно покосилась на подругу. Кажется, Снежана действительно уже где-то подрабатывала, то ли рисовала картины на заказ, то ли занималась веб-дизайном, то ли и тем, и другим, но с Волковой подробностями не делилась, и спрашивать, откуда у неё завелись деньги, явно превышающие стипендию, было неловко.       — Кстати, можно как-нибудь установить пол птенца? — Разумовская осторожно протянула к воронёнку палец. Воронёнок слегка дёрнулся назад, пристально следя брусничным глазом за огромным ярким пятном, нависающим над ним, потом легонько неуверенно клюнул палец.       — Можно провести генетическую экспертизу, хотя это довольно дорого. Результат будет готов как раз через пять дней.       — Прекрасно, ровно через пять дней я буду у вас!.. Кажется, я ему всё же нравлюсь.       Снежана поглаживала пальцем пуховую грудку птенца. Тот уже не пытался клеваться, стоял смирно, и его глаза томно пошли поволокой. Видимо, обе белые вороны были в восторге друг от друга.       Девушки вернулись в Москву, и всю следующую неделю у Оли только нос торчал из засасывающей трясины зачётной сессии. Снежане было проще, половину зачётов она получила автоматом, однако и она была чем-то занята по уши, наверно, спешно зарабатывала деньги для своего новоявленного питомца. И наконец в ближайшую субботу Снежана позвонила Волковой и радостно заявила:       — Собирайся, мы едем забирать Марго!       — Кого?..       — Мою ворону! Это девочка, представляешь?! Мне позвонили из клиники, пришли результаты экспертизы! Какое потрясающее совпадение, самочка белой вороны!       — О, действительно, круто. Ты уже и имя ей придумала.       — Ну конечно! Я, если честно, надеялась, что это будет девочка, и всю неделю подбирала ей подходящее имя, и это мне больше всего нравится, как раз для маленькой пернатой принцессы. И, думаю, она сможет без проблем его выговаривать.       — В смысле?..       — Я собираюсь научить её говорить. Ты что, не слышала, что вороны на это способны не хуже попугаев? Короче, руки в ноги и бегом в аэропорт! Да, мы полетим, я уже купила билеты. Очень уж не терпится скорее забрать Маргошу!       «Ну вот, в нашей непобедимой команде пополнение».