Вода и Тьма. Взаимная неприязнь

      В какие-то моменты понимаешь, что все — конечная. Полный провал, головокружительный обрыв. Самый сокрушительный проигрыш без права на обнуление результатов.       Слова Ди Анджело стали моим гребанным приговором.       Запертая в какой-то пыльной и темной подсобке, прижатая непривычно горячим и трясущимся от злости парнем, я кое-что пообещала себе. Высекла эту клятву на остатках окаменевшего сердца, зажгла бегущей строкой в больной голове. И — для верности — произнесла заветные слова в слух: — Ты пожалеешь о каждом сказанном тобой слове, Мальчик-Смерть, — говорить было сложно. Улыбка прилипла к губам, хотя впору бы закричать не весь корабль. Из-за нескромной близости, клокочущей внутри обиды, абсурдности ситуации. Боги, мы ведь с ним в кладовке на огромном корабле, отрезанные темными стенами и слоем пыли от всего экипажа. Я несколько раз заклинала себя избегать Ди Анджело, и что же? Вот я, и вот он — стоит, пожирает своими темными провалами и растаптывает меня. Внутри смешиваются ненависть и тяга к этому невыносимому идиоту, превращаясь в жуткий коктейль. Хочется взвыть от собственной ничтожности перед ним, и я с досадой выдыхаю, — А ведь все так хорошо начиналась.       Сказала, сама до конца не понимая, что имела ввиду. — Гилберт, не смеши меня, — он удивительным образом произносит мою фамилию. Придуманную фамилию, которую мне презентовали социальные службы после того, как явились в полицейский участок за мной. — Я соберу команду, Ди Анджело, — расстояние между нами сводиться к каким-то жалким сантиметрам. Меня тянет к нему, как к магниту. Его зрачки стали совершенно огромными, они слились с темной радужкой. И я увидела собственное отражение в этих чёрных зеркалах — искаженное от эмоций лицо и неестественную улыбку, дрожащую на накрашенных губах, — Каждый считает своей обязанностью указать мне на мое положение. На мое низкое положение. И знаешь что? — Сел, поменьше драмы, — он морщится. Такой наглый и такой красивый, боги-дайте-сил-не-убить-его, — Помолчи хотя бы немного и дай мне сказать, — выражение его лица меняется. Только несколько минут назад он был готов размазать меня по стенке, что-то требовал. Сейчас же он был само спокойствие, холодная отчуждённость. За сменой его эмоций тяжело уследить, но я и не пытаюсь. Меня трясет — от обиды и злости. Я стискиваю пальцы на его плечах, впиваюсь ногтями в кожу сквозь ткань. Выглядело, наверное, глупо и смешно. Что я могла сделать сыну Аида, кроме жалких царапин? — Я сделаю все, чтобы победить в этих соревнованиях. Из кожи вон вылезу, но займу первое место, — меня несёт, словно я была поездом, слетевшим на огромной скорости с рельс. И вагоны этого поезда были наполнены взрывчаткой, — Докажу таким, как ты и твои дружки, что «непризнанные» тоже чего-то стоят. — Ты не в себе, Сел, — он обхватывает мои запястья, пытается отодрать вцепившиеся в него руки. Кажется, у меня на нервной почве развились судороги — пальцы не разжать без применения грубой силы. Удивительно, но Ди Анджело решает меня не калечить. Чертыхается и пытается ухватить меня за шею, притянуть к себе, — Да послушай меня!..       Кожа все ещё горела в тех местах, где ее касались его губы. Чего он пытается добиться? Что хочет услышать? Или всерьёз думает, что я в курсе о планах Дрю? Но ведь тогда получается, что его поцелуи — попытка сбить меня с толку, получить желаемое.       Что-то внутри надломилось от этой мысли. — Отпусти меня! — Ты сама меня спровоцировала на эти слова, Гилберт. Я каждый раз пытаюсь поговорить с тобой, и каждый раз ты делаешь это. Провоцируешь. — Ну, прости. Такой у меня отвратительный характер, — почти скалюсь я, — Ни в какое сравнение не идет с чудесным нравом Саманты!       Надо было не говорить этого, промолчать. Засунуть свои ревностные мысли куда подальше и никогда никому не говорить о них. Тем более ему.       Ди Анджело ухмыляется, но в темных глазах — могильный холод. — По-другому быть не может, Гилберт. Ты и рядом с ней не стояла со своим характером. Саманта искренняя и открытая, а ты делаешь только то, что нужно тебе самой. Крутишь другими, как хочешь. И сама выворачиваешься наизнанку.       Я не хочу слушать. Видеть, знать его. Я шиплю сквозь стиснутые зубы и вырываю свои конечности из плена. Пытаюсь развернуться и уйти красиво (как в каком-нибудь фильме), но он вновь хватает меня за запястье — вспышка боли, словно рука парня была раскалена до предела.       Да сколько можно?!       Щелчок, кто-то со всей силы ударил по воображаемой огромной кнопке, над которой простирается табличка «Опасно! Нажимать только в чрезвычайных ситуациях!». Происходит что-то из ряда вон выходящее, чего я сама от себя не ожидала. Я злюсь, ничего не соображая, и как-то внезапно резко разворачиваюсь. Со всего размаха бью крепко сжатым кулаком, целясь куда-то в область носа полукровки. И, судя неприятному хрусту, попадаю. *       Полный аншлаг.       Голова Ди Анджело дергается, он отшатывается и закрывает лицо руками. Кровь?.. А я, кажется, свихнувшись от происходящего, ахаю и бросаюсь к двери. Спотыкаюсь и почти что вышибаю ее собственным телом, вылетаю в коридор.       Бегу со всех ног, не оборачиваясь. Хотя, наверное, зря. Ведь меня никто даже не пытался догнать.

***

      Темноволосый мужчина решительно шагал по темному коридору, спешно покинув душный зал. Где-то там, позади, все еще звучали музыка и веселые голоса, смех. Он любил празднества и всегда с удовольствием устраивал их дома, но в этот раз все было иначе. Воздух вокруг него подрагивал, искрился. Потемневшие, словно перед бурей, глаза метали молнии. И горе было тому, кто в этот момент попался бы ему под горячую руку.       Всемогущий Зевс злился.       Вечер с самого начала обещал стать провальным. Он предупреждал, он буквально предсказывал это остальным богам. Но его мало кто слушал. И чем же все обернулось? В самый разгар вечеринки к нему подошёл Гермес и, нервно озираясь по сторонам, едва слышным шёпотом сообщил о «неполадках с пуншем». Путём дегустации Владыка лично убедился в том, что кто-то очень отчаянный и самонадеянный посмел добавить в напиток зелье, действующее не хуже любого наркотика.       Стоит ли повторно упоминать, что он не желал давать согласия на это мероприятие?       Пока некоторые посвящённые в происходящее судорожно убирали со столов остатки зловредного отвара, Зевс направился прямиком на кухню с целью выяснить все подробности приготовления и подачи напитков на стол. Ему предстала возможность выпустить скопившееся за поездку напряжение, выместив свой гнев на нерадивых рабочих. И хоть вина вряд ли была их, бога грома это мало волновало — с кого-то надо было начинать.       До камбуза оставалась немного, когда на него из-за угла внезапно налетели.       Руки сами собой легли на тонкую талию, скользнув по шелковистой ткани короткого платья. Чувствительного носа почти сразу коснулся запах — приторно-сладкие духи, будоражащие обонятельные рецепторы. Зевс ненамного отстранил от себя тяжело дышащую девицу, заглянул в лицо. Подтверждая свою догадку, он встретил взгляд широко распахнутых и покрасневших глаз, хотя слез не было видно. Еле удержался от того, чтобы хмыкнуть. Какая встреча.       Селена Гилберт замерла в его руках подобно кролику, встретившего на своём пути огромного орла. Кажется, у Зевса начинает формироваться стойкая ассоциация девушки со стихийным бедствием — она появлялась внезапно, неся за собой неизбежные проблемы.       Цунами?       Бледная и встревоженная, она выглядела на удивление привлекательно. То ли дело было в красиво растрёпанных синих волосах, то ли в бесстыдно задравшемся от бега платье — Громовержец так и не смог для себя решить. Контраст был слишком очевиден после того, как он увидел ее первый раз на Олимпе. — Пов-е-литель, — запинаясь, наконец, выдыхает она. Его словно прошило разрядом насквозь от того, как она произнесла это. Боится, и немудрено. Все же он главный среди богов, а она — непризнанная без сил, слишком часто попадающая под внимание бессмертных. Особенно, после того, что она учудила, — Простите, Повелитель. Я торопилась и не заметила Вас… — Куда же ты так спешила? — Перебил Громовержец, цепким взором выхватывая все больше деталей. Красные пятна на тонкой шее, выступающих ключицах. Такие же пятна на запястьях. И мятая ткань одежды, вызывающая не совсем лестные для девушки ассоциации. Зевс сощуривает глаза, заглядывает ей за спину, — И откуда бежала?       Девчонка мнется и не знает, что ответить. Она закусывает губу, даже не подозревая о том, как провокационно выглядит этот жест. Владыка Олимпа, вместо того, чтобы разозлиться еще больше, напротив, веселиться. — Все полукровки, как мне известно, сейчас должны находиться в общем зале, — насмешливо тянет он. Дочка Посейдона пытается осторожно и незаметно вывернуться из крепких объятий, но Зевс с улыбкой делает вид, что не замечает ее попыток. Что же будешь делать дальше? — Я искала дамскую комнату, — видно, что она начинает быстро адаптироваться под ситуацию, явно продумывая варианты, как отвадить бога. Только секунду назад она была растеряна и расстроена, сейчас же — снова маска на хорошеньком личике. Совсем как тогда, на Олимпе, когда она без зазрения совести ворвалась не совет, — Вышла в коридор и заблудилась. Так хорошо, что я Вас встретила! Не подскажите, как вернуться в зал обратно?       В синих глазах — океаны невинности, утонуть можно. «Хитрая» — отмечает про себя мужчина. Это качество ей досталось явно не от отца. С ней следовало бы быть осторожней, но Громовержец не может отказать себе в удовольствии развлечься за счет дочери… Посейдона. Да, именно его. — Не могу проигнорировать такую просьбу, — она старается выглядеть уверенно, но Зевс без труда отмечает мелькнувшую искру смущения после его слов, — Думаю, что у меня есть время для того, чтобы составить тебе в этом компанию и лично убедиться, что ты в целости и сохранности добралась до остальных. — Ох, не стоит, — она неосознанно кладёт руку ему на грудь, пытаясь увеличить расстояние между их телами. Смущается еще больше и не знает, куда смотреть. По коже бегут мурашки от прикосновения холодных пальцев, — Я не смею обременять Вас своими никчёмными проблемами. — Я не могу допустить, чтобы вы вновь потерялись, мисс Гилберт, — он не скрывает своей насмешки, — Не стоит так бояться. Я вас ни в коем случае не обижу.       В ответ — невнятный звук.       Теперь никакого смущения, а самая настоящая паника. Бог Грома с улыбкой наблюдает за напряженным мыслительным процессом, отчетливо просвечивающем на лице. Синеволосая умница определенно хочет сбежать от него, пытаясь что-то утаить. Неужели она причастна к инциденту с пуншем? Если так, то это будет очень и очень…       Их прервали самым бесцеремонным образом. Внезапный грохот со стороны зала и топот заставил двоих вздрогнуть. Владыка Олимпа и непризнанная отпрянули друг от друга, словно два застуканных педагогами школьника. Селена принялась с остервенением одёргивать задравшееся платье, приковывая внимание к худым коленкам, покрытым синяками. Старательно откашливаясь и поправляя воротник рубашки, Зевс повернулся в сторону шума. И вот уже в поле зрение появляется запыхавшийся Гермес, а за ним — благоверная супруга, чьё выражение лица не предвещало ничего хорошего. Чуть отставая, за двумя богами следовала толпа галдящих слуг.       Не самая приятная ситуация.       Гера всегда отличалась излишней ревностью, и богу совершенно не хотелось, чтобы гнев его женушки обрушились на ни в чем неповинную полукровку. Каждый раз, когда Гера подозревала кого-то, дело заканчивалось похоронами или безвозвратным превращением во что-то не совсем привлекательное.       Не хотелось бы потом заморачиваться с возвращением облика или воскрешением.       Громовержец оборачивается, чтобы приказать девчонке следовать за ним. Всё-таки она попадает под подозрение после своего неожиданного появления, ещё и неподалеку от кухни. И с удивлением обнаруживает, что стоит в коридорном пролёте совершенно один.

***

— Моя голова-а! — Простонал Сэм, держась за виски и мученически жмуря глаза, — Она сейчас просто взорвется, и мир лишится такого замечательного меня. — Красавчик… заткнись, ладно? — Дрю сидела рядом со мной и пыталась в третий раз замазать с помощью косметики огромные синяки под глазами. Выходило, если честно, у неё не очень. Девушка едва слышно шипела сквозь зубы и начинала процесс снова и снова, не теряя надежды реабилитировать свой внешний вид.       Я же самозабвенно медитировала на стакан воды, пытаясь найти в себе силы поднять руку и взять его. Но вымотанный за бурную ночь организм напрочь отказывался функционировать должным образом, и вот я уже минут пятнадцать не могу притронуться к стоящему прямо напротив меня завтраку. — Селена, милая, тон выглядит естественным? — Дрю трясёт меня за локоть, и я с натугой подворачиваюсь к ней. Минуты две разглядываю плотный слой штукатурки под глазами, про себя сожалея о собственном внешнем виде. Потому что под моими глазами каким-то образом разлилась синева внушительных размеров, что хоть сейчас звездное небо Ван Гога рисуй. — Ты смазала стрелку, — спустя долгую минуту напряженного шевеления мозгами говорю я. Она чертыхается и вновь возвращается к зеркалу. Я же складываю руки перед собой на столе и роняю на них голову, намереваясь отключиться как минимум на сутки. Если буду кому-то сильно мешать — перенесут в каюту, не надорвутся.       Стоило мне закрыть глаза, как в голове против воли замелькали отрывки событий прошлой ночи. Танцы, яркий цвет пунша на столе, широкая улыбка Лео от уха до уха. В противоположность ей — скупая усмешка Ди Анджело, выедающая изнутри. И, словно решающий гвоздь в моем гробу, тихий смешок Владыки Зевса в тот самый момент, когда я тщетно пыталась оправдаться перед ним.       Боги, мне конец.       Он ведь наверняка что-то подумал, когда я налетела на него в пустом коридоре в самый разгар вечеринки. Выглядела я, наверное, максимально подозрительно со своим перекошенным от злости лицом и потрепанным видом.       Приоткрыв глаза, я посмотрела в сторону других столов из-под своего волосяного занавеса. После праздника все были непривычно молчаливы и недовольны, у большей половины ребят наверняка болела голова так же, как и у Сэма. Радости так же не прибавляли осуждающие взгляды, бросаемые богами. Как мне потом рассказали, после обнаружения вещества в напитках весь праздник очень быстро сошёл на нет, а веселящихся полукровок очень оперативно разогнали по каютам.       Спасибо, что корабль в обратном направлении не развернули. Ещё больше затянувшегося плавания я бы не выдержала.       Впрочем, были и те, кого случившееся мало затронуло. Перси сидел в окружении своих ребят и что-то увлечённо рассказывал, активно жестикулируя. Его подружка сидела на некотором отдалении вместе с Маклин и иногда кидала такие взгляды на своего парня, что холода в них хватило бы на то, чтобы заморозить океан. Но Джексона это мало волновало. Я с умилением понаблюдала за тем, как он тыкает в омлет вилкой, явно изображая сражение. Здоровенный парень рядом с ним и Хэйзел громко смеялись, наблюдая за постановкой.       Грейс сидел в окружении сестёр и уныло помешивал чай. Талия рядом с ним как-то слишком многозначительно смотрела то на Уолтера, то на богов. Мне понадобилось приложить усилие воли для того, чтобы посмотреть на новоявленную дочь Зевса. Она выглядела так, словно не развлекалась пол ночи, а спала крепким сном младенца, нежась в мягких простынях. Улыбаясь и всем своим существом испуская свет, она что-то говорила Нико, весьма недвусмысленно придвинувшись к нему и рукой его локтя. Выглядели они «очаровательно» — светленькая девочка и этакий угрюмый тип, окружённый аурой смерти, словно сам Аид и его возлюбленная.       Не умри, пожалуйста, пока на них таращишься.       По-хорошему, мне бы проигнорировать брюнета точно так же, как я проделала это с Джейсоном. Засматриваться на Ди Анджело было самым бесполезным занятием, ни к чему не приводящем. Да и, в конце концов, кто он такой, чтобы я смотрела на него?       Обалденно красивый чувак с отвратительным характером, из-за которого ты рискуешь сойти с ума. Ах да, еще он назвал тебя шлюхой.       Спасибо за весьма доходчивое объяснение.       Он читал какую-то книгу, обложку которой я не могла разглядеть с такого расстояния. Зато я имела прекрасную возможность лицезреть его пальцы, переворачивающие страницы — длинные и бледные, словно парень был каким-нибудь аристократом, довольно часто развлекающим себя игрой на пианино. Словно в насмешку, темное кольцо сына Аида подмигнуло мне, поймав луч солнца.       Неосознанный порыв, и я быстро смотрю ему в лицо, готовая в любой момент прятать глаза. Но к моему облегчению, чтение захватило парня — он чуть ли ни носом уткнулся в книгу. Нос его, кстати, выглядел очень даже неплохо. Все такой же ровный, а небольшая ссадина посередине лишь прибавляла ему некоторого шарма.       Подлецу все к лицу. — О, Сели, — Сэм весьма не вежливо толкнул меня ногой под столом, — Смотри, твоя любимая богиня сейчас будет речь толкать. Между вами определенно что-то есть. — Она мало кому нравится, но с Афиной надо быть осторожнее, — Дрю, наконец, осталась удовлетворена получившимся результатом. Когда я с характерным хрустом выпрямилась, она старательно обводила контур и без того пухлых губ, — А что, если Селена — дочь богини мудрости? И их взаимная неприязнь обусловлена ещё пока неосознанными родственными чувствами? — Боги, нет, — я скривилась, прикинув все «радости» такой перспективы, — Как-то мне не хочется называть ее «мамой». Да и Афина, я больше чем уверена, не горит желанием признавать меня своим ребёнком. — Ты была бы самой тупой из ее отпрысков, — фыркнул Сэм, и теперь была моя очередь пинать его. — Кретин, — беззлобно буркнула я и повернулась на скамье, чтобы лучше видеть вышедшую из-за стола богиню. Задумавшись, я сказала: — Взаимная неприязнь… Звучит неплохо. — Прошу внимания! — Все присутствующие послушно замолчали, стоило женщине начать говорить. Убедившись, что ее не перебивают, и посмотрев при этом почему-то на меня, она продолжила: — Как вам известно, сегодня мы прибудем на остров, тем самым начав соревнования. Во избежание лишних конфликтов во время этого события нами было принято решение перенести расследование об инциденте прошлой ночи на более поздние сроки, дабы всецело заняться организацией первых этапов.       Дрю, сидящая рядом со мной, сидела совершенно спокойная. Мне так и не представилось возможности зажать дочку Афродиты где-нибудь в углу и потребовать объяснений. Хотя, я сильно сомневаюсь, что она будет утруждать себя подобным. Скорее, просто отмахнется и посоветует сделать вид, что я ничего не знаю.       Я снова посмотрела на Ди Анджело. Он тогда требовательно смотрел мне в глаза, явно пытаясь убедиться в чём-то. Думал, что я тоже приняла? Получается, что весь этот цирк только из-за…       Сглотнув мгновенно образовавшийся в горле комок, я старательно сосредоточилась на говорившей Афине. — Было озвучено предложение о том, чтобы раздеть участников на две команды. Так как некоторые изъявила желание поддержать данную идею, — было видно, с каким скепсисом она говорит все это, — То мы решили дать возможность осуществиться этой затее. Сейчас я прошу вас, дети, встать и разойтись на две команды, дабы наглядно увидеть соотношение сил возможных противников.       Я еле удержалась от того, чтобы выругаться. «Показательно», конечно. Она прекрасно понимает, что если не наберется равное количество, то это все обернётся одним большим позором для затеявших все это. То есть, для нас. — Просто чудесно, — немного нервно хихикнул Сэм, демонстративно разворачиваясь и оглядывая остальных. Иногда я начинала завидовать его оптимизму, но случалось это нечасто.       Кажется, вступать в нашу команду никто не торопился.       Я тоже повернулась, морщась от каждого движения. Могло создаться впечатление, что я женщина в возрасте, которую по ошибке кто-то привёз вместо дома престарелых в детский лагерь. В любом случае, чувствовала я себя лет этак на сто с лишним.       Взгляд сам собой остановился на Талии, которая отчаянно делала вид, что ослепла и оглохла. Возможно, когда-нибудь бы этот фокус и прокатил, но точно не сегодня. Я слегка прищурилась, и она, заметив мое внимание, тяжело вздохнула. Секунду подумала, впав в некоторую прострацию. Собирается с силами, бедолага.       Когда она поднялась со своего места, на неё посмотрели все. Каждый, сидящий в общей столовой, повернул голову в сторону направившейся в нашу сторону дочери Зевса. Охотница, держась уверенно, как ни в чем не бывало прошла почти через все помещение и села рядом с Сэмом, который любезно подвинулся ради нее. Протянув руку и схватив меня за край футболки, девушка процедила: — Если, мать вашу, к нам никто больше не подойдёт, то это будет самый грандиозный мой позор. — Тс-с, — я приложила палец к губам, и Талия закатила глаза. Надо будет потом поблагодарить ее за проявленный героизм. Освободив свою одежду из захвата, я нашла среди кучи ребят знакомую вихрастую голову.       Пришло время оправдывать ожидания одного тупого ребенка Аида, и я сейчас говорила не про девочку с кудряшками. Встретившись с сыном Гефеста глазами, я провокационно улыбнулась, слегка отклонившись назад. Ну, давай, мы же с тобой поладили. Лео, заметив мои телодвижения, заерзал. И изобразил на лице непонимание.       Вот же черт.       Я разочарованно закусила губу и опустила ресницы. Жест был отрепетирован ещё в интернатах, но использовался только в самых крайних случаях. Выглядеть наивной дурочкой я не любила. — Лео! — Возмущённый девичий голос заставил меня улыбнуться. — Прости, Пайп, но мне нравится эта затея с двумя командами. Без обид!       Вельдес, не обращая внимания на попытки других отговорите его, поспешно подскочил со скамьи, будто боясь передумать. Его схватила за руку подружка Джейсона, явно пытаясь остановить, и парень, как назло, замешкался.       Помощь пришла откуда не ждали.       Маленькая сестричка Ди Анджело, решительно встряхнув своими золотистыми кудряшками, подошла к сыну Гефеста и схватила того за руку, потащила за собой. Парень, который постоянно ходил вместе с ней, остался стоять на месте. Он лишь крепче сжал челюсти и отвернулся, смотря куда-то в окно. Когда подростки подошли к нам, Лео почти сразу уселся рядом со мной. — Не сильно ты торопился, — я искоса посмотрела на него, слегка толкнув его плечом. На лице парня играла совершенно дикая улыбка, и он, нервно побарабанив пальцами по столешнице, хмыкнул: — Не дали поиграть на публику. А затея просто сумасшедшая, — Лео посмотрел на меня с каким-то восторгом, — Но на твои провокации тяжело не поддаться.       После этого дело наладилось. Как-то разом повставали со своих мест дети из домика Гермеса и направились к нам, хлопая Сэму «пять» перед тем, как сесть. Вышла парочка ребят из домика Ареса, один парень из домика Афины (ого!). И кто-то ещё, но разглядывать их я не успевала — вокруг нашего несчастного столика как-то разом стало тесно. В конце концов зал поделился на две равные части, и все как один посмотрели на богов.       Афина, поджав губы, скользила серыми глазами по головам подростков. Я сообразила, что она считает, и со всей силы толкнула Сэма. Мы с ним замерли, и как только богиня улыбнулась, я поняла, что это провал. Очередной. — Выглядело все это очень и очень интересно, — ее голос сочился по помещению мёдом, — Но, к глубочайшему сожалению, количество участников в командах не равное. — Одним больше, одним меньше, — внезапно подал голос Дионис, покачивая в руке бокал. Вид у бога был скучающий, — И что с того? Дай им возможность попробовать. — Я тоже так считаю, — жутковатого вида тип в кроваво-красной футболке с жутким принтом хлопнул по столу, — Такое бы сражение закатили — дорого посмотреть.       Остальные боги воздержались от высказываний. Бог морей сидел, сведя перед лицом пальцы, и почему-то улыбался. Как мне было известно, он поддерживал эту идею, так отчего радуется?       Афина была неумолима. — Уговор был на одинаковое число участников, — отрезала она, откинув а спину тяжелую светлую косу. Кажется, я начинаю догадываться, в кого девушка Перси пошла характером, — Двух команд не будет.       Нет.       Нет-нет-нет.       Я знала, что эта затея провалиться. Знала, но все равно надеялась на лучшее. Ведь дуракам всегда везет, а умом мы не отличаемся. Все почти удалось, оставалось только порадоваться маленькому успеху, ведущему к большой победе. — Вот же сука, — выдыхает Дрю и от негодования бьет куда попало, попав, почему-то, по ноге ни в чем неповинного Лео. Тот охает и хватается за покалеченную конечность, смотря на злую дочь Афродиты с немым вопросом в глазах. — Ну, и хрен с ними, — Сэм кладет руку поверх моей, сжимает ладонь, — Не больно-то и хотелось, да, Сели?       Хотелось, и еще как. Но говорить вслух я этого не стала, чтобы еще больше не расстраивать себя и окружающих.       Получается, что все было напрасно. Глупая затея с вечеринкой, привлечение полукровок на нашу сторону. Лишние подозрение со стороны Зевса, которое мне было совершенно ни к чему.       Ссора с Ди Анджело, которой могло и не быть. Его почти разбитый нос — напрасно. И мое — определенно, точно — разбитое сердце. Тоже напрасно.