Одержимость

      - Доброе утро! – он проснулся резко, как от пощечины, но это всего лишь Изабелла склонилась над ним, мазнув по лицу длинными светлыми волосами. Пришлось от них отмахнуться. – Я ухожу на работу. Закрой за мной дверь.       - Давай, иди, - Освальд с трудом встал с кровати, неудачно опершись на больную ногу, и похромал вслед за Изабеллой через комнату.       - Обычно по понедельникам после работы я хожу в спортзал и в четверг тоже. По вторникам и средам хожу в архив работать с документами для научной работы. Скорее всего, буду поздно во все эти дни. Сегодня точно – пойду писать заявления о пропаже документов. Черт, - Изабелла потерла лоб. – Надо было вчера купить тебе еду. Да, не планировала я с кем-то жить… Ладно, я зайду в обед и принесу тебе продукты, хорошо? И, Освальд, - она замялась, - следи, чтобы… тут все было нормально.       Освальд кивнул. Вчера так никто и не пришел. Человек, которого Изабелла называла маньяком с дороги, затаился в засаде и чего-то ждет. Видно, как ей из-за этого страшно. Сам же Пингвин был бы не против встречи с тем преступником хоть прямо сейчас. Накопившийся пар нужно было выплеснуть, а рядом с Освальдом был только один человек, и она не заслуживала подобной участи. А пока Галаваны недоступны, сойдет и какой-то деревенский псих…       - Слушай, твоя машина застрахована от угона? – спросил он, обдумывая.       - Да, конечно, а что?       - Вечером напиши заявление об ее угоне. Сейчас гараж не открывай. Угнали машину вместе с документами, поняла? Ты это обнаружила в обед, когда заходила к себе домой.       - Да все равно от нее теперь остался только жуткий хлам, - вздохнула Изабелла. – Очень жалко, мамина машина. Но починка будет, наверное, стоить огромных денег. Ладно, Освальд. Увидимся днем.       - До скорого.       Изабелла ушла в библиотеку, а Освальд вернулся в кровать, испытывая некое злорадство, от того, что ей нужно в рань трястись на автобусе и гнуть спину весь день за жалкие центы, а ему нет, и можно еще поспать, хотя сколько можно еще больше, он не знал. С другой стороны, Изабелле не нужно думать о том, как вернуть себе свою жизнь, и с ней не происходило ничего такого же ужасного, как с ним. Освальд нахмурился, зарылся в пахнущую какой-то приторной гадостью подушку, а потом сел на кровати. Сон не шел из-за мыслей, которые распирали его голову. Вчера было легче – все же он был не один.       Вчера Освальд получил большое удовольствие от общения, и такого он сам не ожидал. Ему редко выпадала возможность дружеского (возможно) общения с человеком, с которым его не связывало ничего из преступного мира, ничего по работе. А с женщинами ему вообще не приходилось много пересекаться. Освальд знал мало женщин и не ожидал от них ничего особенно интересного. Он полагал, что большая часть из них похожа на ту Лайлу или Лайзу - девицу, которой его старая начальница Фиш хотела заманить Кармайна Фальконе. Освальд считал, что молодые женщины красивы и глупы. Куколки Барби. Привлекают одним, отталкивают другим. Изабелла глупой не была…       Сначала обе блондинки - подружки (тогда Освальд запомнил их как Изабель и Хейзел) вообще показались ему чокнутыми. Нет, он конечно понимал уже тогда, что Изабелла в лесу тоже вроде бы не развлекается. Но Освальд ей ничего и не сделал, просто хотел попросить помочь, а Изабелла, как только увидела, вцепилась в него, как сумасшедшая, чуть волосы не выдрала. Когда же они шли по лесу и ехали в машине, она бормотала что-то свое - высказывания про то, что она не хотела ехать к родителям, почти вывели Освальда из себя, и все, что он хотел – ткнуть Изабеллу носом в то, как она не права. А потом подключилась вторая – медсестричка, которая не затыкалась ни на секунду, задавая невнятные вопросы и читая морали то ему, то своей подруге. В какой-то момент Освальд уже начал пугаться и жалеть, что не попался кому-то другому – две девицы с неким удовольствием кололи ему какие-то лекарства, а он был слишком слаб, чтобы им противостоять. Кто знает, как в Готэме развлекаются простые горожанки? Нет, конечно, король Готэма (бывший, с горечью напомнил он себе) знал всех, кого полагалось знать – верхушку и середину бесконечно грызущей друг дружку и всех подряд злодейской братии города. Но сколько по городу бродит мелких поехавших крышей извращенцев, не знал даже Пингвин. Он никогда не слышал о маньяке с дороги, затаскивающем женщин в лес.       После второго пробуждения вчера утром Освальд понял, что жив и чувствует себя намного лучше. Решил, что лучше бы стоит договориться с той, к кому попал – она все же помогла ему. Надо сказать, он не прогадал. Ему понравилось иметь дело с Изабеллой. Это было очень странно.       Освальд обвел глазами квартиру Изабеллы. Типичное молодежное жилище с кирпичными стенами – большая студия, хоть спортзал делай. А, в углу стоит коврик для занятий спортом. Он скривился.       Ему нужно было чем-то отвлечься и одновременно спастись от возможной скуки. Никакого телевизора у Изабеллы не было, только ноутбук. Зато на стенах висели постеры старых фильмов «Птицы» и «Головокружение»*. Ну, конечно. Ценительница искусства - из тех, кто фыркает при одном виде телевизора.       Маленькая кухня, на которой явно как максимум жарили яичницу. Заставленный туалетный столик. И, как видно главная достопримечательность квартиры - огромный стеллаж с книгами. Это было уже интереснее. Он подошел ближе и всмотрелся. Конечно же, британская классика – Джейн Остен, сестры Бронте и тому подобное, про леди и джентльменов. Освальд фыркнул. Боевой набор каждой уважающей себя библиотекарши, мечтающей о принце. Хотя Изабелла явно необычнее… Что еще? Русские, французские классики, американская литература прошлого века, «Гарри Поттер», бестселлеры разной тематики, даже триллеры и детективы; книги про искусство, музыку и кино, личные фотоальбомы и самая большая коллекция журнала «Vogue» в мире. Разнообразные интересы у девушки. Ему это нравилось. Освальд улыбнулся, увидев на нижней полке ряд виниловых пластинок и проигрыватель. С энтузиазмом он поднял крышку. Старый проигрыватель… и сломанный. Картриджа с иглой не было, и Освальд понятия не имел, то ли можно поставить новый, то ли Изабелле пора вынести своего допотопного друга на помойку. Несмотря на эту неприятность, его заинтересовал книжный уголок Изабеллы, словно разделяющий большое пространство квартиры на две части.       Изабелла, Изабелла… Освальду следовало бы думать о матери, но он, в окружении всех этих вещей, думал только о своей квартирной хозяйке и от этого испытывал вину. Он мало общался с девушками, плохо знал их, поскольку как-то с детства привык, что они по большей части злобные и неинтересные. А потом, когда он попал в свой мир, так и вышло. Фиш Муни была интересной, умной… но явно не хорошей. Остальные были никем - статистки вроде Лайлы или как же там ее. И девчонки всегда над ним смеялись. Мальчишки, правда, тоже, но от девчонок все это выслушивать было еще больнее.       На стеллаже стояли и фотографии в рамках. Освальд смотрел на них с интересом. Изабелла в мантии и шапочке выпускника держит красный диплом, в этом же наряде она стоит вместе с родителями – все происходит на фоне главного здания Готэмского университета. А вот она, совсем еще юная, вместе со своей подружкой Хизер. Смеются, глядя в камеру – Изабелла в школьной форме, а Хизер в джинсах и футболке. Значит, давние подруги. Освальд вздохнул… Изабелла в элегантном платье с кавалером на школьном выпускном балу. Изабелла с какими-то девушками в ночном клубе. Изабелла держит на руках обезьяну то ли в местном зоопарке, то ли в каком-то экзотичном месте. Изабелла в купальнике на пляже за городом… Освальд вспыхнул и положил эту рамку фотографией вниз, не желая пялиться.       В их первую встречу она показалась ему привлекательной. Но тогда Освальд был пьян, а она явно напугана, и свою вспыхнувшую симпатию он списал на алкоголь, а ее испуганный вид - на глупость. Возникший в голове образ глупой блондинки легко было презирать. В тот день Освальд знал, что должен думать о матери и ее спасении, а не девицах. Он старался не смотреть на библиотекаршу, чтобы не думать о том, о чем думать вовсе бы и не следовало, особенно в таких пугающих обстоятельствах. Когда она ушла, Освальд убедил себя в том, что Изабель – глупая вульгарная (с такой-то фигурой как иначе) девица, а он нажрался до такого состояния, когда все равно то ли девушка, то ли бабушка.       Теперь, когда они познакомились, она все так же казалась ему красивой, только теперь его это так не смущало. Она показала свое истинное лицо. Да, она хороша – за внешней холодностью (которую она показывала, когда была недовольна) скрывался внутренний пожар. И она интересная – Освальд видел знакомую нотку внутренней сумасшедшинки, у него самого была такая же. Только у Изабеллы она возникла, видимо, от скуки – такое не редко у простых граждан, не столкнувшихся с чем-то по настоящему страшным. Такой союзник в плохое время может пригодиться, тем более она сама этого жаждет.       При всем при этом Изабелла была именно такой женщиной, от общения с которыми его предостерегала мама – корыстная, расчетливая, легко выводимая из себя, местами даже вульгарная – какая леди оставила бы лежать пижаму и шелковый халат на постели, когда в доме посторонний мужчина? Освальд снова скривился и запихал все это безобразие подальше под жесткую подушку Изабеллы, чтобы не бросалось в глаза.       Взяв с тумбочки у кровати свой телефон, он с раздражением увидел, что древняя раскладушка провела без заряда несколько дней и выжила, но находится на грани отключения. На холодильнике висела для него записка с номером Изабеллы, и он немедленно позвонил.       - Уже не спишь? – спросила она.       - Я быстро. У тебя есть зарядка для моего телефона?       Изабелла даже не задумывалась:       - Нет. Я таким со школы не пользовалась.       - Тогда купи сегодня, - раздраженно сказал Освальд, органически не переваривающий новомодные телефоны. Он раздраженно хлопнул дверцей холодильника. – Ты святым духом что ли питаешься? Давай быстрее возвращайся. И обязательно горчицу купи.       - А больше ничего не скажешь? – ее голос стал явно холоднее. – Спасибо, например, что позаботилась. Или - пожалуйста, купи то и то, а?       - Тебе сложно? – рявкнул Освальд, не желая, чтобы ему читали морали, и тут телефон в последний раз пиликнул и выключился (оставив готовую разразиться тирадой Изабеллу в полном негодовании слушать гудки на другом конце линии).       Освальд зашвырнул бесполезную трубку куда подальше, не слишком заботясь о том, что Изабелла может разозлиться на его грубость. Хотя, может и стоило бы. Когда она разозлилась в первый раз, то усыпила его, а не стала просто ныть, чтобы он успокоился. Ну тогда он вообще думал, что Изабелла более чокнутая, чем есть на самом деле. Хотя она еще не раскрыла свой потенциал. Но что-то чокнутое в ней явно есть. Это настораживало Пингвина, но вовсе его не пугало.

***

      - Сволочь! – Изабелла раздраженно била пальцем по экрану, пытаясь перезвонить Кобблпоту, но запись бесстрастно повторяла, что абонент не доступен.       - Что за дела? – в кабинет, где она болтала, заглянула Кора Милн, и Изабелла вздрогнула. Кора была добродушной девушкой – не профессиональной сплетницей, но просто жуткой болтушкой. – Так на кого ругань? Парня завела?       - Эээ… нет, - несколько раздраженно ответила Изабелла. – Банк списал на сто долларов больше за покупки онлайн и не желает отдавать. Битый час ругаюсь с оператором!       - Вот негодяи, - Кора поморщилась и явно потеряла интерес. – Что заказывала?       - Ааа… да на лето кофточки всякие…       Они немного поболтали с Корой о том, что осталось еще буквально несколько недель, а потом прощай, пальто, прощай до октября! Но лишь когда коллега удалилась, Изабелла смогла выдохнуть. Она чуть не сказала глупость.       «Сантехник сейчас у меня дома, там стоит вода, а он требует больше, чем изначально договаривалась», - мелькнула у нее первая мысль, но буквально за пару секунд Изабелла поняла, что и на самом деле, и даже на словах никто не должен пока что приходить к ней домой, кроме Хизер. Ей еще заявление сегодня писать…       С мрачными мыслями о том, что она слишком много потакает хамоватому Пингвину, Изабелла еле досидела до обеда, а потом отправилась в самый забытый богом сервис по починке телефонов, в котором ничего не изменилось с ее школьных лет, и после некоторых препирательств сумела приобрести чертову зарядку. Потом она направилась в супермаркет, где за один раз купила еды больше, чем обычно за месяц.       Когда Изабелла привезла все это добро домой, она уже опаздывала обратно на работу, и смела лишь надеяться, что мистер Остин не будет ее разыскивать. Дома ее, конечно, встретил непонятно на что надувшийся Пингвин, который валялся в кровати и смотрел канал GCN.       - Сколько не смотри, события от этого не изменишь, - колко заметила она, и Кобблпот бросил на нее мрачный взгляд и чуть ли зубами не заскрипел. А она вчера подумала, что он может быть человеком… Они хорошо поговорили, потом пообедали китайской лапшой. Освальд признался, что обиделся на Изабеллу во время поездки из леса из-за того, что она неуважительно говорила о своих родителях, и тогда ему было больно это слышать, и она поняла его. А теперь он снова стал груб, непонятно с какой стати разговаривал с ней по телефону, как с прислугой, и Изабелла теперь уже сама обиделась. Она же не работает на Кобблпота! Следует надеяться, что такого вообще никогда не произойдет.       - Я принесла продукты и зарядку. Побежала на работу, - бросила она, не желая и не имея времени препираться.       - Дело уже сделано, - буркнул он из своего угла.       - Какое дело?       Освальд посмотрел на нее, как на идиотку.       - Машина, конечно же.       - Ааа, - Изабелла провела рукой по волосам. – Ну, спасибо, что ли.       Он что-то пробормотал, и ей овладело раздражение. Изабелла оглядела квартиру в поисках вдохновения – Пингвина хотелось как-нибудь немного проучить. Стараясь не шуршать, Изабелла сунула руку в бумажный пакет с едой, вынула банку горчицы и сунула ее себе в карман пальто.       - Иди посмотри гараж, если хочешь, - подал голос Освальд. – Мои ребята на славу постарались.       - Да что-то не хочется, - ответила Изабелла, развернулась и вышла из квартиры так быстро, что у него не осталось возможности сказать хотя бы слово, чтобы задобрить ее и, возможно, вернуть себе горчицу.