Я по вашу душу

Восточный город, день прибытия в клан

Миром Кихёна оказался клан Шону. Клан — это группа людей, объединенная общей идеологией. Он состоит из элементов регулирующих работу всех структур города. Каждый город это организм, а клан — сердце, обеспечивающее жизнь. Восточный город с самого основания границ существует по системе, которая исполняется по сей день: разделение обязанностей и строгое следование предписаниям города. Граница представляет собой высокий металлический забор высотой десять метров. Каждый город имеет три выхода-входа сквозь эту границу, представляющих собой ворота, открытые всегда. Ворота в Центральный имеют КПП. — Вы кто такие? — холодно спрашивает Шону в тот же день, когда Чангюн с Минхёком неожиданным штормом накатывают на дом клана. — Мы из одного города, — вовремя вклинивается Минхёк. Кихёну остаётся кивнуть и, вздыхая, улыбнуться моряком. Кихён. Предположения Чангюна оказались верными: Кихён руководил единственным борделем Восточного города. — Восемнадцать есть? — Шону ведёт бровью и безразлично скользит по лицам новобранцев. — Да. — Голос Чангюна дрогнул. — Посмотрим на вас ещё. — главарь многозначно улыбнулся и удалился. — Слоняетесь тут как мешки с дерьмом. Не могли меня подождать? Ебу я теперь что-ли, куда вас отправит Шону? В группу Безопасности? Статистики? Контроля? Группа безопасности отвечает за охрану границ и контроль над территориями, прилежащими к ней. Группа статистики занимается контролем торговли внутри города и меж городами. Все продажи должны проходить через группу статистики. Группа контроля следит за порядком в городе, именно она связывает жителей и членов клана. Принимает решение, что делать с нарушителями порядка. — Если бы ты поговорил с ним, то, наверняка, отправил бы меня к тебе в бордель. Спасибо, обойдёмся без твоей заботы, — говорит Минхёк, выделяя заботу кавычками в воздухе. — На мою помощь больше не рассчитывайте. Я и так пошатнул собственное положение тем, что привёл двух птенчиков сюда. — Кихён вскидывает руками и, качая от возмущения головой, уходит. — Сами разберёмся. — отмахивается Минхёк. Чангюн закатывает глаза и уходит в комнату, которую несколько часов назад отдал им Ган. Ган является участником группы неотложных действий, это личный состав охраняющий Шону и живущий с ним под одной крыше, в общем доме, в котором оказались сегодня Минхёк и Чангюн. Участники этой группы натренированные преступники и солдаты, на фоне которых парни из Южного города, словно девочки-скауты, продающие печенье.

Восточный город, неделя после побега

Утро нового дня настаёт автономно. С химозным кофе в кружке, с обществом незнакомых парней, живущих с тобой под одной крышей. Быть частью клана — ново. Но я здесь. На общей кухне, избегая косых взглядов, потому что Чангюну Кихён уделяет избыточное внимание. Ведь Чангюн подросток из Южного Города, попавший сюда не за какие-то заслуги, а по указке Кихёна с ленивым одобрением Шону. И самому Чангюну не нравятся едкие шутки парней, стоит Кихёну позвать его. Клан Шону пахнет взваленными на плечи обязанностями, и от того, что Кихён делит с Шону больше, чем дела клуба, становится только хуже. Поэтому на Чангюна смотрят косо — наверное, ждут, когда Шону размажет по стенке. Он и сам ждёт. Кихён, вероятно, тоже. Чангюн, иди сюда. Чангюн, я тебя не отпускал. Чангюн, ты пойдёшь, когда я тебя отпущу. Чангюн бы поговорил с этими парнями, будь он уверен, что это уместно. Он начинает потихоньку вникать в отношения клана. Это что-то семейное, но у Чангюна внутри скручивает, потому что клан — не семья. Он решает, что никому не должен ничего объяснять после очередного подкола, ввязываясь в потасовку с Ганом, поначалу дружелюбно встретившим парней. Минхёк разнимал парней, кричащих друг на друга. Чангюн собирал многоэтажный дом из мата, а Ган называл Чангюна мелкой потаскушкой, потому что считал Минхёка и Чангюна парой. В итоге Гана избили двое. Конечно, он позволил этому случиться, потому что если бы захотел, Ган уложил бы обоих в два счёта. Эти цыплята забавляли всех. Чангюн заебался. Кихён приходит несколько дней подряд и вытягивает всю информацию о родителях — конечно, за закрытыми дверями. Скелеты в шкафу. Выплюнуть бы Чангюну на Кихёна всё разом и забыть о том, что он обязан ему за присоединение к клану, но бывший друг тянет нитку медленно. И он избегает Кихёна, ссылаясь на дела и обучение в группах. Чангюн должен искать отца, должен налаживать контакты с членами клана, а не всё больше и больше настраивать окружающих против себя, общаясь с Кихёном наедине. После очередного разговора с Чангюном Кихёна бьёт мысль, что родители стареют, что они видели его мальчишкой, что Чангюн знает о них больше, чем он. И тогда огребают все сотрудники борделя: одеваются плохо, сосут криво, хамят, царапаются, дерутся, — до тех пор, пока Кихён не ловит их жалкие взгляды и понимает: он такой же огрызок, как и они, однажды выброшенный в мусорку. Все чувства были зарыты внутри под песком от его перемолотых костей, как и желание вернуться, обнять семью, пока в его жизни не появился Чангюн. Он переворошил все воспоминания. Кихён мог быть на месте Минхёка сейчас. Идти в ногу с младшим. Он помнит, что Чангюн вообще-то хороший друг. Он даже не думает, будет ли справедливо разделять Минхёка с Чангюном. Почему он спасает их, а младший избегает его компании, буквально заставляя принуждать к общению? Кихён не понимает и бесится, пока не решает выбить из игры Минхёка, надеясь, что после этого Чангюн наконец выберет его. Он просто понимает, что напортачил столько раз в этой жизни, пытаясь спасти других, поэтому сейчас время делать что-либо для себя. И больше всего Кихён хочет вернуть своего друга.

***

Восточный город, зона статистики, тот же день

По прошествии недели Минхёк находит себя на более менее определённом положении. Его не выворачивает от мысли, что он будет воровать, проворачивать махинации с деньгами и подставлять других людей, это чувство улеглось на донце его души и больше не тревожит. Раньше я не был таким. В юности он оставлял свой велик за несколько кварталов до места, в котором он и местная компания обчищали магазин. Велосипед потом забирал Чангюн, которому едва двенадцать было, и Минхёк уже тогда понимал, что проебался по-крупному, ведь ему помогал ребёнок, но он был уверен в этом ребёнке. Верил его словам поздним вечером по дороге к их домам: «Хён, конечно, я не буду делать этого». И на душе было так спокойно. Минхёк и подумать не мог, что через шесть лет он окажется в Западном городе вместе с Чангюном. Здесь же напарник и заряженный пистолет всегда с ним. Зависать со своим напарником — Ганом — без проблем, их работа заключается в обработке данных из всех важных точек Восточного города. Группа статистики. Информация о погибших, пойманных, о продажах наркотиков и оружия, о совершённых преступлениях обрабатывается в одном здании. — Вопрос — ответ? — Говорит Ган во время перерыва. — Почему ты не в группе неотложных действий, а здесь? — Спрашивает Минхёк. — Я лучший среди своих, кто может научить тебя работать с информацией по правилам группы статистики. Настоящая группа статистики слишком крута, чтобы возиться с тобой, — отвечает Ган. — Как вы попали сюда? — Ган говорит так, словно хочет понизить важность своего вопроса, и глядит в окно, как бы ни на что не намекая. — Это то, что ты действительно хочешь спросить у меня в день первой совместной работы? — Да. — Парень отпивает кофе и сверяет очередные записи из блокнота с распечаткой из базы. — Кихён старый друг Чангюна. — Ган удивлённо смотрит на Минхёка. — Чангюн хоть и малолетка, но Кихён крутится рядом с ним слишком много. Они точно друзьями были? Я сказал ему выбирать получше задницу, которую можно лизать, а он накинулся на меня. — Не понял? Я вас из-за этого разнимал тогда? — Сделай что-нибудь с ним, пока это не стало проблемой. — Что ты хочешь этим сказать? — Шону собственник. Если он посчитает Чангюна преградой между ним и Кихёном, то, поверь мне, тридцать минут и проблема будет устранена. Минхёк ничего не отвечает, погружаясь в размышления. Сердце Минхёка опасно замирает при мысли о том, что Чангюн мог продаться Кихёну. Каким бы малым он ни был в глазах своего хёна, он вырос. Вырос и нашёл своего друга детства, с которым не виделся много лет. Если эти отношения будут подвергать опасности Чангюна, то Минхёк обязан заметить это раньше всех. Ещё одной возможности успеть у него может и не быть. Таскаться за мальчиком не очень, верно? Таскаться мальчику за мальчиком в Южном городе — проблема целой личности, наглой и упёртой. Чангюн младше Минхёка на пять лет, поэтому, когда первый всё ещё учился учиться, раскрывал для себя мир видеоигр и черпал маленькой ложкой дерьмо об этом мире, второй пропускал через себя всё самое смачное без фильтров и тормозов. И окружение Минхёка было такое, и от того, что то самое дерьмо о мире Чангюн брал из компании Минхёка, старшему баллов не прибавлялось. Ровно как и от того, что Минхёк не сразу заметил отношение Хёнвона к Чангюну. То, что Чангюн закурил из-за Хёнвона — да ладно, Минхёк, в четырнадцать это нормально; то, что Хёнвон брал с собой Чангюна в качестве отвлекающего — что ты драматизируешь, парень? Они сошлись характерами. То, что Чангюн перестал быть с ним самим собой — он вырос, чувак. Отпусти его. Минхёк и отпустил. Хорошо, наверное, что не на совсем. Хорошо, смотря, как посмотреть: сбоку, сверху или никак на картинку того, как твой младший отбивается и умоляет не трогать его. Толкает того самого Хёнвона, целую непристойную красоту, желающую сделать что-то, от чего немеют конечности. Если бы Минхёк не сдвинулся с места, то у Хёнвона было бы на целые две руки больше. Моя ли это вина? Минхёк бы проклял самого себя, если бы знал, что пройдет два месяца и он будет сопереживать Хёнвону. Двенадцать — и он захочет найти его. А Чангюн? Он никогда раньше не видел открытые переломы и не чувствовал себя таким униженным. Даже когда его шпыняли в школе. И взгляд пойманного на месте преступления, неловкий смешок и слёзы, катящиеся по щекам вместе со страхом, стыдом, и выражение лица, подобное: «Да-да, ты говорил», — это просто… это не то, что должно было случиться с Чангюном, и Минхёк знает это. Поэтому ещё одного шанса спасти чёртов зад Чангюна у него может просто не быть.

***

Восточный город, клан Шону

— Что ты даёшь Кихёну взамен на возможность быть частью клана? — Минхёк забросил пустой ствол на стол, скинул магазин и тяжёлой грузной тучей приземлился на пол. — Ничего особенного. — Твоё лицо — ничего особенного, нормально отвечай. — Информацию. — Шутишь? Ты сливаешь инфу парню, ползающему на дне дольше нас обоих, и я поверю? — О его родителях. Они считают его пропавшим, потому что он не может вернуться в Южный. — Разве он не числится зачищенным? — В Восточном он призрак, в Южном мишень для выстрела, а в Центральном таких уже не пересчитывают. Сгниёт в любом случае. — Кихёна цитируешь? — Минхёк залипает. — Бляха-муха, он в дерьме полнейшем. — Наша ситуация не лучше. Прошла неделя, а об отце я узнал ровным счётом ничего. — Ты молчишь, я надеюсь? — Минхёк понизил голос. — Конечно, мне ещё хватает мозгов не говорить о нём. — Мы не знаем, каких дел он натворил, может, его ищет не только Центральный город, но и клан Шону. — Тогда мы точно будем живы. — Чангюн отправляет дротик в стену — в фотографию какого-то бедняги, которую прошили насквозь часом ранее. Вероятно, его уже пришили за долги. Чангюн не помнит, куда именно отправился Минхван, зависавший в гостиной до его возвращения. — Это ещё вопрос времени. Держись дальше от Кихёна. — Уже знаешь, да? Быстро. — Чангюн, чесать языком с Кихёном одно, но делать это за закрытыми дверьми, когда все в клане думают, что он ебёт те- — Захлопнись. Я знаю, как это выглядит. Сегодня я расскажу ему всё до остатка. Будь уверен во мне, как я в тебе, хён. Минхёк криво обнимает Чангюна, надёжно держа в своих руках.

***

Восточный город, десять дней после побега

Хорошее кино всегда начинается с концом спокойной жизни. Минхёк уверен, что его вбросили в дорогущий блокбастер, потому что этим утром получает записку с просьбой зайти в кабинет Шону. — Ты едешь в Западный город. Координаты забиты в программу. Торговца зовут Вонхо — Шону отдаёт Минхёку первое задание. — Оружие? — неуверенно спрашивает парень. — Сориентируешься на месте. — Шону выведен чётким контуром на кожаном кресле, выслушан лучшими наушниками и словно прочувствован сквозь одежду, иначе, почему Минхёк кожей чувствует что что-то не так? — Могу я узнать подробности? — Ничего особенного, заберёшь в гостинице товар, доставишь обратно. — Мужчина подмечает вздёрнутые брови Минхёка. — Почему я? — Я должен усомниться в тебе сейчас или сделать вид, что мне послышалось? — Хочу услышать вашу точку зрения. — Шону забавно слышать вопрос о том, почему его подчинённые годятся на ту или иную преступную деятельность. — Эта работа для тебя. Ты свободен. Минхёк покидает кабинет, оставляя Шону наедине с переговорами. — Приём. Приём. До того, как завершатся очередные зачистки, мне нужны две передачи товара. Следи за ним. — Не учи меня. — Приубавь пороху, иначе прогремишь. Сечёшь, Вонхо? — Скорее на нас сойдёт кислотный дождь, чем Чжухон поймёт, что происходит. У него под носом правая рука проворачивает дела, а он не видит. — Шону слышит, как парень заливается смехом. — Мне нужно ваше оружие, и до тех пор, пока ты прижимаешь свой зад к полу и молча делаешь то, что нужно мне, он ничего не знает. Лишь до тех пор. — На понт берёшь? — Шин Хосок, отсутствие семьи не делает тебя неуязвимым. Выполняй условия нашего договора: передавай оружие моим парням и молчи. — Родители Ю Кихёна делают тебя уязвимым, сам Кихён делает тебя тряпкой. — Завтра отправлю к тебе парня. Привези в два раза больше, чем обычно. — Говорит Шону, игнорируя последние слова Вонхо. — До связи. Шону сотрудничает с Вонхо два месяца. С Кихёном живёт три года. Он не понимает, как так вышло, что Вонхо знает о семье Кихёна, а он — нет.