Птица и Волчица Снежаны Разумовской

      Снежана шла на тренировку в спортзал, и её душа пела. Проходящие мимо мужчины восхищённо рассматривали потрясающую девушку с толстым пучком огненных волос и спортивной сумкой на боку, улыбались ей, оглядывались вслед и получали ответные улыбки или даже кокетливые подмигивания. Женщины завистливо зыркали на яркий росчерк безупречности, пружинисто шагающий по серым московским улицам, хмурились, отворачивались и додумывали про себя изъяны этому росчерку, ибо безупречности не место среди грешного человечества. Из чёрного «БМВ» на парковке перед рестораном Снежане засигналили и стандартно закричали: «Эй, красавица, садись, прокачу!» Девушка дерзко ухмыльнулась, показала обеими руками неприличный американский жест и, по-лисьи вильнув хвостом, скрылась за поворотом. Сегодня казалось, что вся Москва принадлежит ей, и весь воздух в городе пропитан райскими фимиамами. Четыре часа назад Разумовской сообщили: она выиграла «TopCoder Open».       На пути попался магазин сувениров, девушка задумчиво притормозила рядом, решительно тряхнула головой и вошла. Захотелось сорить деньгами, с трудом заработанными бессонными ночами, в любое свободное от учёбы время. Теперь-то жизнь наладится, сумма, полагающаяся победителю «TopCoder Open», так и стояла перед глазами, маняще переливаясь ноликами. Отличное начало на пути к мечте, да, только начало, Снежана на этом не остановится и выиграет ещё немало престижных конкурсов. Но почин надо чем-то отметить. Не бурной тусовкой с безобразно дорогой едой и выпивкой, как сделали бы практически все из её знакомых, а чем-нибудь символично-показательным, для души. Разумовская ни с кем не собиралась делиться своей победой. Сначала нужно крепко стать на ноги, а потом, если захочется, можно и пожить жизнью типичного столичного нувориша.       — Добрый вечер, вам что-нибудь подсказать? — тут же подскочила к Снежане низенькая слащавая девица с очень зубастой улыбкой.       — Вы правы, вечер просто замечательный. У вас, я вижу, статуэтки продаются. А есть статуэтка богини победы?       — Ээээ… Извините, кажется, нет, — растерянно замямлила продавец, оглядывая полки с товаром.       — Как это нет? Вот я вижу, стоит, — Снежана ткнула пальцем в симпатичную статуэтку крылатой древнегреческой богини, бронзового цвета, сантиметров тридцать пять-сорок в высоту, выглядящую довольно массивно и внушительно. В правой руке она держала опущенный меч, в левой, поднятой над головой, — лавровый венок. Девушке сразу приглянулись её крылья, большие, расправленные наполовину и напоминающие вороньи.       — Это не богиня победы. Это Ника, — улыбчиво сообщила продавец, прочтя название на ценнике. Снежана закатила глаза и фыркнула. Ладно, в этот вечер людское невежество не испортит ей настроения.       — Заверните, — Ника стоила почти три тысячи, довольно дорого для студентки-сироты, вполне сойдёт для сора деньгами, чтоб душеньку потешить.       — Хороший выбор, у вас отличный вкус. Эта статуэтка впишется в любой интерьер, — дежурно ворковала суетящаяся зубастая девица, шурша обёрточной бумагой.       — Не оскорбляйте меня, будьте любезны, — презрительно скривилась Снежана, отсчитывая деньги. — Если бы я могла позволить себе то, что соответствует моему вкусу, я бы вписывала в свой интерьер Микеланджело, Челлини, Джамболонья. Подлинники.       Продавец растерянно замолчала, продолжая обнажать в улыбке свои слишком крупные зубы. Наверно, пыталась вспомнить, где она слышала эти имена… или это названия?.. Снежана расплатилась и положила свою богиню победы в сумку.       — Ух, тяжёлая…       — Искусственный мрамор, покрытый бронзой, чего же вы хотели. Такой и убить можно, — весело заявила продавец, шурша у кассы.       — Спасибо за совет, учту на будущее, — Снежана загадочно подмигнула несколько оторопевшей девице и вышла наружу под жизнерадостное звяканье колокольчиков над входной дверью.       С тех пор, как Оля уехала, Разумовская основательно взялась за свою физическую форму, занималась в спортзале по индивидуальной программе тренировок, посещала секции восточных единоборств и курсы самообороны, поскольку здраво рассудила, что её уму и красоте необходима хорошая защита от всевозможных посягательств, и теперь ей точно не на кого рассчитывать, кроме себя самой. Конечно, на это уходило немало денег, почти вся стипендия и львиная доля того, что удавалось заработать на своих таинственных подработках, но Снежана верила, что сможет интеллектом поднять своё материальное положение, ни к чему долго и нудно собирать какие-то убогие копейки. Теперь её вера обретала материальное воплощение, и в тот вечер тренер прямо нарадоваться на неё не мог. Он и раньше не жаловался на старательность и результативность Разумовской, а сегодня от неё было просто глаз не отвести. Несмотря на то, что тренеру уже шёл пятый десяток, он до сих пор приударял за очаровательной студенткой, ничего не мог с собой поделать, хотя ему недвусмысленно дали понять, что сердце рыжей ведьмочки занято.       С Германом Королёвым было покончено, да никогда всерьёз и не начиналось. Снежана призналась самой себе, что ей просто стало интересно, каково это — встречаться с парнем, что другие девушки в этом находят, кроме глупого стереотипа, мол, наличие парня свидетельствует об успешности девушки в жизни, и глупой традиции, по которой каждая женщина якобы должна выйти замуж и родить потомство. Разумовская выбрала самую подходящую кандидатуру из имевшихся, плюсы Германа заметно перевешивали его минусы, однако никакого особого удовольствия от отношений с ним не получила. Потом и вовсе обнаружилось, что в глубине души она злится на Германа: из-за него уехала Оля. Какая-то объективная и самокритичная часть Снежаны напоминала, что, вообще-то, она сама виновата в отъезде Оли, но более сильная и громкая часть требовала найти виноватого со стороны, и им моментально стал блистательный московский мажор. Сам Герман отнёсся к разрыву со Снежаной болезненно, похудел, озлобился, начал распускать о девушке совершенно ложные слухи, с ней самой совсем не общался, к тому же, поговаривали, будто у его родителей проблемы на работе, они потеряли много денег, и ими заинтересовалась прокуратура, на что Снежане было плевать с высокой колокольни. Тем не менее, Разумовская продолжала твердить всем соискателям её благоволения, что она занята и никому не обязана отчитываться, кем. Она и себе-то в этом не отдавала отчёта.       Переодеваясь после тренировки, девушка развернула свою крылатую Нику, тщательно разглядела со всех сторон, довольно улыбаясь, выбросила мерзко шуршащую упаковочную бумагу, развернула полотенце на всю сумку и торжественно уложила статуэтку сверху. Когда-нибудь, возможно, эта дешёвая сувенирная штука будет стоять среди настоящих шедевров искусства и служить напоминанием о том, с чего начала свой блистательный путь великолепная Разумовская. Спортзал закрывался, снаружи было совсем темно и малолюдно, тихий спальный район вечером в середине рабочей недели. До остановки трамвая минут пять ходьбы. Уже полтора года Снежана ходила этими дворами, ныряя в тёмные арки, и ещё ни разу не нарывалась на пьяниц, гопников или просто любителей пошугать вечерами впечатлительных девиц. Поэтому, когда тем вечером её схватили за руку в районе локтя и поволокли в чёрный ход ближайшего дома, первой её реакцией было немалое удивление.       — Значит, слушай меня внимательно! — грозно зашипел ей в ухо прерывистый голос, пока его хозяин с силой зажимал Снежану в углу полутёмного подъезда. До чёрного хода дотягивалось только узкое пятнышко света сверху, от лампы на лестничной площадке первого этажа.       — Герман?.. Это ты, что ли, Герман?! — Снежана невольно захихикала, узнав голос, несмотря на все попытки сделать его более грозным и басовитым. — Ой, надо же, как подготовился! Треники, тёмная куртейка, капюшон — ну прямо хрестоматийный гопник! В тебе умирает звезда российских низкопробных ситкомов!       — Заткнись и слушай, я сказал! — девушке залепили мощную оплеуху, голова дёрнулась назад и довольно болезненно врезалась в стену. Щека моментально заполыхала жаром и болью, по спине пробежал холодок. Герман был очень бледный, тяжело дышал, его глаза в отблесках пятна света казались совсем чёрными. Алкоголем от него не пахло, но парень определённо что-то принял для храбрости и от отчаяния.       — Слушаю очень внимательно, вещай.       — Вот так! «TopCoder Open» не женский конкурс, программирование вообще не женское дело! И в этом конкурсе победил я, понятно?! Делай, что хочешь, но чтоб сертификат на выигрыш пришёл на моё имя! И попробуй только кому-нибудь вякнуть, что ты вообще принимала где-то там участие! Иначе я тебя, жалкую питерскую сиротку, под асфальт закатаю!       — Как петушок закукарекал. Речь взял из бандитских сериалов? — Снежана видела, что Герман неадекватен и опасен, но не удержалась от очередной насмешки. Её тут же схватили за горло и довольно сильно сжали, выдавливая весь воздух.       — Не смей так со мной разговаривать! Ты никто против меня, я в любой момент могу отволочь тебя за патлы в бордель, с такой хорошенькой мордашкой будешь пользоваться там популярностью! Поняла, что надо делать?!       «Ничего он не может, даже ребят посерьёзней не смог нанять, чтоб со мной „поговорили“. Испугался, что его самого, такого интеллигентного упакованного хлюпика, отделают так, что родная мама не узнает, и обчистят до трусов, пришлось всё делать самому, бедненькому».       — А что я сделаю?.. — едва слышно прохрипела Снежана, стараясь хоть как-то дышать. — Ты сам-то участвовал?..       — Не твоё дело! Откажись от выигрыша, опровергни участие, скажи, что выдавала мои работы за свои, придумай что-нибудь! Иначе победа всё равно перейдёт ко мне, когда организаторам станет известно, что русская выскочка Разумовская трагически погибла в результате несчастного случая! Я не шучу!       «Значит, не просто участвовал, а занял второе место? Но ему, конечно, принципиально занять первое, особенно потому, что его обошла девчонка, и не какая-то незнакомая, а…» Додумывать Снежана не стала, жар ярости охватил её так резко и явственно, что она буквально почувствовала в груди огненную вспышку и растекающееся по жилам гудящее пламя. Девушка вскинула руки и с силой надавила большими пальцами на глаза Германа. Первое, что пришло в голову из приёмов самообороны. Герман вскрикнул, отпустил горло Снежаны и отшатнулся назад, прикрывая лицо ладонями, но тут же схлопотал сильный удар ногой в пах. В состоянии аффекта Снежана била сильнее, чем по спортивным снарядам на тренировке. Ничто на свете не могло заставить её выпустить из рук долгожданную победу. Всё время, пока Герман сыпал угрозами, девушка тихо раскрывала свою сумку, и сейчас, когда глупенький мажор согнулся, жалобно подвывая, она выхватила статуэтку и со всего размаху ударила его Никой по голове, куда-то в район виска. Королёва отбросило влево, он налетел на стену и растянулся под ней на полу. Снежане бы сейчас броситься бежать, однако пламя внутри всё ещё бушевало, заставив её подскочить к оглушённому парню и снова замахнуться статуэткой.       Сколько точно ударов она нанесла Герману, Разумовская не вспомнила бы даже под пыткой раскалёнными щипцами. Просто в один момент у неё словно в голове повернулся рубильник, и она, застыв в очередном замахе, поняла, что парень уже не шевелится и не подаёт признаков жизни. Повернув статуэтку к пятну света, она увидела на постаменте, мече и подоле платья Ники чёрные пятна крови. Капюшон с Германа слетел при падении, и его блондинистая голова тоже медленно покрывалась чернотой. «Я его убила… Боже, я убила Германа… Натурально убила, прямо насмерть!..» Девушка зажала рот рукой, боясь закричать, и долгих несколько секунд не могла отвести взгляд от окровавленной головы парня. Пламени ярости как не бывало, теперь по жилам заструился холод страха, тело покрылось мурашками и задрожало. Перед глазами так и поплыли картины сокрушительного провала вместо триумфа, арест, решётка, громкий судебный процесс, серая тюремная роба…       «Спокойно! Соберись! Ещё ничего не потеряно, ещё можно бороться! Соображай быстрее, паниковать будешь потом, когда сделаешь всё необходимое и возможное!»       Снежана огрела себя по всё ещё горящей от чужой оплеухи щеке, и новая вспышка боли немного отрезвила. Потрясающая удача, что в подъезде до сих пор было тихо. Девушка извлекла из сумки тренировочную футболку, обернула ею руку и принялась шарить по карманам Германа. Из одного кармана выпали и, как показалось, оглушительно звякнули ключи. «Ничего, ничего, так даже лучше». Кошелёк, телефон с наушниками и какие-то таблетки, больше ничего в карманах не оказалось. Окровавленную Нику Снежана завернула в целлофановый пакет и сверху в полотенце, спрятала яркий пучок волос под куртку, высоко подняв воротник, и только потом неспешным шагом вышла через чёрный ход. Таблетки выбросила в ближайший мусорный бак, телефон сразу выключила. «Ну вот, убийство с целью ограбления. Хороший мальчик связался с плохой компанией. Пока всё выглядит именно так, и чем дольше московские сыщики будут в этом уверены, тем лучше».       Трамвай ехал ужасно медленно, и, хоть Снежана и понимала, что при любом раскладе так быстро на неё выйти невозможно, в каждом входящем пассажире она невольно видела либо свидетеля её преступления, либо переодетого милиционера. Ох, как же тряслись руки и нервно дёргались колени! Сидящий рядом усталый мужик-работяга, удивлённо косящийся на неё, наверно, решил, что девица перебрала с этими новомодными энергетиками или вообще наркотой закинулась. На её счастье, в общежитии всем было не до неё. Уже другая комната, уже нет мнительной Маши, которая со времён её «глюка» так ни разу и не переночевала наедине со Снежаной, и новые соседки частично спали, частично разбрелись в поисках приключений. Разумовская первым делом смыла в унитаз сим-карту и батарею телефона Германа, туда же отправились его кредитные карты, просто на всякий случай, деньги, найденные в кошельке, она забрала себе. Их оказалось примерно втрое больше того, что она потратила на Нику, неплохой кэшбэк с процентами за потраченные нервы, и у неё даже хватило цинизма подумать об этом. Затем она тщательно вымыла с мылом статуэтку и гордо водрузила на свою книжную полку. Как бы там ни было, она свою победу скрывать не собирается. Пусть докажут теперь, что это орудие убийства. Кошелёк и телефон она сложила в испачканный кровью пакет и засунула в матрас. Избавиться от них нужно в надёжном месте, где точно никто не найдёт, а если и найдёт, никак не свяжет с Германом Королёвым.       Разумеется, ночь была для Снежаны бессонной, она наконец распрямила сжатую внутри пружину и дала волю эмоциям и воображению, представляя самый ужасный исход этого происшествия. Девушка боялась лишний раз шевельнуться, чтоб не потревожить соседку, грызла угол наволочки, искусала губы до крови и даже некоторое время проревела в подушку. Когда в какой-то момент ей удавалось задремать, перед глазами тут же вставал Герман с жуткими чёрными глазами, шипел в ухо свои угрозы, а по его лицу стекала кровь, хлещущая фонтаном из проломленной головы. Снежана подхватывалась, зажимая рот ладонями, отчаянно жмурилась и снова тряслась от страха за своё будущее, прячась под одеяло с головой. Но, как только прозвенел будильник на подъём, некая внутренняя сила снова отвесила ей ментальный пинок. «Всё, хватит, тряпка, растеклась тут сопливой лужей! Выше нос, руки в ноги и шуруй навстречу новым вызовам! Сегодня, может, телевидение приедет снимать уникальную девушку-программиста, так что смотри у меня, чтоб выглядела истинной богиней победы!»       О том, что Герман убит, в университете узнали только к середине учебного дня, непосредственно от оперативников, приехавших побеседовать с одногруппниками убитого. Опросили и Снежану, совершенно непрофессионально заглядываясь на неё. Девушка выглядела сногсшибательно, никто никогда не поверил бы, что она провела ночь в кошмарах и панике. Словно совсем другой человек. Да, я хорошо знала Королёва, мы встречались на втором курсе, но отношения не сложились. После расставания он повёл себя не по-джентльменски, так что я даже уважать его перестала, уж простите за прямоту, дядя милиционер. В последний раз видела его вчера на занятиях, понятия не имею, куда он пошёл после универа, мы уже давно не общались по его же инициативе, очень уж ему хвост прищемило то, что его, такого сиятельного, бросили. Сама я вчера в такое-то время была на тренировке, вот название и адрес спортзала, потом поехала на таком-то трамвае в общежитие, приняла душ и легла спать. Не знаю, ссорился ли с кем Герман в последнее время, он, конечно, умел раздражать людей, но чтоб его кто-то конкретно ненавидел, прям до убийства, представить не могу. Наверно, связался не с теми людьми, захотел показаться крутым, сменить имидж с интеллигента на блатного, богатые парни любят понтоваться. Нет, я ничего не знаю про финансовые проблемы его семьи, он меня своим родителям так и не представил, и я не интересуюсь жизнью незнакомых мне людей.       В ближайшие выходные Снежана рванула в Питер и бросила пакет с кошельком и телефоном Германа в Неву. Она делилась с родным городом своей первой кровавой победой.