Оптимизм дело полезное

Спустя несколько дней после прогулки. Среда, где-то около восьми вечера. Музыка играет, тепло, еда под боком. За окном ливень. Квартиру периодически сотрясают мои разъяренные маты и всякие красноречивые ругательства, заставляя соседей на мгновения затыкаться, а сидящего рядом Муню подпрыгивать от любого громкого звука с моей стороны. Чем я занимаюсь? Пытаюсь закончить очередную картину, всего-то. И эта картина меня бесит. Знаете, иногда бывают такие вещи, которые просто не хочется рисовать или делать. А нужно. И иногда в довесок время поджимает. Ты оттягиваешь время, пока не придется все заканчивать, как говорится, перед финишем, и психуешь еще сильнее. Я стараюсь так не делать. Получается не всегда, но я таки пытаюсь. В этот раз время меня за пятки не кусает, но я взялась за ненавистную картинку так как хочу с ней разделаться и в дальнейшем наслаждаться процессом. Именно поэтому я так психую, да. Хотя настроение у меня нормальное, просто когда чет не получается, у меня пригорает со всех сторон. Бывает, че уж там. В ту субботу мы вернулись в квартиру промокшие, но дико довольные. Пришлось довольно долго отогреваться чаем и теплым одеялом, но в результате мы просто вырубились, и на утро Зак все-таки отплыл творить свои маньячные дела. Пару дней меня мучила совесть за смерть полицейского, но так как уже поздно клювом щелкать, я побыстрее угнала от себя эти мысли. Удивительно, но те фиалки, которые он мне подарил, все еще стоят в маленькой сувенирной вазочке, не завяли. Точнее, начинают понемногу. Надо будет не забыть спрятать их в книжку, пока совсем не испортились, выкидывать их я точно ни за что не стану. Пока я в очередной раз скрипела зубами, поправляя рисунок, в окно за спиной громко постучали. Я и не думала, что он объявится так скоро, прям удивительно. Развернувшись, я открыла окно, за которым показался не кто иной, как мой любимый маньяк, промокший до нитки. - Привет! Я и не думала, что ты так скоро еще заглянешь, - я улыбнулась. - Привет… Не смотря на меня, тот стянул ботинки и проскользнул мимо. Радости в интонации явно никакой, но его голос почему-то мне не нравится. Обойдя кровать, тот забрался в один из ящиков комода, вытащив мои-свои пижамные штаны, и стремительно и тихо скрылся в коридоре, грохнув брошенными к порогу ботинками и хлопнув дверью в ванну. Немая сцена. Это сейчас было очень странно. И хрен его пойми, случилось что-то, или он просто не в духе. Через несколько минут зашумела вода. Логично подытожив, что гостя надо бы накормить, я решила на сегодня свернуть свое художество, быстренько убрав весь живописный бардак из спальни на пол коридора. Так как кроме пиццы в холодильнике у меня ничего нет, ибо я лентяй и не стала себе что-то готовить, просто приготовила ее к разогреву в микроволновке, и сделала чаю. Проходя мимо двери в ванну, я заметила, что замкнуть он ее забыл. Немного приоткрыта. Делая чай, я услышала, как в ванне что-то, судя по всему, какой-то пластиковый стакан, рухнуло на пол. Пойду гляну, че он там буянит, надеюсь, он там не голый. Осторожно заглянув туда, я увидела почти одетого Фостера, в одних труселях, странно покачивающегося из стороны в сторону, прикрыв глаза ладонью. Секунда – и тот начинает стремительно падать. - Эй! Еле успев подскочить и в полете поймать его под руки, сама чуть не ушуршала с ним на пол, удерживая его в паре сантиметров от пола. Вырубился. Черт, это я его так откормила что ли? И что это с ним? Кое-как подняв этого слоника чуть удобнее, понемногу перетащила его в спальню, с горем пополам затащив на кровать. Смотавшись обратно в ванну, надела его пижаму на законное место, ибо нечего меня тут смущать своими очаровательными черными труселями. Дышит тяжело. Дотронувшись до лба, я практически ошпарилась. - Неужели заболел?.. Случайно вспомнив, что несколько дней назад я заматывала ему раны на спине, перевернула, чтобы заново провернуть сие действо. Вряд ли на них приятно лежать. Пока я возилась с ним и вертела туда-сюда, тот даже не очнулся. Плохо дело, тут и измерять ничего не надо, итак понятно, что он ходячая батарея. Кое-как вытянув из-под него покрывало, как могла уложила его нормально на его законное место, накрыв одеялом. Где там мой арсенал таблеток? Готовьтесь, я иду. В отличии от еды, разнообразные лекарства у меня припасены на все случаи жизни в изобилии. Мама фигне не научит, что называется. Отыскав все, что нужно, я вернулась обратно. Надо как-то его разбудить. - Эй, - я немного потрясла его, получив в ответ недовольное мычание, - Зак, ало, проснись. - А?.. – нахмурившись, тот разлепил глаза, оглядевшись, - эй, как я… - Ты на меня в ванной упал, поэтому я тебя сюда дотащила, не валяться же на холодном полу, - вздохнув, - а теперь скажи-ка мне, давно тебя так плющит? - Мне стало хреново почти сразу, как я ушел от тебя… это из-за той хрени, что мы пили? - Нет, Зак, ты просто заболел из-за того, что мы под дождем промокли… и ты шатался неизвестно где вот в таком состоянии почти четыре дня? Почему сразу ко мне не пришел?.. - Я думал, само пройдет скоро, - тот как-то погрустнел, - а потом я уже не знал, что делать. Поэтому я подумал, ты поможешь… - Дурачок ты… помогу, конечно, - я вручила тому пару таблеток и стакан, - вот, полегчает. Есть хочешь? Тот отрицательно помотал головой, прежде чем закинуться таблетками и, вернув мне стаканчик, завалиться обратно. Хотя, это только я пожалуй с температурой под сорок могу жрать, как не в себя. - Эх, я сейчас… Убрав на кухне все лишнее, упаковавшись в пижамку и сделав чаю с лимоном, вернулась назад, потушив свет и протянув ему кружку. - Вот, хоть чаю попей, согрейся после ливня. Сев, привалившись к спинке, тот греет руки, задумчиво рассматривая плавающий лимончик. - Слушай, я ведь из-за этого не сдохну?.. - Хи, нет, Зак, это обычная простуда. Если бы сразу пришел, можно было бы и без температуры обойтись, - я немного отпила своего чаю. - Да?.. - Ага. Погоди, а ты вообще когда-нибудь болел? – тот покачал головой, - нифига себе, ты крут. - А ты болела? - Конечно, простудиться ведь совсем не сложно, -я улыбнулась, - не переживай, у тебя есть я, а я тебя быстро вылечу. Заметив, что я подмигиваю ему, тот слабо улыбнулся, продолжив как-то печально рассматривать свою кружку. Допив и отдав ее мне, тот снова спустился и зарылся в одеяло. Вижу, что ему хреново, и меня аж на части рвет. Убрав все и отключив будильник, так как на пары я с таким раскладом не пойду, я увалилась рядом. Я не оставлю его тут одного в таком состоянии. Придвинувшись ближе, снова погладила лоб. Вроде уже и не такой горячий. Смотрит на меня, как обиженный котенок. Бровки домиком. И пофиг, что тех бровей там даже нет. Переворачиваясь набок, тот загреб меня рукой, прижав к себе, как плюшевого медведя, свернувшись вокруг меня клубочком. Уткнулся носом мне в макушку и сопит. Вроде и мило до писку, но с другой стороны, сейчас реветь начну. - Спасибо… Улыбнувшись, я осторожно погладила его по спине. - Когда болеешь, нужно много спать… поэтому, спи. Завтра полегчает. Он напоминает мне ребенка, во многих вещах. Теперь я мамочкой себя чувствую, вот так номер. Сопит. Засыпает, расслабился и хватку ослабил. Можно дышать. Кажется, к утру и я заболею.

***

Проснулась я от того, что кто-то смачно влепил мне рукой по морде. Обалдев такой наглости с утра пораньше и разлепив глаза, на лице я обнаружила лапу маньяка, который, видимо, переворачиваясь на бок, не особенно свои взмахи конечностями контролирует, вот мне и прилетело по мордасам. То плечи страдают, то лицо страдает, он так меня убьет однажды. Пока я осторожно убирала его клешню со своего лица, тот что-то невразумительное пробубнил в подушку, а я почувствовала букет знакомых ощущений. Как я и думала, этот хлебушек пережаренный меня заразил. Нос забит, горло хочется туалетным ершиком почесать. Однако здравствуйте. После удара рукой по хлебальнику спать уже не особенно хочется. Взяв телефон, выяснила, что сейчас десять утра. Неплохо так меня продрало. Прошел примерно час с начала пар, а меня уже все потеряли и закидали сообщениями. - Ты чего не спишь?.. -А! – от неожиданности, я выронила телефон, подняв на него глаза, так как лежала на боку, - у меня просто есть хороший будильник, который во сне фигачит меня руками по морде, - я весело улыбнулась. - Извини… - Да ничего, расслабься. Глаза сонного и замученного маньяка медленно округлились до неприличия. На щеки начал наползать румянец. Хотя что там на щеки, он раскраснелся до самой задницы. Что это с ним. Проследив, куда направлен его взгляд, я опустила глаза вниз. Мои очи последовали примеру Фостера, постепенно неприлично округлившись. Румянец, чтоб его, поспешил залить меня до самых пят. Футболку, в которой сплю, я на себе не обнаружила, а это значит, что я валяюсь перед носом у Айзека топлес, сияя обнаженными грудями. Иногда бывает, если ночью мне становится жарко, я снимаю пижаму во сне, но совсем этого не помню. Кажется, в этот раз я запарилась в пижаме из-за сопящей рядом живой батареи, и решила «охладиться». Охладилась, че тут скажешь. Фостер, глядя на все это счастье, судя по отрешенно ах___вшему выражению лица, даже не знает, каким образом это комментировать. Пока тот пребывал в некультурном шоке, я молча медленно припрятала свои прелести одеялом, не отрывая от него каменный взгляд. Доброе, чтоб его, утро. Давая убийце прийти в себя, я решила проверить наличие на себе шорт. Их на месте тоже не оказалось. Ну, на заднице хоть труселя есть. Хоть их не скинула, и на том спасибо. Итак, что я имею? Я просыпаюсь голая в одной постели с парнем, при этом даже не помня, когда успела раздеться. Забавный получается сценарий. При этом до жути знакомый. Но обычно в подобных случаях я, как правило, помню в какой момент попрощалась с одеждой. Так, не об этом речь сейчас! - Мион, а почему ты… голая? – Зак наконец-то подал голос, все еще пребывая в ступоре. Смерив его снисходительным взглядом, я абсолютно неосознанно решила подогреть и без того кипящую ситуацию. - Как почему, решила тебя совратить. Немая сцена. Занавес. Фостер, дернув глазом, и хоть и пытаясь не подавать виду, медленно но верно превращается в вареного рака. Цель достигнута. Наблюдая за метаморфозами на его лице, я не удержалась и заржала. - Успокойся, я шучу! Видимо не в состоянии злиться, Зак просто смерил меня недовольным взглядом. Я, проржавшись, улыбнулась в ответ. - Извини. - Ты специально разделась?.. - Ага. Зак, я всю жизнь мечтала раздеться пока ты спишь, чтобы с утреца посветить титьками у тебя перед носом. Делать мне нечего больше, блин. Мне видимо во сне стало жарко, поэтому я пижаму скинула. Я так частенько делаю. - Вот оно что… - заметив, что я как-то странно потерла шею и носом шмыгаю, тот нахмурился, - что с тобой? - Как че, я тоже заболела, - улыбнувшись, я села, прикрываясь одеялом, - я же дрыхла рядом с тобой, вот и заразилась. Маньяк как-то погрустнел и явно озадачился. - Не переживай, я себя в рабочее состояние быстро верну. А теперь отвернись… Маньяк молча спрятал лицо в одеяло. Вынырнув из-под одеяла и забрав вещи, я быстро упрыгала в ванну наводить утренний марафет. Хотя, если подумать, чего теперь стесняться, он же и так все видел. Умыться, причесаться, сделать из заспанной физии конфетку и залить в себя всяческих спасительных лекарств до самой задницы. Готово. Минут через пятнадцать снова буду чувствовать себя человеком, а не трубой жаждущей терапии ершиком. Вернувшись назад, заметила, что Зак понемногу снова отъезжает в сон. Снова погладила – лоб. Горяченький. - Я, наверно, еще посплю, - сказало оно, гудя заложенным носом, но заметив, что я принарядилась в одежду, в которой рассекала с ним по тому зданию, тот удивленно глянул на меня, - уходишь? - Я ненадолго. А спать можешь хоть весь день. Улыбнувшись и объяснив ему, как и чем пробить нос до самой задницы, я оставила его наедине с коробкой платочков и подушкой, уплыв в магазин, дабы запастись чем-нибудь съедобным.

***

Тишину в квартире нарушил шелест пакетов. Выдохнув, дирижер пакетно-бумажного оркестра в лице меня тихо закрыл дверь. Зак все еще мило сопит в подушку, успев без меня уже замотаться бинтами. Ему прям не живется без них. Но да ладно. Пока мой убийственный товарищ нежится на подушке, наверняка нагло отжимая у Морфея сны повкуснее, я решила забабахать нашему больному дуэту супец. Ведь когда болеешь, супец – самое то, что надо, не так ли? Главное не отравиться этим супом на пару. Отравлюсь я, отравится он, больница, страдать - переживать и тут хлобысь, а я подельник серийного маньяка. Женская логика в цвету. Так или иначе, надо постараться супец хотя бы не пожарить. Со всеми этими позитивными мыслями под негромкую веселую музыку на всю кулинарную возню уплыло около часа. Пахнет даже вполне съедобно. По крайней мере, я следовала указаниям великого и необъятного интернета и, кажется, ничего лишнего в кастрюлю не уронила. Надеюсь. Вернувшись в комнату, и глянув на выражение лица Зака, я поняла, что нормальных снов он у мифического снотворца так и не отжал. Нахмурился. Даже нет, бровки домиком. То и дело вертит головой. Сев рядом, слабо подергала плечо. - Эй… Сонно оглядев меня, тот понемногу сел рядом и огляделся. Судя по постепенно наплывающему удивлению, тот наконец прочертил границы между сном и реальностью. Последний раз он просыпался такой озадаченный и невеселый, когда мы отсыпались после обнюхивания ядовитым газом. Я осторожно погладила его по руке, пытаясь оторвать от задумчивого гипноза своих колен сквозь одеяло. - Зак, ты чего?.. - А? Ничего… - тот тяжело выдохнул. - Так, - я быстро перебралась своим седалищем ему на колени, чтобы тому было некуда деть глаза, - Пряня, я же не отстану от тебя. - Пряня?.. - Ну да, это имя пряничного человечка из одного мультика. И вообще, не увиливай! Что такого тебе опять наснилось?.. - В комнате с первым наказанием, - тот глянул на меня, прожигая взглядом, - почему ты так переживала за меня и пыталась спасти? - Я вроде уже говорила тебе, причем прямо там, - однако ответ его явно не устроил, и он продолжил кушать меня своим недовольным взглядом, - ну а почему я должна была хотеть, чтобы тебя там поджарило? Ты человек, елки-палки, я очень сомневаюсь, что ты там кайф ловил от того, как тебя хреначит током. Не говоря уже о том, как громко ты оповещал меня о «приятности» ощущений, - меня передернуло от нахлынувших воспоминаний и ощущений, и тут же дошло, куда этот бублик катится, - так значит, тебе электрический стул снился? - Ага, - меня немного дернуло, стало как-то совсем грустно, - и ты какого-то черта стояла у решетки и нихрена не делала! Факт того, что его упоротый болезнью мозг нагенерил таких потрясающих мыслей печалит еще больше. Я же реветь сейчас буду, что ж ты делаешь? Я и так эмоционально нестабильный товарищ, а когда болею так меня хлебом не корми, я буду рыдать даже если мне просто палец показать. И вот он делает вид, что злится, но я же вижу, что его это расстраивает даже больше, чем меня. Не удержавшись, я покрепче обняла его. - Побить бы тебя тапками за такие мысли… Тихо хмыкнув сквозь ухмылку, тот слабо обнял меня одной рукой. Это его «я как бы обнимаю, но как бы и нет» так умиляет, я не могу. Шмыгнув носом, тот потянулся к подоконнику. Отпустила. Надо же, спустя столько времени, он наконец заметил те фото с этажа психопатки, которые я вставила в рамочки и поставила на подоконник над кроватью. Взял обе в руки и рассматривает. - Ты не выкинула их? - Нет, - я улыбнулась, поглядев на его фото, - как я могла их выбросить, они ведь классные. Ну а еще меня каждую ночь охраняет фото грозного маньяка над кроватью! Улыбнувшись, тот поставил их на место, зависнув, остановив взгляд на подоконнике. Эти фотки я нашла в рюкзаке через пару дней после того, как вернулась. И как появилась возможность засунула их в рамочки, как ценные воспоминания, поставив на подоконник к моей фотке с семьей. Видимо, на нее Зак и упал взглядом, как-то задумавшись. - Для тебя то, что случилось в том здании, так же важно, как семья?.. – на удивление точная мысль. - Та фигня, которая случилась в том здании, перевернула мою жизнь с ног на голову к той самой матери, такое точно не забудется. Тот молча смотрит на фото, где наша троица весело лыбится под рождественской елкой. Глядя на него, я улыбнулась, решив тихо озвучить историю самого фото. - Мы сделали это фото в прошлом году, - услышав, тот глянул на меня, а я хихикнула, - мы в тот вечер опять чуть не спалили ужин, потому что папе приспичило сделать это фото. У него закидон такой, если он что-то захотел, то это должно осуществиться вот прям здесь и сейчас. У нас там индейка горит в духовке, а он притащил всех под елку, «Давайте, мол, семейное фото сделаем!», - я снова засмеялась, указав на один край фото, - вот тут немного смазано, видишь? У нас не было нормальной подставки, да и фоткали мы на мой телефон, поэтому поставили его на банку из-под чипсов, а она падала все время. И когда мы фотографировались, она начала падать, поэтому мы на фото почти ржем. Глядя на фото, маньяк довольно тепло улыбнулся. А меня понемногу затрясло. И трясет, как напуганного барана, от накинувшихся воспоминаний с последнего этажа. И после. Просто от осознания хреновости того факта, что нету их больше. Тупо нет. Вот были, хренак – и нет людей. Осталось только фото. Почувствовав, что меня трясет, убийца снова обернулся ко мне, застав меня за попыткой не разреветься. Пытаясь удержаться, я опустила глаза и улыбнулась. - Знаешь, я до сих пор иногда пытаюсь им позвонить вечером, чтобы рассказать что-нибудь интересное за последние дни… а потом, когда номер не отвечает, я вспоминаю, что звонить-то некуда… Будто дернули рубильник. Прорвало, кран открыт. Зак молча замер, пытаясь понять, как ему вообще реагировать на то, что я сижу и неконтролируемо реву у него на коленях. Смотрит странно. Будто его лупят, а он не знает, терпеть или в ответ вмазать. Поняв, что со мной все плохо, тот печально нахмурившись и не говоря ни слова, одной рукой притянул к себе, уткнув лицом в плечо. Обнял и молчит. Почувствовав, как я вцепилась руками в его спину, тот тихо зашипел. Я просто забыла, что его кто-то подрал. Терпит, выжидая, когда же истерика, наконец, закончится. Дождавшись, пока я хоть немного успокоюсь, отпускать меня он явно не торопится, но поторопился тихо озвучить, видимо уже давно терзающий его вопрос. - Это действительно так больно?.. - А ты не видишь?.. Ничего не ответив и тяжело выдохнув, тот опустил голову мне на плечо. Он не понимает, что это. Но видимо пытается понять. Тихо сопит мне в плечо. - Вот, - переведя дыхание, я решила попытаться объяснить, - представь, что есть человек, родной. Ты можешь всегда попросить его о помощи, он помогает тебе, заботится… В этот момент Зак слабо ткнул меня пальцем в бок. - Нет, я не о себе, - я слабо улыбнулась, - этот человек был рядом с тобой всю жизнь и ты… его любишь. Зак ненадолго задумался. - И все равно, ты почти подходишь под описание, - такие откровения меня слегка смутили. - Ты меня любишь? – каверзный и хитрый вопрос с моей стороны. - Я не знаю. Но… - тот как-то напрягся. - Ладно, с любовью я погорячилась. Допустим это я. Тогда просто ответь честно, ты привязался ко мне? Молчание. Очень долгое и напряжное. По-моему еще секунда, и я услышу как у него мозг бешено трется о череп, в попытках родить какую-нибудь мысль. Может ему и тут надо значение расшифровать. - Да. Вот так номер. Теперь я на минуту растерялась. Но улыбка все равно появилась сама собой. - Хорошо… а теперь представь, что вот я есть, а потом бац – и нет меня. Допустим, убил меня кто-нибудь. Не важно. Просто не будет меня, и ты меня больше не увидишь и не услышишь, бесить тебя будет некому, ты уже не сможешь прийти ко мне за помощью или просто чаю попить, выспаться и подурачиться. И ты просто останешься один… Затих, задумался. По-моему, он даже не дышит. И судя по тому, как он напрягся и сдавил меня одной рукой, такая перспектива ему вообще не понравилась. Ай, он меня так сломает. Мужчина, я тоже вас очень пламенно люблю, но вы меня сейчас убьете нафиг. - Вот и подумай, что будешь чувствовать, если так вдруг случится. Мне мерещится, или его трясет? Или это я его трясу? Или мы вообще оба тут трясемся. Тихо засопев мне в плечо, тот уже основательно обнял меня второй рукой, опять превращая меня в плюшевую игрушку-обнимашку, которой можно ребра ломать. Наверно, тут и спрашивать не надо, итак все ясно. Даже приятно, если честно. Через несколько минут, тот все же подал голос. - Эй, - тот сдавил меня еще сильнее, чтобы внимание привлечь, а я уже не выдержала такого напора, тихо крякнув, - а если я умру, тебе тоже будет плохо?.. - Сам-то как думаешь? – меня аж дернуло. - Ну, - тот снова задумался, - нет? - Дурак что ли?! – я со всей дури огрела его рукой по спине. - Ай! За что?! - За такие выводы… - А почему? - Что почему? – я погладила место, которое побила, - почему мне хреново будет? - Ага. Ты ведь не я, у тебя наверно еще есть родня, да? - Есть, но та родня довольно далекая, да и некоторые уже умерли. Так что, для меня ты все-таки… - и вот тут я как-то замялась, смущенно грея его плечо румянцем, а вот он, зараза такая, явно воспользовался этим. - Значит, и ты ко мне привязалась? – я почувствовала хитрую лыбу во все тридцать два. - Зак, - я раздраженно пощекотала ему бока, процедив сквозь зубы, - не заставляй меня краснеть еще больше… Ржет. Он зажимает меня все сильнее, я уже настолько привыкла, что даже не чувствую толком ничего. Надеюсь, он мне там еще ничего не сломал. Только сейчас до меня дошло, что обнимаю я его еще и ногами. Какое у нас интересное положение однако. Но ему пофиг и ладно. - Зак? - А? - А у тебя вообще никого нет?.. - Ну, - тот немного ослабил хватку, - не знаю. Кроме тебя, наверно, никого. - А мама? Ну или может у нее тоже была какая-то родня. - Я не хочу об этом знать… - Вот как, - черт, он как большое ходячее одеяло с подогревом, - тогда, остаюсь только я? - Ага, - тот внезапно очень хитро улыбнулся, снова придавив к себе и решив меня подраконить еще сильнее, - а ты сама в меня не влюбилась? - За-ак! – за такие вопросы с подковыркой вгоняющие меня в краску, я готова прибить, но в результате просто куснула его. Угорая, тот поймал меня в объятия, как в клетку, сквозь смех начав слабо покусывать за плечо. Щекотно, черт возьми! А ему нравится, довольный, как слон. Как можно одновременно рычать и ржать? Вот он умудряется. Смеясь и просто греясь в удушающих обнимашках, я вдруг почувствовала что-то до одури знакомое. Слишком. В меня упирается что-то твердое. И я на этом чем-то, между прочим, сейчас сижу. А сижу я верхом на Фостере. Быстро прикинув, что к чему, я поняла, что сижу я на стандартной мужской утренней радости. Он либо очень виртуозно прикидывается шлангом*, либо действительно не замечает этого пикантного момента. Заметив, что я перестала ржать, тот остановился. - Ты чего? - Зак, тебе нормально? - А? О чем ты? Все еще обнимая его за шею, я посмотрела на него, специально поерзав бедрами. Через одетые на нем пижамные треники все его потрясающие прелести чувствуются просто замечательно, заставляя меня тихо афигевать. Дернулся и заметно напрягся. - Ай, ты че делаешь? - Это, по-твоему, что такое? - А, ну… так каждое утро, само, вроде, проходит. А что? Я думал, это нормально. - Зак, - я обреченно выдохнула, - у тебя моя лекция вообще напрочь из головы вылетела? – тот удивленно глянул на меня, - это называется «стояк», чудик, и да, это нормально, но вообще-то это признак того, что тебе хочется по_____ться. Фостер буквально завис, гипнотизируя меня взглядом. Загрузка пошла. А я нормально так на нем устроилась, мне зашибись. Ну, как зашибись. Вообще-то для меня то, что сейчас там с ним в штанах происходит, сродне команде «Фас». И я гордо и невозмутимо восседаю на нем сейчас, а ведь сама еле держусь, чтобы не прибить его к кровати и не обкатать, пока он не вырубится. А что? У каждого свои скелеты в шкафу. У меня в шкафчике, помимо нарастающей привязанности к маньяку, припасена еще и нимфомания. Что поделать, я дама ненасытная. Но как бы моя тушка не искушала меня на него накинуться, трогать я его все равно не буду. Вот не хочу я его трогать, пока он сам за этим на меня не набросится. Но я же хитрая, я ведь знаю, как это работает. Я-то знаю, что мое положение заводит бедного неподготовленного к таким поворотам парня еще сильнее. И он здорово напрягся, сверля меня взглядом и сжимая руками. Замер и почти не дышит. Однако поняв, что унять это дело не получается, а напряжение нарастает, тот ослабил хватку, подав голос. - Слезь с меня… Это прозвучало довольно грозно. Я послушно слезла с него, а тот пулей слетел с кровати, удрав в ванну и хлопнув дверью. Знать бы еще, что у него там в голове творится. Вздохнув, я слезла с кровати и застелила ее, потопав к двери в душ. Спрошу напрямую, че уж там. Подойдя к двери, я прислонилась к стене рядом. Судя по тому, что я слышу его частое дыхание, он подпирает дверь спиной. - Ну и чего ты там закрылся теперь? - Уйди… - Я живу тут, куда ж я уйду? – вздохнув, я спрятала улыбку, - Зак, вообще-то эта проблема легко решается наличием дамы под боком. Дама под боком у тебя уже есть, так в чем проблема? Молчание. Но не долгое. - Я… не хочу. Не обижайся. - Было бы на что, - я улыбнулась, - но все же, может есть причина? - Я не могу тебя представить, ну… - Я поняла тебя, - я вздохнула, улыбаясь, - поцелуй меня ёж, я стою и уламываю парня по_____ться. Обычно происходит как раз наоборот. Из-за двери донесся тихий смешок. - Ладно, на самом деле я тебя не уламываю, мне просто интересно было, - я отлипла от стены, - я надеюсь, ты хоть в курсе, как эти проблемы решаются? Тишина. - Нет. - Приплыли карасики. Ручками, Зак, ручками. Надеюсь наглядно тебе демонстрировать не надо? За дверью обитателю ванной сдавленно икнулось. Тишина. - И… ты так делаешь? - Можешь в этом даже не сомневаться, - я похлопала ладонью по двери, - решай там свои проблемы и дуй на кухню, я нам супец забабахала.

***

Шурша по кухне, пока моего соседа не видно на горизонте, я уже успела накормить своего пушистого милого хищника. Да, если кто вдруг не знал, ласка зверек хищный, ему мяса подавай. Хотя мое чудовище не брезгует и печеньки поточить. Печеньки – дело святое, их любят все. Заглянув в холодильник и оценив обстановку, я упала взглядом на смачный кусок мяса, и моя изнеженная больная душа припомнила обалденные бабуленькины котлетки. Теперь я хочу котлету. Однако ехать в соседний штат за котлетами, это, как минимум, странно, поэтому единственный вариант приготовить самой. Плюс порадовать Фостера своей стряпней неплохой такой бонус. Но вот беда, готовить я умею пока что на троечку, а чтобы их сделать, надо докопаться до бабуленьки по телефону. Взвесив все за и против, я поняла, что жажда зажевать супец котлетой перевешивает с явным преимуществом, поэтому взялась за телефон. Примерно в ту же минуту на пороге кухни нарисовался Айзек. Судя по афигевающе отрешенному выражению лица, ему просто зашибись, но смущать поздравлениями я его все же не буду. Поэтому просто зыркнув на него, я продолжила рыться в поисках номера. Пока я дожидалась ответа с другой стороны, Зак задумчиво уполз обратно. Вернулся маньяк замотанный в одеяло ближе к середине разговора, когда обмен любезностями и новостями с бабулей уже закончился. Мы не часто так душевно болтаем, она леди занятая, поэтому, почему бы и не поболтать? К тому же, на самом деле, она единственный человек среди моей родни, к которому в случае чего я могу обратиться с любой проблемой. Даже если эта проблема будет связана с Заком. Сам убийца, вернувшись ко мне, забрался на стул с ногами, закутавашись в пушистое одеяло и внимательно слушая мой разговор. - Котлеты, говоришь? – за хитрым вопросом с ее стороны послышалось шуршание листков из блокнота, - значит, ты наконец нашла того, ради кого стоит научиться готовить что-то кроме бутербродов? - Д-да нет, с чего ты взяла? – раскусила, блин, а Зак удивленно смотрит на мою нелепую улыбку и наплывающий румянец, он-то не слышит ее. - Да кого ты обманываешь? – та засмеялась, - я вообще спохватилась только когда замуж вышла, зачем париться, если можно неплохо поесть в какой-нибудь дорожной забегаловке? - Действительно. Записав все и попрощавшись через какое-то время, я облегченно выдохнула. И вот как она это делает? Видит меня почти насквозь. Сидевший все это время в медитативном молчании Айзек вдруг подал голос. - Значит, ты научилась готовить из-за меня? Минутный ступор. Маньяк улыбнулся, глядя на мою растерянную физию. - Я услышал. - У тебя уши, как у слона… - я обреченно выдохнула, - и не из-за тебя, а «ради» тебя. - Почему? - Мне захотелось, чтобы ты попробовал что-то кроме чипсов или пиццы с прочей фигней, - я улыбнулась, доставая все нужное по списку, - оно вкусно, конечно, но ни разу не полезно. Притих. Пока я возилась и шумела у стола, маньяк сидел на удивление тихо и спокойно, наблюдая за мной. Но каждый раз, когда я оборачивалась, тот странно отводил взгляд. Сделав половину дела, я обернулась к нему. - Ну и чего ты теперь глаза прячешь? - Чувствую себя странно, - судя по тому, как он смотрит на меня, это точно не из-за болезни. - Еще скажи тебе не понравилось, - я хитро улыбнулась. Услышав это, тот дернулся и одарил меня очень недобрым взглядом. На минуту даже страшно стало. - Ну в чем дело?.. - Меня удивляет то, как спокойно ты об этом говоришь. - А как мне еще об этом говорить? Стыдиться тут точно нечего, да и в этом нет ничего страшного или сверхъестественного, - я пожала плечами, - хотя некоторые самозабвенно втирают, что от этого кое-че отваливается или еще какая-нибудь страшная хрень происходит. - И это правда?.. - Ну если ты его себе вдруг отрежешь в процессе, то да, он определенно отвалится, - у маньяка дернулся глаз, а я тихо захихикала, понемногу превращая фарш в очаровательные ляпухи, - глупости все это. Обычно так говорят религиозные фанатики, это ж грех вроде как. - Почему? - Понятия не имею, по их логике вообще почти все, что доставляет удовольствие – страшный грех. Хотя, если честно, я вообще ума не приложу, как от халявного удовольствия можно отказываться, да еще и от такого. Выделив интонацией последнее слово, я в стандартном танце на полуприсяде вокруг плиты прикрыла сковороду крышкой, а сама, сварганив нам обоим по тарелке с супом, уселась к Фостеру. Пока я пробовала свое творение, оказавшееся на удивление съедобным, Зак немного задумчиво рассматривал тарелку. - И… часто ты так делаешь? Услышав сей вопрос я очень громко подавилась, кашель плавно перерос в немного нервный смешок. - А тебе-то это зачем? – я улыбнулась ему, а тот в ответ одарил меня ехидной лыбой. - Мне интересно. Ты сама сказала, что в этом ничего такого, так в чем дело? - Однако, справедливо. Ну, как приспичит, не всегда же под боком есть кто-то, на ком можно «покататься». Бывает и по несколько раз за день. - Эм, - маньяк насторожился, - например?.. - Пять-шесть, - глаза у маньяка медленно приобрели размер той самой тарелки, - что?! - Ну… - Чтоб ты знал, это даже полезно, - вот тут убийца явно не понял, - я уже не помню как, но это как-то положительно влияет на сам организм, плюс в обоих случаях неплохо калории скидываются, - глядя за плавно а__ревающим Фостером, я решила его добить, - плюс есть такая хрень, как недо___х. Неудовлетворенная девушка превращается в самую настоящую мегеру, злобную, раздражительную, кидается на всех. Вот так… Оправдалась блин. Какое-то время Зак тихо переваривал все сказанное. Почему-то теперь мне вдвойне интересно, что творится в его голове. Ухмыляясь, тот снова ехидно улыбнулся мне. - Значит, ты поэтому всегда в хорошем настроении? Занавес. Меня понемногу продирает на смех. Зака тоже. И ведь логично же, черт возьми, хотя не в этом-то дело. - Без комментариев, Зак, просто без комментариев. Видимо исчерпав все интересующие его вопросы по этой теме, тот решил, наконец , пообедать. Внезапно округлив глаза, тот буквально прилип к тарелке. - Ты чего это? - Вкусно ведь… - А, - черт, приятно, аж щеки покраснели, - ну, съедобно, и это главное.

***

Не дать Заку с бешенным энтузиазмом сожрать всю кастрюлю оказалось довольно сложно. Выглядело это примерно как попытка одинокого рыцаря с крышкой от кастрюли вместо щита и горячей сковородой наперевес воинственно защитить священную крепость. Соваться к сковороде маньяк уже не решился, и дал мне спокойно закончить готовить. Опустив свои тушки на кровать, мы молча хрустим котлетками. Ну, это, конечно, не прям те самые котлетки, но все-таки похожи. Повторить одно блюдо одинаково у разных людей не всегда получается. Оно и фиг с ним, собственно. Хотя убийца явно в восторге от мясного изделия, хрустит так, что трещит за ушами. Кажется, у меня тут еще один хищник завелся. Заметив, что я с улыбкой наблюдаю за ним, кусая котлетку, тот безумно мило улыбнулся. Я сейчас растаю, убейте меня. Он же маньяк, какого черта?! Милый и опасный убийца во плоти, странно, но что поделать. Заняться особенно нечем, желания что-то рисовать тоже не наблюдается, поэтому в попытках придумать нам обоим занятие по душе, я завалилась на подушку. Дохрустев свой бутерброд, маньяк повернулся ко мне, задумчиво оглядывая. Видимо придумав какую-то мысль, тот подлез ближе, вдруг нависнув надо мной. Че это он задумал интересно? Поспешив ответить на мой немой вопрос, Айзек резко опустил руки, относительно мягко рухнув на меня сверху, ни разу не нагло устроившись морданей у меня на груди. Хорошо устроился, я считаю. - Тебе нормально? - Ага. А что? – пробубнил немного охрипший маньяк мне в футболку. - Ничего, - улыбнувшись, я почесала ему макушку, немного раздвинув ноги, чтобы тот лег поудобнее, упрусь еще коленями куда-нибудь не туда. - Мне нравится на тебе валяться, ты мягкая, - он улыбнулся, а я вот даже и не знаю, можно ли мою мягкость считать поводом для мыслей о каком-нибудь фитнесе. - Ну, если учесть, что ты у меня на груди валяешься, то удивляться явно нечему. - Ты вся мягкая, - тот на секунду задумался, - а тебя это смущает? - Да нет, - я тихо хихикнула, приобнимая его, - только кусать меня за них не надо, ладно? А то ты можешь, я знаю. - М? – мою фразу он воспринял явно как-то не так, со спокойной душой потыкав одну пальцем с довольной лыбой, - мягкая. А тебе щекотно что ли? - Зак, - тот поднял на меня взгляд, а вот меня саму плавно продирает на смех, - не наглей а. - А что? - По-моему утром тебя эта часть тела здорово смутила. - А… ну, ты ведь оделась. - И че? От того, что я надела лифчик с футболкой, они явно никуда не делись, - маньяк здорово завис, а я трясясь от смеха уткнула его обратно, - чудо в перьях… Притих и улыбнулся, обняв меня, как подушку. Сопит. Чисто из интереса, почесала ему за ухом, как котенка. В ответ тот с улыбкой довольно запыхтел, а меня растащило от умиления. - Ты как котейка, - в ответ на это маньяк ненадолго замер, задумчиво сдвинув брови. - Мур, б_я… В следующую секунду убийца дернулся от моего внезапного хохота. Это самый милый кот на свете, черт возьми. Кое-как отдышавшись, я потянулась в сторону и, достав свою цель, накрыла его пушистым одеялом до самых ушей. И свои ноги заодно. Немного поежившись, тот устроился поудобнее. Странно, в том здании ему наоборот на месте не сиделось даже с вентиляцией на животе, а тут он какой-то подозрительно спокойный. Горячий. - Эй, - я немного взъерошила ему макушку, - плющит? - Не очень. А что? - Ты подозрительно спокойный. - А… ну, я отдыхаю, - тот улыбнулся. «Эвоно как». Пока мы лежали в медитативной тишине, мысль за мыслью случайно сложился забавный вывод. - Получается, ты никогда раньше не задумывался о том, что чувствуют люди, когда ты убиваешь кого-то? - Нет. А надо было? - Ну… вот, что ты чувствуешь, когда вспоминаешь, что мне хреново от того, что ты грохнул мою родню? Притих. Напрягся, молча сжав меня руками чуть сильнее. - А теперь представь, что я такая не одна. У всех, кого ты убил или убьешь есть семья, дети там, сестры-братья, или, допустим, друзья. Они ведь такие же, как я, и им тоже хреново… мы никогда не задумываемся о том, что у людей вокруг нас тоже есть чувства. А зря… Снова молчание. В этот раз оно сильно затянулось, так как маньяк замер и здорово задумался. Черт знает, сколько мы провалялись в тишине. - Ты пытаешься заставить меня перестать убивать?.. - Нет, - я погладила его по волосам, - в твоем случае пытаться «вылечить» твое маньячество, примерно то же самое, что дрессировать котлету, толку никакого. Но, если подумать, твою любовь к убийствам можно обратить и в пользу. - То есть, - тот чуть приподнялся, посмотрев на меня, - убивать на заказ? - Можно и так, - я пожала плечами, - либо самому вместо случайных прохожих кромсать каких-нибудь отбитых уродов, их всегда хоть отбавляй. Немного задумавшись, маньяк опустился обратно, повернув голову в сторону тумбочки. Пока я пыталась молча чихнуть, тот с интересом что-то разглядывал. - Любишь читать? - Когда захочется, читаю что-нибудь. Ты это к чему? - У тебя какие-то книги в столе лежат, - тот кивнул в сторону, - это так интересно? - Смотря о чем книжка, они ведь разные бывают. - Например?.. - Ну, помимо всяких энциклопедий, учебников или какой-нибудь занудной философской хренотени бывают и вещи поинтереснее. Это как фильмы. История, фантастика какая-нибудь, ужастики, всякие романтические сюси-пуси и еще много разной фигни. Если подумать, то даже ты можешь себе найти что-нибудь по душе. - Читать-то я все равно не умею… - Если хочешь, я могу научить. - А? – тот приподнялся, испепеляя меня удивленным взглядом, - и… тебе не лень? - Почему это мне должно быть лень? Думаешь, это так сложно? - Не знаю… - На самом деле нет, есть один хороший и проверенный способ, - я улыбнулась ему, - к тому же тебе было бы неплохо хоть немного уметь читать, чтобы хотя бы вывески и названия улиц понимать. - Наверно, - задумчиво рассматривая меня, он ухмыльнулся, - а сможешь? Я ведь тормоз. - Ты не такой уж и тормоз, только сам об этом не догадываешься, - я слабо почесала ему бока, - выпусти меня. Выбравшись из теплого плена и зарывшись в ящик из-под кровати, в котором навалена гора всякого бумажного барахла, я оставила маньяка без внимания. Ровно до тех пор, пока он не чихнул за моей спиной, переплюнув громкостью звук отбойного молотка и заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Обернувшись в его сторону с откровенно афигевающим видом, я застала его блаженно щурившимся от сего действия. Да, ах это приятное чувство, когда чихнул. Оставив его наедине с собой, я быстренько сварганила ему будущее поле боя для обучения. - Вот, смотри. Я села поближе к восседающему под окном кокону из мягкого пледа, уложив перед нами небольшой деревянный планшет, на котором красуется большая раскрытая тетрадь в линию, в которой я наспех сварганила что-то напоминающее прописи. - М? – тот оглядел все это счастье, - и, что это? - Держи инструмент, - я вручила ему ручку, - для того, чтобы научиться читать, надо выучить алфавит, правильно? Правильно. Самый лучший способ запомнить, как вообще буквы выглядят, это переписать их несколько раз. Заодно и писать немного научишься. Удивленно похлопав глазами, тот неуверенно подтянул к себе тетрадь. И понеслась нелегкая. Буквы вслух, осторожно показать, как писать. Раз, второй, третий. Понемногу тот принялся увереннее строчить буквы. Кривовато, но и так тоже неплохо. Пока тот бороздил просторы тайных знаний, выписывая буквы прикусив язык, я принялась копаться в том самом ящике. Давно тут нога человека не ступала. Судя по бедламу тут вообще нифига не ступало, в эту коробку я уже год не заглядывала. Изначально она предназначалась для запихивания сюда всяких бумажных изделий, вроде исписанных тетрадей или заполненных скетчбуков, но в результате, сюда начало плавно стекаться все, что нужно срочно спрятать куда-нибудь, когда внезапно нагрянули гости, а в квартире бардак. Куча тех самых альбомов с набросками, какие-то рисовательные инструменты. Сломанный зонт, интересно, как он вообще сюда попал? Пустые пакеты, окаменевшие от масла кисти. Что тут еще есть интересного? Портал в потусторонний мир? Однако, вместо портала на меня посмотрела обложка журнала «Playboy». Интересно, каким образом у меня это оказалось? Что-то я не припомню за собой любви раздетых дам на фото рассматривать, у меня для этого зеркало есть. Периодически отвлекаясь, дабы озвучить и показать ему очередную букву, я продолжала копаться в своих давно забытых «сокровищах», пока вдруг не наткнулась на полупустой альбом. Листая пустые страницы, покосилась на Айзека, застав его за письмом в позиции «я у мамы кузнечик». А он неплохо складывается пополам, надо сказать. Его верхняя часть почти лежит на одеяле, а вот колени возвышаются высоко над головой. Я, конечно, тоже так люблю лежать, но долго в таком положении не засиживаюсь, ноги болеть начинают. Теперь я знаю, что со стороны это выглядит невероятно забавно. Глядя на эту живую раскладушку, я загорелась мыслью заполнить остатки альбома набросками с этой забинтованной саранчой. Уж теперь-то ему это звание подходит по всем параметрам.

***

Спустя три дня, время ближе к вечеру. Все несколько дней как-то незаметно пролетели в размеренном темпе. Даже без происшествий, не смотря на наличие шмыгающего носом психа под боком. Сам Зак, с канонично присущим ему маньячным упорством, все это время почти целыми днями выписывал буквы в той тетради. Со временем он навострился строчить буквы подозрительно быстро для тормоза, поэтому, мы перебрались к занятию поинтереснее. - А… Старбакс? Это че? - Ага. Что-то вроде закусочной, кофейня. Откопав на кухне черную доску для резки, в задумчивости я брожу по комнате, придумывая и записывая мелком какие-нибудь случайные слова, заставляя Зака их читать. Получается даже неплохо, а сам маньяк своим достижением доволен до такой степени, что уголки его расплывающегося в улыбке рта, скоро можно будет зацепить скрепочкой на затылке. Музыка играет на фоне, и я, пританцовывая, решила заставить его попытаться прочитать слово подлиннее и посложнее. На свеженаписанный мной шедевр убийца уставился с нескрываемым и очень некультурным афигом. - Эк… экз..тен... чего?! - У меня первый раз тоже это выговорить не получилось, - смеясь, я повернула к себе доску, - экзистенциализм!* Вот, даже выговорила. - Эм, - Айзек , хмурясь, испепеляет меня недовольным взглядом, - и что это за хрень? - Понятия не имею, какая-то фигня философская, - улыбнувшись, я стерла сие страшное слово, начав придумывать что-то новенькое. - А?! А мне тогда зачем это показывать, если сама не понимаешь? - Ну, я решила проверить тебя, вдруг получилось бы. - Вряд ли такое пишут на улицах… - А вдруг какой-нибудь бунтующий философ забабахает в подворотне граффити с этим словом, а ты оп, и в теме. - Да ну тебя, - тихо хихикая, тот повернулся к окну, - может, хватит? У меня ведь уже получается немного. - Ага, теперь я могу быть уверена, что ты точно не заблудишься в городе, - хихикая его недовольной мордахе, я утащила нашу временную доску на законное место, - мне лень готовить, пиццу будешь? - Спрашиваешь. Пока я, топчась на кухне, милым голосом заказывала пиццу, количество которой явно не соответствовало моему голосу, заставляя даму принимающую заказ впасть в ступор, Айзек, слегка покачиваясь под музыку, задумчиво сидит на краю кровати. - Мион? – тот поднял на меня взгляд, стоило мне появиться в проеме и бросить телефон на кровать. - А? - Помнишь, на этаже того пацана, ты оставила мне свой телефон, - в ответ я кивнула, - пока тебя не было, там… играло две песни, они мне понравились, но у тебя дома я их ни разу не слышал. - А можешь напеть? – взгляд маньяка очень громко закричал «ты издеваешься?», - ладно, сейчас найду. Хихикнув и сев возле ноута, я постаралась вспомнить, что там вообще играло, когда я вылезла из дыры. Припомнив, в каком порядке у меня раскиданы песни в телефоне, я подыскала один из возможных вариантов. - Эта? Прислушавшись, тот кивнул с довольной миной, начав немного кивать в такт. И запомнил ведь. Включу погромче.

«Been called a monster, called a demon, called a freak I'm not an idol, not an angel, not a saint I walk alone, I always have, I'm not ashamed A living nightmare from the cradle to the grave!»*

Если подумать, эти строки ему подходят. Как и вся песня в принципе. Именно на припеве он даже подпевать пытается, но неслышно, просто бубня слова себе под нос. Тащится, все сильнее мотая башкой. Выглядит забавно, вручить гитару и он побежит на сцену трясти шевелюрой и бить гитару об пол. Но стоило ей закончиться, тот вдруг снова глянул на меня. - А следующая? - Погоди, - немного покопавшись, я нашла то, что нужно, - во-от. Three Days Grace – Last to Know. Песня довольно спокойная. Прикрыв глаза, тот рухнул на спину. Меня озадачил один вопрос. - А почему она тебе понравилась? - М? – открыв глаза, тот задумчиво посмотрел на меня, пожав плечами, - не знаю. Звучит красиво. А в предыдущей мне слова понравились. - Я так и думала, - улыбнувшись, я легла рядом, - значит, их можно считать твоими любимыми? - Ага, - он довольно ухмыльнулся, - знаешь, это были первые песни, которые я послушал почти полностью. Наверно, поэтому они мне и понравились… - Ты серьезно? - Ну, я никогда особенно не слушал музыку. Только на улицах, когда радио играет или возле магазинов. А что? – тот повернулся ко мне. - Труба, - глядя на него, я покачала головой, - пока ты торчал в этом подвале, мимо тебя полжизни пролетело! - А? – убийца озадачено отвел взгляд, - как-то так вышло. - Ты даже не представляешь, сколько в мире есть классной музыки. Рок, джаз, кантри, та же попса, и это даже не половина! - Вот как? – тот не на долго задумался, после с улыбкой повернувшись ко мне, - а что нравится тебе? - Пожалуй, всего понемногу, - тот удивленно поднял брови, - знаешь, в каждом жанре есть что-то интересное. Хотя, какое-то время я ненавидела классику, потому что ее навязывали в школе, но сейчас я ее прям обожаю. - Этому в школах учат? - Совсем немного. - А, - маньяк подтянул к себе плед, набросив на плечи, - классика, это что? И почему она тебе тогда не нравилась? - Ну, это направление в музыке, которое положило начало тому, что мы слушаем сейчас, в прошлом, - я задумчиво почесала пальцем нос, - в шестнадцатом или семнадцатом веке, не помню. А не любила я ее, потому что… на вкус и цвет? - Если это было в прошлом… я слышал, что тогда не было всякой техники и прочей фигни, вроде вот этого, - тот указал на ноут, - как тогда можно слушать ее сейчас? - Ну, в оригинале Баха или Вагнера мы уже не послушаем, но, во-первых, это было не настолько давно, а во-вторых, все безумно просто. Был крутой композитор, написал несколько афигенных произведений и его все срочно полюбили, появились ученики, он их всему обучает, вручает им ноты и умирает со спокойной душой, а дальше уже по почти такой же схеме. Пока я проверяла, насколько просохла нарисованная маньяком картина, вышеуказанный сидел и молча поглядывал на дождь за окном. - А у тебя есть любимая песня? - М-м, такая чтоб прям самая любимая? У меня любимых песен очень много, - улыбнувшись, я зашла к нему в комнату. - Пусть будет самая. Радостно припрыгнув, я быстро нашла нужную песню. И под начавшую играть музыку, конечности у меня сами пустились в пляс. Зак немного удивленно посмотрел на меня, прислушиваясь. Видимо, он ожидал услышать что-то другое. - Это песня из мулька, - улыбаясь, я пустилась в пляс.

Everybody wants to be a cat Because a cats the only cat who knows where it's at While playin' jazz you always have a welcome mat 'Cause everybody digs a swinging cat.*

Обожаю эту песню до мурашек. Наблюдая за моим танцем контуженного пингвина, уворачивающегося от стрельбы, Зак тихо ржет, сам немного дергая ногой под ритм. А я, с довольным видом размахивая задницей, уплыла подогреть чаю к грядущему обеду. Фостер решил прошествовать за мной, но на полпути завис, с нескрываемым интересом рассматривая содержимое кладовки, которую я не удосужилась закрыть. Среди кучи коробок, каких-то тряпок и перемазанных в краске деревяшек с тюбиками, того заинтересовал только один предмет, выбивающийся из общего захламленного антуража ни то формой, ни то подозрительной чистотой. - А это тебе зачем? – убийца обернулся ко мне, вытащив из кладовки немного поблескивающую черную гитару. - Это гитара Мэтта, он забыл ее у меня месяц назад и все время забывает забрать домой. - Ты… умеешь играть? - Совсем чуть-чуть. Мэтт меня играть научил одну песню и на этом как-то все, сло-ожно. - Покажешь? Я слышал иногда, как люди играют на улицах, мне понравилось, - тот расплылся в довольной улыбке. - Ну, уж если вы меня просите, - картинно отвесив ему реверанс, я стырила инструмент и поскакала в спальню. Сев рядом со мной, пристально наблюдает, как я брякаю по струнам, пытаясь судорожно вспомнить, что это за зверь такой, и как им пользоваться. Такой мондраж, будто я сейчас буду выступать перед целым стадионом, не меньше. Относительно успокоив разбушевавшиеся нервишки, я подняла на него взгляд. - Это песня вообще-то, но-о-о, петь я не умею… наверно. - Не важно. - Я тебя предупредила! Смеясь, ударила по струнам и понеслось. Фостер пристально шпионит за моими руками, но поняв, что движения особо не меняются, тот оставил эту затею.

Give me a festival and I’ll be Glastonbury star The lights are shining, everyone knows who you are Singing songs about dreams, about homes, about schemes Oooh they just came true.*

Доиграть не дал внезапный звонок в дверь. Замерев, мы повернулись в ее сторону, молча рассматривая. Вот так еда внезапно малину обламывает. - Это пицца наверно. Вручив маньяку инструмент, я помчалась открывать. В этот раз на пороге меня встретил не Мэтт, а какой-то малознакомый азиат, который по-английски не понимает от слова совсем. «Сдача нет», озадачили меня с ходу. Рассчитавшись с бедным азиатом и закрыв дверь, я шмыгнула за чаем. Пока я разливала божественный напиток, Айзек особенно не терял времени, прикусив язык, самозабвенно бренча по струнам. - Эй, маэстро, обед подкатил. Хихикнув и разложив всю эту красоту, я притулилась к стене под окном, грея руку чаем и жуя еду Богов. Зак же, решив совместить приятное с полезным, недоверчиво тыкая на клавиши ноута, слушает и изучает мой плейлист. Теперь он хоть немного читать умеет, так копаться в ноуте поинтереснее будет. В голову пришла очень странная мысль. - Зак, а ты в карты умеешь играть? - Эм, - мой вопрос оторвал его от его увлекательного занятия, - нет. - Я научу, сыграем? -Ну, давай, - ухмыльнувшись, маньяк подсел ближе. Вытащив из ящика безумно древнюю колоду, я принялась объяснять ему нехитрые правила «Дурака». Меня играть научил сосед, а я теперь учу других, весело же! - С цифрами, я думаю, понятно что большая бьет меньшую, - тот кивнул, а я объяснила кто кого бьет дальше, добравшись до туза, - ну а эта красота вообще все бьет. Все понятно? - Ага, - тот как-то неправильно ухмыляется, - а на что играть будем? - Ну, мы с друзьями обычно играем на раздевание. - Хех, значит, давай на раздевание! - Ты серьезно? - Просто так играть не интересно. - Значит, готовься мне стриптиз устраивать. Пока я угорая раздавала карты, Фостер злобно пыхтел, сверля меня взглядом. Итак, пошло мясо. Для того, кто вообще в карты играть не умеет, он больно уж уверенный. И кто бы блин мог подумать, что первую партию проиграю я, а не он?! - Ну давай, - лицо маньяка украсила более чем ехидная ухмылка, - раздевайся! Он еще и ехидничает, зараза. Ну ничего, я отыграюсь еще. Скинув свитер, я задалась целью раздеть этого засранца до труселей любым доступным способом. Новая раздача. И таким образом, жуя пиццу, мы кидались картами с попеременным успехом почти час, если не больше. Фостер заставил меня скинуть даже носки. Кощунство. Сам же сидит раздетый, но бинты все еще остались. Моя цель заставить его снять и их. Тихо смотрю на маньяка и жду, когда же он заметит, что карт у меня уже нет. Стоило ему поднять глаза, я с самодовольной ухмылкой помахала ладонями. - Ах ты… - Давай-давай, снимай бинты. Пока убийца разматывал последний намек на одежду, мне стало жарко, даже не смотря на то что в квартире не особенно тепло. Мион, держи себя в… а штанов-то на мне уже и нет. - Довольна? – злится, но все равно улыбается. - Ага, - камикадзе во мне решил испытать мою живучесть, и я, приблизившись к нему, уперевшись руками в его колени, расплылась довольной лыбой, - это стоило часа беспалевного подтасовывания карт. Услышав это, Зак как-то недобро оскалился. Поймав меня за руки, он быстро и резво опрокинул меня на спину, грозно нависнув надо мной. - Мухлевала, значит?.. Немного затрясло. Только вот сейчас я вообще не понимаю, трясет меня от страха, или от того что мы, блин, полуголые, да еще и в таком положении. - Ты хоть соображаешь, что ты делаешь?.. В ответ тот лишь удивленно повел бровью, но с места не сдвинулся. - А вдруг изнасилую? – я состроила ехидную лыбу. - Рискни, - ухмылка у него стала еще шире, но вот тон спокойнее, - разве не ты меня недавно «уламывала» под дверью? Это еще хуже команды «фас». Дернуло. Поймав рукой за шею, я резко притянула его лицо к себе, вцепившись в его губы. От неожиданности человек-угроза чуть не свалился на меня, однако замер и не сопротивляется. Обхватив ногами и притянув к себе, быстро перевернулась с ним, очень удобно устроившись сверху, вызвав у убийцы нескрываемое удивление, вперемешку с какой-то неясной эмоцией. Наше недавнее положение меня слишком сильно разогрело, тормознуть будет проблемно. - Попался. Я ведь терпеливо ждала, когда он вдруг созреет. Черт, обычно наоборот происходит, даже не знаю, странно это или нет. Поняв, что теперь он основательно вляпался, щеки его наконец выдали все, что он об этом думает. Ситуация вырисовывается слишком неловкая, но черт возьми, у нас все неловкости медленно ползли к этому моменту. А голова уже не соображает, меня слабо трясет, похоже на то волнение, будто перед выступлением, однако в разы горячее и приятнее. Сопровождаемая его удивленным взглядом, стараясь поплотнее к нему прижаться всем телом, рукой вдоль тела плавно прокралась к самому интересному, пробежавшись пальцами и хорошенько ухватившись за него. Дернулся и напрягся, резко выдохнув с еле заметной дрожью. И чем больше движений, тем сильнее сбивается его дыхание. Пытается наблюдать за действиями, но не так все просто, ведь обзор закрываю я, решившая раздразнить его до предела, касаясь губами обожженной кожи. На вкус безумно похож на пепел, соленый. Ключицы, грудь, живот, а дыхание становится все взволнованнее, так как он явно понимает, куда я приближаюсь. Внутри все сгорает от нетерпения, но останавливает только желание раздраконить его еще сильнее, а может и просто обескуражить. Люблю дразнить. Небольшой рывок – и лишнего на нем ничего нет. Но по помутневшему взгляду непонятно, смущает его происходящее или нет. Жаждя добить его до нужного состояния, сопровождаясь недоумевающим взглядом, легко проскользила языком от основания до самого конца. Тихо шипит. - Ты… Однако договорить не дала, «захватив» его губами до самого основания, заставив замычать что-то невнятное, запрокинув голову. Сжал пальцы в кулак. Знал бы, что делать, наверняка уже набросился бы. Медленно отпустив его, вернулась на законное место, снова нависнув над ним. Руки немного дрожат, все дрожит, внутри с ума сводит безумно приятное горячее ощущение. От нетерпения дико колбасит. Содрав и с себя то, что мешало, и поймав удачное положение, дразню и его и себя, медленно опускаясь на него, еле сдерживая стон и вцепившись в него когтями. Странный взгляд. Мутный, но угрожающий. Последнее действие, видимо, можно сравнить с внезапно открывшейся дверью. Рванувшись в мою сторону с тихим рыком, маньяк со всей силы схватил меня своими здоровенными руками за бедра, резко насадив на себя. Еще не озвученный стон сорвался на слабый крик. От неожиданности. Теперь ясно, чего он дожидался, и теперь у него есть шанс отыграться. Рычит, дрожит, впился пальцами в бедра, немного больно, но вырваться из такой хватки не выйдет. Не дожидаясь чьего-нибудь одобрения, или когда я все же привыкну к тому, что он не только ростом больно длинный, тот принялся сам командовать парадом, довольно грубо двигая меня руками так, как ему вздумается. Ощущения накрыли все же дальше, чем с головой, бьет слабая дрожь, а внутри все слабо сводит. Руки не слушаются, как и все тело в принципе, соседи наверняка безумно рады такому концерту в моем исполнении. Хоть и пытаюсь, убавить громкости не выходит. Но его я явно недооценила. Он быстро вошел во вкус, даже слишком быстро, ускоряясь все быстрее, не давая ни секунды продохнуть спокойно. Слишком умело управляя мной своими руками. Рычит, опустив голову, слабо прикусывая кожу на шее и на плече. Терпеть уже не выходит. Слишком быстро. Он и сам, кажется, уже на силу сдерживается, но его кайф слышно даже через довольный яростный рык. Пугает, но в то же время сводит с ума. С каждой секундой он будто дичает, теряя границу. Сил нет даже пошевелиться. Дернуло. Уже давно подступившая волна все-таки сломала последнюю попытку ее удержать. Внутри все сжалось, от чего все тело просто неистово свело, голос сорвался. Не зная и не ожидая такой «реакции», убийца сам не сумел сдержаться, сжав руками мои бедра чуть ли не до хруста, безумно горячо и сильно «выстрелив», практически ошпарив изнутри, но явно не в состоянии спокойно вытерпеть накатившие непривычно приятные ощущение, с звериным рыком вгрызся зубами мне в плечо. Снова крик, дрожь. Больно, но одновременно слишком приятно. С ума сводит. Оба почти не дышим. Точнее дышим, но обрывисто. Силы просто закончились, но из сидячего положения мы не падаем только благодаря тому, что лежим друг на друге. Все еще дрожит, изредка тихо рыча мне в плечо. Мозг вместе с телом тихо отъезжает. Вырубает. Каких-то несколько месяцев назад он меня прибить пытался, я боялась его до кирпичей, и тут на тебе. И как мы вообще до этого дошли?! Чую, мои соседи еще долго будут смотреть на меня квадратными глазами. Ну, их можно понять.