Альфа? Или омега?

Примерка откладывалась. Много работы, другие заказчики, госпожа Нина не успевала дошить наряды для Рафаэля. Так же, как не позволяла другим браться за это дело, раз уж обещала. Она была благодарна Фантомхайву, который согласился отодвинуть примерку на пару дней. И только для Рафаэля это оказалось хорошей новостью. Признаться честно, он стал немного побаиваться дня примерки. Тогда ведь в нем разглядят омегу, а к реакции он все так же не был до конца готов. Не просто это. Учеба помогала отвлечься от мыслей, что после примерки предстоит встреча с родителями своего нареченного. Однако, когда выпали выходные, отвлечься не вышло, все домашние дела уже давно переделаны. Оставалось только пригласить Барда и погулять. Может, повезет, и у него сегодня выходной. Звонок все решил. После двух гудков приняли вызов. — Мой дорогой друг, ты сейчас свободен? — с улыбкой поинтересовался Рафаэль, идя по улице. Своего избранника заранее предупредил. Тот решил ещё немного задержаться на работе, а потому не был против. — Через полчаса буду свободен, а что? — раздался весёлый голос. — Хочу пригласить на прогулку. По дороге можем забежать в кафе и выпить эспрессо. Сто лет уже никуда вместе не выбирались. — С удовольствием. Заодно расскажешь, как у тебя на личном фронте дела, — не раздумывая, согласился Бард. — Да я и так скажу, что все прекрасно, — засмеялся Рафаэль. — А подробности, так и быть, узнаешь при встрече. — Где пересекаемся? — Ты знаешь, я уже недалеко от твоего дома нахожусь. Так что подожду у подъезда. — Постараюсь побыстрее освободиться. Вот и скрасят вдвоем одиночество. Прекрасное завершение дня. И пусть на улице похолодало, вечерний город прекраснее дневного. Горят огни, по тротуарам ходят парочки влюбленные. Романтика. Рафаэль не прочь и со своим так прогуляться, да только работа не позволяет. Одиночество решили нарушить раньше, но это оказался не Бард. Какой-то пьяный альфа направлялся в его сторону. В руках бутылка непонятно какого напитка. Сначала Рафаэль хотел пройти мимо, явно ведь не на него перли с перекошенным лицом, но ошибся. Рука пьяницы грубо схватила за локоть. Омега остановился, одернув конечность. — Вам что-то нужно? — Все-таки это ты, тварь… — выплюнул альфа, вновь попытавшись схватить. — Вы меня с кем-то перепутали, — с улыбкой ответил Миллер, ловко увернувшись от повторного захвата. Злить изрядно выпивших людей нельзя. Агрессии получишь только больше. Вот омега и старался держать улыбку, хоть и натянутую. — Да ну? — злобно усмехнулся, вытаскивая смятый листок. — Из-за тебя, сука, меня бросили! — и кинул в лицо этот листок. Пока тот не упал на асфальт, Рафаэль успел его перехватить. Данной «бумажкой» оказалась фотография. А на ней изображён он сам, ещё в форме официанта, а рядом, обнимая его, омега. Миллер помнил его. Эрик, что был у них постоянным клиентом. Рыженький, с зелёными глазками, был похож на солнышко. Но вот характер, мягко говоря, не сахар. — Один вопрос, — после недолгого разглядывая, подал голос Рафаэль. — Как я в этой роли замешан? — Он ушел от меня, решая, что ты лучше! Что ты красивее, учтивее и вообще идеал альфы! Совсем уже не удивляет. Рафаэль часто слышал такое от омег. Все потому, что сам был омегой! Вот и понимал хорошо своих. Но ведь альфам такое не объяснить. А уж пьяному, брошенному альфе, тем более. — И вы решили, что на мне нужно выплеснуть злость? — Я тебя уничтожу!  После брошенной угрозы, мужчина полез с кулаками. Он хотел уничтожить того, из-за кого жизнь пошла по наклонной вниз. Реакция Миллера не подвела. Да и пьяные люди всегда такие предсказуемые. Он спокойно уворачивался от ударов и не спешил как-то блокировать и нападать в ответ. Надеялся, что противник быстро выдохнется и от потраченных сил свалится. Однако кровь горела. Альфа не хотел отступать. Он спотыкался, но поднимался снова, пока на глаза не попалась откинутая бутылка, точнее то, что от нее осталось. Розочка. Рука потянулась к ней. Проследив за движениями противника, Рафаэль напрягся и принял стойку. Теперь пора выводить из строя с помощью рукоприкладства. Или же его прирежут к черту. Когда у альфы появилось оружее, он осмелел. — Я подкрашу твою смазливую морду! Будешь знать, как чужих омег очаровывать! — Да не очаровывал я никого, — нахмурился Рафаэль, пытаясь предугадать движения. Но альфа не только второе дыхание открыл, как только в руке появился осколок от бутылки, но и, кажется, мозги проветрил от алкоголя. Уже не казался пьяным. — Тогда какого черта меня променяли на тебя?! — почти кричал, целясь попасть в лицо. — Может, потому что ты вел себя, как мудак? — тоже повысил голос Рафаэль, просто потому, что из-за рыков и тихих вскриков альфы, когда не получалось попасть в цель, его просто могли не услышать. Да и злость стала рождаться в омеге. Какого черта его пытаются изувечить из-за чужих отношений?! Не в нем ведь дело! Или омега слишком ветреный, или альфа действительно мудак! — Да я все для него делал! И у нас все было замечательно, пока он не попал в ваше чертово кафе! Один камень. Один чертов камень решил судьбу омеги. Наступив на него и на мгновение отвлекшись на боль, он пропустил удар. А в себя привел собственный крик и жгучая боль. От повторного удара альфу кто-то освободил. Этим кем-то оказался Бард, который почувствовал что-то неладное и сорвался с работы. Как знал. Интуиция его не подвела. Только он опоздал. Ненормальный алкоголик успел полоснуть Рафаэля по лицу. — Ублюдок! — закричал тот, и только хотел вырваться, как его отключили хорошим ударом по голове. Прижимая к лицу ладонь, Рафаэль с нарастающей паникой чувствовал влагу. Текла кровь… не переставала. И боль. Жгло невыносимо. Услышав знакомый голос, он вздрогнул и поднял голову. — Б-бард… — Твою ж, — мужчина быстро достал платок. — Сейчас, Рафаэль, я позвоню в скорую. Только профессиональная выдержка не давала паниковать. Бард позвонил в скорую, а после в полицию. В сумке оказалась обычная вода и он смог, как только отложил телефон, немного промыть рану. — Сейчас, все будет хорошо. Сидя на асфальте с отстраненным видом, Рафаэль перестал реагировать на все шумы на улице, полностью уйдя в себя. Шок не отпускал его. Осознание того, что пьяный ублюдок добился своего, изуродовал ему лицо, рождало отчаянье. Он станет уродом… Омега, не входящий в стандарт, так еще и с разукрашенной физиономией.

***

Врачи решили, что лучше уехать в больницу. В некоторых местах рана оказалась слишком глубокой. И только чудо спасло омегу от слепоты на один глаз. Приложи нападавший чуть больше сил и Рафаэль остался бы без глаза. Бард не отпустил его одного. А полиция успела забрать преступника с места происшествия. — Чует мой зад, что лучше бы его не выпустили, — тихо заговорил бета, держа друга за руку, пока врачи скорой над ним колдовали. — Если твой альфа об этом узнает, тому парню крышка. — Винсент… — тихо пробормотал омега. Имя возлюбленного словно вывело его из транса. Обезболивающее, вколотое пару минут назад, спасло от сильной боли. Он чуть сильнее сжал руку Барда и перевел на него взгляд, стараясь не качать головой. — Я теперь урод, да? — Нет. Сейчас шрамы спокойно можно убрать хирургически. Ты сам это должен помнить. — Не хочу, чтобы он видел меня таким… — Он любит тебя, все будет хорошо. Ему в любом случае надо сообщить, что произошло, — постарался улыбнуться. — Нет, — вместо качания головой, омега сжал руку беты вновь. — У него сейчас работа… — А потом он приедет домой и будет волноваться еще сильнее. Он твой альфа. Он обязан знать. — Ладно, — прикрыл глаза омега. — Только позже. Как только со мной закончат.

***

Рафаэля доставили в больницу в хирургическое отделение, сразу отправляя в операционную, где придется окончательно наложить швы. Врачи старались обходить как можно более аккуратно, все-таки перед ними омега с порезанным лицом. Барда оставили заполнять документы, поэтому встретиться они смогли только в палате. Зрелище не из приятных. Рафаэль превратился в настоящую мумию. Лицо после операции перевязали, оставив открытым рот, глаза и нос. Он боялся на себя даже в зеркало взглянуть. Но не один был такой несчастный. Палату с ним разделяли еще двое. Женщина, у которой был открытый перелом ноги, и парень-альфа с ожогом на всю грудь. — Да уж, — Бард присел рядом. — Хорошо этот урод тебя подукрасил. Если выпустят, сам подправлю его рожу скальпелем. — Хватит, Бард, — тихо попросил Рафаэль, стараясь как-то закрыться от взгляда друга. — Итак тошно… — Все хорошо, я же шучу. А вот Винсент явно шутить не будет. Прости, но я взял на себя смелость позвонить ему с твоего телефона. Скоро он будет здесь. — Что?! Сильный всплеск эмоций добавил новой боли. Мышцы лица… По своей же глупости потревожил швы. И вообще нужно лежать с каменным перебинтованным лицом. Приезд Винсента может вообще до слез довести. Настолько плохо ему еще никогда не было… — Я предупредил, чтобы он не показывал свою злость. Он переживает. Осторожно перевернувшись на бок, Рафаэль лег спиной к выходу. Не хотел показывать свою перебинтованную физиономию никому. Особенно возлюбленному. Страшнее же будет взглянуть на себя позже, красавчика, и показать страшный шрам другим. — Рафаэль! Внезапно в палату влетел Винсент. В глазах плескался самый настоящий ужас. Стоило Барду позвонить, как он сорвался с совещания. Отец и то не сумел остановить. Омега сжался, услышав альфу, и напрочь отказался менять свое положение — спиной к двери. — Я в порядке… — тихо пробормотал. — Кто это сделал? — альфа не хотел отступать, подойдя с другой стороны. — Любовь моя, что произошло? — Не смотри на меня!.. — не сдержался омега и выставил руки вперед. На глаза стали наворачиваться слезы. — Я стал уродом… — Тише, — Винсент перехватил руки, целуя каждую ладонь. — Ты не урод. Бард решил оставить их одних. Хоть в палате и присутствуют другие больные, он явно здесь лишний. Рафаэль в надежных руках. — Ты меня еще увидишь во всей красе, — сквозь слезы усмехнулся омега и перевернулся на спину. — Я все понимаю, от шрамов можно избавиться, но пока это дрянь не заживет, я буду фриком. — Милый мой, — Винсент, несмотря на бушующую злость, ласково улыбнулся. — Ты переживаешь, что я от тебя отвернусь? Или моя семья? Я им показывал уже твое фото, они полностью одобряют мой выбор. Один шрам не изменит их мнение. А мое и подавно. — Я не хочу ходить со шрамом, — прикрыл слезящееся глаза. — А сколько стоит эта чертова операция от избавления? — Да какая разница, я все оплачу, — Винсент поцеловал ладошку омеги. — Ты забыл, кто я? — Ты смотришь на меня, а я не могу остановить слезы, — тихо признался Рафаэль и вновь попытался скрыть лицо. — Я еще никогда перед тобой не ревел… — Хочешь, я поплачу вместе с тобой? — Винсент наклонился, нежно целуя. — Нельзя стыдиться слез. Они помогают нам избавиться от переживаний. — Нет. Не плачь, — сквозь слезы, слабо улыбнулся Рафаэль и посмотрел на возлюбленного. — Тогда и ты не реви, мы с тобой любые трудности преодолеем.

***

Пока бинты и швы не снимут, Рафаэль пробудет в больнице. Уже запланированные дела придется отодвинуть на неопределенное время. Винсент был рядом, при каждом удобном случае старался приходить. За хорошие деньги Рафаэля перевели в отдельную палату со всеми удобствами. На второй день он позвонил папе, сообщив о своем положении. Тот приехал сразу, как только смог. И то был единственный случай, когда Рафаэль увидел слезы родителя. Здоровый бугай, а плакал, как ребенок, успокаивая кровиночку, которому так сильно досталось. Самым страшным стал день, когда врачи разрешили снять бинты. Со швами оказалось проблематично. Врачи решили, что омеге лучше еще пару деньков с ними походить, не все раны хорошо затянулись. И на такие места, чтобы заново все не забинтовывать, наклеили специальный хирургический пластырь. Увидев себя, красивого, Рафаэль на весь день впал в депрессию. В тот день Винсенту не удалось вырваться. Лишь поздно вечером, когда посетителей не пускали и он не мог добраться до омеги, даже за деньги. На следующий день явился с самого утра. Именно в тот момент, когда Рафаэлю обрабатывали швы. Винсент еле сдержал себя, чтобы не напугать никого своим рыком. Еле высидел, чтобы можно было успокоить любимого. А после разговора он точно найдет урода. И пусть молится, чтобы остаться в живых. Как только врач ушел, Рафаэль поднялся с постели и, не говоря ничего, пересел к альфе на колени. Собранные волосы в косу стал расплетать, только чтобы скрыть свое уродливое лицо. Из-за вчерашней депрессии он почти ни с кем не разговаривал. Но от присутствия Винсента становилось немного легче. — Любовь моя, — с нежностью окликнул альфа, гладя по спине. Он сам успокаивался рядом с омегой. Но не факт, что не взорвется, как только покинет больницу. — Как только выберусь отсюда, найду того мудака и начищу ему рыло, — тихо прохрипел Миллер. И это его первое длинное предложение за два дня. До этого ограничивался словами: «да», «нет», «хорошо» и «в порядке». — Лучше предоставь это мне. Увидит, что он не один, кто может применить силу из-за своего омеги. Обняв за шею, Рафаэль осторожно зарылся носом в волосы возлюбленного. Любимый запах, тепло, все это помогало успокоиться. — Когда я работал официантом, ко мне подходили альфы, чьи пары заходили в кафе и флиртовали со мной. Доходило однажды и до драки. Но чтобы такие двинутые… Он же псих натуральный. — Больше не стоит играть в альфу. Стань наконец омегой. Моим омегой. — Не буду, — пообещал Рафаэль. Достаточно с него. И пусть говорят что хотят. Как только выйдет из больницы, больше не будет претворяться на учебе, и вообще попросит Винсента поставить метку. — Вот и умница, — альфа осторожно коснулся губами здоровой щеки. Пришлось немного отстранился. Но уже после поцелуя, омега обхватил лицо возлюбленного ладонями и поцеловал в губы. Винсент не стал напирать. Он боялся сделать больно. Шрам слегка побаливал, но это не помешало Рафаэлю брать вещую роль в поцелуе. Вообще целовать. До этого у них были лишь короткие чмоки, из-за бинтов, а сейчас он хотел полноценного поцелуя. Он очень скучал по возлюбленному. Он так нужен был ему вчера… Одна слеза, скупая, потекла по здоровой щеке. Рафаэль не сдержал ее из-за переизбытка чувств. За последнее время, с чертовым происшествием, он показал больше омежьей стороны, чем за всю свою жизнь. И понял наконец, что стал слабее. Куда слабее, приобретя любимого человека. — Тише, — погладил по щеке, стирая слезу. — Я рядом. Всегда буду рядом. И никогда не отвернусь от тебя. — Знаю, — прикрыл глаза Рафаэль, стукнувшись лбом о лоб возлюбленного. — Просто сейчас… я чувствую себя беззащитным рядом с тобой. Омегой, каким и должен быть. — Потому что ты мой омега. А я твой альфа, который за тебя перегрызет всем глотки. Шрам, после такой неприкосновенности, снова заныл. Немного отстранившись, Рафаэль поправил пряди волос, чтобы те скрыли половину лица. А заодно и уродство. — Не прячь, — покачал головой Фантомхайв. — Тебе нечего стесняться. — К такому привыкать нужно, — невесело улыбнулся. — Я как вчера увидел, не смог есть. — Ты для меня все равно красив, — успокаивал альфа. — Не надо мне привыкать. Оставив волосы в покое, омега опустил руки. Послушно перестал скрывать лицо. Но это не значит, что ему стало легче. — Умница, — похвалил Винсент, словно его омега ребенок. Сейчас он был мил, несмотря на шрам на лице. — Ты на сегодня свободен? Или скоро уйдешь? — Пока меня не выгонят, — сразу ответил Винсент, — буду с тобой. — Хорошо. Я тебя до вечера не отпущу. — Я планирую послезавтра забрать тебя домой. Уже договорился с личным врачом нашей семьи, чтобы она приходила и обрабатывала тебе рану в любой нужный момент. — Это хорошая новость. Ты не представляешь, как мне хочется покинуть это место, пропахшее болезнью и лекарствами… — А ведь сам врачом планируешь стать. — Когда ты пациент в больнице, это очень давит. Врачом все будет иначе. — Ну, будем надеяться, — приободрил альфа, улыбнувшись.

***

Вечером, когда врач пришел проверить состояние больного, Рафаэль отпустил Винсента. Почти десять часов был с ним, этого достаточно на оставшийся день. Альфе ведь тоже нужен отдых. Напоследок поцеловав возлюбленного, Рафаэль наказал ему хорошо покушать, как только придет домой. Однако домой Винсент не спешил. Стоило покинуть своего омегу, как его вновь накрыло волной злости. Хотелось расквитаться с альфой, сидящим за решеткой. А возможно, его уже выпустили, списав на буйства в пьяном состоянии. Как бы там не было, Фантомхайв все узнает в полиции.

***

В полиции сказали, что его отпустили под подписку о невыезде. Винсент взбесился и вытребовал адрес этого человека. Уже на месте, за пару минут доехав на машине, он осмотрелся. Неплохой район, дома ухоженные, газон у всех подстрижен. Но не это волновало Винсента. Он взглядом нашел нужный ему дом. Попробует сначала просто поговорить. И словами возможно удавить человека. Главное вовремя остановиться. Дверь, после деликатного стука и одного звонка, ему открыли не сразу. Не хотелось, не слышал, причины могли быть разные. Но с каждой прошедшей секундой альфа бесился. Если ему не откроют через минуту, он просто ее вынесет. Силенок хватит. — Иду я, заткнитесь уже, — тихо раздалось недовольное от хозяина по ту сторону, стоило вновь начать стучать. А как только дверь открылась, предстал тот самый альфа. Неухоженный и явно давно не мытый. Из одежды трусы, белая майка, уже в чем-то заляпанная, и сверху накинутый банный полосатый халат. Отвратительно на такого даже смотреть. А по красным глазам и перегару, сразу ясно, что человек не просыхает. — Ты кто? — грубо поинтересовался у пришедшего. — Альфа того, кого ты чуть не угробил, — прорычал Винсент, сжимая кулак. Держался из последних сил. — Чего? — скривил свою физиономию пьяница. — Я не бил омег, совсем больной? — А вот это лицо знакомо? — Винсент показал фото Рафаэля из кошелька. Прищурив глазенки, дабы разглядеть получше, альфа с изумлением выпрямился. — Ты спишь с альфами? — взгляд его изменился, появилось отвращение. — Мерзота какая! — Это не альфа. А самый настоящий омега, — на губах появилась гадкая улыбка. — И радуйся, что убивать тебя пришел я, а не его отец-боксер. После этих слов Винсент размахнулся и въехал кулаком в челюсть, уложив одним ударом. Переступил порог дома и закрыл за собой дверь. Сейчас ему не нужны лишние глаза. Хорошо поставленный удар растряс мозги и быстро привел в чувства. Относительно. В глазах слегка помутнело, но когда дошло, что его едва не отправили в нокаут, пьяница обозлился и стал подниматься с пола. — Совсем охренел?! — завопил, сплевывая кровь на грязный пол. Во всем доме стоял самый настоящий срачь. Грязнее от плевка не станет. — Пошел к черту из моей квартиры! — Нет, — протянул Винсент. На лице красовался оскал садиста. — Ты чуть не угробил мою истинную пару, оставив на его лице шрам. За это я тебя урою. И не дав подняться, Фантомхайв нанес второй удар. Ногой. Из разбитого носа брызнула кровь. Едва не подавившись, пьяница стал отхаркиваться и покрывать гостя отборным матом: — Альфаеб! Как только я встану, порву твою жопу и вставлю в твое растраханное очко веник, мудак! — О, хорошая мысль. Я сейчас проделаю это с тобой. В противнике Фантомхайва, как в прошлый раз с Рафаэлем, открылось второе дыхание от ненависти. Он убрал ногу альфы со своей груди и сам его ударил, ногой в живот, что дало фору подняться. А затем ударил по лицу. — Твой уебищный альфа увел у меня омегу! Чертов официантишка! Но теперь на его рожу ни один омега не посмотрит! Урод еще тот стал. — Он не альфа, пропитая ты башка! —  Винсент быстро оклемался, ударяя вновь в лицо. — Ты видишь омег только куклами, а вот тебе живой омега, которого воспитывал сам Александр Миллер! И жаль, если ты не знаешь эту фамилию. — Да мне похер, кого ты трахаешь! — вновь сплюнул кровь альфа. — Из-за него моей жизни пиздец! — Вот это ты правильно подметил. Винсент подошел и очень сильно вдарил кулаком в живот, заставив согнуться пополам. — Я тебя убью за испорченную жизнь моему омеге. Возможность вновь заговорить Фантомхайв просто не дал. Удары стал наносить не переставая. Его противник успевал только кричать, стонать, а в последствии хрипеть. Винсент желал выбить из головы всю дурь. Не убьет, так покалечит знатно. Злость заполняла через край. Он уже видел, что на лице пьяницы живого места не осталось. И только когда кусок дерьма окончательно затих — он остановился. Перестал калечить. Напоследок, в отвращении, сплюнул на пол. Еле шевелящаяся туша дала понять, что еще живая. Не убил — уже хорошо. А кто будет оказывать первую помощь — плевать. Свое дело он сделал. Пора было уходить.