The Knights of the Dawn. Dark Millennium

I

      Маленький, искусно выкованный ключик заполонил все помыслы и стремления Адель. В тот вечер она больше не могла сосредоточиться ни на чём другом.       Что за дверь он отпирает? Настолько важную, чтобы Карлхайнц носил его на груди, у своего небьющегося сердца?       Никогда прежде мужчина не пытался посвящать свою новую жену в эту тайну. Никогда прежде не замечала она заветного ключика!       Откровенно спросить о его предназначении девушка не решалась. Отчего-то была уверена — не скажет. А чрезмерное любопытство обязательно обернётся очередным болезненным наказанием.       Оставалось лишь попытаться не думать о нём. Выбросить из головы и хотя бы постараться насладиться близостью с мужем. Но в том, что здесь, в Мире Демонов, принималось как данность проявления любви, выросшая среди людей, Королева видела лишь жестокое надругательство над телом и насилие над духом.       Ей было жаль своей прежней свободы. Не было ни дня, который девушка начала бы не с сожалений. Она не хотела рождаться магистром «Рассветных Рыцарей», не хотела становиться новой реинкарнацией леди Талии! С завистью вспоминала она своих былых друзей, даже не подозревая, что большинство из них погибло в роковой день падения Щита.       Глупые девчонки! Любуясь старинными витражами с изображениями благородного — по крайней мере, так им тогда представлялось — Карлхайнца, пылкого Рихтера, прекрасной Корделии, каждая из них мечтала стать частью этой древней истории, породившей их орден.       Все они знали её наизусть с первых лет жизни. Кто же мог предполагать, что реальность окажется куда прекраснее и куда страшнее сказки?       Реальность осыпала шею Адель жадными поцелуями Карлхайнца, реальность страстно шептала его губами чужое-свое имя «Талия», и всё та же реальность пронзала кожу острыми, как огненные лезвия, клыками.       Всем сердцем ненавидела девушка свою реальность.       — Прекрати, Карл… — постепенно слабеющим голосом умоляла она, чувствуя, как глаза застилает черная пелена, а тело отказывается слушаться, подчиняясь всепоглощающей боли.       — Ещё только один глоточек, любовь моя, — со своей неизменной проклятой усмешкой отвечал мужчина, оставляя на её бледной шее очередную кровавую отметину и силой поворачивая безвольно откинутую головку к себе. — Смотри мне в глаза, Талия! Никогда не смей отводить взгляд!       И она не смела, не решалась ему перечить. Карлхайнц был опасен для неё ровно так же, как и для любого другого человека. Единственная причина, по которой она всё ещё была жива, заключалась лишь в Силе, скрытой в крови первой и давно потерянной его возлюбленной Талии. С этой силой Адель родилась, как и тысячи других магистров до неё. Но только она стала свидетельницей падения ордена, беззащитной игрушкой судьбы, вершителем которой в её воспалённом сознании представлялся нынешний Король Вампиров, узурпатор Мира Демонов, её могущественный муж Карлхайнц.

II

      Когда к ней вернулось сознание, мужчина мирно дремал. Только в такие моменты девушка могла по-настоящему любоваться им. Его красивым, словно у античного бога, лицом, сильным, безукоризненным телом…       Родители Адель были ревностными католиками. До пяти лет, прежде, чем пришли люди из ордена, забравшие её на воспитание в академию «Аврора», малышка каждое воскресение слушала библейские притчи, с детской наивностью представляя картины Грехопадения и Страшного Суда. Именно тогда впервые узнала она о существовании Абсолютного Зла и о Падших.       Теперь, казалось, она могла безошибочно представить облик тех, кто сотворённый для дел благостных, ответил на призыв Сатаны.       Ангел, изгнанный из Рая, познавший глубину Тьмы и оставшийся в ней навечно. Вот кем представлялся ей Карлхайнц.       Осторожно, дабы не спугнуть неверный сон, она коснулась его белёсых волос.       — Такие мягкие… — прошептала девушка, улыбнувшись своим мыслям. А ведь и вправду! Ослеплённая страхом и его величием, юная Королева частенько забывала, что, невзирая на всё могущество, Повелитель был существом из плоти и крови.       А значит, ничего ужасного не произойдёт, если она аккуратно снимет с его шеи вожделенный ключик. Так?       Мысль. Безумная мысль о том, что именно им отпирается темница в потайном тоннеле, не оставляла Адель ни на миг с той самой секунды, как она его увидела.       Но как решиться украсть что-то принадлежащее Карлхайнцу? Здорово утешать себя мыслью, что это просто временное заимствование, и она вполне успеет вернуть ключ на место до того, как мужчина проснётся.       А если нет? Если она опоздает? Тогда не только это, но и все её ночные прогулки раскроются! Что он сделает с ней, узнав, что она нагло лжет ему уже более недели? Да за одно только то, что служанка замешкалась и подала чуть остывший чай, он заставил пороть её по полусмерти.       Как Королева, Адель обязана была сопровождать мужа на все публичные мероприятия, включая казни. Ещё сейчас, закрыв глаза, она видела заплаканное, обезумевшее от невыносимой боли лицо бедняжки, в звенящей тишине слышала её оглушительные крики и свист кнута.       Наверное, Карлхайнц нарочно заставлял её смотреть на все эти ужасы. Полагал, что это должно научить её, к чему приводит неповиновение. И Адель училась. Училась молчать, пока не спросят, улыбаться, когда больно, не плакать, тем самым проявляя непростительную слабость…       Вот только сейчас речь шла не только о ней. В самые страшные минуты решения девушка подумала об узнице, столь давно не видевшей солнце, и больше не могла найти компромисс со своей совестью.       В ордене их учили не поддавать сомнению приказы свыше. Но ведь она, по воле своего рождения, и была этой символической «вершиной» — магистром.       «Если я не сделаю этого, » — думала она, — «то подведу орден и всех рыцарей, погибший во имя нашей светлой цели. Да, мне страшно, ну так что ж? Разве не было страшно сестре Флёр, когда она в одиночку выступила против Рихтера, представляясь мной? Разве не боялась сестра Анабет, в попытке защитить наше наследие, обнажая шпагу против Карлхайнца? Что значит страх для той, которая уже много раз пересекала черту мира смертных? Спасовав сейчас, я докажу лишь то, что сломлена. Но никогда не станет магистр великого ордена „Рассветных Рыцарей“ вампирской шлюхой! Свиноматкой, от которой только и ждут, что рождение наследника!»       Благородная кровь взыграла в ней. И сама Адель не ведала, какое поразительное сходство было у неё в тот миг с Талией. Казалось, все магистры былых времён объединили усилия, толкая её на дерзкий шаг.       Ловким, резким движением она расстегнула цепочку на шее спящего Карлхайнца, снимая с неё ключ.

III

      Дальше всё происходило, как в страшном сне. Не таясь, мчалась Адель по пустым коридорам дворца. Лишь благостный случай сохранил её от непредвиденных встреч с припозднившейся фрейлиной или кем-то из стражи. Она остановилась только тогда, когда пройден был путь. Не чувствуя ног от усталости, упала девушка у запертой дверцы, пока голос, успевший за неделю ночных бдений стать почти что родным, не позвал её снова.       — Это ты, милое дитя? — устало прошептал он. — Зачем пришла сюда опять? Ключей больше не осталось… Опасно путешествие, если цель утрачена.       — Нет! — немного переведя дыхание, победно воскликнула Адель. В неровном свете, струящимся из-за решеток, блеснул украденный ключик. — Теперь я уверена! Этот обязательно откроет дверь! Я обещаю! Обещаю, Вы увидите солнце!       Она поспешно приставила ключ к замочной скважине. Надо ли говорить, что подошел он к ней как нельзя лучше? Раздался щелчок — механизм открыл свой секрет. Скрипнули ржавые, давно требующие смазки, дверные петли.       Лицо юной Королевы озарилось приветственной улыбкой в предвкушении встречи с обладателем таинственного голоса. На мгновение её ослепил слишком яркий свет, заставляя инстинктивно зажмуриться. Когда же девушка открыла глаза, то не увидела незнакомого знакомца. Более того, она вообще не увидела ничего, кроме глухой стены подземного перехода. Темница, решетчатая дверь — всё исчезло.       — А? — Адель пораженно отпрянула назад, по-прежнему сжимая ключ в дрожащих от нервного напряжения руках.       — Похоже, ты шокирована? — прозвучавший откуда-то из-за спины вопрос заставил девушку буквально подскочить от страха.       Она знала этот голос. Нет, он не принадлежал тому человеку, — и человеку ли? — которого Адель собиралась освободить. Она слышала его гораздо раньше.       Вспомнилась ночь — последняя перед Коронацией, проникновение во дворец волков, так всполошившее стражу, даже самого Карлхайнца, и юноша. Статный юноша с непокорными волосами цвета осенней листвы…       Королева резко обернулась, буквально сталкиваясь с этим самым молодым человеком.       Да, это был, несомненно, он — её непрошеный гость, из-за визита которого следующим утром Карлхайнц чуть не удавил её собственными руками. Та же повязка на левом глазу, та же самодовольная ухмылка…       — Ха! Видела бы ты своё лицо! — хохотнул он, ловко и весьма крепко схватив Адель за руку, чуть выше локтя, этим самым предусмотрительно пресекая все её возможные попытки к бегству. — Неужели так испугалась? Конечно, ты не ожидала увидеть меня здесь.       Он снова засмеялся, сильнее сомкнув пальцы на её предплечьи и одним резким движением придвигая девушку поближе к себе — настолько, что, потеряв равновесие, она едва не уткнулась носом в его рубашку.       — Ужасно неуклюжая, — с издёвкой протянул юноша. — Не понимаю, что в тебе такого особенного. Но мне нравиться твоё лицо. Молчишь? Кажется, ты поумнела с нашей последней встречи. Брату это придется по вкусу. А пока…       Он взял её за подбородок, чуть приподнимая его.       — Ты принесла мой ключ, Королева?