В первый раз

Не знаю, сколько я спала, но просыпаюсь я от громкого стука в дверь. Комната осталась прежней, а ведь на секунду мне показалось, что все это сон, и что тот разговор — лишь плод моего воображения. Голова немного кружится, а в уголках глаз засохли сухие корочки слез. Быстро сев на кровать, я в ожидании гляжу на дверь. Черные туфли на толстом каблуке, темно-красное атласное платье с тканевыми пуговицами на верхней части и расклешенной юбкой. На пороге, держа в руках серебряный поднос, стоит Патрисия. — Привет, а вот и я, — шепчет она. Уверенными шагами она направляется к моей постели, ставит поднос на тумбочку и, распрямив юбку тягучими движениями, садится в конце кровати. На подносе стоят две голубые пластмассовые вазочки для мороженого — коричневое в одной, зеленое с вкраплениями в другой. — Мне нравится фисташковое, но если ты против, я могу взять и шоколадное. Её поведение кардинально поменялось с прошлого раза. В голосе не наблюдается хитрости и осторожности — в нем читается игривость и беззаботность, голова кокетливо наклонена влево, вот только осанка все такая же образцовая. — Ты знаешь, мы так плохо распрощались с тобой в прошлый раз. Теперь мы можем начать все сначала, чтобы забыть все плохое, что между нами было. Патрисия, — манерно протягивает она мне руку. На среднем пальце правой руки я замечаю серебряное колечко с черным камушком. — Кейси, — дрожащим голосом представляюсь я. — Какое красивое имя. — Спасибо, у вас тоже, — отвечаю я. — Ты правда так считаешь? — она широко раскрывает глаза, предвкушая рассказать что-то интересное. — Это очень увлекательная история. Моя мама никак не могла придумать мне имя после моего рождения. К слову, я козерог. И вот однажды, когда мне был уже месяц, она выгуливала меня в белоснежной коляске, покрытой кружевом. Кажется, она прогуливаясь по тенистой аллее, это было жаркое лето. И вдруг, она взглянула на меня, и подумала, как это маленькое дитя выглядит на редкость изящно, благородно… И тогда имя пришло само собой — Патрисия! * — Какая интересная история, — сдавлено процедила я. — Тебе правда так кажется? Когда я вспоминаю свою матушку, у меня наворачиваются слезы. Она была такой чистой, такой доброй. Она была совсем другой, не такой как мать Кевина, — Патрисия запрокинула голову, и указательными пальцами сняла слезинки с внешних уголков глаз, — извини, я так давно ни с кем не разговаривала по душам. Мы, леди, иногда бываем так хрупки в своих эмоциях, — она приложила руку к своей груди. — Да, я понимаю, — глухо отозвалась я, не зная какую еще реакцию от меня ждут, — Вы очень добры ко мне. — О, не стоит благодарностей, мне приятно украсить твой вечер такими маленькими радостями, — кокетливо улыбается она, словно и не плакала несколько секунд назад. — Только мы должны договориться, — её голос становится серьёзнее, а у меня замирает сердце, — ты будешь называть меня на «ты», ведь я старше тебя всего лишь на восемь лет. Когда ты говоришь мне «вы», я чувствую себя старухой. Ну вот, приехали, теперь оказывается, что Патрисии всего лишь двадцать пять. — Ешь, — кивает она мне на мороженое, и изящным жестом берет пластмассовую мороженицу за ножку. Мне кажется, или я услышала в этом слове мягкий приказ? Я следую ее примеру, и надавливаю длинной ложечкой на подтаявшую массу. Я давно не ела сладкого и рот пронзает слабой судорогой от того, что рецепторы, которые долгое время не были задействованы, сейчас снова оказываются в работе. Мороженое неплохое, но, скорее всего, из дешевых. Сахара немного больше, чем достаточно. — Когда мы переедем в новый дом, я обязательно куплю хрустальные мороженицы. Я обожаю хрусталь! Мне нравятся изысканные тонкие фужеры, фигурки… Знаешь, иногда в них добавляют капельки краски и они изумительно сияют на солнце. Ох! Какие великолепные блики они дают при правильном освещении., — она мечтательно закрывает глаза. — Когда мы уедем отсюда завтра, я куплю в новый дом хрустальную люстру. Обожаю такие. Мне кажется, что это так… изысканно! Представь, глухое освещение, как в этой комнате, но если украсить этот свет блеском хрустальных подвесок, это будет смотреться очень благородно, — она кладет в рот ложку мороженого. — Сейчас, когда Барри оставил нас ненадолго одних, мы можем сами распоряжаться финансами Кевина. Знаешь, я могу тратить деньги на разные вещи. Не буду скрывать, я получаю колоссальное удовольствие от покупок, но Барри... — она устало закатывает глаза, — он тратит почти половину зарплаты на всякие брендовые шмотки! Зачем? Если у тебя есть чувство стиля и меткий глаз, можно купить несколько дорогих вещей и сочетать их вместе, не тратя лишнее, верно? Не дожидаясь моей реакции, она продолжила: — Ах, как я давно мечтала об отпуске, меня так расстраивает этот подвал, эти убогие, уродливые стены, тут нет никакого порядка. Комната Хедвига просто ужасна. Понятно, почему он растет таким несобранным ребенком. В новом доме я покрашу стены для него сама. У него будет все даже лучше, чем у обычных детей, — она кладет ложку мороженого себе в рот и закусывает ее на мгновение. — Кстати, — она хитро глядит на меня, — это была моя идея — спасти тебя от твоего дяди и привести сюда. Все, на что мы должны тратить усилия сейчас, это Зверь. И ты словно послана Богом, чтобы создать уют и спокойствие в нашей семье. Когда-нибудь, когда нас поймают, мы докажем миру, что мы уникальны, и ты будешь свидетелем того, что Зверь реален. «Привести», вот значит, как они это называют», — хмыкаю я про себя. — Правда, я здорово придумала, а?! Ах, эти мальчишки, — она мечтательно закатывает глаза, — иногда они такие глупые, им нужен работающий мозг, наш, женский мозг! Ну кто, как не мы, знаем, как поступать правильнее, а? — она игриво тыкает в меня пальцем. — Я поговорю с мальчиками и ты будешь гулять не один, а два раза в неделю. — Значит, мне можно будет выходить на улицу? — тихо уточняю я. — Конечно, — в ее голосе мелькает легкая обида, — ты же наш союзник, мы не будем держать тебя взаперти, словно экзотическое животное. Ты девушка и тебе нужно особое отношение. Сейчас ты переживаешь особый период жизни. Только от этих лет зависит, вырастет ли из тебя настоящая леди или нет. Я придумала идеальный план: Деннис найдет неприметную работу и будет говорить всем, что ты его дочь. Нудным соседям мы скажем, что тебе уже двадцать один и ты одержима иллюзиями, хочешь стать рок-звездой, а не идти в колледж. Правда круто? — ее глаза загорелись, ожидая одобрения. От этой идеи я чуть не поперхиваюсь мороженым. — Да, — я опускаю глаза в пол. — Не волнуйся, мы теперь подруги, и я за тебя горой, — она игриво подталкивает меня в плечо. — Буду выторговывать для тебя все самое вкусненькое. Мужчина обязательно должен платить за женщину, водить её на шоппинг, достойно развлекать её, что скажешь? Ты со мной согласна? — Да, — киваю я. — Мне кажется, что женщина всегда должна окружать себя позитивными и светлыми вещами. Понимаешь, о чем я? — Да, — лепечу я. Господи, я что больше других слов не знаю? — Ох, милая, я знаю, что ты не понимаешь, я могу себе представить, что ты пережила в том доме. Тебе явно не было дела до украшений и баловства для души. Я знаю, как это бывает трудно, — она присаживается рядом со мной и внимательно смотрит мне в глаза. — Я тоже переживала насилие, я знаю, как это бывает нелегко. Но все, что происходит, происходит не случайно. Бог выбрал нас для высшей участи. Мы очищаемся страданиями, мы становимся лучше. Лучи света дарят тепло и излечивают от ран. В лучах света мы обретём себя. Но они никогда не поймут этого. Те, что спрятаны здесь. Её глаза мерцают странным холодным свечением. Она говорит на полном серьезе, и от этого мне становится страшно. — Вы… Ты… Ты хочешь сказать, что сейчас, в данную минуту, тут неподалеку, в других комнатах… заложницы? — Да, — она дурашливо открывает рот, словно сама удивляется своему ответу. — Не волнуйся за них. Они бесполезны. Все, что мы должны сделать, это избавить мир от нечестивых дев, которые бесполезны. Им никогда не раскрыть свой потенциал. Словно глупые разноцветные пташки, они кружат по солнечному небу, не задумываясь, что такое настоящая жизнь. Её лицо неожиданно меняется на прежнее безмятежно веселое. Легким движением руки она заправляет одну выбившуюся прядь мне за ухо. — Мне так нравятся твои волосы. Они восхищают меня, такие мягкие… Не волнуйся, скоро все изменится, я буду учить тебя, как жить элегантно и радоваться каждому новому утру. Я так рада, что ты здесь. Наконец-то появился кто-то чистый. Все те девушки были такими непослушными, — она жмурится и качает головой. — Нет, все это было не то. Они только притворялись леди, но на самом деле ими не являлись — на самом деле, они были сущими шлюхами, прости меня за мой французский, — она беззаботно смеется. — Боже, какой язык! — она прикрывает рот рукой, делая вид, что ей стыдно, хотя в глазах пляшут чертики. — Уверяю тебя, я редко говорю такие слова, но ведь здесь мы с тобой вдвоём, никто не услышит наши девичьи разговоры, — заговорчески шепчет она. — Я знаю, мы с тобой подружимся, у меня нюх на такое… У тебя сейчас такое угрюмое лицо! Но я не обижаюсь, я даю тебе время прийти в себя. Думаю, деликатность и время будут нашими главными союзниками, — подмигивает она мне. — Ах, извини меня, что я такая болтушка, ты наверняка устала и хочешь отдохнуть. Просто… понимаешь, я постоянно жила с мужчинами; маленькими и взрослыми. Хотя они все одинаковые, с возрастом не меняются, ты не находишь? Маленьким хочется интересной сказки, а большим сказку с грязными подробностями, — смеется она. — Поверить не могу, я так разошлась, что стала похожа на Барри. Обычно я более спокойна, извини, меня переполняют эмоции. Я так соскучилась по женскому общению, — она с любовью бросает на меня взгляд, затем встает с кровати и направляется к двери. — Кстати, сегодня к тебе придёт Деннис, ему потребуется твоя помощь. Увидимся завтра, — она прощается со мной и закрывает дверь. По коридору слышится плавное цоканье каблуков. Значит, что мы уезжаем завтра. Не знаю почему, но мне становится хорошо от этой мысли. Наверное, это от затхлого воздуха и нехватки кислорода мои мысли походят на клубок спутавшихся шерстяных ниток. В голове пустота, и я постоянно чувствую себя усталой. От мороженого в животе появляется тяжесть, мне хочется спать, и я ложусь в постель, натягивая одеяло до подбородка.

***

Меня будит звон чего-то железного. Вскочив с постели, я подбегаю к двери и слышу ужасный вой, шум и копошение. Все звуки резкие и до боли знакомые. Я чувствую, как кровь буквально леденеет у меня в жилах. Это он. Это Зверь, и я словно снова окунаюсь в ту страшную ночь. Его чёрные глаза, вздувшиеся вены, непробиваемая плоть и запах непобедимости. Я стою посреди комнаты не в силах пошевелиться. Вдруг он придёт за мной? И на этот раз все будет по-другому? Несколько раз пол как будто покрывает вибрация. Я осторожно начинаю пятиться назад, пока не упираюсь в стену, колени подкашиваются и я медленно сползаю вниз. Словно желая защититься, я пододвигаю колени ближе к себе и чувствую, как слезы страха бегут по щекам. Зверь пришел за ними, как когда-то за Маршей и Клэр. Этих девушек больше нет. Он очистил их. Принес временный покой в мир.

***

Прошло около около получаса, мне кажется, что я заснула, а будит меня звук щелчка в дверном замке. Я быстро вскакиваю. Сердце стучит, как огромный барабан, перетянутый толстой кожей. Кажется, стук доходит до пола. В проходе появляется фигура. Очки, хмурый взгляд и идеально отглаженная серая рубашка. Деннис. — Выходи, — стальным голосом приказывает он.