Что приносит морской ветер

      Ройсу казалось, что он уже несколько часов мечется по капитанской каюте из одного угла в другой. Погода за окном менялась, мрак надвигающейся бури сменился угрюмой серостью, и по стеклу застучали крупные капли дождя. Водной пеленой он укрыл Ройса от всего мира, и тот не мог разглядеть, что стало с его шхуной, не мог различить, сколько прошло времени, и даже не знал, снялись ли они с якоря. Волны качали корабль независимо от его движения или покоя. Зато погода отлично отражала настроение Ройса: мрак, уныние и серость, не хватало только вспышек молнии, что стали бы олицетворением его гнева.       Ройс остановился посреди комнаты и огляделся. Он не хотел признаваться в этом, но его душа была рада снова оказаться здесь. Казалось, что за прошедшие месяцы (почти целую жизнь!) в этом кабинете не изменилось ничего. Тяжёлая мебель стояла на тех же местах, в шкафу за стеклом собирали пыль всё те книги, а на диване лежали всё те же цветные подушки. Даже ковёр на полу не сменился. Крепкие стены дарили уют и покой, и, пока за окном разрасталась буря, здесь было безопасно и тепло.       «Словно в дорогой клетке», — мысль заставила очнуться, и Ройс снова заходил по комнате, вкладывая в нервные шаги всё своё негодование.       Когда он только увидел Чейра на палубе своего корабля, мир словно остановился и перестал существовать. Сердце сжалось, и душа затрепетала от страха и предвкушения. Вопреки страху, здравому смыслу и горьким воспоминаниям, он был рад его видеть. Каких-то пару минут, пока наивно верил, что их знакомство в прошлом сыграет роль и Чейр пощадит его экипаж. Ведь его же он пощадил когда-то. Но надежда растаяла с первым выстрелом, и радость растворилась в нём, принимая форму гнева. Он не простит ему своих людей, никогда в этой жизни…       «Он же пират, чёрт возьми, когда ты уже перестанешь это забывать! То, что он был добр с тобой, не делает его хорошим человеком, тебе просто повезло», — Ройс метался по комнате, пока мысли разрывали его на части. Почему, как же так?! Как этот человек, который когда-то отпустил его живым и относительно невредимым, мог сейчас столь хладнокровно убить другого? Ройс вспоминал этот выстрел снова и снова, перед глазами, как наяву, стояли остекленевшие глаза, кровь, что растекалась вокруг тела, сухие, искусанные губы, раскрытые в немом удивлении… Вспоминал извиняющуюся улыбку старика, когда тот прислуживал ему на корабле, и холод пробегал по телу. Он лично знал каждого на этом корабле, знал их имена, их жизни на суше, общался с ними все те недели, что они провели в море. Ройса трясло, как в то самое мгновение, когда Джон (убитый) упал к ногам капитана пиратов. Трясло от ужаса и гнева.       «Да как он мог?!» — Ройс совсем не думал о том, что пообещал пирату. Все его мысли были заняты тем, что он скажет ему, как только тот появится на пороге своей каюты. Хотелось всё ему высказать, а ещё лучше — хорошенько врезать. Своего собственного положения, ситуации, в которую загнал себя, Ройс не осознавал. Не желал осознавать. И отвлекал себя мыслями о людях, которых, как он чувствовал, он обязан спасти.       Тучи то рассеивались, то сгущались, дождь ослабевал, и последние его капли уже были слепыми: стремящееся к горизонту солнце пробилось сквозь черную пелену грозовых облаков, заливая океан и каюту огнём. Когда последние капли затихли, Ройс услышал поворот ключа в замке. Он тут же обернулся, сжал кулаки, готовясь разразиться тирадой, но это оказался лишь один из матросов. Молодой рябой парень с редкими патлами мышиного цвета прошмыгнул в дверной проём и, бросая на Ройса любопытные взгляды, поставил на стол тарелки с едой и кружку. Широко ухмыльнувшись, он и обратился к Ройсу:       — Капитан приказал тебя накормить.       Ройс вспыхнул пуще прежнего.       — Передай капитану: пусть подавится! Или запихнёт себе эту тарелку…       Матрос испуганно отступил: видимо, не ожидал такого от пленника. Стараясь больше не смотреть на Ройса (что порой выглядело весьма комично), он прибрался на скорую руку и сбежал из каюты, не забыв запереть за собой дверь. Ройс вернулся к своим метаниям. На пятом кругу, под палящим закатным солнцем, он почувствовал, что в каюте стало жарко. Остервенело, он стянул с себя кафтан, оставшись в жилете и рубашке, и швырнул верхнюю одежду на диван. А затем вернулся к своей ходьбе, стараясь хотя бы так выместить раздражение.       Видимо, его «послание» капитану всё-таки передали, ибо Чейр появился совсем скоро, усмехаясь каким-то своим мыслям.       Как только пират переступил порог, Ройс кинулся к нему. Лишь в последний момент Чейр успел блокировать удар, перехватив кулак у самого лица. Улыбка мигом исчезла с его губ, а глаза сверкнули яростью.       — Тебе следовало бы научиться держать себя в руках, если хочешь дожить до старости.       — Что ты сделал с моей командой, мразь?!       Чейр фыркнул и грубо оттолкнул Ройса от себя. Прошёл до стола, присел на самый край и сложил руки на груди. Какое-то время он смотрел на Ройса. Губы его были сжаты, брови нахмурены, но в глазах читались скорее сомнения и задумчивость, нежели ярость и раздражение, что горели в них обычно раскалёнными углями. Он лишь изображал злость, не чувствуя её в действительности. Зато Ройс раздражался всё сильнее: ожидание и неизвестность накалили его до предела.       — Пока что они в порядке и находятся на моём корабле, — наконец-то заговорил Чейр, и Ройс затаил дыхание. — Пока что. Останутся ли они живы, будут ли их кормить, все ли конечности сохранятся при них — всё зависит от того, насколько хорошим и послушным мальчиком ты будешь. И от того, как хорошо ты попросишь меня пощадить их.       Чейр пристально вглядывался в лицо Ройса, пытаясь прочесть его мысли. Он понимал, что его слова — это шантаж чистой воды. Причём далеко не самый честный шантаж. Но Чейр готов был пойти на него. Хотелось увидеть своими глазами, на что готов Ройс ради своего капитана. На что готов пойти, чтобы спасти ему жизнь. Чейру казалось, что это куда лучше скажет об их отношениях, нежели слова Ройса, если просто спросит его.       Ройс молчал, пустым взглядом уставившись в пол. Чейр не торопил, с жадностью ловя каждую эмоцию, что отражалась на его лице. Наконец, Ройс судорожно вздохнул и подал тихий голос:       — Что ты хочешь?       — То, что ты сам же и предложил. Тебя. Покорного и послушного.       У Ройса был такой вид, словно его приложили тяжёлым мешком по голове. Шок и смятение, плавно сменяемые ужасом. Похоже, он лишь сейчас в полной мере осознал, в какой тупик загнал себя.       И именно так оно и было. Ройс ощущал себя затравленным зверем, который сам же и кинулся в капкан, видя его, зная о нём. Какой там, в данном случае он сам его поставил! Глупо было надеяться, что Чейр не воспользуется им. Тогда, выкрикивая условия «договора», Ройс был готов на всё. Он осознавал, что предлагает, и был готов «расплатиться» в ту же минуту. Вот только тогда в нём кипели эмоции, им двигал страх, натянутые до предела нервы дрожали струнами, требуя сделать хоть что-нибудь. Он был в панике и озвучил первое, что пришло ему в голову. Тогда он был готов пойти на любую жертву. Тогда… а сейчас? Был ли он готов на то же самое сейчас? Он словно бы ощутил на своих плечах тяжёлые цепи ответственности и вины. Они сжимались вокруг горла, не давая дышать, тянули душу вниз. И она была готова склониться.       Ройс вспоминал каждого, кто был на его корабле. Вспоминал дни, проведённые с ними. Смех, разговоры и чужие истории, тяготы и невзгоды, что им пришлось пережить, дни на берегу, пока он набирал команду, беседуя с каждым о его желаниях и целях. У этих людей были семьи, мечты и стремления, жизнь вне его корабля. И он не мог лишить их её.       Вот только, что именно он может сделать? Ройс нерешительно поднял на Чейра взгляд, и перед глазами встала сцена из дней на этом корабле. Тогда он сидел на полу у ног пирата, и ему так же предложили «заслужить» что-то. В ушах, как наяву, зазвучал голос Чейра:       «Всё зависит от того, как именно ты „попросишь“».       Сжав кулаки, Ройс решительно подошёл к пирату. Опустился перед ним на колени, прикоснулся к его ногам и робко раздвинул их. Брови Чейра удивлённо взмыли вверх. Он развёл руки, упёрся ладонями в столешницу и впился взглядом в Ройса, с любопытством наблюдая за ним. Казалось, он не верил, что тот решился. И, когда Ройс потянулся к его поясу, перехватил его руки.       Сердце Ройса забилось сильнее, не давая дышать, и, ведомый слепой надеждой, он поднял взгляд на пирата. Наверняка в эту секунду он выглядел жалко — словно вымаливающий избавление котёнок. На миг он и в самом деле поверил, что Чейр остановит его. Но тот только снял пояс, не дав прикоснуться к оружию, и отложил его в угол стола, подальше от его рук. А после победно усмехнулся, празднуя свой триумф.       Ройс чувствовал себя так, словно что-то в его душе разбилось на осколки. Казалось, он даже слышал этот звук — звон кусочков, разлетающихся в разные стороны. Настолько сильным и болезненным было разочарование. Ройс возненавидел себя. Возненавидел за наивность, что позволила поверить в такую глупость. До чего же он был жалким и ничтожным…       Желание наказать себя и причинить себе ещё большую боль заставило двигаться, помогло снять оцепенение с тела. Дрожащими руками Ройс прикоснулся к повязкам на штанах Чейра. Развязал их, не рискуя дотронуться до самой одежды и паха и боясь поднять взгляд. Видеть пирата, его глаза, которые сейчас смеялись, было для него чересчур. Ройс пытался отстраниться, представить, что он находится не здесь, уйти куда-то в свои мысли. Отрешённо, словно во сне, он взялся за пояс брюк и потянул их вниз. Чейр было привстал, чтобы помочь ему, но это не понадобилось: Ройс не старался раздеть его полностью и только приспустил их, цепляя заодно и бельё, пока член пирата не получил свободу. К искреннему удивлению Ройса, он уже был налит кровью и отяжелел, приподнимаясь к его лицу. Ройс растерянно замер, забывая, что ему делать дальше.       — Ты ведь понимаешь, что будет, если попробуешь укусить? — хриплый (так быстро?) голос пирата разрядил обстановку. Ройсу хотелось нервно рассмеяться:       «Я больше беспокоюсь, как бы меня не стошнило прямо на тебя».       Чейр довольно часто предпочитал полноценной близости именно такой способ разрядки. Чертовски приятный, он был наиболее быстрым и удобным, особенно если дело происходило в каком-нибудь сомнительном порту — а в другие они почти и не заходили. Опыт получения подобных ласк у него был богатым, но что-то подсказывало, что с Ройсом всё будет по-другому. Ведь один только вид, как этот парень стоит перед ним на коленях, приоткрыв в удивлении губы и сглатывая, не решаясь начать действовать, заставлял всё внутри замирать. И хотелось наплевать на всё, опрокинуть его на пол и хорошенько трахнуть, вбивая его в ковёр до синяков на локтях и коленях. Только любопытство и желание всё же понаблюдать, как его ублажают ртом, помогали сдерживаться.       Ройс, наконец, решился и неуверенно дотронулся до его члена. Чейр тихо охнул, ощущая, как даже от такого простого прикосновения по телу расходится жар. Но его нерешительность уже начинала раздражать. В таких темпах они провозятся до утра, а Чейр не хотел ждать больше ни минуты.       — Не медли! — рявкнул он, и Ройс испуганно вздрогнул и уже уверенно обхватил ствол ладонью. Провёл по нему рукой пару раз, словно пробуя ощущения, остановился. Прикрыл глаза и с мученическим выражением на лице приблизился.       Действовал он вслепую и в первый раз не сразу нашёл член губами, коснувшись его щекой. Его исказило от отвращения, но он всё равно продолжил, во второй раз находя губами искомое. В этот раз они не были сухими и искусанными, и, когда они коснулись головки, Чейр едва сумел подавить в себе стон. Пришлось стиснуть зубы и вцепиться в столешницу крепче, чтобы удержать себя в руках. Ройс осторожно обхватил головку губами, коснулся её языком, явно пробуя. Поморщился, но не отпрянул. Чейр снова ощутил раздражение: его медлительность уже выбешивала. Положив руку ему на голову, он развязал ленту, что стягивала волосы, и сжал их в кулак, собираясь «поторопить», но Ройс быстро понял намёк и сам прильнул ближе, одним движением вбирая член наполовину.       Чейр стиснул зубы крепче, дрожа от нетерпения. Пальцами зарылся в волосы Ройса, утопая в их мягкости и наслаждаясь ими. До чего же они были приятными, ничуть не меньше, чем его губы. Но тут Ройс начал двигаться, и пришлось пересмотреть свои взгляды. Он двигался торопливо, вбирая неглубоко, но с каждым движением явно стараясь взять больше. Расслабленные губы легко скользили по стволу, поначалу сухо и почти неприятно, но ощущения менялись крайне быстро. Вот только Ройс слишком осторожничал. Приятные ощущения быстро теряли свою остроту, и Чейр всё-таки надавил ему на голову, направляя. Ройс тут же ускорился и взял куда глубже, почти до самого горла. И Чейр таки не удержался от тихого стона, когда Ройс рефлекторно сглотнул, сжав головку языком.       Это был далеко не самый лучший минет в его жизни, но Чейр признавал, что он точно останется самым запомнившимся: столько эмоций он не получал ещё ни от одной подобной близости. Ройс учился быстро, что не могло не радовать, и очень скоро приноровился. Его движения стали увереннее, да и брал он уже значительно глубже, чем в начале. В какой-то момент он даже постарался и сжал губы плотнее, чем доставил Чейру немыслимое удовольствие. Но уже через секунду перестарался и оцарапал его зубами.       Чейр зашипел от боли и злости, сжал волосы Ройса в кулаке с такой силой, что тот поморщился, и в наказание хорошенько толкнул его на себя. Ройс едва не подавился, его горло начало сжиматься, и он попытался вырваться, но Чейр не дал ему этого сделать. Удовольствие дрожью прошлось по телу, его будоражило и плавило, и он просто не хотел замечать состояние Ройса. Что оказалось к лучшему: тот усвоил урок и больше не рыпался, а последующие его ласки стали куда старательнее.       Чейр зажмурился, отдаваясь ощущениям и больше не пытаясь сдерживать себя. Удовольствие приливами разливалось по телу вместе с жаром, который шёл от разгорающегося костра в груди. Откинув голову, Чейр тяжело дышал, глотая воздух ртом, и в особенно острые, приятные моменты тихо постанывал. Пальцы с наслаждением перебирали светлые волосы, в которых хотелось утонуть, что не мешало порой сжимать их и толкать голову Ройса на себя, заставляя его брать глубже. Хотелось продлить этот волшебный момент, в котором не было никаких тревог и сомнений, никаких раздражающих эмоций, никакой ревности и боли. Момент, в который он мог представить, что они с Ройсом вместе, и тот старается доставить ему удовольствие. Сам, по своей доброй воле. Чейру вполне удалось представить, что всё так и есть, и приближение финала он почувствовал очень скоро.       Забывшись, на самом пике, когда его тело затрясло от удовольствия, Чейр с силой сжал волосы Ройса, прижимая его голову к себе и не давая вырваться. Шепча его имя между стонами, Чейр растворялся в расслабляющем наслаждении. Его хватка ослабла, и Ройс тут же оттолкнул его от себя, падая назад и заходясь кашлем.       Когда Чейр неохотно приоткрыл глаза, тот сидел на полу и пытался прочистить горло, морщась от неприятных ощущений.       — Прости, я увлёкся, — хрипло проговорил Чейр, глядя на него мутными, словно покрытыми пеленой глазами.       Ройс в шоке уставился на него, будто увидел кого-то незнакомого перед собой. Но уже через секунду взгляд пирата прояснился и стал таким же пристальным и тёмным, как и всегда. Он кинулся к нему, словно зверь на добычу, и шокированный внезапными извинениями Ройс не успел среагировать и сбежать. Чейр навалился сверху, грубо пригвоздив его руки к полу над головой, и, сжав запястья до боли, прильнул губами к шее.       Ройса словно окатило ледяной водой. Поцелуй показался холодным, кожа покрылась мурашками, а сам он задрожал, желая уйти подальше. А вместе с тем от тела пирата шёл немилосердный жар. Чужой вес придавливал к полу, не давал пошевелиться, и Ройс настороженно замер, будто бы ждал удара. А вместо него ощутил руку, блуждающую по телу.       Чейр прошёлся по его груди, прощупав выступ соска сквозь одежду, огладил талию, скользнул пальцами по животу. Всё нутро Ройса, предав его, отзывалось на эти простые движения, пробуждая будоражащее предвкушение. Он помнил, как было хорошо прошлый раз, но сейчас совершенно не хотел этого. Стыд жёг его не хуже рук и поцелуев, ведь он не должен был так реагировать, не должен был заводиться от близости человека, который так поступал с ним, Ройс должен был его ненавидеть! Так почему вместо отвращения он чувствовал трепетную радость? Почему ощущал себя таким счастливым от этой внезапной ласки? От разочарования в себе ему было чертовски больно, и он зажмурился, стараясь отстраниться от реальности.       Наткнувшись пальцами на пуговицу жилета, Чейр с остервенением расстегнул её и, схватившись за рубашку, вытянул её из-за под пояса, оголяя кожу. Чейр коснулся её и ощутил волну дрожи, пробежавшей по телу Ройса. Хотел бы он знать, была ли эта дрожь от удовольствия или же от отвращения к нему… Подумав об этом, он убрал руку, прекратив с упоением ласкать кожу, что так и осталась соблазнительно мягкой, и уверенно опустил ладонь ниже. Коснулся паха, провёл по нему, старательно прощупывая плотную ткань брюк, и довольно ухмыльнулся, ощутив откровенную твёрдость.       Что бы его мальчик из себя не строил, ему явно нравилось то, что он с ним делал.       — Минет не оставил тебя равнодушным? — приподнявшись, чтобы видеть его лицо, издевательски улыбаясь, спросил Чейр.       Ройс вспыхнул от смущения и гнева и попытался свести ноги, но Чейр не дал ему этого сделать, грубо вклинившись коленом между них. Силой, но он заставил Ройса вновь развести их, и прильнул к нему ближе. Теперь Ройс при всём желании не мог сопротивляться: Чейр крепко держал его руки, а всё, что тот мог сделать ногами — это попытаться пнуть его в бок, рискуя больше не выйти отсюда на своих двоих. Вот только он пока и не пытался сопротивляться так уж рьяно — Чейру было с чем сравнивать.       — А ты ведь чувствительный мальчик… — ухмыльнувшись, задумчиво произнёс он, вспоминая, каким отзывчивым Ройс тогда был. — Думаю, ты заслужил небольшую награду.       — Иди ты знаешь куда… — голос Ройса хрипел, но Чейр не обольщался, что это его вина. Нет, отчасти это действительно так, но… вот только дело не в его ласках, а в том, что Ройс делал до их разговора.       — О, я-то пойду, — промурлыкал пират в предвкушении. — Только чуточку позже.       Он и в самом деле с большим удовольствием взял бы Ройса немедленно, но он слишком увлёкся минетом и не смог остановиться вовремя. Теперь требовалось время, чтобы возбуждение вернулось в тело, а тратить эти драгоценные минуты на пустое ожидание Чейр не собирался. В конце концов, теперь Ройс полностью в его распоряжении, и он не был намерен отпускать его так просто.       Так и не убрав руку от паха, он накрыл его ладонью, хорошенько надавив пальцами. Ройс выгнулся и крепко зажмурился, будто ему было больно, и впервые попытался вырвать руки. Чейр удержал его и, продолжая надавливать на пах, настойчиво погладил. Теперь он уже не сомневался, что Ройсу должно быть больно — брюки наверняка сводили его с ума своей теснотой, — но и удовольствие должно было быть острее. Прощупав очертания головки, Чейр чуть надавил на неё подушечками пальцев и, пронаблюдав судорожный вздох Ройса, ритмично задвигал рукой, прижимаясь ладонью как можно плотнее.       Ройс выгнулся вновь, явно пытаясь подавить в себе стон: его дыхание сорвалось мгновенно, он жадно хватал воздух губами, иногда сжимая их и кусая. Чейр уже изучил его достаточно, чтобы понимать: Ройсу по-настоящему хорошо сейчас. Он читал его удовольствие по рукам, которыми тот ловил воздух, стискивая пальцы в кулаки, по дрожи тела, которую сейчас легко улавливал своим, по реакции того самого органа, что ласкал сейчас, в конце-то концов! Но по какой-то, лишь ему понятной причине, Ройс сдерживался, не позволяя себе стонов, которые Чейр так хотел услышать. И оттого в нём вновь просыпалось раздражение.       — Думаешь, я не смогу заставить тебя? — прошептал он, обращаясь, скорее, к самому себе. Ройс и в самом деле его не услышал, поглощённый собственным телом. Разозлившись на его упрямство окончательно, Чейр резко убрал руку. Спешно натянул на себя спущенные одежды и, не дав Ройсу опомниться, прижался к его паху своим, грубо толкнувшись.       Ройс громко выругался, вновь выгибаясь, и с его губ таки сорвался сдавленный стон. Чейра будто подкинуло, разум заволокло дымкой, и он уже не мог думать ни о чём другом, кроме того, как сильно хочется это тело. Пальцы куда крепче сжали чужие запястья, будто он боялся, что Ройс сейчас попытается вырваться, и, вжав его в пол всем своим весом, Чейр начал двигаться, изображая вполне конкретные действия.       От очередного более сильного толчка Ройс вскрикнул, в стоне переходя на портовую брань. Он так и не открыл глаза, продолжая крепко жмуриться, но сквозь болезненное отчаяние на его лице то и дело пробивалось отражение удовольствия. Чейр ясно чувствовал, как его пах твердеет с каждым движением, делая удовольствие более ярким и острым, и Ройс наверняка чувствовал то же самое. Чем сильнее было удовольствие, тем более жёстко и жадно толкался в него Чейр, и Ройс уже не мог сдерживаться: в его стонах звучала сладкая мука, но они всё равно ласкали слух, заставляя желать его всё сильнее.       Ройса пробила дрожь, с протяжным стоном он запрокинул голову назад, и Чейр, сделав ещё пару толчков, резко остановился, вжимаясь в него всем телом. Прислонившись лбом ко лбу Ройса, он ловил губами его прерывистое дыхание. И хоть возбуждение никуда и не ушло, и пах продолжал ныть, в голове билась пульсом только одна мысль: «Как же я по нему скучал!».       Несколько секунд прошли в тишине, нарушаемой только тяжёлым дыханием, звучащим почти в унисон. Чейр боялся разрушить эту идиллию, но, не удержавшись, приподнял веки, надеясь увидеть, что Ройсу было так же хорошо, как и ему. Но так и обмер, ощущая, как грудь сжимают холодные тиски.       Ройс всё ещё жмурился, до боли закусив губу. В уголках его глаз, меж морщинок от плотно сжатых век, блестела влага. Ещё мгновение, и слеза сорвалась, оставив тонкую солёную дорожку на его коже.       Приятное удовлетворение и жаркое желание исчезли без следа, и на их месте зарождалось премерзкое чувство отвращения к самому себе. Чейр ещё никогда не ощущал себя столь паршиво. Он никогда не жалел, что взял Ройса силой в первый раз, но теперь, видя его унижение, видя, как он мучается, он сожалел о том, что сделал. И не было идей, как загладить вину. Робко прильнув к Ройсу, он положил ладонь ему на щёку и осторожно собрал слёзы губами.       — Ройс… не надо, — Чейр почти умолял его, шепча слова на ухо, ставя точку поцелуем в висок. Тот получился предательски нежным, и Чейр уже готов был отругать себя, но ощутил под руками дрожь, что волной прошлась по телу Ройса от этого поцелуя. Значит, он делал всё правильно, вот только…       — Прекрати, — глотая подступающую к горлу истерику, прошептал Ройс. Его голос дрожал и срывался, и у Чейра всё замирало от боли, когда он слышал его. — Не пытайся быть… таким. Ты чёртов пират, вот и оставайся им.       Душевная боль пронзила не хуже ножа. Из-за неё дыхание перехватило, а перед глазами всё поплыло, как от удара. Боясь даже повернуться в сторону Ройса, Чейр поднялся и на нетвёрдых ногах направился прочь из комнаты.       Будто сбежал от него.       Ноги не держали, и, оказавшись на палубе, пират завалился на первую попавшуюся мачту, удержав падение рукой. Солнце уже утопало в океане, лишь его край виднелся над горизонтом и обжигающе больно бил по глазам. Чейр крепко зажмурился и потёр пальцами сомкнутые веки, пытаясь успокоиться.       — Чаклир, ты в порядке? — за спиной раздался обеспокоенный голос Виркса. И как только его старпом умудрялся возникать из ниоткуда, стоило ему показать на палубе нос?!       — В полном, — Чейр ответил холодно и жёстко, чтобы не дать Вирксу и шанса усомниться, и в этот раз голос не подвёл его. — Распорядись напоить пленника. Еды по-прежнему не давать.       — Которого из?       Капитан опешил, теряясь от вопроса, а следом и понимания. А он и забыл, что Ройс его пленник, Чейр уже привык считать его кем-то иным, кем-то, кто почти на равных с ним.       — Того, что в камере. Со вторым я сам разберусь. А теперь проваливай, у тебя что, много свободного времени?!       Виркс будто и внимания не обратил на его раздражение, успев привыкнуть, но послушно испарился, спустившись на нижние палубы корабля и оставив его одного. Какое-то время Чейр простоял так, глядя на остывающую воду и раздумывая, что ему делать дальше.       Он не мог провести ночь на палубе, даже стоя в дозоре или у руля. Не эту ночь: в глазах команды будет выглядеть как минимум странно, что он уступил свою каюту какому-то богатому мальчишке, взятому ими в плен. Но и возвращаться к себе, видеть Ройса ему не хотелось. Нет… он боялся его. Поймав себя на страхе, Чейр разозлился и решительно направился обратно к каюте. Этот дрянной мальчишка теперь на его корабле, заперт в его покоях, он не сможет избегать его вечно!       «„Заперт“, да?» — Чейр потянул за ручку двери и нахмурился, понимая, что забыл повернуть ключ в замке. С другой стороны, а имело ли это смысл? Ройс ни разу не пытался бежать прежде, да и некуда ему будет деться с корабля, пока они в открытом море. Компания капитана пиратов, как Чейру хотелось думать, всё же лучше морских тварей и непредсказуемых волн.       Вздохнув, он толкнул дверь и вошёл внутрь. Что-то щёлкнуло в полумраке, что-то до боли знакомое. Ройс ждал его, стоя посреди кабинета, и, как только Чейр закрыл дверь, вскинул руку. Его ладонь сжимала пистолет, на котором Ройс уже взвёл курок, и целился он в голову пирата.