Одержимость

      Философски настроенные личности говорят, что можно научиться жить со всем, и Изабелла пыталась утешить себя тем, что жить с раком или постоянно гноящейся раной намного тяжелее, чем с ее мыслями и чувствами – мрачными, разъедающими ее изнутри, но все же нематериальными. К ним она пыталась быть безжалостна – хлестала их огненным кнутом собственного немного язвительного рассудка. Нет, они никуда не делись, но на людях Изабелла вела себя так, словно ничего вовсе и не произошло. Привычная холодность и самообладание прекрасно помогали ей казаться обыкновенной девушкой - когда спокойной, когда веселой, но не знающей проблем важнее сломанного ногтя. Но казаться – это вовсе не значит быть, и делать некоторые вещи за спиной не только общества, но и самых близких людей все еще приходилось.       С некоторым трепетом Изабелла рассматривала кованую полукруглую решетку Готэмского сумасшедшего дома, пока охранник у ворот не потребовал одноразовый пропуск, и посетительнице ни пришлось зайти на территорию, на которую она не ступала уже около десяти лет.       В далеком детстве Изабелла слышала не одну с трепетом пересказанную ужасающую страшилку про лечебницу имени Элизабет Аркхем. Каждый восьмилетка знал, что туда ссылали самых отъявленных злодеев, и в Готэме, а может быть и во всей стране, не было места страшнее. Все приятели Изабеллы были убеждены, что по старому зданию бродят духи десятков почивших там убийц. Но больше всего дети боялись призрака основателя больницы, Амадея Аркхема, который сошел с ума и проклял лечебницу, в которой задержался и после смерти. Мама укладывала Изабеллу спать, но та полночи смотрела в потолок и думала о призраке Амадея, прикидывала – а вдруг он может выйти из больницы, найти ее дом, влезть к ней в комнату через окно и похитить ее? А потом долго дрожала под одеялом, видела кошмары и просыпалась в слезах.       Изабелла боялась духа Аркхема куда дольше, нежели чем отважилась бы в этом признаться, но в подростковом возрасте все же влезла с компанией в заброшенную лечебницу. В то время подростки считали посещение Аркхема безумно крутым развлечением. Так оно и было – весело и опасно, а что еще надо в шестнадцать? К собственному стыду, Изабелле сначала было не по себе, но потом она втянулась. Пошляться среди развалин, выпить, попугать друг друга считалось обязательным набором, но так как с ними не произошло ничего особо леденящего душу, подростки быстро потеряли к Аркхему интерес.       Теперь заброшенная психушка ожила, и выросшая Изабелла заходила туда уже без страха при мысли об Амадее Аркхеме. Нет, призрак – призраком, но теперь она знала, что бояться нужно далеко не мертвецов. В городе говорили, что это место создает психопатов, а не только их содержит. Ну что ж, от одного мимолетного посещения много вреда не будет.       Охранник у входа в здание повел посетительницу к кабинету главного врача лечебницы, и Изабелла за его спиной оглядывалась вокруг. Было видно, что еще совсем недавно в здании царили запустение и хаос – потеки на стенах и обваливающаяся штукатурка твердили о том, что Аркхем – это вовсе не высококлассное государственное лечебное заведение.       Ее вели по коридору, который был отделен от зала, где гуляли пациенты, только стеклом. «Молчание ягнят» какое-то, разве так можно? Убедившись за пару быстрых взглядов, что того, кто ей нужен, там нет, Изабелла старалась больше не рассматривать этих жутких людей в полосатых пижамах, которые внимательно уставились на нее. Она пожалела, что сняла пальто при входе в здание - новая ярко-красная рубашка делала ее самым ярким пятном не только в коридоре, но и, возможно, в целом районе психбольницы. А она просто хотела выглядеть получше сегодня ради уверенности, решила добавить красок в жизнь. Изабелла проснулась очень рано из-за необоснованного страха, что ей придется посетить Аркхем, но от своего не отступилась – собралась, а потом больше часа тряслась на автобусе по вовсе не майскому холоду в этот жуткий пригород. Она наклонила голову и постаралась пройти по коридору как можно быстрее.       - Доброе утро, - Изабелла лучезарно улыбнулась главному врачу больницы и его похожей на старую злую ведьму ассистентке, которая сразу же вышла из кабинета.       - Мисс Элстер, - поприветствовал ее Хьюго Стрейндж, - не думал, что вы придете.       - С чего бы? – она нервно улыбнулась и пожала протянутую ей руку. – Вы пригласили, я обещала, что приду, и вот я здесь. Скажите, доктор Стрейндж, вы все же решили удовлетворить мою заявку на посещение пациента?       - Быстро вы, однако, переходите к делу. Но нет, - доктор Стрейндж, мелкий и лысый тип, расплылся в противной улыбке, – мисс Элстер, вы забываете, что не являетесь родственником пациента. И, хотя вы и писали мне дважды, я не ответил бы вам вовсе, если бы ситуация не была бы… особенной.       - Особенной? В чем же она особенная?       Главврач вздохнул, но его взгляд казался Изабелле насмешливым. Или у нее просто началась паранойя, что было бы неудивительно.       - Во-первых, у нас очень строгие правила посещения, и, как я уже сказал, в основном мы пускаем к пациентам только родственников. Но мы также знаем, что таковых у пациента не осталось. Поэтому я был несколько удивлен и обрадован, когда вы мне написали. Я не ожидал, что найдется человек, который сам захочет пообщаться с ним, - тут доктор Стрейндж позволил себе тонкую улыбку, за которую Изабелле захотелось впечатать его в стену, - и это очень хорошо. Мистер Кобблпот идет на поправку, и я рад, что у него есть с кем пообщаться, когда он в скором времени выйдет из больницы.       - Значит, вскоре? Насколько вскоре? И какой у него диагноз?       - Увы, я не могу сказать точную дату, а подробности диагноза не имею права обсуждать с вами из-за врачебной этики, - развел руками Стрейндж.       Изабелла почувствовала, как у нее кулаки сжимаются, и убрала руки под стол. Главврач Аркхема казался скользким, раздражал ее до безумия. Она расплылась в фальшивой улыбке.       - Так почему же я не могу пообщаться с Освальдом сейчас?       Доктор Стрейндж еще раз вздохнул.       - Дело в том, что пациент, хоть и шагнул на путь исцеления, еще весьма нестабилен. Человек из его прошлой жизни, который может вызвать нежелательные воспоминания, сейчас для него опасен. Вы знали старого Освальда, не нового. Сами того не желая, мисс Элстер, вы можете подтолкнуть мистера Кобблпота на прежний злодейский путь.       - Я вовсе не хочу, чтобы ему было плохо, - возмутилась она.       - Конечно, не хотите! Про ваши желания я и не говорил. Но взгляните правде в лицо, мисс Элстер. Я и позвал вас ради того, чтобы пообщаться именно с вами.       - Посмотреть на человека, который по своей воле захотел пообщаться с Пингвином? – вспыхнула Изабелла.       - Зачем же вешать ярлыки? Хотя, вкратце, так оно и есть. И я не думаю, что тот, кто захотел с ним общаться сам, сейчас для него лучшая компания. Как минимум, - Стрейндж усмехнулся, - вы слегка раздражительны.       - Понятно, - она с трудом сдерживала бешенство, но старалась говорить как можно спокойнее. – Решили устроить сеанс психоанализа уже мне? И что скажете?       Лучше бы не спрашивала. Стрейндж откинулся на спинку своего кресла и расплылся в широкой улыбке. Чертов великий детектив.       - Не только перед собой. Признаюсь, мне пришлось навести кое-какие справки, чтобы знать, кого я пускаю в свое учреждение, и не только у мистера Кобблпота. И я, честно говоря, был заинтригован. Образование, воспитание, финансы – у вас есть то, чего лишен наш общий друг. Итак, я узнал это. И вот, я вижу молодую женщину, которая имела неосторожность не ограничить свое знакомство с одним из самых опасных преступников Готэма изучением газетных заголовков. И вы сделали это не по глупости. Возможно, изначально в ваших действиях был расчет, но с попаданием мистера Кобблпота в Аркхем, товарно-денежные отношения должны были рухнуть. Но несчастливые люди творят много необоснованных вещей.       - Я поняла, - перебила его Изабелла, чувствуя, как ей становится не по себе от этого подробного анализа. - Достаточно.       - Без сомнения, - продолжал, однако, Стрейндж, - вы очень романтичны и имеете склонность к драматизму и бурным эмоциям, но вы и умны, потому что иначе не сумели бы сблизиться с пациентом.       - Что он говорил про меня?       Стрейндж проигнорировал вопрос и выпустил финальную стрелу.       - Вы умеете скрывать тайны, и свои, и его. И знаете, что вытекает из вышеперечисленного? Я полагаю, что вы любите его, иначе не пришли бы сюда.       Имел ли он право так говорить с ней, не его пациенткой? Изабелла думала, что нет, но она даже слова против сказать не могла. Просто, приоткрыв рот, смотрела на врача.       - Если бы не он, - наконец, отмерла она, – меня бы убили. Я ему благодарна. Решила, что могу помочь в ответ.       - О да, - Стрейндж услышал другое, - ваш принц, верно?       Стоило ли обманывать такого человека, как этот психиатр? Хотя бы пытаться? Нет. Он раскусил ее, хотя знал всего несколько минут и вряд ли наводил уж очень подробные справки.       - Принц? Вы мыслите стереотипно и по-сексистски. Хватит, доктор Стрейндж.       - Вопрос в другом, мисс Элстер, - он, не услышав ее претензий, снова вздохнул, как сердобольная бабушка. – Обычно за такие консультации я беру не мало, но так и быть, пару слов скажу вам так. Если ваш образ идеала таков, то что можно сказать о вас?       - Таков? – уцепилась она. - Вы сами говорили, что не стоит навешивать ярлыки…       - Я говорю не о внешности. Вы сами навешиваете ярлыки, если подумали об этом, а я знаю, что подумали. Я говорю о том, что мистер Кобблпот до того, как попал в наше прекрасное заведение, был психопатом, маньяком и убийцей, и вы это знаете. Я даже не буду говорить об этих его всем известных деяниях. Мистер Кобблпот не был способен на близость. Он бил всех своим сарказмом, злил и обижал людей просто потому, что не мог общаться по-другому.       - Вот тут я поспорю…       - Не надо спорить, мисс Элстер, надо слушать.       И она не возразила. Стрейндж одержал полную победу и теперь просто добивал вжавшуюся в спинку стула соперницу. Изабелла хотела бы сказать, что да, сначала они с Освальдом действительно не ладили, но в последнюю неделю их общения он ей и слова дурного не сказал, и напротив был очень предупредителен и мил. Но под напором доктора она не могла даже и рта раскрыть.       – То, что вас могло восхищать такое поведение, меня, как лечащего врача, очень и очень тревожит, - закончил Стрейндж.       - Так вы что, - она невесело усмехнулась, - предлагаете мне тоже остаться здесь?       - Вовсе нет, - доктор развел руками. – Я вижу, что вы прекрасно осознаете последствия своих действий, пусть их и нельзя назвать логичными. Что бы вы ни совершили или ни совершите, вы пока что не подходите нам. Мистер Кобблпот же, изъясняясь просто, не всегда понимал, что делает, и его видение реальности было искажено. И, мисс Элстер, такие места, как это, увы, могут портить людей. А вас пока еще можно уберечь. Все изменится. Остается только надеяться, что вы улавливаете и положительное влияние.       - О чем вы говорите? – Изабелла не выдержала, достала из сумки бутылку воды и судорожно отпила из нее.       - Мисс Элстер, осознайте, что мистер Кобблпот никогда уже не станет таким, каким вы его знали. Ему повезло – после выписки закон не будет иметь к нему претензий, и он станет просто примерным членом общества, - Стрейндж расплылся в дьявольской усмешке. – Я позвоню вам, когда соберусь его выписывать. Или не стоит, что скажете?       - Звоните в любое время, - сухо сказала Изабелла, встала с места и подхватила пальто и сумку. Ей хотелось скорее сбежать отсюда, от этого ужасного человека, который только что препарировал ее, словно лягушку на уроке биологии, хотя видел ее в первый раз в жизни. Честное слово, лучше бы она встретила призрак Амадея Аркхема. По крайней мере, она не была бы так раздавлена и унижена подобной встречей. И Амадей Аркхем не наговорил бы подобного бреда. Стрейндж считает, что сделал из Пингвина обычного обывателя… серьезно?       - Очень хорошо. Всего доброго, мисс Элстер, и, - он снова усмехнулся, - если вам самой понадобится разобраться в себе, то звоните или пишите. Я весьма успешно занимаюсь и частной практикой и обещаю полную конфиденциальность в любом случае.       Изабелла выскочила из кабинета так поспешно, что наверняка немало повеселила Стрейнджа, и помчалась к выходу, не обращая внимания на сопровождающего охранника. Перед коридором она все же остановилась, чтобы надеть обесцветившее ее белое пальто, и двинулась мимо пациентов уже более уверенно. Взглянула за стекло – Освальда там не было, странно было ожидать другого. Взгляд Изабеллы хотел уже снова скользнуть на пол, когда столкнулся с чужим. Темные глаза, прикрытые стеклами очков. Она знала этого человека. Видела в новостях. Слышала его в ту ночь в лесу. Разрушила его жизнь с такой же радостью, с какой он уничтожил жизни своей подруги и лесника. И, кажется, он знал это…       - Это ты! – он рванулся к Изабелле так быстро, что ни один из стоящих в комнате охранников не сумел отреагировать, и через секунду Эдвард Нигма уже стучал в стекло. Она думала, что он будет орать, как убьет ее, но все получилось не так…       – Прошу тебя, не уходи! Вернись ко мне! – взмолился осужденный ею же преступник.       - Что? Не уходи? - Изабелла отшатнулась от стекла, но не сбежала в ужасе, как стоило бы. Стояла и смотрела на прижавшегося к перегородке маньяка, который чуть не убил ее пару месяцев назад.       - Нечего тут смотреть. Это просто псих. Пойдемте, мисс, - охранник легко дотронулся до плеча Изабеллы, и она, вздрогнув, отмерла и смогла сделать шаг в сторону выхода.       - Прошу тебя, останься, - прошептал Эдвард Нигма, и его несостоявшаяся жертва самым быстрым шагом двинулась к выходу из лечебницы, уставившись в землю. Почему он попросил ее остаться? Что за бред? Нигма должен ненавидеть Изабеллу за то, что она его выследила, если уж он запомнил ее лицо. Какой-то психопатический бред! От этого места крыша может только дальше поехать, вот и Эдварду Нигме стало в Аркхеме в миллион раз хуже.       - Что с этим ненормальным? – спросила Изабелла у охранника. Тот ничего не ответил. Да, собственно, какая ей разница? Нигме она отомстила уже давно, и он, в отличие от Рассела Кэпа, не знает, кто она такая. Может быть, он вообще спутал ее с кем-то. А теперь главное, чтобы Освальд не вышел отсюда полным калекой…       Когда Изабелла вышла из Аркхема, ее била нервная дрожь. Недели самоуспокоения коту под хвост. Стрейндж раскусил ее, сказал то, что она всегда боялась услышать от другого человека.       Мерзкое место. Нечистое, отвратительное. Что-то нехорошее тут явно происходит. У Изабеллы возникло искушение поехать в полицию. Харви Буллок и Джеймс Гордон должны ее помнить, и она могла бы и спросить у них про Нигму, и заодно намекнуть, что в Аркхеме творится что-то странное – ну не может ни одно лечение полностью поменять чью-то личность! Разве что сделать безвольным овощем. Да и был ли Освальд действительно психом изначально, или его просто решили запихнуть именно сюда, Изабелла тоже не знала, ведь сама врачом не была, и разбиралась в болезнях психики лишь на уровне рядового читателя художественной литературы.       Хотя лучше все же ей не иметь дело с полицией – ее расспросы про Эдварда Нигму привлекут внимание, а она и так достаточно натворила, чтобы держаться подальше от копов. Изабелла и так сильно подставилась тем, что попросила разрешения посетить Освальда в Аркхеме. И ладно. Пингвина она все же не оставит и обязательно дождется звонка Стрейнджа. А Эдвард Нигма и психушка пусть будут как-нибудь сами по себе.       - Эй, мы приехали, - грубый голос таксиста прервал ее раздумья и, расплатившись с ним, Изабелла пошла на работу, но мысли ее все еще витали у кованых ворот с полукруглой решеткой.       Вечер того же дня она проводила в тихой уединенной кофейне с книгой, решив как следует отдохнуть после изматывающего посещения Аркхема. Вероятность встретить знакомых была минимальной, и Изабелла наслаждалась бы свободным вечером чуть больше, если бы ее мысли больше задерживались на сюжете книги, нежели чем на словах доктора Стрейнджа и Эдварда Нигмы.       Она на самом деле устала. Приближался конец учебного года, и ей нужно было сдать подробный план будущей научной работы и несколько экзаменов. Раньше Изабелла никогда не готовилась к экзаменам слишком заранее, но теперь уже за месяц до экзамена была уверена, что досконально знает материал (главное не забыть все это в сам судный час). За те недели, что она не видела Освальда, Изабелла провела кучу времени за подготовкой материала и написала не только план, но и начала сам текст. Воистину, неудачная любовная история мотивирует на работу.       - Вот это да, Элстер, мне бы твое вдохновение, - говорил приятно впечатленный и стабильно увиливающий от написания собственных статей доктор Браун. Изабелла усомнилась, что доктору действительно нужны уже затихающие муки совести вкупе с постоянно болящим разбитым сердцем. А с идейным вдохновителем Изабеллы ее научный руководитель вряд ли захотел бы встретиться, хотя, сам того не зная, чудом этого избежал.       - О, вы бы точно не хотели бы такого, - сказала Изабелла тогда, и доктор Браун странно посмотрел на нее.       На одних выходных она все же съездила к родителям, хотя и поехала на электричке. Не могла больше ездить через этот лес, да и новую машину покупать смысла не было, все равно по Готэму она сама почти никогда не ездила, предпочитая такси или пеший ход. У родителей было скучно, и Изабелла все выходные все равно работала, периодически выбираясь на улицу, чтобы посмотреть домашнюю живность и в который раз удивиться, что ее родители - акула бизнеса и светская леди - стали настоящими сельскими жителями.       Изабелла изнуряла себя и физическим нагрузками вдобавок к умственным, только чтобы не думать. О Расселе Кэпе она, к своему немалому стыду, почти забыла, но об Освальде Кобблпоте не думать не могла, хотя эти мысли и стали куда терпимее. Да, она влюблена – но что с того, кто не был? Поболит – и перестанет. Изабелле не четырнадцать лет, чтобы разводить из такого немыслимую трагедию. Достаточно того, что она вообще ненароком допустила зарождение этого глупого чувства.       После нескольких пирожных и чашек кофе Изабелле почти удалось забыть об Аркхеме (в самом деле, что Стрейндж сказал такого, что она сама о себе не знала?) Она приятно пригрелась, кутаясь в воротник джемпера, чтение пошло куда бодрее, и впервые за этот долгий день Изабелла Элстер почувствовала себя слегка довольным жизнью человеком.       - Изабелла? – кто-то дотронулся до ее плеча, возвращая в двадцать первый век.       - Ооо, привет, Портер, - с преувеличенным энтузиазмом Изабелла поприветствовала своего бывшего молодого человека. Они слегка обнялись, и Портер уселся напротив нее.       - Я тоже один. Не возражаешь, если я присяду?       - Но ты же уже сел.       - Ну да, - Портер усмехнулся. – Ты что здесь делаешь?       Начался разговор ни о чем. Это же кафе. Наверное, она сюда на массаж пришла. Изабелла чувствовала себя раздосадованной.       - Да ничего, отдыхаю. Как ты… после университета?       - Работаю в компании отца. Все-таки.       - Ну конечно, - усмехнулась она. - А я в библиотеке, представь! Неожиданно?       - Еще как! – Портер тоже рассмеялся. – Давно тебя не видел. Я, кстати, переехал. В одну из этих сверкающих высоток.       Поговорили еще немного о произошедшем за два года с тех пор, как они расстались. И Изабеллу удивило, что по началу неудобный разговор пошел легче, чем она полагала, и раздражение, которое она испытала в начале, прошло уже через несколько минут. Они с Портером расстались при обидных обстоятельствах, но теперь Изабелла очень изменилась, и он вроде бы повзрослел, и общались они в тот вечер как старые добрые друзья.       - Я собираюсь отправиться в тур по Европе на машине летом, - сказал Портер.       - Я тоже планирую куда-нибудь слетать. Но я хочу просто погреться. Год тяжело начался, - к своему удивлению призналась Изабелла. А что такого? Сказать это Портеру - все равно, что сказать незнакомцу в поезде. Никаких последствий.       - А что случилось?       - Учеба. Работа. Мои родители, - она закатила глаза, и Портер усмехнулся. - А ты что хочешь посетить?       - Я… - он смутился. – Да я даже не знаю. Маршрут разрабатывала Одри. Моя девушка. То есть, бывшая. Она бросила меня, и лишь идея и осталась.       - О, сочувствую тебе, - смутилась Изабелла, не желая однако, чтобы разговор подходил к теме девушек и парней. – Ладно, - она убрала книгу в сумку, - мне нужно идти домой. Уже поздно.       - Да подожди, Изабелла, завтра же суббота, - возразил Портер. – Завтра выспишься. Посиди еще.       Изабелла уже почти накинула пальто, от которого так и не могла избавиться в тот аномально холодный май.       - Слушай, я понимаю, что я поднял тему, которая тебя засмущала. Тебя сейчас кто-то ждет, ты с кем-то встречаешься?       - Нет, - отрезала Изабелла, чтобы сразу все прояснить, и улыбнулась. - Но знаешь, давай выпьем еще по чашке кофе.