Инстинкты подавлены законом

      Очередной день в этой помойке, которую Дилан не мог терпеть. Мысли о «светлом и хорошем» будущем казались слишком призрачными, настолько, что ещё немного они и вовсе исчезнут. Ехать в школу не хотелось совсем, хотелось только одного…закрыться в комнате и не вылезать.       До чертиков хотелось сжечь школу дотла, так чтобы не осталось ничего, кроме сажи и копоти, которая могла бы покрывать редкие оставшиеся части стен.       Ещё один поворот и вот она, школьная стоянка. Юноша непроизвольно морщится, выбираясь из машины, но как только дверь закрылась, последовал толчок от кого-то из «белых».       Впрочем…это ещё один день.       Радовало только одно: «Ты не один такой, Дилан. Ты не один».       К горлу подкатывает тошнотворный комок при виде белых кепок. Некая элита этой школы. «Белые» всегда выше, в любой ситуации, а такие как ВоДКа или Харрис — самое дно, самая последняя ступень, какая только может быть в этом месте.       Слишком вовремя Реб собрался идти в школу, когда и обнаружил машину друга. Эрик был одет в незамысловатую черную футболку с какой-то рок группой на ней, портфель висел только на одном плече, (от чего это визуально урезало парня в плечах и делало еще более неказистым) темные солнцезащитные очки и кепка, конечно, придавали Эрику той самой крутизны, коей у него не было и вовсе.       Кепки всегда шли Харрису, это делало его вид более крутым, он сразу становился плохим парнем, а не школьным лузером. Реб никогда не мог понять как ему удалось оказаться на самых низах школьной иерархии.       Эрик смотрит прямиком на своего товарища ВоДКу и прикуривает, понимая, что день сегодня обещает быть долгим. Прогуливать школу они могли когда угодно, Дилан и Эрик были именно теми людьми, кто имели почти идеальную учебу, не пропускают ни одного теста, но все равно пропускают. А почему? Да потому что всем было плевать на них. Учителя каждый раз тычут указательным пальцем, спуская свои очки чуть ли не до собственных ноздрей и нудят одно и тоже: «В первую очередь, мальчики, вы учитесь для себя и ни для кого больше.» И прочая монотонная муть. Иногда их отсутствие даже не замечали, разве что их просто не сдадут очередные ненавистники. Как же Эрик не мог терпеть гребанных спортсменов. Ребят со спортклассов встретить в коридоре школы было неприятнее всего, тычки в грудь, пихания под ребра, запирания в шкафчике — это лучший случай. Хуже всего было приходить домой с фингалом на пол рожи. Ненависть Харриса к окружению все не унималась, наоборот, ее становилось даже больше. Настолько, что он готов саморучно пристрелить каждого. Собственно, он это и планирует сделать.       ВоДКа молча стоял у авто, облокотившись спиной о закрытую дверь, будто ожидая чего-то или кого-то…       Харрис обходит тачку своего друга как можно незаметнее, но лишь для того чтобы звонко хлопнуть того по плечу и рассмеяться. Очередной затяг едкой сигаретой совершается так же быстро, как и то, что парень оказывается на капоте чужой машины, присев на нем. Эрик перенимает сигарету в руку и передает ее Дилану, сигарета была последней, а отдать свою ему совершенно не жалко, еще бы, единственный лучший друг.       — Чего стоишь, В? Опять прогуливаешь? — Харрис наконец-то снимает свои очки и зацепляет их о край горла своей футболки, теперь его зеленоватые глаза направлены исключительно на друга. — Если ты надумал прогуливать, знаешь, я всегда с тобой. Нам надо держаться вместе, товарищ.       Эрик снова улыбается. Если бы его улыбка не была такой досадной и ироничной, все выглядело бы куда лучше. Черты лица Харриса всегда были какими-то «острыми», порой, и включая в этот список его улыбку.