Одержимость

      Хорошее настроение Изабеллы долго не продержалось — вскоре она сообразила, что ей точно придется побыть до конца праздника, поступить по-другому будет совсем не хорошо по отношению к папе. Изабелла уныло водила трубочкой по своему первому на этот вечер коктейлю, немного радуясь лишь тому, что сумела избежать компании парочки «чудесных молодых людей», с которыми ее хотели «чисто по-дружески» познакомить (и, наверное, ее тоже позиционировали им как «чудесную девушку», кто знает).       Но все же сейчас ей было очень скучно. И «чудесная девушка» позевывала в стороне ото всех, с нетерпением ожидая времени, когда можно будет пойти домой. Забавно, Изабелла на довольно долгожданном празднике, а чувство такое, как будто она восемнадцатилетняя сидит на скучной лекции, и только это занудство отделяет ее от долгожданных кафе и кино.       Но лучше уж скука, чем Стрейндж. Вот он опять идет к ней, присаживается на свободное место рядом. Что ему надо? Изабелла вздохнула, снова готовясь к обороне.       - Я ухожу домой, Изабелла, но прежде ответите мне на один вопрос? — главврач Аркхема так и сиял самодовольством.       - Вы быстро, еще даже часа не прошло. Так что за вопрос? — без энтузиазма спросила она. — Хотите поковыряться у меня в мозгах прямо на празднике?       - Нет, вовсе нет. Вопрос в другом. Скажите мне, Изабелла, что нельзя купить, но можно украсть за миг? Оно ни к чему одному, но для двоих бесценно, — доктор Стрейндж усмехнулся.       - Это загадка! — сразу догадалась Изабелла. — Для двоих бесценно, для одного нет… И ответ будет… любовь? — раздумья заняли у нее не больше пары секунд, но в принципе Стрейнджу удалось ее удивить.       - Очень хорошо, Изабелла, — психиатр усмехнулся. — Любите загадки? Это интересно.       - Не думаю, что это интересно, — немного резко сказала Изабелла. — Многим нравятся интеллектуальные игры. Интересно, что вы задаете загадку именно с таким ответом, разве нет? Не можете не ткнуть меня носом еще раз? И именно поэтому сказали мне приехать к вам именно сегодня, да?       - Ах, Изабелла, — Стрейндж встал со стула. — Мне пора ехать, а вы можете думать все, что угодно. Вы узнаете, но потом. Непременно узнаете и все поймете. Хорошего вам вечера, мисс Элстер, не перегните палку, — главврач Аркхема подмигнул рассерженной Изабелле и удалился прощаться с виновником торжества.       Что Стрейндж имел в виду под перегибанием палки, Изабелле было более или менее понятно, но вот остальное… Доктор явно знает больше, чем она, только на что он хотел намекнуть? И он загадал Изабелле загадку про любовь только потому, что знает, что она любит Освальда? Не очень умно, разве только он захотел ее позлить.       В детстве Изабелла любила разгадывать загадки и достигла в этом немалых успехов, так же, как и в кроссвордах, судоку и всевозможных викторинах среди школьников. «Своя игра», «Кто хочет стать миллионером»* — вот что она любила смотреть раньше по телевизору, предпочитая интеллектуальные игры мультикам. Стрейндж это мог как-то вытянуть это из ее родителей, только зачем ему это? Вопрос был, собственно, в том, зачем он задал Изабелле загадку? И еще — что она непременно потом узнает и поймет? Вопросов становилось все больше, а достойных ответов у Изабеллы не было. У нее даже не было никаких идей. Намеки Стрейнджа словно соскальзывали с нынешней ситуации, соотносясь с ней очень, очень слабо…       Она узнает, но еще не скоро.       Благодаря нескольким коктейлям, паре достаточно интересных разговоров и хорошей старой музыке, вечер, который был почти испорчен приходом Стрейнджа, прошел удовлетворительно. Особенно коктейлям… Изабелла ощущала приятное опьянение, когда поднималась к себе в квартиру. Столкновение со злобной соседкой миссис Монтегю заставило ее хихикнуть, а брошенная вслед ремарка старой карги про пьяную дуру ни капли ее не расстроила, только заставила громко расхохотаться. Напевая "I Got You Babe"**, Изабелла позвонила в свою квартиру, но никто не спешил ей открывать. Она нахмурилась и нажала на звонок еще раз, потом еще. Господи, куда же Освальд подевался? Неужели ушел, хотя она просила этого не делать? В час ночи? Изабелла достала телефон, но потом поняла, что даже не знает, остался ли вообще у Освальда мобильный. Ситуация была скверная. Она стоит ночью под дверью своей же квартиры и не может туда попасть. Не на коврике же ей ночевать?       Через еще несколько судорожных звонков дверь, наконец, распахнулась, и Освальд впустил домой свою разъяренную соседку.       - Я уже думала, что что-то случилось! — воскликнула Изабелла.       - Извини, я не думал, что засну так крепко, — Кобблпот склонил голову, словно побитая собака, и она сразу же сбавила обороты.       - Ничего страшного, — мягко сказала Изабелла. — Я просто волновалась. Иди отдыхай. Я тоже очень устала и буду ложиться.       Она тут же скрылась в ванной, где переоделась и умылась, а потом вышла в мрак освещаемой теперь лишь луной комнаты. Изабелла подошла к подоконнику, намереваясь лечь, но вовремя заметила, что не получится — в этот раз не самое лучшее спальное место занял Освальд. Раньше бы ему и в голову не пришло бы подвинуться, чтобы уступить ей кровать. Надо же, каким джентльменом стал! А она прямо сейчас чуть было не села ему на голову. Изабелла хихикнула, направляясь в сторону кровати. Забота о своей особе ей была приятна. Нет, Освальд и раньше о ней заботился, но не до того, чтобы ущемлять себя… Не до фанатизма, в общем.       Изабелла рухнула на большую кровать, чувствуя легкое головокружение, ощущая запах собственных пропавших лаком и вечеринкой волос вперемешку с запахом свежего постельного белья. О, а она сама ведь белье вчера не меняла! Такой милый, хотя и совсем другой! С новым Освальдом в чем-то определенно приятно иметь дело. Изабелла улыбнулась и зарылась головой в подушку, почти начала засыпать...       - Иззи, — раздался голос у ее уха, — можно с тобой поговорить?       - Что? — Изабелла от неожиданности тут же открыла глаза и села. — Да, да конечно, — она щелкнула выключателем лампы на прикроватной тумбочке и зевнула. — Что случилось, Оз?       Освальд долго мялся, прежде чем приступить к делу.       - Я не уверен, что ты в порядке после того, что мы сделали, — признался он. — Ты была такой странной сегодня. Я чувствую, как я сильно виноват перед тобой.       - Я была странной сегодня из-за того, что переживала за тебя! И, послушай, Оз, ты ни в чем не виноват! — запротестовала Изабелла. — Если бы не ты, я бы умерла, понимаешь?       - Нет, это другое! Я про то, что не должен был тебя заставлять…       - Заставлять что? Ты сам раньше говорил, что не заставлял меня!       - Я просто не хотел признавать, что испортил тебя…       - Я сама решила тогда нажать на курок, и если бы я не хотела этого, твои слова ничего бы не поменяли! - вскинулась она. - Ты не можешь заставить меня делать то, чего я не хочу, Кобблпот!       Они оба не заметили, как начали переходить на весьма повышенные тона. Еще громче — и уже миссис Монтегю забеспокоится и примчится орать.       - Но я долго подталкивал тебя к этому! — не отступал Пингвин. — Если бы не я, ты бы не смогла даже подумать об этом!       - Освальд, — прошипела Изабелла, — так ты меня подталкивал или заставлял? Ты уж определись. Хотя нет. Хватит перекладывать на себя мои проступки. Так ты делаешь только хуже нам обоим, понимаешь?       - Нет, не хуже! Ты такая хорошая, что мне тяжело принять то, что ты сделала! С моей подачи! Если бы не я…       - Господи, — Изабелла устало потерла бровь. Сколько раз он должен повторить это, чтобы уняться? — Как же мне убедить тебя в том, что я не была чистым невинным ангелом, когда мы встретились? Освальд, я думаю, что и сейчас поступила бы также. Думаю, я и без тебя дошла бы до того, что надо отомстить маньяку с дороги, ясно тебе? Только вряд ли я дожила бы тогда до реализации своего плана. Ты спас меня тогда. И я благодарна тебе. Милый, если бы ты не вывел его из игры, меня бы здесь не было.       - Значит, ты снова убила бы его?       Изабелла вздохнула.       - Думаю, да. Но… я не знаю, сумела бы я повторить это еще раз. Понимаешь… — она замялась. Нельзя говорить о Греге, особенно теперь. Хотя и очень хочется. Но если Освальд узнает о Греге, он решит, что сделал из Изабеллы чокнутую убийцу, и он не только ужаснется ей — совесть окончательно загрызет его самого. Как бы совместить в своем лживом рассказе обе ее жертвы…       - Наверное, я спасла еще нескольких женщин, — начала Изабелла, — но мне плохо от того, что случилось, я чувствую вину за семью того человека…       - Но у него не было семьи, Иззи!       - А если бы была?       Старый Пингвин уже давно заподозрил бы неладное, вытянул бы у нее правду по ниточке. Новый же сидит и хлопает глазами, доверчиво ждет все, что Изабелла будет готова ему скормить. Он отупел, очень и очень сильно! Изабелла была в ужасе от этого, так же как Освальд был в ужасе от того, что они сделали.       - Я чувствую такую вину, что не знаю, что мне теперь дороже — мое чувство справедливости или мое душевное здоровье, — продолжала она. — Я хотела бы снова не видеть всей той боли и ужаса, которыми наполнен мир, и чем больше я пытаюсь в это влезть, тем сильнее мне кажется, что у меня у самой может поехать крыша. Если бы я относилась к убийству легче, я может и дальше подчищала бы улицы ради безопасности других женщин и вообще других людей, но… я не знаю. Но в любом случае я благодарна обстоятельствам за то, что у меня открылись глаза на все.       Она хотела сказать, что благодарна Освальду, но решила, что лучше не стоит.       Также не стоило Изабелле пытаться творить справедливость рядом с собственным домом, стоило держаться подальше со своими задумками от близких людей. Изабелла не была уверена, что снова сделает то, что сделала, потому что Хизер было грустно. Нет, сильно подруга не была расстроена — она не плакала на похоронах, или после них, не выражала бурно горе, но было видно, что Хизер сбита с толку, что она переживает. Грег, каким бы он ни был, был константой жизни Хизер, он был всегда, всю их сознательную жизнь, и его уход был неожиданностью. «Хотя с таким образом жизни он и так вскоре бы загнулся», — рассеянно говорила подруга. Нет, смерть Грега не разрушила ее жизнь, как и, слава богу, жизнь ее матери — Салли уже успела приободриться. Но все произошедшее заставило Изабеллу снова усомниться в том, что она пыталась делать. У нее действительно выдалась очень мучительная неделя.       - Значит, ты больше не будешь убивать? — спросил Освальд. — Рассел Кэп был первый и последний?       - Да, думаю, что так, — сказала Изабелла. — С меня хватит. Хочу жить более или менее, но нормально, — и в этом она была почти честна. Почти…       - Как хорошо! Солнышко, нет слов, чтобы сказать тебе, как я рад! — воскликнул Освальд. Ура, он не разрушил ее жизнь, вот так повод для веселья, подумала Изабелла.       - Да, да, — слегка натянуто улыбнулась она. — Мы больше не будем убивать людей, и все пойдет хорошо, да?       Все это звучало так карикатурно!       - Да! Мы оба исправились! — радостно сказал Освальд. — Я так рад, что мое влияние не заставило тебя двигаться дальше по дурной дороге.       - Ой, да замолчи уже, — она накрыла ладонь Освальда своей и сжала. Надоел этот разговор. — Мы оба заслужили хорошей жизни, верно?       Да, он изменился, но может быть Стрейндж прав, и это вовсе не плохо? Под покровом ночи было легко верить в то, что все изменения к лучшему. Ночь, особенно, когда ты не в слишком трезвом рассудке, милосерднее, чем день, который заставляет анализировать и делать что-то… Было уже очень поздно, и у Изабеллы были еще дела на завтра, но она продолжала сидеть рядом с Освальдом, держа его за руку, думая о своем. Оба молчали.       - Я чувствую себя виноватым, — признал Освальд. Изабелла уже открыла рот, чтобы сказать, чтобы он не начинал по пятидесятому кругу, но Кобблпот перебил ее. — Не из-за тебя, Иззи. Мне плохо, когда я думаю о том, скольких людей я сам убил.       Этого она тоже боялась. Старый Освальд не стал бы думать о таком, но новый… Чувство вины может разрушить его новую жизнь, сожрать Кобблпота полностью и выплюнуть… Да, он научил убивать Изабеллу, но она взрослая, и все же может убедить его в том, что сама несет за себя ответственность. Тут же Освальд остается наедине с собой.       - Нет! — воскликнула она. — Пожалуйста, не стоит! — Изабелла почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. — В любом случае, ты теперь совсем другой человек, и ты не несешь ответственности за поступки старого Освальда.       - Пингвина! - выплюнул он. - И это все еще я!       - Нет! Если бы это был ты… — Изабелла замялась, не зная, что сказать. Она была бы счастливее, если бы это был старый Освальд. Она хотела бы верить, что старый еще покажет себя. Но новому об этом знать не обязательно, иначе их дружбе конец.       - Я не знаю, что сказать, — призналась она. — Тебя все простили, Освальд. Ты больше не преступник. Ты можешь жить так, как сочтешь нужным. И… кем бы ты теперь ни был, знай, что я рядом.       - Я знаю. Спасибо тебе, — видно, что он растроган.       И Изабелла мягко вползла в объятия нового Освальда, положила голову ему на плечо...       - Все будет хорошо, — хрипло прошептала она, подняла голову и пристально посмотрела ему в глаза. Не ясно, кто к кому потянулся первым, но уже через секунду они целовали друг друга — очень мягко, только губами, словно двое очень юных подростков. Очень трогательно и нежно. Но совсем не детским было возбуждение, которое ударило Изабелле кувалдой по голове. Она давно такого не испытывала, мозги словно отправились в путешествие на Луну, осталась только адская похоть. Совсем легкий поцелуй, а она так завелась… Изабелла не помнила, чтобы испытывала такого ранее, молча поражалась сама себе. Она хотела бы прижать к себе Освальда, упасть на подушки, потянуть его вслед за собой… а не только вот этих невесомых касаний губами. Он же даже не стремился погладить ее, прижать к себе, и она понятия не имела, насколько он сам возбужден…       Слова, услышанные сегодня и пришедшие прямо сейчас в голову, ударили Изабеллу намного больнее. «Не перегибайте палку», «Не развлекайтесь так, как не следует»… Чертов Стрейндж, имел ли он в виду и то, что сейчас происходит? Имел ли он в виду, что не стоит ей лезть к Освальду со своей любовью? Может быть, он, извращенец, говорил только о том, что ей не следует распускать ручки? Изабелла не знала, но чувствовала, как ее возбуждение понемногу сходило на нет. Стрейндж все же не бесполезен. Она прервала поцелуй и наклонила голову, думая, как бы откатить ситуацию назад, но Освальд справился и без нее.       - Солнышко, ты пьяна, — сказал он очень нежно.       Он просто констатировал факт или захотел все прекратить, поэтому намекал на то, что их поцелуй — просто ее глупая выходка, пьяная инициатива? В любом случае, Изабелле было это на руку.       Будь рядом с ней обычный парень, от которого она испытывала бы такой дикий коктейль эмоций, Изабелла точно знала бы, что делать. Она снова заткнула бы его рот поцелуем, причем намного более страстным, схватила бы его и не отпустила бы до самого утра. Но ее жизнь повернулась иначе, и перед Изабеллой был Освальд Кобблпот, который даже в лучшее для своего разума время явно не мог похвастаться богатым опытом и чувствовал себя дискомфортно при тесном физическом контакте с ней - да и с другой женщиной все было бы, наверное, также.       Изабелла вспомнила, насколько плохо почувствовала себя тем утром после того, как он выказал свое возмущение от того, что она спала рядом. Почувствовала себя фактически Расселом Кэпом в его худшем проявлении. Словно сделала что-то совсем нехорошее, нарушив его личное пространство. И это было еще при старом Освальде - при том, который точно знал, чего он хочет, и что для этого надо делать. Просто она в его зону интересов тогда явно не входила.       А теперь? Если бы Изабелла позволила своему возбуждению победить, наутро она почувствовала бы себя еще хуже, ведь теперь прекрасный ум Освальда отправился на долгую прогулку. Он стал очень внушаем, и он больше не в состоянии отвечать за свои поступки на сто процентов. И это значит, что даже если бы он это и не понял бы, Изабелла все равно стала бы мерзким человеком, пользующимся лидирующим положением в отношениях, словно давящийся слюнями извращенец на детской площадке, чувствующий власть из-за конфет, которыми набиты его карманы. Спать с Освальдом теперь все равно, что спать с пьяной, ничего не соображающей девчонкой на вечеринке. Такие гадкие мысли могли остудить любой пыл. Изабелла не хотела быть плохим человеком и пользоваться экс-Пингвином.       - Да, милый, — несколько минут спустя признала Изабелла. Она знала, что от нее все еще пахнет спиртным, но уже не чувствовала опьянения. — Что-то я перебрала сегодня, — она прислонила горячий лоб к плечу Освальда и вздохнула, чувствуя, как понемногу восстанавливается контроль над собой. «Сто, девяносто девять, девяносто шесть… Черт!» — сбивчиво думала она.       - Все хорошо? — шепнул он.       - Да, да, - протянула она. - Мне было очень приятно.       Изабелла думала, что стоит продолжить. Что ей безумно, до боли от неудовлетворенности хочется продолжить, но не сейчас. Когда голова Освальда встанет на место, и он будет в состоянии трезво мыслить, и между ними будет что-то — тогда можно. Но не сейчас. Эти поцелуи были легкими, даже не страстными — после таких все еще можно вернуть все назад, сделать вид, что вообще ничего не было, и их дружба может идти своим чередом. Никакого напряжения между ними она не чувствовала.       Изабелла закурила, предложив Кобблпоту, но тот отрицательно помотал головой. Она усмехнулась:       - А знаешь, я тебе еще не рассказывала про папину тетю Аманду. Это настоящая умора. Когда она начинает изображать Мэрилин Монро в свои восемьдесят с лишним, все разбегаются, но я всю жизнь смеюсь над этим и…       Через несколько минут в комнате воцарилась радость, и Изабелла с Освальдом хохотали, уже без большого смущения глядя друг другу в глаза.