В первый раз

На дрожащих ногах я подхожу к двери. — Пойдём, мне нужна твоя помощь. В его руках пластмассовая корзина с бутылками. Я иду за ним по коридору, стараясь сообразить, к чему мне нужно быть готовой. Он останавливается перед бежевой дверью. Я знаю ее, я видела ее раньше. Деннис ставит корзину рядом с дверью, распрямляется и смотрит на меня: — Я убрал тела, чтобы лишний раз тебя не травмировать. Тебе остаётся лишь прибрать следы. Надеюсь, ты понимаешь всю серьезность ситуации. Если нас поймают, поймают и тебя. Ещё не известно, кому будет хуже, — спокойно протягивает он. — Извини, мне придётся тебя покинуть — нужно избавиться от тел и собрать все вещи. Будь готова, через несколько часов мы уезжаем, — он разворачивается и быстро уходит, оставляя меня наедине с моим страхом и пластмассовой корзиной с бутылками для мытья. Руки слушаются меня с трудом, щеколда трясётся под пальцами и упорно не хочет открываться. «Нужно сделать это, ты сможешь» — шепчу себе я. «Чтобы там ни было, ты переживешь, и вы уедете. Кто знает, что будет дальше? В любом случае, это ведь лучше, чем приют». Рывком я распахиваю дверь и вхожу в комнату. Стеллажи с хламом, на полу разбитая банка и валяющаяся кастрюля. Я осторожно прохожу в глубь помещения. В нос бьет колючий запах железа. Я останавливаю взгляд на верхней полке, просто потому, что боюсь посмотреть вниз, чувствуя, как слезы капают мне на ветровку. Распакованная коробка с лампочками, пачка муки и пластиковый стакан. Я до крови закусываю нижнюю губу, этот способ я знаю лучше всего — одна боль помогает избавиться от другой. Медленно, я опускаю взгляд и быстро прикрываю рот рукой, чтобы не закричать. Я стою буквально в сантиметре от огромной красной кляксы крови. По краям и в месте сгустков она уже начала подсыхать. Я вспоминаю, что похожая картина была с Маршей. Её бездыханное тело и остекленевшие глаза, которым больше никогда и никто не признается в любви. Мои колени подкашиваются, и я воспринимаю это как призыв к действиям. Наклоняюсь, беру розовую бутылку и распрыскиваю средство несколько раз в воздухе. Жидкость медленно опадает на красную лужу и застывает на ней маленькими каплями. Я промакиваю губку в воде, выжимаю и провожу по луже. Буквально за секунду губка впитывает в себя кровь и становиться ярко-красной, мое лицо чешется от слез, но я заставляю себя поднять ее и выжать в ведро. Кровь струйками стекает у меня по рукам, и влажными дорожками затекает под ветровку. От отвращения меня трясет и я понимаю — еще немного, и меня вырвет. — Черт, — я не выдерживаю, ноги сами ведут меня к двери. Я выскакиваю в коридор и быстро бегу в свою комнату. Распахнув дверь, я бегу в ванну, включаю холодную воду, и тру руки с мылом. Делаю это до тех пор, пока не чувствую стянутость кожи рук, и пока не убеждаюсь, что последние следы крови из-под ногтей полностью отмыты. Войдя в комнату, я бросаюсь на подушку. Рыдания душат меня, грудь болит от конвульсивных вздохов. — В чем дело? — позади меня раздается строгий голос Денниса. Я вскакиваю с постели. — Я не могу, — задыхаюсь я, — я не могу, простите, я не могу, — мои руки дрожат, я чувствую жар по всему телу. Он тяжело вздыхает, нервно поднимает брови и сдавленно шипит: — Хорошо, я прощаю тебя на первый раз, но знай, в следующий раз мы выставим тебя на улицу как грязного помойного котёнка, — он хмурится и закусывает губу. — Ты должна знать своё место. Мы можем найти кого-нибудь более… способного, — при этих словах на его губах появляется улыбка. — Я делаю это только потому, что ты ещё слаба, у нас мало времени на уговоры, но в последний раз говорю, все должно быть идеально чистым, — он снова тяжело вздыхает и поправляет очки. — Что же, как говорится, если хочешь, чтоб что-то было по-настоящему хорошо, придется делать это самому. Переоденься, — он кидает завёрнутый пакет на кровать и выходит из комнаты. Замок щелкает дважды, и уверенные шаги удаляются от двери вперед по коридору. В этот раз он сделает все сам, и уж точно не пожалеет об этом. Я облегченно вздыхаю, сердце ещё стучит как бешеное, но страх потихоньку отступает. По привычке, я быстро успокаиваюсь, но в отличие от тех, у кого истерика бывает не часто, я отлично знаю, что организму потребуется еще много времени, чтобы перебороть ее остатки. Из моего горла вырывается ненавистная икота, которую я безуспешно пытаюсь перебороть, стараясь дышать ровно. Дрожащими пальцами я разрываю пакет — в нем белая блузка и длинная бежевая юбка с темными пуговицами. Наверняка это дело рук Патрисии. Я иду в душ и включаю горячую воду. Теплые струи смывают с тела ужасы последних двух дней. Мне становится легче. Мысли уходят куда-то далеко. Даже мой организм, привыкший ко всему, не способен вытерпеть такого, и наверное, он инстинктивно пытается отстраниться от событий при помощью усталости и сна. Вытервшись, я надеваю принесенные вещи. Одежда пахнет приятно и свежо. Остаток вечера я сижу на кровати в ожидании уверенных шагов.

***

— Нам пора, — он не дожидается моего ответа, и я иду за ним, напоследок оглядывая комнату. На глаза попадается ветка с цветами. Я понимаю, что почему-то не могу просто взять и оставить ее здесь. Теперь она значит для меня гораздо больше, чем для любого искушенного флориста. Я иду по знакомому коридору, прохожу в комнату с серыми стенами и ежусь от холода. Теперь здесь еще страшнее, чем раньше. Сухие одинокие стены, пустые шкафы и голый стол, на котором я тогда прочитала записку от его доктора. Я быстро выскальзываю в другой коридор вслед за Деннисом, кровь гулко стучит в висках. Меня не покидает страх, что вдруг из-за угла появится Зверь. Я иду очень быстро, возможно, если бы я не стеснялась его, я бы даже побежала, но я не хочу выказывать свой страх. Не хочу показывать, насколько сильно я зависима от него — я полностью в его власти. Я дохожу до клетки — она починена, Деннис ждет меня рядом. Заметив, как я рассматриваю ее, он ухмыляется и поправляет очки, а затем распахивает передо мной дверь. Я прохожу вперед, и за впервые за два дня вдыхаю свежий воздух. Судя по всему, недавно прошёл дождь — в воздухе остро пахнет озоном и свежестью. Мы выходим из зоопарка, из больших, ворот, и Деннис, закрывает их на замок. Я с наслаждением поднимаю глаза на бескрайнее ночное полотно — звезды, словно крохотные лампочки раскиданы по небу, сегодня их особенно много. Кое-где плывут маленькие прозрачные облачка. Луна почти полностью прошла свой цикл и теперь небо украшает необычайно желтый, как на картинке, месяц. Как приятно вновь оказаться на воле. — Быстрее, — кидает мне Деннис. Я опускаю взгляд и вижу закрывающуюся водительскую дверь голубого потрепанного фургона. Легкими шагами я ступаю по влажной траве к пассажирскому сидению. — Ты голодна? — Нет, — честно отвечаю я. Меня сильно мутит, и при мысли о еде все внутри будто бы скручивает жгутами. Деннис вдруг поворачивается и смотрит на меня серьезно и обеспокоенно: — Ты в порядке? — мне становится не по себе от этого взгляда. Так смотрят только когда до человека есть дело. Когда беспокоятся, когда переживают. Он убирает правую руку с руля и прикладывает её тыльной стороной к моему лбу. Я чувствую приятную прохладу. Боль и тяжесть уходят, я хочу чтобы это продолжалось вечно, и устало прикрываю глаза. — Ты заболела, наверное, это последствия стресса, — слышу я его деланный спокойный голос, — придётся потерпеть, мы будем на месте к часу дня. Мотор заводится, и я чувствую убаюкивающий ритм двигателя. Мне хочется спать, и я медленно откидываюсь на спинку. Веточка с цветами зажата у меня в руке. Почему я чувствую себя так спокойно? Почему мне легче с этим сумасшедшим, чем с дядей? Ведь они, по сути, ещё хуже, чем Бен — убивают людей, ни в чем не виновных. «Твой дядя убивал твой дух и волю каждый вечер. Это намного страшнее. Нет, наверное у меня бред на фоне температуры», — успеваю подумать я и тут же проваливаюсь в сон.

***

— Это куриный суп, ты должна его выпить, — приказывает Деннис, протягивая мне стакан из пенопласта, в котором плещется желтая жидкость. Мы стоим рядом с автозаправкой, на ней сразу три магазина, в одном из которых есть крохотное кафе. — Вы так и будете смотреть на меня? — Да, — невозмутимо говорит он, продолжая сверлить меня своим холодным взглядом. Мне хочется провалиться под землю, но я понимаю, что он не отстанет, пока я не выпью и медленно втягиваю в себя горячую жирную жижу. Терпеть не могу курицу и жирный бульон. Деннис продолжает смотреть, и я делаю вид, что мне невероятно интересно наблюдать, как двое мальчишек по очереди ездят на велосипеде прямо возле забегаловки. — Все, — я протягиваю ему пустую пластиковую тару. — Нет, не все, — раздраженно протягивает он. Я в недоумении смотрю на него. Он достаёт белый платок, наклоняется надо мной так близко, что я чувствую странный — одновременно отталкивающий и притягательный — аромат от его лица. Я сглатываю, а он осторожно проводит платком по моим губам несколько раз. Я чувствую, что краснею от такого близкого контакта с посторонним мужчиной, чувствую, как кровь приливает к моему лицу. Смешно, что я краснею от таких контактов, по идее ведь меня не могут смущать уже никакие прикосновения. Однако это не так, иногда мне кажется, что я гораздо стеснительнее в этом, чем все мои одноклассницы вместе взятые. — Вот теперь все, — приподнятым голосом говорит Деннис. Он заводит двигатель, а я закатываю глаза от его дотошности.

***

Осенние пейзажи нагоняют тоску, а моя голова горит, как шаровая молния. Только сейчас мне пришло в голову, что все, что со мной произошло за эти два дня, было реальностью. Картинка с кровью на полу не выходила у меня из головы. Это были настоящие девушки. Сколько их было? Ведь он завел меня в комнату только к одной. Теперь Зверь вряд ли будет есть ужин лишь из одного блюда. Господи, мне нужно бежать в полицию, все рассказать, донести. Но я знаю, что не сделаю этого из-за малодушия. Так и становятся соучастниками преступлений. Сначала медлят, потом помогают, а потом начинают убивать самостоятельно. Стоит лишь единожды скрепить союз кровью, запугать тем, что теперь вы связаны. Я опять жертва. «Жертва ли?» — пронесся гаденький голос подсознания. Неожиданно раздается звук сирены, я оборачиваюсь и ахаю. За нами едет машина полиции. — Черт, — ругается Деннис и останавливает машину у обочины. Вдруг я вижу, как его тело стремительно меняется, а на уголках губах застывает загадочная улыбка. — Не бойся, милая, все будет хорошо. Господи, только не Патрисия, в ужасе думаю я. Вальяжной походкой к нам подходит офицер полиции. Такой молодой, что наверняка выпустился из академии только пару месяцев назад. Патриция медленно крутит ручку окна. — Офицер Брамс, предъявите пожалуйста свое водительское удостоверение, и ID. — Вы знаете, я забыла права у себя дома, — безобидно улыбается она ему в лицо. Он подозрительно смотрит на неё. Ещё бы, мужчина, который разговаривает таким голосом, да еще и в женском роде. — Выйдите, пожалуйста, из машины. — Конечно, офицер, — щебечет она и тихо шепчет мне, — сиди тихо, я все улажу. Я чувствую, что мой мозг сейчас взорвется от напряжения. Патрисия выходит из фургона и они с полицейским неторопливо идут к синей машине. Я нервно сглатываю, нам конец. Она (а вернее он) выдаст себя, теперь все. Боже, что же мне делать? Я поворачиваю зеркало заднего вида немного на себя и замечаю, как Патрисия улыбается полицейскому и даже немного… кокетничает? Тот же в свою очередь сурово наблюдает за странным поведением мужчины. «Что же мне сказать полицейским? Деннис все расскажет и потребует меня засвидетельствовать существование зверя. Пожалуйста, Патрисия», — шепчу я эти слова как молитву. Её рука тянется к брюкам, и в ней шуршит стодолларовая купюра. «Незаметно» она подсовывает деньги в карман полицейского. Я вижу, как он напрягается. Моё сердце готово остановиться от напряжения. Патрисия вынимает ещё одну точно такую же купюру и засовывает ее в тот же карман. Полицейский медлит, но затем кивает и садится в машину. Патрисия замечает мой взгляд в зеркале и самодовольно улыбается. Её походка становится легче, а голова выше. Дверь хлопает: — Я же говорила, я справлюсь. Я вопросительно смотрю на неё. —Никогда бы не подумала, — я даже не пытаюсь скрыть своего удивления. —Когда ты подрастешь, ты поймёшь, что из любой ситуации, даже из самой трудной, можно найти выход, — она немного неумело поворачивает ключ. Машина наклоняется вправо, взгляд Патрисии растерян. — Извини, давно не водила, — просто отвечает она. — Мне кажется, я схожу с ума, — тихо шепчу я. В этом нет никаких сомнений, если я уже начала делиться переживаниями с сумасшедшим мужчиной, который считает себя женщиной. «Но ведь это другая личность». Мне просто нужно выговориться, поделиться, иначе я действительно сойду с ума, и это у меня начнётся расщепление личности. Интересно что бы выдумало моё подсознание? В случае с Кевином Деннис — это сильный, дисциплинированный мужчина, способный защитить уязвимого парня и который воплощает его тайные фантазии с противоположным полом. Чтобы было бы у меня? Наверняка сильная женщина, склонная к одиночеству. Я поселилась бы в лесу, лазила по деревьям и караулила бы маньяков. Они ведь все прячутся в лесу, да? Нужно спросить у Дениса, так ли это? Прятался ли он когда-нибудь в лесу, выжидая сексуальную школьницу в мини-юбке? Разве такое бывает? Господи, я действительно схожу с ума, если задаю себе такие вопросы. От размышлений меня отвлекает Патрисия: — Почему? А, ты про лужи крови? Да, это ужасно, я сама это терпеть не могу, но не могу уговорить Денниса этого не делать. Извини. Всю оставшуюся дорогу машина постоянно сбивается с курса, руль держится не четко, похоже, что Патрисия не умеет водить. Хорошо, что это хоть не шоссе и машин на нашем пути немного, иначе мы уже точно попали бы в аварию. — Может быть, Деннис вернётся? — осторожно спрашиваю я, когда машину заносит в очередной раз после того, как Патрисия пытается проверить, есть ли кто сзади. — Деннис слишком устал, сейчас он отдыхает.

***

Звук открывающейся двери будит меня. Я открываю глаза. Машина остановилась посреди поляны желтых листьев. Водителя нет, впереди озеро, покрытое тихой гладью серебряной дымки. Оно окружено высокими полу-голыми деревьями. Я озираюсь по сторонам и вижу, как Деннис перетаскивает вещи — справа возвышается старинный трехэтажный дом, облицованный серыми досками. Я нажимаю на ручку и выхожу из машины. Первое, что я слышу — пение птиц, а первое, что я чувствую — головокружение. Кажется, я заболела ещё с того вечера, когда видела дядю в последний раз. Это истощенное состояние начинает меня нервировать, я чувствую себя невероятно слабой и уязвимой. Словно избалованная девица. Помню, как я смеялась и презирала Маршу за её ежемесячные мигрени. Она картинно прикрывала глаза, и вымученным голосом просила: «Мисс Стивенсон, у меня опять мигрень, пожалуйста, могу я увидеть врача?». После этого её отпускали домой, и ещё три дня она ходила невероятно уставшей и чувствовала стресс, «который давит на неё так сильно, что ломит плечи». Я заметила, что Деннис уже окончательно скрылся в парадной двери, и решила последовать за ним, прихватив с собой ветку, которая немного помялась от моих конвульсивных сжатий в дороге. Три каменные ступени, дверь покрыта деревянной вырезкой с узорами и витражом, сквозь который проходят лучи солнца. Наверняка, это выбрала Патрисия. Я прохожу в холл: диван, стулья, кресла и стол застланы белыми простынями. Посреди холла возвышается широкая лестница, ведущая на второй этаж. Внутри пахнет сандалом. Место веет тоской, грустью и старостью. Я сойду с ума здесь. Огромный дом, и только мы вдвоём. Втроём. Впятером, и ещё черт знает, сколько личностей у этого сумасшедшего. Деннис медленно спускается с лестницы, попутно протирая дубовые перила с правой стороны. — Вы можете показать мне мою комнату? Я плохо себя чувствую. Он выглядит недовольно. Наверное, он ждал, что я уже выздоровела, и помогу ему навести порядок в доме. Не зря же он меня сюда притащил, должна же от меня быть хоть какая-то польза. Сурово отмерив меня взглядом, он кивает, предлагая следовать за ним. Когда я поднимаюсь по лестнице, я чувствую странные толчки в желудке. Меня сильно мутит, я не помню как мы вообще дошли до моей комнаты. Он распахивает дверь, пропуская меня вперёд. Я прохожу внутрь, при этом чувствуя, как он разглядывает меня сзади. От этого мне некомфортно, я инстинктивно одергиваю блузку и скрещиваю руки на груди, ссутулившись как можно сильнее. Белые стены без картин и обоев, окно ещё не завешано шторами и через него виднеется темная гладь воды, в которой не спеша плавают опавшие листья. «Скоро зима», — с тоской думаю я. Интересно, он уже подключил отопление и воду? Легально ли мы занимаем этот дом? Прогулка по лестнице сказалась на моей голове, я чувствую, как время от времени кровь набатом стучит в висках. На слабых ногах я прохожу вглубь комнаты. У левой стены стоит высокая кровать с белым матрасом. Белье ещё не постелено, рядом тумбочка. У стены справа — большой деревянный шкаф. Деннис идет вперед, желая понять по моему лицу, благодарна ли я за такие роскошные апартаменты. Но его взгляд быстро меняется: — Что с тобой, Кейси? — обеспокоенно спрашивает он. Я не успеваю удивиться тому, что он впервые зовет меня по имени, в моих глазах все темнеет — я падаю в обморок.