The Knights of the Dawn. Dark Millennium

Алхимик

Ruki Mukami за добрые слова, вселяющие уверенность, посвящается

I

      — Как ты мог упустить её? — спокойный голос Карлы зловещим эхо взвился под высокий потолок тронного зала Пандемониума.       — Это вышло случайно, — Шин в нерешительности остановился всего в нескольких шагах от входа, не смея подойти ближе к брату, немым изваянием застывшим напротив вычурного престола. — Всё было почти готово, когда появились эти чертовы «рыцари»…       — Понятно, — не удосужившись повернуться к младшему Тсукинами лицом, по-прежнему ровно произнёс Карла. — Очередная порция твоих нелепых оправданий. Я начинаю искренне сомневаться, способен ли ты хоть на что-то.       — Но брат! — попытался возразить Шин, крепко сжав кулаки. Кровь ударила ему в голову, откликаясь на вдруг пробудившееся чувство стыда. Он сделал несколько шагов на встречу старшему, но остановился, как только увидел его полные ярости глаза.       — Ты что даже заткнуться не способен, когда это от тебя требуется?! — теперь Карла уже совершенно очевидно повысил голос, ибо гремел он так сильно, что демоны трепетали, в страхе исчезая, а услышь его человек — смерть наступила бы мгновенно. — Тебе было поручено конкретное задание, отвечающее, как я полагал, твоим способностям и талантам! Всё, что от тебя требовалось — выполнить его и доложить мне об исходе! Что же я слышу вместо этого? Оправдания! Я сыт по горло твоей неспособностью подчиняться!       Блеск идеально отточенного лезвия и резкий свист безжалостно разрезанного воздуха. Затаив дыхание и широко раскрыв глаза, Шин чувствовал, как кровь холодит его в одночасье рассечённую щеку.       — Брат… — словно зачарованный, повторил он.       — Кровь, — чуть сузив глаза, произнёс Карла, разглядывая запятнанное лезвие своей шпаги. — И моя тоже.       Он постепенно приходил в себя. Вспышка ярости, виной которой безумие, с кровью перешедшее от убитого им отца, погасла, уступая по обыкновению чистому рассудку.       — У нас она одна на двоих, — неспешно проговорил он, пряча оружие в ножны. — Одна кровь. Одно проклятие. Одна судьба. Она уже на нашем пороге. Пришло время вершить её. Второго шанса не будет.       Рука Карлы тяжело опустилась на плечо младшего брата.       — У нас нет права на ещё одну ошибку, Шин. Больше нет.

II

2013 год, Япония, дом семьи Ивата

      — А? — Кинана резко открыла глаза, в следующее мгновение принимая сидячее положение.       Её бледное заспанное лицо было покрыто болезненной испариной. Неровное дыхание, как при сильном испуге, мешало окончательно прийти в себя.       Девочка с чувством выдохнула, вновь откидываясь на мягкую подушку. Она перевела взгляд на чуть подсвеченный дисплей аналогового будильника.       — Пол шестого, — вслух проговорила девочка. — Ещё рано.       Она попыталась успокоиться, чтобы поспать ещё немножко. Увы, это ни к чему не привело. Каждый раз, когда закрывала глаза, она вновь и вновь видела яростный взгляд безумного блондина.       — Что за жизнь такая… — пробормотала Кинана, с головой зарываясь под одеяло и только теперь, от соприкосновения с матрасом, ощущая неожиданную боль в щеке.       Дрожащей рукой девочка потянулась за лежащим на прикроватном столике зеркальцем. Но стоило только поднести его к лицу, как она истерически завопила, разбудив не только своих родителей, но, наверное, добрую четверть соседнего квартала.       На её правой щеке, в том же месте, где светловолосый парень из сна оставил кровавую отметину своему брату, отчетливо проглядывался и ужасно саднил свежий порез.

III

2013 год, Япония, особняк ордена «Рассветных Рыцарей»

      — И ты абсолютно уверена, что это — то самое место? — Мэй внимательно рассматривала щеку Кинаны, теперь предусмотрительно пришлепнутую медицинским пластырем.       — Н-да! — шмыгнув носом, жалобно проговорила девочка. — Мама с папой мне не поверили…       Косые солнечные лучи щедро заливали гостиную особняка старого француза. Преломляясь о разноцветные стеклышка замысловатых витражей, они окрашивались в самые немыслимые тона, оживляя вековую историю ордена «Рассветных Рыцарей».       В комнате пахло больницей, яблоками и совсем немного коньяком. Первые два аромата исходили от разложенного на кофейном столике содержимого аптечки и кувшина с яблочным соком. Последний, очевидно, распространяла Анабет.       После того, как Сейджи Комори был надежно заперт в подвале дома, она провела остаток ночи у себя, с завидным упорством опустошая содержимое бара. Сейчас девушка находилась в гостиной, по-прежнему придерживая в руке полупустую бутылку.       — О, я бы удивилась, если бы тебе поверили! — хохотнула она, делая очередной глоток. — Нам никогда не верят, пока не превратятся в обескровленный труп…       Анабет развязно протянула руку, указывая на Субару, по своему обыкновению безмолвной тенью опирающегося о дверной косяк.       — А им вот верят! Парадоксально, не та ли?       Сакамаки нахмурился, в очередной раз отводя взгляд. Уже несколько недель он провел в ордене «Рассветных Рыцарей», выступая, как его полноправный член, оказывая посильную помощь. Несмотря на это и даже на совместную миссию по спасению Валери, окончившуюся поимкой дезертира Комори, Анабет по-прежнему относилась к нему, как к мусору. Мэй отказывалась напрямую рассказывать об источнике такой искренней ненависти. Так что Субару ничего не оставалось, как выслушивать оскорбления при каждой встрече с «Бойцом», стараясь не потерять самообладание.       — Анабет, прекрати, — укоризненно покачала головой Мэй.       — Ещё скажи, что я не права! — фыркнула её сестра, прикладываясь к бутылке.       — Даже если и так, к тому, что произошло с Кинаной, это не имеет никакого отношения, — рассудительно подытожила «Предсказательница». — Она была за границей нашего мира, я более чем уверена. И те два юноши, которых она видела… Ручаюсь, я уже что-то такое читала однажды. Нужно попытаться разузнать о них побольше. Ведь к вампирской аристократии они не относятся. Верно, Субару?       Юноша отрицательно покачал головой. Образы, увиденные во сне малышкой Кин, и впрямь казались ему на удивление знакомыми. Впрочем, подобно Мэй, вспомнить точно он не мог.       — Поэтому нам нужно серьёзно заняться сбором информации, — успокаивающе приобняв девочку за плечи, завершила она. — Пересмотрим записи в архивах за последнюю тысячу лет…       — Ну, конечно! — скептически скривилась Анабет. — Как только что-то случается, «доблестная» «Предсказательница» «отважно» зарывается в учебники.       — А ты, напротив, слишком уж доверяешь грубой силе, — робко возмутилась Мэй.       — В грубой силе нет ничего плохого! — огрызнулась «Боец», ехидно покосившись в сторону медленно закипающего Субару. — Верно я говорю? А, Сакамаки?       — Не переводи стрелки! — тут же осекла её сестра. — И прекрати уже издеваться! Субару не сделал ничего дурного!       — Ты погляди-ка! — в тоне Анабет, до того, скорее, насмешливом, почувствовалась сталь. — Записалась к нему в невесты сестричка? Он — убийца! Убийца, как и все они!       — Ошибаешься, Ан! — горячо возразила старшая Охара. — Субару — другой! Он спас Валери… спас меня, Анабет! Если бы он не сразил Аято тогда…       Вампир, до того молчаливым изваянием подпиравший дверной косяк, пораженно взглянул на яростно защищающую его девушку.       «Зачем ты врёшь?» — мысленно вопрошал он. — «Ведь это вовсе не я, а ты сбила спесь с братца!»       Вспомнились магические карты. Те самые Таро, появившиеся из неоткуда и ставшие залогом поразительной победы. Еще сейчас Субару будто слышал гневный голос Мэй, видел, какая злость плескалась в её бездонных темных глазах, как, истекая кровью, от боли корчится старший сын мерзкой старухи Корделии.       «Почему?» — сознание озарилось невероятной догадкой. — «Они что… не знают?»       — Мы не можем просто так забыть тысячи лет сражений с порождениями мрака, — не замолкала Анабет, — ради твоей прихоти, сестрица!       — Нет! — на мгновение потеряв самообладание, Мэй раздраженно закрыла аптечку и вскочила на ноги, словно готовясь всерьез драться за свои убеждения. — Это ты не можешь простить гибель своей матери!       В комнате повисла гнетущая тишина. Анабет с силой стиснула кулаки, но не двинулась с места ни на дюйм, даже дышала, казалось, через раз.       — Прости, сестра… — осторожно начала Мэй, делая несколько шагов навстречу девушке. — Я не должна была…       В этих обстоятельствах звон дверного колокольчика показался громом среди ясного неба, заставившим всю компанию невольно подскочить от неожиданности.       — Всё нормально! Я открою! — послышался сонный голос Валери откуда-то со второго этажа. — Это, должно быть, Кинана…       — Но… Кинана здесь, — резонно заметил Субару, переводя взгляд на рыжеволосую девочку, усердно тыкающую пальцем в то и дело отклеивающийся пластырь на щеке.       — Может, Ханаби? — несмело предположила она, чуть съежившись от столь пристально внимания к своей скромной персоне.       — Ты успела ей позвонить? — с очевидным сомнением вскинула бровь Мэй.       — Н-нет… ещё не успела… — шмыгнула носом девочка.       — Тогда какого черта?! — ладонь Анабет решительно скользнула на эфес шпаги. — Не открывай, Валери! Слышишь?! Не трогай дверь!

IV

      Впрочем, было уже поздно. Скрипнули старые петли. Раздался сдавленный писк Валери. А потом и она сама вошла в гостиную, сопровождаемая статным мужчиной, о возрасте которого судить наверняка было сложно. То ли он так превосходно сохранился для «парня хорошо за тридцать», то ли наоборот — слишком рано набрался «взрослой» чопорности.       — Доброе утро, рыцари, — поздоровался он, обнаруживая голос звучный да глубокий, — … и Субару. Любопытно, как давно ты начал водиться с сомнительными компаниями?       — Тц… — процедил сквозь зубы вампир, изо всех сил стараясь скрыть растерянность. — Тебя не спросил, папаша.       — И замашки у тебя, — усмехнулся незнакомец. — Посадить бы за такую дерзость под домашний арест. Лет этак… на тысячу.       — Нормальные родители лишают права пользоваться кредиткой… ну, максимум, колеса отбирают… — скептически скривился Субару.       — Да, но… у тебя и колес-то нет никаких, — весьма резонно развел руками мужчина. — А после той выходки Райто в Вегасе, кредитки, впрочем, как и наличка, ближайшие лет пятьсот вам не светят.       — Вечно мне отдуваться за этих ослов, — раздраженно пробормотал вампир. — Бесит! Словно меня парят их прикольчики…       — Стоп-стоп-стоп! — активно замахала руками Анабет, предусмотрительно отставляя прочь бутылку с коньяком. — «Папаша»? Так ты разве не сын Карлхайнца?       — Н-да, — мрачно подтвердил Субару, не сводя выжидающего взгляда с неожиданного визитера.       — Тогда какого зовешь отцом этого…       — Потому, что это — он и есть, — юноша демонстративно вскинул руку. — Собственной персоной.       — Чего?! — Анабет поперхнулась, механически пытаясь нащупать скрытую фляжечку с горячительным. — Ты гонишь! Он… не так выглядел… тогда…       — А ты что, думала, у него одна личина?! — Субару, кажется, начал терять и без того весьма шаткое терпение. — Какого ты притащился сюда?!       — Пожалуйста, все успокойтесь… — на фоне всеобщего замешательства голос Мэй прозвучал особенно рассудительно. — Это я. Я пригласила господина Тоуго Сакамаки на завтрак.