Я по вашу душу

Восточный город, тренировочная зона, двадцать дней после побега

— Кихён-а, скажи мне, сколько ты уже со мной? — Три года. — Знаешь, почему именно ты? — Стреляй уже, — не выдерживает Кихён, глядя на Шону, целящегося в манекен на противоположной стороне ангара. — Ты был честен со мной. — Был? — Я знаю о твоих родителях. Выстрел ровно в цель. — Что? — Не прикидывайся идиотом. Они живы. Они в Южном Городе. — Откуда ты знаешь? — Я верил твоей истории, ты сказал, что у тебя нет семьи, а здесь ты оказался после побега во время зачистки. Может, и это ложь? Ты был единственным в этой дыре, кто открылся мне, а оказалось, что и ты надел маску. Хотелось скорее забраться в постель и получить то место, которое сейчас у тебя? Разжалобить меня удалось — я повёлся на твою уловку. — Не могу поверить, что ты говоришь мне такие вещи. Давно ты стал таким? — Можешь ли ты быть верен мне после этого? — Это важно для тебя? — Почему я должен верить, что Чангюн лишь друг? Ты проводишь с ним много времени, просишь отправить Минхёка к Вонхо, зная, что Вонхо может сделать с ним. Ты устраняешь соперника в виде Минхёка, прося отправить того к Вонхо? Сначала родители. Теперь этот мальчишка. Что ещё ты скрывал? — Ты даже не знаешь, почему Чангюн оказался с нами, потому что у тебя клан на первом месте. Я не упрекаю, но ты упустил часть моей жизни из своей. — Объясняй мне, давай же, скажи причину, по которой я не знал о твоих родителях, не знал о тайных причинах общения с мальчишкой из Южного города. — Я боялся, что родители узнают место моей работы и образ жизни. Чангюн знаком с моей семьей, он делился всё это время тем, как они живут сейчас. Он был нужен мне, чтобы вспомнить, что такое семья, Шону. И я так сильно скучаю по ним. Минхёка я на дух не переносил, потому что он забрал у меня друга. — Если я избавлюсь от Чангюна и Минхёка тебе станет легче? Подумать только, даже этот мальчишка знает твоих родных. — Ты не посмеешь, — с ненавистью в голосе произносит Кихён. — Я сделаю всё, чтобы ты не чувствовал себя как сейчас. — Пошёл ты к чёрту. — Парень разворачивается к выходу из ангара, еле сдерживая свою злость. — Вернись сейчас же. Это в твоих интересах сохранить жизнь семье и начать жить как прежде. — Ты что, угрожаешь мне? — Предупреждаю. — Если они пострадают, я не прощу себе этого. Я подвёл их уже тем, что был в списках для зачистки, и тебе этого не понять. Тебя никогда не признавали ненужным, ты не выживал в этом ёбаном городе. Он и так под твоей подошвой. Я был верен тебе всегда, а сейчас из-за одной тайны ты хочешь проверять меня? — С одной тайны и начинается конец.

***

Восточный город, станция метро, двадцать дней после побега

Чангюн тот самый подросток из подворотни. В кармане с ничем, потому что просто родился не там. Тот мальчик, которого оставил отец пятнадцать лет назад, а объяснился спустя годы по телефону. Слабохарактерный ублюдок. Чангюном овладевала ненависть, когда он узнал, что мать больна, ведь в этом был виновен лишь один человек. Так же как и в том, что над ним издевались в школе и на улице, называя маменькиным сынком, из-за этого он стал как все подростки в Южном Городе — злым и жадным. Он не хотел этого, но по-другому позаботиться о своих близких не получалось. Ему смешно вспоминать, как его избили за то, что украл, будучи не в клане, а потом снова — за отказ стать частью клана. В пятнадцать он надеялся, что сможет выбраться оттуда, но за спиной голодный стол, картинки в мыслях о хорошей жизни, ну что же, это пока. И он сделал свой выбор. Он не помнит отца. И в каждом мужчине за сорок, покупающим у него наркотики, пытается разглядеть себя. Успехов это не приносит, но покупают у него хорошо, и Шону этим доволен, одобрительно принимая свертки купюр. Чангюн уверен, что это у него от отца, — умение ломать чужие жизни, обуславливая это благими намерениями. Поиски отца превращаются в блуждание по лабиринту. Чангюн объезжает Западный Город несколько раз в день, ища что-то подозрительное. Он чувствует, что это тупик. Оставив утром дом, Чангюн выехал на место сбыта ближе к границе с Южным Городом, не подозревая, что его клиентом станет человек из прошлого. Он ждал покупателя, сжимая телефон, отсчитывающий уже пятнадцатую минуту после назначенного времени. Чёртова пунктуальность. Наконец он двинулся в сторону выхода, но неожиданно был остановлен незнакомцем. Высокий вытянувшийся в тугую струну парень с болезненным блеском глаз и бледным лицом. — Хёнвон? — Чангюн? — хрипит в ответ. И младшему хочется сказать, что он уже давно простил Хёнвона, а Минхёк искал его, но слова застревают в горле. Хёнвон беспокойный: заламывает пальцы, кусает сухие губы и не смотрит в глаза, покорно позволяя Чангюну говорить всё. Выглядит он жалко, и младший надеется, что Хёнвона привела к нему случайность. — Давай пройдёмся, — предлагает Чангюн, касаясь плеча парня, и тот замечает это с удивлением, а спустя мгновение соглашается. Не я один проебался.

***

— Выглядишь паршиво, — начинает Чангюн. Они идут вниз по улице, отдаляясь от станции метро. — Удивляюсь, как ещё не сдох, покупая это дерьмо у Шону. — Натянуто смеётся. Как долго он покупает наркотики Шону? Как много сменилось торговцев до того момента, когда он пришёл в это состояние? — Я правда не хочу продавать тебе. — Я не спрашивал, хочешь ты или нет, — и для Чангюна это звучит до омерзения знакомо.

Южный город, 2016 год

— Отойди, не подходи так близко ко мне, — выкривает подросток, отступая назад. — Да ладно тебе, — с нотками веселья произносит парень и хватает мальчишку за руку, притягивая к себе. — Испугался что-ли? — Я не боюсь тебя. — Тогда докажи мне это — вспомни, что ты позволял себе у меня дома. — Высокий парень сжимает плечи испуганного подростка, оставляет горячие поцелуи на шее, что ещё вчера была раскрыта перед ним добровольно. — Отойди, Хёнвон, нет, нет, — кричит мальчишка, брыкаясь, отчего на плечах остаются следы от ногтей. — Вчера ты не особо сопротивлялся, — с усмешкой говорит парень, глядя на засосы, оставленные на шее подростка вчера вечером, когда они разделили бутылку чего-то крепкого в квартире Хёнвона; тогда Чангюн был очень за то, чтобы сходить с ума со своим другом, целуясь и касаясь без стеснений. — Я не хочу делать этого, не надо. — Чангюн отступает дальше, пока не оказывается прижатым спиной к стене гаража, в котором они обычно собирались перед тем, как пойти на дело. — Я не спрашивал, хочешь или нет. — Парень вплотную подходит к подростку и заставляет того поднять глаза, чтобы, глядя в эти полные испуга омуты, надавить на чужие плечи и заставить опуститься на колени. — Ты обещал мне, а я верил тебе, — произносит мальчишка, находясь на грани, когда внутренний слом переходит во внешний. Миг — и он заплачет. После первого удара под дых, заставившего упасть на колени, Чангюн понял, что это его расплата за доверие.

Восточный город, наше время

— Подыхать тебе, не мне, — выдавливает Чангюн. — Ты желал мне смерти после того, как я предал тебя? Я бы всей душой проклинал такого человека, как я. — Я был напуган сильнее, чем травмирован. И я не хочу больше говорить об этом. Забирай свою наркоту. Чангюн отдаёт в дрожащие руки пакетик с порошком, принимает купюры. Хёнвон, трясётся и, не сдерживаясь, занюхивает прямо на улице, младшему противно видеть его таким. — Минхёк искал тебя. — С отвращением произносит Чангюн. Хёнвон замирает. — Скажи, что меня больше нет. — Я не знаю, что было у вас тог- — Того Хёнвона больше нет. Он умер, — перебивает. — Минхёк был в отчаянии. Ты знаешь, как ему было сложно простить твою попытку сделать это со мной? Его выворачивало от себя, и со мной он не мог общаться, а ты, блять, пропал. Наворотил дел, дерьма кусок ты. — Простил меня? Но я-то себя — нет. — Встреться с Минхёком. — Прошло столько лет, думаешь, ему нужно это? Посмотри, кем я стал. Чангюн оглядывает Хёнвона, ставшего таким чужим и далёким, и сомневается мгновение, пока не вспоминает, как Минхёк просил прощения за то, что поедет искать Хёнвона. — Пока ты больше, чем труп, ты нужен ему. — Обещай, что не скажешь ему о нашей встрече. Младший кивает. — Все, кого я знал в Южном Сеуле, пропадали рано или поздно. Почему ты тоже? — Было ещё в Южном понятно, что я закончу где-то здесь. Прости меня, я не хотел, чтобы твой первый опыт был таким. — Мне хватило четырёх лет, чтобы помочь себе самому. Не распинайся. Сделай то, о чём я говорю. Пойми. Минхёк будет единственным, кто простит тебе поползновения к малолетке, поэтому наступи себе на горло и сделай шаг ему навстречу.

***

Восточный город, клан Шону

— Чангюн, ты уверен, что тебе нечего мне сказать? — Истории кончились. Я могу идти? — Почему ты здесь? Давай честно — я тебе ни на йоту не поверил, когда ты сказал, что хочешь лучшей жизни. — Это так. — Одно мое слово, и я отправлю тебя работать к моим мальчикам. — Я сказал правду. — Пиздишь как дышишь. Какого чёрта ты рыскаешь по городу? Думаешь, мышкой что ли незаметной останешься? Выкладывай истинную причину, пока я добрый. — Я ищу одного человека. — Так и знал. Имя? — Это не твое дело. — Если он как-то связан с Чжухоном, то бросай это дело. — Кто такой Чжухон? — Не советую связываться с ним. — Человек, которого я ищу в розыске. — Тогда он точно не у нас. В Восточном не залечь на дно, если ты не в клане. А Минхёк зачем здесь? — Мы друзья, Кихён. — Тем не менее, он оставил всё и оказался здесь, с тобой. Пашет, как проклятый. — Он не бросил меня. — Как это сделал я, верно? Больше всего меня бесит то, что ты ведешь себя так, будто нас ничего не связывает. Я был твоим другом, но ты не видишь сейчас ничего, кроме Минхёка. — Я веду себя так, чтобы не подтверждались разговоры. Я осознаю, что если буду общаться с тобой, то полечу отсюда с доброй руки Шону. — Мне нужен друг. Я хочу, чтобы мы вновь были друзьями, но теперь это невозможно. — Нет ничего невозможного. Чангюн обнимает Кихёна впервые за шесть лет. — Прости, — шепчет Кихён, и прежде, чем Чангюн спрашивает: «За что?», в гостиную вваливается Минхёк, еле держась на ногах, и падает на диван. Парень в мятой и местами порванной одежде, волосы его влажные. Чангюн подходит к нему, касается плеча, отчего Минхек отворачивается к стенке и собирается клубком. Дрожащим. — Минхёк, ты был в Западном городе все двенадцать часов? — Спрашивает Чангюн. Глаза Кихёна бегают от Минхёка к Чангюну и обратно, он хмурится и сбегает из комнаты, оставляя друзей наедине. Кихён не может сказать Чангюну, что лично просил Шону отправить Минхёка к Вонхо. Это было ещё до того, как Шону увидел угрозу в Минхёке и Чангюне. Кихён наложал, решая, что Минхёк его враг.