Проклятый король Карл II

Луна, откинувшая свое перистое одеяло, пролила свет на крепостные стены. Карл невольно ужаснулся увиденному зрелищу. Армия, оборонявшая крепость, была намного больше, чем предполагал дух. Их пустые глазницы, полные страха и боли, взирали на ночного гостя со злобой и ненавистью. Сомнений не осталось: огромную королевскую тюрьму, которой в последствие стал жилой замок, отныне охраняла нежить. Множество различных знамен возвышалось над крепостью-тюрьмой. Множество замученных жертв, неугодных королю Франции, и казненных на этой земле теперь обретали свою давно уже сгнившую телесную оболочку. Пробитые доспехи с разных эпох, сломанное оружие, кое-как перекованное наспех, знамена, окрапленные кровью павших воинов. - Это сколько же душ … – прошептал Карл. – Неужели, казненные пополняют подобные бастионы собой прямо под стенами тех крепостей, где их казнили? – на ум приходил ужасающий вывод: сколько таких замков в каждом королевстве? За спиной послышался хруст. Карл обернулся. У самой кромки крепостной стены собрались мертвецы, которые, бросая боевой клич, призывали своих сородичей «уничтожить бактерию». Пехота была агрессивно настроена к королю, который хоть и умер, но ряды нежити не пополнил. Со стен же кричали совершенно противоположное: «доставить живым»! Единого командования у них не было. Судя по всему, под каждым знаменем был свой командир. Помнится, когда Наваррские рыцари осаждали Шато-Гайар, чтобы спасти своего короля из плена, многие тогда безуспешно полегли на поле боя. И сейчас это было как нельзя кстати. На крепостной стене возвышалось и алое знамя Наварры. Туда-то Карл и поспешил. Минув недоброжелательный лагерь приспешников Валуа по каменной кладке крепостной стены, Наваррский очень скоро переступил через защитные блоки наверху и вновь изменил плоскость. Отряд наваррских рыцарей занимал прекрасную сторожевую башню. Одну из четырех. И заполнял ее сверху донизу, что было весьма выгодно, ведь именно через сторожевые башни обычно прокладывались подземные ходы, которые ветвистой грибницей расползались по всему дворцу. - Сир! Мы знали, что вы придете к нам, сир! – воскликнул кто-то из рыцарей, стоило Карлу только показаться на вершине башни. Внимание всего Наваррского лагеря тут же было устремлено на короля. Образовав живой коридор, мертвецы дружно преклонили колени перед владыкой, а тот, довольно улыбнувшись, своей обыденной величественной походкой проследовал по этому коридору до конца. Один из рыцарей спешно соорудил что-то, отдаленно напоминавшее трон: на крепкий деревянный стул со спинкой водрузил подушку, да укрыл попоной с символикой короля. Карл высокомерно опустился на свой новый трон, который недовольно скрипнул, и закинул ногу на ногу, положив руки на поручни: - Воины знамени Эврё-Наварры! Я вернулся! Я проделал весь этот долгий путь, чтобы отблагодарить вас за проявленную смелость и самоотверженность в боях! - Да, здравствует король! Да, здравствует король! Да, здравствует король! – хором провозгласили рыцари. Карл жестом велел им подняться и подозвал к себе начальника стражи. Тот подошел к хозяину и преклонил перед ним колено, подняв на короля преданный взгляд. - У крепостной стены есть старик с мальчишкой, - начал он, - Доставьте их ко мне в целости и сохранности. - Где именно они, владыка? Если этот квадрат принадлежит не Вашим знамёнам, то, вполне вероятно, их уже схватили и доставили в свой штаб. Наваррский задумчиво положил руку на подбородок: Да, это может стать проблемой. В любом случае, Лайонелл, неси сюда карту. Так или иначе, мы должны позаботиться о старике и мальчике. - Полагаю, будет лучше провести этот разговор с глазу на глаз. Прислушайтесь моего совета, ведь, так или иначе, я – начальник Вашей стражи, - попросил охранник, взирая на короля. Карл кивнул. Он и так уже наломал дров, а то, что за него, порой, думал то младший брат, то какие-то другие люди, его всегда настораживало, но не более того. Лайонелла он знал давно, а также знал, что ему можно доверять. - Хорошо, идем, - сверкнув настороженным взглядом, ответил король и покинул наспех созданное седалище. Стражник кивнул, после чего поднялся на ноги и скрылся на лестнице, уходящей на нижний этаж: - Следуйте за мной, господин. «Время меняет всё и всех, сир. Пусть отныне мы не подчиняемся Вам по закону Божьему, но мы преклоняем перед Вами колени за то, что сумели вырваться из этого ада небытия: разлагающаяся плоть, нужда в обычных человеческих потребностях, чтобы тело гнило медленнее – мы счастливы, что Вам не довелось узнать, какого это: быть живым мертвецом, сохранившим разум. И такие, озлобленные на каждого живого, на каждом углу внутри этой крепости. Впрочем, завтра взойдет солнце – Вы сами не поверите своим глазам, сир. Вам просто сопутствовала удача увидеть нас изнутри. » Начальник стражи прошел по небольшому коридору вдоль бойниц и свернул направо. Он ловко выудил из-за пояса небольшой ржавый ключик и вставил его в замочную скважину. Та поддалась, отозвавшись ворчливым скрипом. Лайонелл и Карл прошли внутрь, и слуга плотно закрыл за господином с дверь: - Что ты хотел рассказать мне, Лайонелл? – спросил Наваррский, проходя в другой конец комнаты и садясь на стул. Слуга медлил. Он подошел к витражному окну, выходящему на восток, и отворил его. - Смотрите, сир. Скоро поймете все сами, - глубоко вздохнул он, смахивая накатившую скупую слезу со щеки. Карл затаил дыхание и взял в руки пустой бокал, стоявший на столе. Что же такое должно было произойти с его давним другом детства, что он, переполненный волнением, стоит перед ним, этот холеный воин, закаленный в сражениях и интригах своего господина. Наваррский бросил задумчивый взгляд на окно, а затем устремил его за пределы этой грани. Где-то на горизонте брезжил рассвет. Вот уже первые лучи солнца пробираются сквозь ночную мглу, разгоняя ее, как и бастион нежити, что еще совсем недавно в несчетных количествах сторожил стены крепости. Кто-то исчезал, растворяясь от солнечного света в полутьме, кто-то спасался бегством – бежал на нижние этажи своих башен, кто-то, и вовсе, обрастал плотью и возвращался к обыденной рутине мирных жителей. Прислуга, воины, конница – вскоре возле врат крепости ни осталось никого, кто мог бы причинить вред, либо напугать старика и мальчишку. Карл изумленно посмотрел на то, как Лайонелл оброс плотью и стал таким же широкоплечим рыцарем, каким был и при жизни. Его давно уже прохудившиеся доспехи доблестно засверкали от ласкового прикосновения солнечных лучей, а пустые глазницы, вновь обретшие свои очи, с доброй улыбкой смотрели на короля. Наваррский взглянул в эти чистые кристальные глаза цвета утреннего неба и не поверил своим собственным: - Такой же, как в тот день… - прошептал король, уронив бокал на пол. Лайонелл устало улыбнулся, прикрыв веки: - Да. Я видел, сир. Вы с надеждой взирали из своей башни на то, как мы пытаемся Вас освободить. Но верили ли Вы в нас по-настоящему, ведь тому предшествовали несколько неудачных попыток? В ночных вылазках к Вашей башне мы, рискуя собственными жизнями, носили вам еду и воду: Вы были так худы и немощны из-за того, что почти ничего не ели, что несколько раз теряли сознание прямо у меня на руках. Воля Ваша была сломлена этими проклятыми стенами, - начальник стражи мягко положил руку на холодную стену. От нее пахло сыростью и мертвечиной. Лайонелл горько усмехнулся. - Теперь мы поменялись местами, сир. Теперь Вы пришли к нам. Но, зная не самые лучшие стороны твоего характера, Карл, я хотел бы знать: зачем Вы пришли в наш замок? Наваррский опустил голову и сжал руки в кулаках: - Извини, Лайонелл, я не могу тебе ответить на этот вопрос. Я и сам толком не понимаю, что я тут делаю и почему именно здесь. - Вы не рады встретиться с павшими воинами, отдавшими жизнь за то, чтобы на их месте сейчас оказались не Вы? Что ж, теперь я могу сказать это Вам в лицо, сир: Вы не цените людские жизни. У Вас, по вашему мнению, нет друзей только потому, что вы – король. Но, уверяю Вас, разве Вы лично не были знакомы со многими из нас еще до того, как стали королем? Разве маленькому ребенку есть дело до короны и политических интриг, когда он только-только научился говорить свое имя?! Ну, же! Скажи свое полное имя! Как нарекли тебя люди за твои постоянные войны и интриги! Карл окончательно сник и, повесив голову на грудь, еще сильнее сжал руки в кулаках, схватив на этот раз и ткань своей туники: - Не могу! – затрясся он, вскидывая голову назад. – Не могу! – прокричал Наваррский, своим криком разорвав тишину на всем этаже. Где-то под окном с давно уже засохшей ветки дуба вспорхнули вороны, напуганные криком короля. Они-то своим кличем и ответили за монарха: - Карл! Карл! Карл! Эхо утреннего неба вторило им, а черные проказницы все дальше и дальше улетали от крепости, бывшей когда-то жилым замком. Вороны призрачно намекали всем, кто их сейчас слышал, что имя деятельного монарха может раствориться в истории точно так же, как и этот пронзительный гул, ныне оставшийся лишь в памяти его свидетелей. Карл, насколько это было возможно, еще сильнее смял в руках свои одежды, чтобы заставить себя не заплакать. Но, увы, человеческая природа оказалась сильнее. Сейчас он, точно ребенок, отчитываемый суровым родителем, рыдал и заставлял себя остановиться, но одного усилия было недостаточно. - Ты даже имени своего стыдишься! – Лайонелл замахнулся на своего владыку и наградил его холеную бархатную щеку оплеухой, даже не сняв латной перчатки. - Я всего лишь хочу справедливости… - начал шептать гость, награждая своим беглым злым взглядом каждый предмет в этой комнате: шкаф картографа, книжный шкаф, стол, ковер, стены и даже тот самый бокал, который уронил он сам. – Разве я хочу многого? – спросил Наваррский. – Лишь навести порядок в этом пустынном и ничтожном мире! Я положил свою жизнь на алтарь правосудия, а оно… к чертям собачьим, сожгло меня изнутри! Карл впился яростным взглядом в начальника стражи в сравнении с которым оказался хрупким хрусталем, после чего резко вскочил со стула и схватил того за край кирасы и с силой увалил на подоконник. Наваррский выхватил из сапога небольшой отравленный кинжал и приставил его к горлу Лайонелла. Тот был полностью спокоен. - Второй раз всё равно не умрешь. Карл, убери кинжал, - все с той же доброжелательной улыбкой на лице ответил ему Лайонелл. Он даже не думал сопротивляться, ведь был бы рад, если бы мог каким-то образом пасть в этом бесславном поединке. Но сатира жизни не оставила и преданного своему королю начальника охраны – не умереть ему, и никому в этой крепости от обычного кинжала и даже меча. Наваррский отринул кинжал от горла друга и, как ошпаренный, отбросил Лайонелла в сторону, заложив вспомогательное оружие в сапог. Карл с силой натянул себе на плечи алую мантию, отороченную пушистым мягким мехом, и вышел вон, наградив начальника стражи презрительным взглядом. Поймав на лестнице неизвестного рыцаря, отважно шагающего по коридору, Наваррский велел показать себе комнату, которую решено было выделить королю. Тот весьма по-свойски проводил Карла в самодельные казармы, располагающиеся на втором этаже четырехуровневой башни. Эврё был удивлен, что ему не выделили отдельной комнаты, однако был настолько измотан, что даже не стал качать права и моментально уснул на кровати в углу. *** - Карл! – раздался знакомый голос отца у изголовья кровати мальчика. – Карл, с тобой все в порядке? Ты снова бредил во сне. У меня выдалась свободная минутка, я пришел навестить тебя, ведь никогда раньше не уделял тебе времени, как собственному сыну. Мальчик распахнул веки, обрамленные по-женски пышными ресницами, и посмотрел на отца, нависшего над кроватью: - Все в порядке, мой король, - шепотом ответил он, улыбнувшись отцу. Королю надо было улыбаться вне зависимости от того, что ты думаешь о нем, и как ты себя чувствуешь. Вот и в тот день, когда мальчик болел ангиной и сгорал изнутри от высокой температуры, он улыбался папе. Карл много спал в ту пору, видел множество различных снов, которые, так или иначе, проскальзывали из его по-детски пухлых губ в этот мир вместе с обрывками фраз, сказанных им во сне. Монарх пытливо прищурил глаза и сурово взглянул на сына. Он не потерпит от своего наследника лжи. Король не слепой и прекрасно видит, что мальчик загибается от болезни. Карл был не в силах выдержать взгляда отца. Мальчик сел на кровати и несколько раз покашлял, пытаясь дать понять королю, что лучше бы он не приходил – сам может подхватить эту болезнь. Но человек, что был главой целой страны и нескольких графств, по всей видимости, не понимал намеков сына. Он с каждой свободной минуткой приходил к нему и дарил различные подарки с пожеланиями скорейшего выздоровления от всего августейшего двора. Поначалу это было приятно. Затем попросту наскучило. Когда Филипп д’Эврё принес очередную игрушку, Карл разломал ее в тот же миг. Мальчику не разрешали выходить из комнаты: вот она – проблема детства! Пролежав в постели около двух недель, Карлу попросту наскучил этот однообразный пейзаж с падающими хлопьями снега за окном. Казалось, что если мальчишка выпрыгнет из окна, то этот чистый белый снег, приходящий каждую зиму взамен пожелтевшей пожухлой травы, с удовольствием заберет его в свои объятия. И Карл все-таки решился на столь безрассудный поступок! Рано поутру, облачившись в теплую зимнюю мантию, почти выздоровевший королевич (ему предстояло лежать в кровати еще пару дней, чтобы побороть болезнь наверняка), распахнул окно своей комнаты и выпрыгнул в огромный сугроб, который намело за эту ночь. Чудом глупыш не получил никаких серьезных физических травм, кроме вновь заболевшего горла и нескольких синяков на ногах. - Когда ты начнешь думать головой, Карл? *** Наваррский резко вскочил на кровати, схватившись за голову. В мыслях все прокручивалось это надоедливое отцовское учение: «Когда ты начнешь думать головой, Карл?» Деревянная кровать недовольно заскрипела, заставив увлеченных латников обратить на себя внимание. Рыцари играли в азартные шахматы на другом конце комнаты. Они играли один на один: делали ставки и играли на мелкие деньги. Несмотря на то, что игрока было только два, желающих посмотреть и поучаствовать в этом мероприятии оказалась добрая половина казармы. - Король проснулся – прячь ставки и шахматы! – раздался чей-то громкий шепот, который дошел и до ушей монарха. Карл с любопытством посмотрел в другую сторону огромной общей спальни, а рыцари все разом глянули на короля: - Ну, чего это сразу «прячь ставки и шахматы», - спокойно спросил Карл, садясь на своем ложе и поправляя теплую накидку, заменившую одеяло. – Коли сами играете, позвали бы и меня с вами. Между прочим, ни вам одним знаком азарт пылкой шахматной битвы. – Карл встал и поплелся в гущу событий. Компактно разместившись на той кровати, где происходило все самое интересное, он, с минуту подумав, приложив руку к подбородку, достал из-под мантии свой кошелек и бросил его на кровать. - Играю на все. Играю черными, - расправив плечи, хвалился король и ловко расставил все шахматные фигуры, разбросанные по кровати в беспорядке. – Делайте ваши ставки! – подзадоривал стражников Карл, пока расставлял фигуры. Латники переглянулись и тут же организовали свой совет, перешептываясь так громко, что Карлу и прислушиваться не надо было: - Можно ли доверять королю, который предлагает сыграть с ним в шахматы на собственный кошелек? – спросил один из рыцарей. - По правилам приличия к королевской персоне, мы обязаны поставить сумму, эквивалентную сумме, находящейся в кошельке, но мы не знаем, сколько там… - говорил другой. Стражники еще раз с подозрением посмотрели на короля, а тот так приветливо зазывал их в игру, что ему было сложно отказать. В итоге, стражники скинулись и прировняли некоторое содержимое кошелька короля с содержимым четырех своих – больше просто не было, - и приготовились к игре. - Ну, ты ж смотри, не подведи нас! – подбадривал его друг. - Да-да! Если что, выплачивать будешь нам из жалованья грядущих лет! – подхватил того другой. В глазах же Карла зажегся алчный огонек азартного игрока. Он поприветствовал противника рукопожатием и приступил к игре, время от времени, развлекая соперника и его товарищей своими расспросами. Его собеседники так и не заметили, что в тот день король соединил приятное с полезным: узнал о том, где находится его регалия, потерянная в замке, а также подтвердил свои подозрения о тайном подземном ходе, заодно выяснив, где именно есть вход в этот ход. Проведя прекрасный полдень с азартными игроками, Карл раз и навсегда отучил их от этой вредной привычки. Они проиграли ему не только деньги, но еще и все свои вещи. От личных вещей латников, в прочем, король благоразумно отказался в пользу услуги, более для него полезной: проигравший рыцарь поможет проникнуть королю в тайные лабиринты под замком и доведет его до комнаты с потерянной регалией. - Господин! – позвал Наваррского этот раздражающий задорный голос Лайонелла. Карл нахмурился и устремил свой взор в дверной проем, где совсем скоро показался и начальник стражи. Бывалый рыцарь оперся о дверной каркас рукой и с интересом посмотрел на шахматную доску. – Играете, значит. – Покривил улыбой он, глядя на то, сколь бережно король укладывает шахматные фигуры в коробку. - Играю, - невозмутимо ответил Наваррский, будто бы последнего разговора между ними и не было вовсе. - Это хорошо. Окажите мне честь, сыграйте со мной, будьте любезны, – улыбнулся начальник стражи. - И каковы же будут условия? – полюбопытствовал король. - Если Вы выиграете, то сможете рассчитывать на нас в главной игре этого дворца. Я полагаю, Вы не забыли, сир, куда вас приведут ходы вашего лабиринта. Так или иначе, через Алую Арену Вы пройти будете обязаны. Кто, как не Вы, столь же мастерски, как и всегда, пройдет по трупам и низложит вражеского Короля, чтобы добиться своей цели? – насмешливые огоньки плясали в глазах Лайонелла, заставляя Карла, так или иначе, бояться неизвестности. - А если проиграю? – настороженно спросил Карл. - Тогда Вы станете нашим полноправным королем, - Лайонелл развел руками, будто бы сообщил неписаную истину. Но Карл и без оглашения приговора знал это. Любое поражение в стенах этой крепости приведет к тому, что Карл пополнит ряды своих собственных воинов, сколь бы преданными они ему не были. Оказывается, и после смерти надо бояться поражения, ведь права на ошибку у тебя может и не быть. «Почему Лайонелл стал таким? Почему он просто не проведет меня в ту самую ненавистную комнату, где должен будет свершиться ритуал и я смогу вновь обрести свое тело? Кто?! Кто стоит за всем этим? И, неужели, мне, и вправду, придется пройти Алую Арену снова?!»