The Knights of the Dawn. Dark Millennium

I       Ветер неистовствовал. Срывал с усталых ветвей листья: золотые, багровые, оранжевые, даже в крапинку, гнал их по дороге, закручивая в озорном вихре-пляске.       Ещё по-летнему тёплый, он нежно целовал щеки, вдруг бросался с вершины стеклянных небоскрёбов и шелковым неосязаемым потоком стелился по земле. Он норовил отнять газету у хмурого дяденьки-работника и выдернуть шляпку из рук зазевавшейся модницы. Студенты предусмотрительно прижимали к груди ценные конспекты, когда он приближался к ним, неистово смеясь, бросая пыль в глаза. А дети обожали его, со смехом цепляясь за призрачный хвост, играя в догонялки. Он пах терпким дымом, рыжим лесом и жаренными каштанами. Водил дружбу с паучками, вовсю распуская их тонкое плетиво. И прозрачные нити летали повсюду, порой, прихватив с собой своих хозяев со всеми их восемью лапками.       Он был осенним, но так сильно хотел приносить радость, что порой забывал об этом. Становился игривым и ласковым, как котёнок. Оттого любили его, а время года — ясное, прекрасное буйством невообразимых сочетаний красок — прозвали akibare* — «осенняя прозрачность».       Субару никогда прежде не замечал, как великолепен в своей изменчивой красоте окружающий мир. Он никогда не видел akibare.       Не то чтобы он был слеп или до безобразия невнимателен. Просто безразличен. Какая разница, красные листья у клёна или зелёные? Будто от того, что они упадут на землю, обагряя её своей кровью, что-то изменится? Будто он станет счастливее от того, что ветер примется бросать их ему в лицо в безмолвной попытке помочь осознать какую-то давно забытую истину.       Истину… Кто вообще знает, что такое эта «истина»? Существует ли она вообще? Субару не был уверен. Точнее, с каждой новой луной всё больше убеждался в обратном.       Если бы Истина существовала, он бы спросил у неё — да, непременно спросил бы — зачем их семью постигло несчастье. Зачем его отец оказался помешанным психопатом, а мать…       Юноша нахмурился, отводя взгляд от окна. Теперь всё иначе. Он больше не жил в отцовском доме вместе со сводными братьями. Он больше не звал себя «Сакамаки». И пусть Карлхайнц катится в самую глубокую бездну ада со всеми его угрозами. Плевать! Субару был готов защитить свой выбор.       Возможно, решение присоединиться к рыцарям Рассвета и было не более, чем подростковым бунтом — не так уж и важно. Юноша видел, что отцу это не по нраву. Значит, всё не напрасно. Ему таки удалось стереть самодовольную ухмылку с лица Карлхайнца.       «Посмотрим, как он будет ухмыляться, когда я…» — вдруг осознав, куда же ведёт его неровная тропа раздумий, Субару в отчаянии запрокинул голову, больно ударившись затылком о деревянную панель, коими и были обшиты стены особняка старого француза, по совместительству — штаба ордена истребителей нечисти. Вроде него самого.       Вот уж и впрямь парадокс. Он — чистокровный вампир собирается помочь кучке людей истребить себе подобных. Он бы даже посмеялся подобному положению вещей, но, к несчастью, давно уже разучился. Кажется, в последний раз он делал это, когда ловил призрачный хвост осеннего ветра.       На мгновение солнечным осколком памяти вернулись те далёкие дни, когда беззаботный мальчишка мчался наперегонки с неудержимой стихией, собирал багряные листья в огромном старом саду и возвращался во дворец с блестящими от восторга новых открытий глазами. Тогда мать садила его на колени и, будто самое ценное сокровище, они вместе разглядывали алые прожилки на шершавой поверхности кленовых листьев. Она обнимала его — крепко-крепко крепко — и говорила…

***

      — Эй, Сакамаки!       Субару резко открыл глаза. Над ним нависла улыбчивая физиономия Анабет. Её длинные рыжие волосы противно щекотали его лицо. Ханаби стояла чуть поодаль, у самой двери, и почему-то нервно грызла большой палец.       — Чего тебе, Охара? — буркнул он, раздосадованный тем, как бесцеремонно было нарушено его личное пространство.       — Оу! — девушка невинно захлопала ресницами. — А мне показалось, что ты, типа, спал.       — Не показалось. Я действительно, типа, спал, — попытался съязвить юноша, сделав особенный акцент на слове «типа». — У тебя какие-то проблемы с этим?       — Хочешь что-то сломать? — с живейшим интересом поинтересовалась Анабет и торжественно добавила, заговорщицки снизив голос. — Ломай.       Он молча пожал плечами, снова поворачиваясь лицом к окну. Анабет чаще была пьяна, чем трезва, а с людьми в определённом состоянии лучше не вести никаких бесед. Толку же никакого.       — Крутой, да-а-а? — выждав минуту-две, с пониманием протянула девушка. — А, знаешь, что добавит тебе ещё процентов… ну, тыщу** крутости?       Субару по-прежнему не подавал никаких признаков заинтересованности. Или жизни. Одно из двух, так сразу не поймёшь.       — Перемести нас с Ханаби в Мир Демонов, а? — Анабет развязно закинула руки за голову, на мгновение переводя взгляд на взволнованную девочку. Всё, мол, путём. Но «путём» явно не было. Едва заслышав просьбу новоиспечённой «сестры» по ордену, вампир мгновенно забыл о своей недавней меланхолии.       — Скажи честно, Охара, — не изменяя своему бесцветному тону, поинтересовался он, — ты нормальная?       — А? Нет, конечно! — счастливо захлопала в ладоши «Боец», цепляя на пояс шпагу. — Разве это не здорово?