Одержимость

      У Изабеллы золотые локоны, голубые глаза и чудесная улыбка. Жизнь повернулась к нему с другой, самой неожиданной стороны, и теперь Освальд без смущения думал о том, как ему нравится вид его подруги. Изабелла улыбается так тепло, так располагающе, что трудно не улыбнуться ей в ответ. Он так скучал по ней!       Доктор Стрейндж указал на то, что Иззи чудесно выглядела, и с ним сложно было не согласиться. Ярко-синее шифоновое платье прекрасно гармонировало с ее глазами, чудесно сидело на ее фигуре. Лечение пошло Освальду на пользу во всем – теперь он может признать очевидное, то есть то, что Пингвин так упорно не хотел признавать. Она не просто красива. Изабелла Элстер кажется Освальду самым прекрасным созданием на белом свете. И золотые локоны в ней не важнее золотого сердца.       Но улыбка Изабеллы меркла, пока она беседовала с доктором Стрейнджем. В машине она сказала Освальду, что переживает из-за опоздания на праздник своего отца, что расстроена из-за смерти отчима лучшей подруги. Освальду хотелось ее утешить. Он знал, что должен ее утешить, это его долг как друга. Он хотел, чтобы лицо Изабеллы снова озаряла улыбка, и он сказал ей, как она красива, зная, что девушкам это нравится. Подруга посмотрела на него с изумлением. Наверное, это от неожиданности – раньше Освальд пренебрегал подобными высказываниями. Но он действительно не мог оторвать от Изабеллы взгляда, и дело было даже не в ее наряде - он не смог бы, даже если бы она была бы просто в свитере и джинсах. То, что она пришла встречать его в таком виде (пусть и не ради него самого) ошеломило Кобблпота, ударило его в самое сердце.       Еще одна причина сказать спасибо доктору Стрейнджу – Освальд больше не боялся открыть свое сердце близкому человеку. Себе же он смог признаться, как сильно она ему дорога. Он хотел бы ей что-то сказать, но Изабелла не вовремя немного смущенно улыбнулась и отвела взгляд.       Изабелла улетела на свою вечеринку, унося тепло из его жизни, и Освальд остался один. Оказывается, он скучал не только по подруге, но и по ее квартире – хаотичная расстановка мебели, полное отсутствие нормальной кухни и нормальной планировки, дурацкие кино-постеры на стенах. И пусть. И так идеально. Широкая улыбка растянула его лицо, когда он увидел знакомый подоконник, на котором они провели вместе столько часов, и сколько еще могут провести! Квартира, как и хозяйка, обладает собственным шиком, яркой индивидуальностью. Освальд любит это место.       Он хотел, чтобы Изабелла порадовалась, придя домой. За несколько часов, что она пробыла на празднике, Освальд успел поменять белье на ее постели, протереть пыль со стеллажа, отмыть душевую кабинку. Все, лишь бы порадовать ее и доказать, что она не зря с ним нянчится. Закончив уборку, он понял, что слишком устал, не полностью еще отошел от процедур в Аркхеме. Хозяйскую кровать он занимать не отваживался – не стоит быть хамоватым гостем, как в прошлый раз. Иззи и так достаточно устает, чтобы лишать ее хорошего сна. Почему в тот раз он так мало о ней думал? Освальд мог бы сделать намного больше для Изабеллы за те две недели, что они провели вместе…       Он ждал Изабеллу, словно ребенок Санта Клауса (ведь им столько всего нужно будет обсудить), но заснул еще до того, как она вернулась. Освальд почувствовал себя виноватым, что заставил ее стоять в подъезде. Но его подруга не сердилась дольше пары секунд. Она такая хорошая. Как его мама.       «Я скучал», - хотел сказать Освальд, но ее не было всего лишь несколько часов, и, наверное, это прозвучало бы слишком глупо или так, как будто он претендует на все ее время и отрицает то, что у Изабеллы есть и та настоящая жизнь, в которой ему пока что не было места.       Но по другому вопросу он все же хотел облегчить душу. И Изабелла горячо разубеждала, тряся головой, хватая за руки. Она так похожа на ангела, и Освальду хотелось бы верить, что ангелом она и останется. Он хотел бы, чтобы она была спокойна, была счастлива. А не была кем-то вроде него самого прошлого. Освальд с облегчением выдохнул, когда Изабелла убедила его в том, что в ней самой теперь жестокости не больше, чем в нем нынешнем. Он понимал, что изменил ее тогда, но рад, что эти изменения не были фатальными, не сломали Изабелле жизнь.       А потом Изабелла обняла Освальда, и его сердце словно накрыло мягким пледом - так приятно, что почти что больно. Ее объятие явно теплее этого бесконечного холодного мая. Сам не зная, что делает, Освальд прижался к ее губам, желая выразить свои чувства, но не решаясь зайти дальше. Он помнил, что далеко не тянет на прекрасного принца, а Изабелла красива. Понимал, что это может быть для нее неожиданно или даже неприятно. Освальд чувствовал на губах привкус алкоголя. Это плохо. Если девушка пьяна, она может натворить такое, чего сама бы не захотела. Нельзя верить пьяной женщине, это он твердо усвоил с детства.       Освальд начал думать о том, как бы прерваться, но ему вовсе не понравилось, что Изабелла отстранилась первой. Разорвав поцелуй, она как-то виновато улыбнулась. Наверное, она не в восторге от произошедшего, но слишком деликатна, чтобы сказать.       - Солнышко, ты пьяна, - сказал Освальд то первое пришедшее в голову, что могло бы сгладить ситуацию. Хоть бы она отстранилась только потому, что ей стало нехорошо от алкоголя… Изабелла заторможенно молчала.       - Да, милый, - признала она, наконец, и прижала голову к его плечу. Она была очень горячей, ее трясло. И, к своему стыду, Освальд был рад тому, что Изабелле стало нехорошо – она отстранилась потому, что, ее, кажется, сейчас стошнит, но вовсе не от его вида в собственной кровати.       - Мне было очень приятно, - прошептала она и закурила очередную вонючую сигарету. Странно, запах Освальду очень не нравился, но сама привычка в ее исполнении казалась эстетичной - как и все, что Изабелла говорила или делала. Ее слова наполняли его сердце робкой надеждой, которая разбилась в тот же момент, когда Изабелла перевела все на хохот, начинала рассказывать байку про какую-то свою чудную родственницу. Наверное, она хотела бы забыть то, что только что случилось.       Изабелла не хочет его сердце. Она им уже владеет. Но не ее вина, если ей это совсем не нужно.

***

      Изабелла проснулась очень рано, хотя вчера они с Освальдом опять засиделись часов до четырех. Сначала посмеялись, потом говорили о том, что произошло с каждым за время их разлуки. Освальд был, наверное, намного искреннее – он рассказал о том, что в Аркхеме ему было, естественно, плохо, и что лечение было довольно изматывающим. Правда, на вопрос о том, как все это действие проходило, Кобблпот не ответил. Это немного насторожило Изабеллу – раньше он не боялся рассказывать подруге об унизительных событиях в своей жизни. Но кто знает, кто знает… Видимо, лечение в дурдоме - это край даже для обновленного доброго Пингвина. Не стоит будить такие плохие воспоминания. Изабелла отстала со своими вопросами, тем более, она тоже не была совсем искренняя – про Грега молчала точно так же, как и про свой вывод, что теперь ей не по пути с обычными добропорядочными парнями вроде Портера; с такими, каких она часто видит в библиотеке или университете.       У друзей появились секреты друг от друга. Но это пока что никак не влияло на настроение Изабеллы. Напротив, она проспала всего ничего и проснулась довольно бодрой, чего обычно не случалось. Несмотря на прохладу, она отправилась на пробежку, сделала дубликат ключа от квартиры, зашла попить кофе и вернулась домой еще до одиннадцати утра. У Изабеллы случился настоящий душевный подъем, она чувствовала, что что-то в ее жизни менялось, и в лучшую сторону. События прошлой ночи обрадовали ее, дали надежду на взаимность. Она очень хотела взаимности.       - Проснись и пой, - сказала она Освальду, только зайдя в квартиру.       - Ты сегодня радостная, - ответил он. – Сварить тебе кофе?       - Не надо, отдыхай.       Изабелла отправилась в душ. Еще до наступления вечера ей предстояло одно очень важное дело, к которому она никак не могла не подготовиться на все сто процентов.       - Освальд, Освальд, - пропела она, выпорхнув из ванной. – Сегодня мне предстоит совершить маленький шаг для человечества и большой для человека*. Мой дружище Фрэнк позвал меня пообедать.       - Кто такой Фрэнк? – тут же вскинулся Кобблпот, и Изабелла еле сдержала усмешку. Ого, да он заволновался! Хотя, сказанное звучало неприемлемо фамильярно - все из-за того, как она сегодня счастлива!       - Доктор Браун, - Изабелла выгнула бровь. – Помнишь такого?       - Ааа, - сказал Освальд, – да. Твой научный руководитель. Знаешь, Иззи, - он замялся, - я рад, что Бутч тогда привел мне именно тебя. А не доктора Брауна.       - Я тоже, - улыбнулась она, включая чайник. – Потому что Фрэнк мог бы неосторожно послать тебя к черту, и ты бы… ну понимаешь.       - Да и наша встреча в лесу могла бы пройти по-другому, - сказал Освальд. - Но я рад, что она прошла так, как прошла.       Да, Изабелла тоже была этому рада. Если бы к моменту встречи в домике в лесу они с Освальдом оставались бы полными незнакомцами, вполне возможно, что они покалечили бы друг друга, прежде чем хотя бы попытались бы договориться. Она помнила свой ужас той ночью – вцепилась бы в голову кого угодно, хоть лучшей подруги, только бы прервать этот страх, вызванный встречей с двумя маньяками подряд! Может, они с Освальдом даже убили бы друг друга – нечаянно, не желая зла лично другому… Изабелла вздрогнула и вынырнула из своих раздумий. Да, хорошо, что получилось так, как получилось!       - Конечно. Честно говоря, - она улыбнулась, - наша встреча – это единственное, за что я не проклинаю ту ночь в лесу. Потому что все остальное было полным кошмаром, но вот ты… совсем другое дело.       - Ты тоже. Ты – единственное хорошее, что случилось со мной за долгое время, - (Изабелла заулыбалась еще шире). - Так чего хочет доктор Браун?       - Я надеюсь, что у нас все решили, и он хочет предложить мне работу, - она села за кухонный стол напротив Освальда и открыла йогурт. - Тогда на следующий год я уже не буду сидеть в библиотеке. Знаешь, иногда мы и просто так обедаем с доктором Брауном, но почему-то я думаю, что именно сегодня он позвал меня неспроста. Тем более, это же воскресенье.       - Я был бы очень рад, если бы все сложилось так, как ты хочешь!       - Держи за меня кулаки, ладно?       Что за день! На кону стоит и карьера, и личная жизнь, ее должно всю трясти от ужаса, но почему-то настроение у Изабеллы просто идеальное. Ей казалось, что она сможет взлететь над полом, если того пожелает! Доктор Браун предложит ей работу, новый Освальд больше ее не бесит - напротив, даже хорошо, что он избавился от своего хамства. Теперь очевидно, что он явно расположен к Изабелле. У них все может получиться! Чего еще ей желать?       В час дня Изабелла вышла из дома и двинулась в сторону центра города, решив прогуляться пешком. Даже холод ее не раздражал. Она тысячу лет не получала такого удовольствия от жизни!       Доктор Браун, впрочем, всегда умел охладить пыл своей подопечной. Они решили пообедать в ближайшем к факультету кафе, где теперь Изабелла бывала не так часто, как раньше.       - Что это ты светишься, как рождественская елка, Элстер? – с подозрением спросил Фрэнк.       - Через пару дней лето, - Изабелла развела руки, приводя универсальное еще со школьных лет оправдание.       - Да, только до отпуска-то все равно еще месяц, – усмехнулся доктор Браун. – Слушай, Элстер, я хотел сказать тебе еще в конце недели, но тебя опять было не найти. В конце года все же не стоит появляться и исчезать, когда тебе только приходит в голову.       - Да, понимаете, были дела, - уклончиво ответила Изабелла.       - Да уж. У меня для тебя новость.       Она вся напряглась, готовая засиять еще больше.       - Это очень важно, Элстер. Тебе нужно бы написать статью и съездить на конференцию в Метрополис в конце сентября. Согласна?       - Что? – переспросила, заморгав, Изабелла. Какой Метрополис, какая статья, где ее долгожданная работа?       - Ты уже начала работу над самим текстом, что от тебя в этом году не требовалось, так что делать предстоит не так много, но я должен был все равно сказать тебе именно сейчас, потому что эта конференция очень престижная, и… - доктор Браун завел свою песню, но Изабелла его толком и не слушала. Вся ее радость растворилась, как ни бывало.       - А больше вы мне ничего не хотели сказать?       - Да, Элстер, да, именно, что хотел. У тебя уже вот-вот начнутся экзамены, и там будет не до того, а потом мы явно не увидимся до сентября, и я хотел бы узнать, как твоя работа…       Господи, да зачем ему это знать именно сейчас, когда уже вот-вот – и лето? Да, конечно, Изабелла – уже не студентка, и ее научная работа куда серьезнее, но нельзя же посвящать ей все свое внимание! Обычно Изабеллу бы порадовал такой интерес со стороны доктора Брауна, но сейчас она была просто в бешенстве, причем еле сдерживаемом.       - Доктор Браун, - осторожно осведомилась она, - а как там с моим делом? Все-таки, год заканчивается, и…       - Ох нет, Элстер, - поморщился доктор Браун. – Тут пока что все мимо. Не смотри на меня так, я думал, ты уже все знаешь – решили же еще две недели назад! Если бы доктора Альварес повысили, то мы бы тебя взяли, а теперь… Жди следующего года!       - Вы мне так говорили и в том году!       - В прошлом году я говорил тебе подкопить бонусов. Ты это сделала, ты хорошо работала весь год. Так что теперь, Элстер, твой единственный вариант – подождать до весны. Там уже все решится. Доктора Альварес в следующем году точно повысят. Послушай, Изабелла, - доктор Браун смягчился, – ты действительно лучшая из всего своего потока, а нам в университете нужны новые лица. Поэтому я говорю, что мы тебя обязательно возьмем, но не сегодня, понимаешь? Так вот по поводу конференции…       Ничего сложного, напиши статью за лето на основе того, что уже есть, и все. Было бы проблемой несколько месяцев назад, а теперь это просто несколько часов "Копировать" и "Вставить".       Изабелла постаралась остыть. Она и доктор Браун пообедали и поговорили еще где-то час, и за это время она изо всех сил старалась не показать научному руководителю, насколько сильно он ее расстроил. Трудиться весь год, вкладывать кучу времени в свою научную работу… и все зря. Изабелла чувствовала себя обманутой из-за крушения надежд, почувствовала боль – небольшую, которая рассосется за несколько дней, но все же причиняющую большое неудобство.       Распрощавшись с доктором Брауном, сокрушенная Изабелла поплелась домой. Хотелось кому-то поплакаться в жилетку. Как хорошо, что этот кто-то дома, и ему явно не плевать на ее проблемы! Раньше, впрочем, тоже было не плевать.       Изабелла стояла на автобусной остановке, когда с ней произошла еще одна крупная неприятность. Невзирая ни на какие правила дорожного движения, ни на элементарные правила приличия, роскошный черный автомобиль, издевательски погудев, пронесся вплотную к остановке, с удовольствием прокатившись по огромной луже. Изабелла как раз повернулась к дороге боком, от нечего делать, изучая расписание автобусов на стене, и фонтан брызг из позавчерашнего дождя осел и на белом пальто, и на чистых волосах. Она взвизгнула от того, что капля попала в глаз, и его тут же защипало.       - Черт возьми! – вскрикнула Изабелла, рассматривая белый рукав, по которому потекла черная грязь. Конечно, она тут же достала телефон, чтобы посмотреть, где находится ближайшая химчистка, и направилась туда, правда, без уверенности, что пальто можно будет спасти. Неприятный осадок на душе становился все тяжелее…       Оставшись в одной тонкой блузке, дрожащая от холода Изабелла ехала на такси домой, пребывая в самом мрачном расположении духа. Новость доктора Брауна ее очень расстроила, а происшествие на остановке просто добило. Очевидно, что урод за рулем машины сделал это намеренно – просто взял и ради развлечения окатил незнакомую девушку грязной водой! Что за люди в этом городе? Изабелле было уже не грустно, она была жутко зла, да так, что ей хотелось орать об этом на весь белый свет. Ее бесили люди вокруг. Бесило и то, что она не видела солнца уже много дней.       Даже поговорить ей больше не с кем. Зайдя домой, Изабелла с удивлением поняла, что осталась одна. Никакой записки не было, и куда делся Освальд, она не имела ни малейшего понятия. Впрочем, были все признаки того, что он просто вышел, а не вообще сбежал, сочтя ее неподходящей компанией. Еще бы этого сейчас не хватало, хотя вряд ли он бы так поступил. Изабелла не видела Освальда всего лишь пару часов, но поняла, что уже хотела бы с ним поговорить, и даже не из-за того, что она очень сильно обижена и расстроена.       Она еще раз вымыла голову и повалилась на кровать с книжкой, незатейливым романом, постаралась читать, только у нее это выходило плохо – тяжело сосредоточиться на вымышленном сюжете, когда твой собственный выдает сбой за сбоем! А ведь еще несколько часов назад Изабелла была так счастлива… Теперь же каждые несколько минут она нервно косилась на часы, гадая, куда подевался Кобблпот, ведь она сама уже час, как дома.       После приблизительно ста лет ожидания Изабелла услышала, как в замке заворочался ключ, и вся напряглась. Конечно, она дала Освальду полную свободу передвижения (да и как можно было ему запретить?), но ее жутко беспокоил тот факт, что, выйдя в Готэм, бывший одним из самых ненавидимых человек может нахвататься неприятностей, учитывая, что его мышление сползло на уровень ребенка. Господи, а она теперь как будто его мать, хотя Кобблпот и старше на пять лет!       С отвращением к самой себе Изабелла внезапно поняла, что когда она была в добром расположении духа, ей более или менее нравился новый правильный Освальд, а вот когда наоборот…       - Иззи, я дома! – воскликнул экс-Пингвин. Или цыпленок? Его пальто и шапку покрывал слой перьев, как будто ему подушку на голову надели. – Как у тебя все прошло? – спросил он.       - Что это с тобой такое? – изумленно спросила Изабелла, садясь на кровать.       - Ааа, да так, ерунда… Бутч с Табитой решили подшутить…       - Подшутить? – вскинулась Изабелла. – Бутч? С Табитой? С Табитой Галаван то есть? – она спрыгнула с кровати и подскочила к Освальду. Этой гадюке что, вообще все клыки вырвали? – Нет уж, милый мой, подшутить могут только друзья, то есть я! А это двое захотели тебя проучить!       Пора, хотя бы и грубо, но открыть ему глаза. Освальд должен вспомнить хоть что-то от себя прошлого! Раньше он учил жизни Изабеллу, но проходит пара месяцев, и теперь она учит того, кто когда-то был Пингвином – ну не шутка ли? Дальше так продолжаться не может! То, что одного из самых опасных людей может теперь небрежно обидеть любой тупой громила, наталкивало на весьма невеселые мысли.       Освальд молчал, виновато опустив глаза в пол. Словно извинялся перед Изабеллой еще и за то, что ему плохо. Считал, что причиняет ей неудобства? Ей стало стыдно, что она почти сорвала на нем свое зло.        - Прости, что накричала, - пристыженно сказала Изабелла. – Просто я обижена…       - На меня? – он даже дыхание затаил.       - Нет, на тех двоих. Они - сволочи. Ладно, иди умойся. Постараюсь потом отчистить твое пальто, там, вроде бы, ничего непоправимого.       - Не стоит! – Освальд воскликнул это с таким энтузиазмом, словно за попытку отчистить пальто пристегнул бы Изабеллу к батарее. – Не беспокойся, Иззи! Отдыхай. Тебе же завтра на работу. Я сам все сделаю.       - Ладно, - сказала Изабелла. Ее удивило, что слабость и покорность Освальда ушли только на тот момент, в который он говорил ей не утруждаться ради него. А насколько он готов утруждаться ради нее?       - Слушай, солнышко, - попросила она внезапно охрипшим голосом, - ты не посмотришь люстру, она что-то мигает?       Люстра висит высоко, и Изабелла вовсе не садистка, чтобы гнать к потолку человека с больной ногой, ей просто интересно… Как много Освальд готов сделать теперь ради нее, даже если это будет плохо для него самого?       - Конечно. Сейчас или потом?       - Потом. У меня жутко болит спина, не сделаешь мне массаж вечером?       - Эээ.. да.       Изабелла была изумлена, даже скорее напугана. Осталось последнее.       - По правде сказать, - она опустила глаза, - у меня проблемы посерьезнее люстры и спины. Старая карга довела меня вчера до белого каления, и я немного погорячилась.       - Что? – он широко раскрыл глаза, в них плескался ужас. Изабелла не утруждалась тем, чтобы сделать свою речь хотя бы немного реалистичной, просто говорила, что ей взбрело в голову. И новый Освальд принимал на веру абсолютно все. Но они вчера говорили об убийствах, и он так переживал за нее...       Нет, Изабелла не будет спрашивать у Кобблпота, спрячет ли он ради нее труп. Ответ, очевидно, да. Она уже ударила по его проблемным местам, и он прогнулся. Не стоит добивать экс-Пингвина окончательно.       - Ничего, - она улыбнулась и потрепала его по щеке. – Я пошутила. Абсолютно ничего.       Надо признать, его покорность и слабость кажутся весьма раздражающими даже для нее – человека, который любит Освальда. Старого Освальда, конечно. Плохо, что Бутч с сестричкой Галаван тоже уже в курсе, насколько с ним все плохо. А попади Освальд надолго к кому-то вроде них, чем бы это все закончилось? Изабелла в любом случае не обидит нового Кобблпота, а если бы кто-то бы собрался? Кому было бы потом не сносить головы – самому экс-Пингвину… или тому, кто его обижал, после того, как настоящий Пингвин бы вернулся? Если бы вернулся. Изабелла начала в этом сомневаться...       Новый Освальд словно сделан из глины, его можно гнуть и ломать в любую сторону, думала Изабелла, запершись в ванной. Он жутко привязан к своей подруге, и она при желании могла бы сделать из него хоть своего слугу, таскать за собой по всему городу, словно Скарлетт Мамушку** и хвалиться этим каждому встреченному криминальному элементу. Это сразу сделало бы Изабеллу уважаемой фигурой, если бы это было бы ей необходимо. И что бы она с ним ни сделала (хоть по канату отправила бы пройтись), Пингвин продолжал бы считать ее близким человеком. Как он преданно на нее смотрел! Такая слабость может породить огромную жестокость. Но нет, Изабелла не такой человек, чтобы издеваться над новым Освальдом, но таких людей много, и теперь его лучше от себя не отпускать. Наверняка, это не будет слишком сложно при учете того, что он беспрекословно ее слушается!       - Совсем забыла, мне еще нужно кое-что сделать, - Изабелла нацепила на лицо самую нежную улыбку и подхватила сумку и старое черное пальто. – Я приду совсем скоро. Посиди пока меня не будет дома, ладно? Только не трогай, пожалуйста, люстру.