Одержимость

      Эдвард Нигма пропадал где-то почти до полуночи – когда он спустился в столовую, до Нового года оставалось пятнадцать минут. Впрочем, долгой отлучкой нового «друга» Изабелла опечалена не была - они с Освальдом славно поболтали за это время.       - Ну что, время тостов? – спросил Эдвард у Освальда и Изабеллы, залетая в комнату.       - Но сегодня у нас праздник только с соком, - предупредила Изабелла и еле заметно покачала головой.       - О, - удивился Нигма. Он, видимо, и думать забыл о снотворном. – А, да. Иззи, очень хорошая идея.       - Нет, нет, это Освальд решил, - скучающим тоном сказала Изабелла. Пусть думает, что сам это придумал, такому ее еще мать учила. – Сегодня переходим на здоровый образ жизни. Никаких коктейлей, никаких сигарет.       - Но тосты – это хорошая идея, Эд, - сказал Освальд. – Мне много что есть сказать по поводу этого года.       О нет, подумала Изабелла. И зачем она решила отказаться от напитков теперь, когда ее собираются окунуть в бездну беспросветной печали Освальда?       Изабелла вздохнула, когда ее друг неловко встал с бокалом в руке и начал свою речь.       - Этот год был невероятно долгим и тяжелым, сопряженным с множеством потерь, - он тяжело вздохнул. – В этом году я обрел отца и сразу же потерял его. Потерял маму…       А еще потерял свою власть, бродяжничал, сидел в тюрьме, валялся в Аркхеме, попал в Золушки к злой мачехе. Можно ли провести год более насыщенно? Ну, давай, переходи к хорошему, Оз, неужели там совсем ничего не было?       - Но было и хорошее, - продолжал Освальд. – Всю жизнь я хотел найти друзей – новую семью, рядом с которой я почувствовал бы себя хорошо. Людей, которые бы меня поддерживали. И в этом году у меня это получилось. Иззи, Эд, - он обратился к ним со всей теплотой в голосе, - я невероятно счастлив, что у меня есть вы. Спасибо вам за то, что вы рядом. С праздником. Прежде всего, я хочу, чтобы вы оба были счастливы.       - Это так приятно, - сказала Изабелла, подняв свой бокал с апельсиновым соком. – С Новым годом, дорогой, - она чокнулась с ним, глядя прямо в глаза, пристально и сочувствующе.       Девушка, роман с которой не сложился, и с которой потом Освальд не общался значительную часть года. И Эдвард Нигма, чокнутый и сам себе на уме. Два сомнительных приобретения против скольких потерь? Изабелла внезапно поняла то скорбное выражение на лице Освальда, которое появлялось тогда, когда, как он думал, его никто не видел. Или даже если они были наедине. Пережить за один год горя столько, сколько другие не видят и за десяток… Изабелла всегда чувствовала себя сопричастной к его печали, но теперь она растрогалась еще сильнее.       - Изабелла, скажешь следующая? – спросил Нигма.       - Пропущу.       - Тогда я продолжу. Как вы знаете, этот год я провел невесело – большую часть его я просидел в Аркхеме.       Изабелла вспыхнула и отвела глаза. В Аркхем тебе, Эдди, и дорога – кто там убил троих почти год назад?       - И единственное, что было в нем хорошего – это встреча с мои другом, умнейшим и добрейшим человеком, который вытащил меня из психушки. Выход из Аркхема – это однозначно прекраснейшее событие. Поэтому, Освальд, давай поднимем бокалы за нашу дружбу.       Лицо Освальда вспыхнуло от радости. Но Нигма еще не закончил тост, а Освальд, который так отчаянно желал быть кому-то нужным, не придал его словам значения.       - И, Изабелла, - продолжил Эдвард, повернувшись к ней, – без тебя нас всех тоже здесь бы не было. Я пока что мало знаю тебя, но все, что я узнал, сводится к тому, что ты удивительный человек с огромным сердцем, – он смотрел ей в глаза прямо-таки пронизывающим взглядом, и Изабелла удивленно приоткрыла рот. – Давай же выпьем за тебя, - он взял ее безвольно висящую руку и поднес ее к губам, - и за меня.       Изабелла нервно отхлебнула еще сока, жалея о том, что в бокале нет целой бочки водки. Господи, взмолился ее разум, Освальд, сделай же что-нибудь! Жест Нигмы был неуместным и неприличным… как показалось ей, и только ей. Освальд не сделал ничего. Да и что он мог? Дать в морду лучшему другу за то, что тот лезет к его девушке, коей Изабелла не является?       - Да, давай, - сказала Изабелла, чтобы развернуть ситуацию в свою пользу, - а также за тебя и за меня, Оз. И за вас двоих, мальчики, - она растерянно посмотрела на Освальда, тоже взяла его за руку, крепко сжала ее и улыбнулась ему. Тот ответил ей прямо-таки ослепительной улыбкой. Не стоило сомневаться – сегодня Освальд очень счастлив. Он не почувствовал никакого подвоха от своего друга. Видимо, чтобы его почувствовать, нужно было обладать неким опытом, которым обладала Изабелла, видимо, обладал Эдвард, но не обладал Освальд. Или он просто слишком сильно верил своему другу...       Ни тому Изабелла учила его, пока они были вместе, ни тому. Какой смысл знать, как сделать девушке приятно, если эту самую девушку украдут у тебя, уволокут в лес, и там с ней случатся страшные, страшные вещи?       - Ну что ж, Изабелла, - сказал Эдвард Нигма, - две минуты до полуночи. Теперь твоя очередь говорить тост. Только не говори, что присоединилась к моему.       Но она не знала, что сказать. То, что этот год кидал ее от вершины счастья на самое дно несчастья? То, что без Пингвина год был бы обычным и скучным, и он для нее стал тем самым человеком, который изменил все? Изабелла снова улыбнулась Освальду и открыла рот. Она ненавидела тосты.       - Забыть ли старую любовь и не грустить о ней? Забыть ли старую любовь и дружбу прежних дней?* - не придумав ничего лучшего, запела Изабелла песню из финала «Этой замечательной жизни».       - За дружбу старую - до дна! За счастье прежних дней! С тобой мы выпьем, старина, за счастье прежних дней! - присоединились к ней остальные, и, когда они дошли до середины песни, стрелка часов достигла полуночи, шар на Таймс-сквер упал, и Новый год наступил.       Они прервали пение и чокнулись. Изабелла поцеловала Освальда в щеку, потому что знала, что в полночь обязательно нужно поцеловать того, кого любишь.       - С Новым годом, дорогой, - прошептала она и мельком заметила, каким взглядом наградил их Эдвард Нигма.       Когда поздравления закончились, Эдвард решил организовать досуг:       - Я предлагаю… - начал он, но Освальд его перебил.       - Сначала я должен вам кое-что сказать. Друзья мои, - напыщенно проговорил он. – Настала вам пора впервые в этом году удивиться.       - Еще же и десяти минут не прошло, - сказала Изабелла.       Освальд загадочно ей улыбнулся и повернулся к Нигме.       - Эд, ты давно говорил мне об этом, но я не думал, что смогу решиться. Думал, что это точно никому не понравится, что это никому не нужно. Что мне лучше иметь дело только с преступниками. Но я хочу идти дальше.       - Неужели, - глаза Эдварда расширились от потрясения, – неужели ты наконец-то внял моим словам и решился?..       Да что же такое предложил Освальду Эд? Изабелле передалось удивление Нигмы.       - Я решил баллотироваться в мэры, - сказал Освальд.       - Я не верю… Наконец-то! – Эдвард подскочил со своего стула и крепко обнял друга. Кажется, его восторг был вполне искренен.       - Что? – спросила Изабелла. Вот уж эта новость действительно ее ошарашила. Решение не пить в этот вечер с каждой секундой казалось ей все более глупым, нелепым, лишенным каких-либо здравых оснований… В конце концов, это не она была под снотворным. Освальд – мэр?       - Изабелла, - объяснил Нигма, словно выборы уже были позади, - он будет мэром.       - О боже, да я поняла, - сказала Изабелла. – Что ж, Оз, поздравляю. Это… важное решение.       - Ты не веришь в меня? – запальчиво спросил Освальд, мрачнея.       - Нет, что ты! Конечно верю, всегда верила! Просто это такая неожиданность… - нет, Изабелла действительно всегда в него верила, но выборы, мэр… Попасть в политику не так просто даже имея безупречную репутацию. А хотя, что уж там, даже их новоизбранный президент - далеко не ангел!       - Вы оба должны мне помочь, - продолжил Освальд. – Я не наивен. Мир политики жесток не меньше, чем мир криминала, и мне нужна помощь близких людей. Вы оба должны встать рядом со мной. Нет, не должны, конечно… Но мне очень этого бы хотелось.       - То есть, - сказал Нигма, - ты хотел бы, чтобы я стал твоей правой рукой?       - Нет. Я хотел бы, чтобы вы оба были моей правой рукой. Не только Эд. И Изабелла тоже.       - Погоди, то есть ты хочешь предложить мне работу? – прошептала Изабелла. – Работу с тобой? На тебя?       - Да. Сейчас самое время. Твоя учеба почти закончилась. Время идти вперед, Иззи.       - Но ведь я ничего не понимаю в том, чем ты занимаешься! – воскликнула Изабелла. Не прошло еще и получаса с начала нового года, а Освальд умудрился сильно удивить ее уже дважды! Что он еще припас на сегодня?       - И что? Ты умная, расчетливая. Не была бы такой, давно выдала бы с потрохами то, что мы делали в прошлом году. Но ты, при все при этом, очень приятный человек.       Изабелла недоверчиво смотрела на Освальда, ничего не говоря, и тот, вздохнув, повернулся к Эдварду.       - Вот так всегда, Эд. Каждый из нас больше верит в другого, чем в себя.       - Я согласен на твое предложение, - быстро сказал Нигма.       - Я это очень ценю, Эд. Я знал, что ты не откажешь.       - Я должна подумать обо всем, - сказала Изабелла.       - Думай, - вздохнул Освальд и стал намного менее счастливым, чем несколько минут назад.       Обстановка начала накаляться, и первым это заметил Эдвард Нигма.       - Не стоит говорить только о делах в праздничную ночь! – воскликнул он. – Вы обсудите это потом, а сейчас давайте поиграем! В загадки, конечно же, - в его тоне скользнуло коварство.       Изабелле было все равно, что делать, и она пожала плечами, но Освальд опечалился не на шутку.       - О нееет, - простонал он и закатил глаза. – Ты опять, Эд!       Изабеллу слегка позабавило то, как его перекосило, и она улыбнулась Нигме.       - Сначала я пойду позвоню родителям и поздравлю их, - сказала она.       Изабелла вышла на улицу и несколько минут поговорила с родителями. Те сидели в своем загородном доме и понятия не имели, что дочь проводит новогоднюю ночь не с лучшей подругой, как им сказала.       - Ты какая-то убитая, Изабелла, - однако же, заметила мама.       - Да ничего, тут просто у Хизер дурное настроение, и оно передается по цепочке, - соврала Изабелла и помахала наблюдающему за ней из окна Эдварду.       Когда она вернулась в дом, вся компания перешла в столовую, где без аппетита пожевала остывшую пищу, а потом пошла в гостиную играть в загадки.       - Ну, начинай, Освальд, - сказал Эд, встав напротив дивана, на котором уже расселись остальные двое.       - О нет, - Освальд возвел глаза к небу, и Изабелла хихикнула. – Достали меня твои загадки. А и Б сидели на трубе. А упала, Б пропала, кто остался на трубе?       - Понятия не имею, - фыркнула Изабелла, - это слишком сложно для меня.       - Это тупая загадка, да и не загадка вовсе, - надулся Нигма. – Конечно же, ответ "И". Изабелла, продолжишь?       - Хммм… Что лежит у меня в кармане? – после недолгих раздумий Изабелла повторила знаменитую загадку Бильбо Бэггинса**. Как назло, настоящие загадки в голову ей сейчас не шли, настроение было не то.       - Кто такой мистер Карман? – вполне серьезно спросил Освальд. Изабелла прыснула со смеху.       - Ребята, так нельзя, - Эдвард Нигма, казалось, ранен до глубины души. – Я думал, мы будем играть, а вы валяете дурака. Изабелла, я вообще не вижу на тебе каких-либо карманов.       - Угадал! Его нет! – воскликнула она. – Давай теперь ты!       - Что нельзя купить, но можно украсть за миг, - спросил Эдвард и посмотрел в упор на Изабеллу, - ни к чему одному, но для двоих бесценно?       Где-то она уже слышала эту загадку… Паззл щелкнул и сложился. Чертов Стрейндж. Он знал раньше, чем узнала Изабелла, чем узнал Освальд, чем узнал сам Эд. Когда-нибудь вы поймете, говорил он. О, она поняла. Эд влюблен в Кристен… а Изабелла - ее двойник.       - Не знаю, - прошелестела она, стараясь не выдать испуга. – Пуговица?       Лицо Нигмы исказило недоумение.       - Какая такая пуговица? Причем тут пуговица? - раздраженно спросил он.       - Табуретка, - сказал Освальд, и Изабеллу внезапно разобрал такой смех, что работники Аркхема на другом конце Готэма, наверное, завертели головами в поисках потенциальной новой постоялицы, которая издает такие жуткие звуки.       - Я не знаю, честно, Эд, - хихикала она, заметив, что Освальд нахмурился. Видимо, уловил в ее смехе не веселье, а истерику.       - Я тоже не знаю, - быстро сказал он.       - Это одиночество, - соврал Эд Нигма. – Оно ни к чему одному – кто хочет быть одинок? Но двое могут хотеть быть одни всю оставшуюся жизнь для того, чтобы их никто не потревожил, понимаете?       - Понимаю, - вздохнул Освальд, а Изабелла поняла, что ей пора как-то отсюда испариться. Она больше не могла выносить Нигму. Дискомфорт снова усилился. Он сделал слишком много намеков, не стесняясь присутствия Освальда. Прощупывал почву? В любом случае, обманывал своего друга.       - Я очень устала, - пожаловалась она. – День был невероятно долгим, и я перенервничала. У вас есть гостевая спальня?       - Еще же и часу нет, - расстроился Освальд, и Изабелла сокрушенно пожала плечами. Были бы они одни… досидела бы хоть до семи утра, хоть до трех дня…       - В гостевой спальне спит Эд, - сказал Освальд. – Остальные до сих пор не разобраны, они принадлежали детям мачехи. Главная моя.       Изабелла вздохнула. Пора бы Освальду заняться этим домом.       - Так что же мне делать?       - Иди в мою спальню, - сказал Освальд, - я посплю здесь, на диване.       - Спасибо, - улыбнулась Изабелла. По крайней мере, она будет спать в комнате, где уже спала до этого. Правда, тогда она спала не одна. – Эдвард, у тебя нет зарядки для телефона? – было неудобно просить, но другого выхода нет. Половина батареи умрет довольно быстро, а еще она понимала, что на самом деле быстро не заснет.        - Конечно, Иззи. Ты уже пойдешь наверх? – она кивнула. – Я занесу ее тебе попозже, не возражаешь?       Изабелла в глубине души возражала, чтобы Эд заходил к ней в спальню, но что она могла поделать? Она лишь тяжело вздохнула и кивнула.       Однозначно, это самая странная новогодняя ночь в ее жизни, думала Изабелла, сидя на кровати Освальда. Слишком явно отличается от стандартных посиделок с друзьями или родителями. Она не снимала платье, ждала Эдварда с зарядкой, а пока решила осмотреться, давно здесь не была. В шкафу бесконечное количество костюмов и рубашек - у Освальда одежды было намного больше, чем у нее. Изабелла сняла одну из рубашек с вешалки и вдохнула аромат свежести. Как же она скучала, как же хорошо, что они снова могут видеть друг друга и разговаривать! Вопрос насчет работы на Освальда она решила, как советовала Скарлетт О`Хара, оставить на завтра… Изабелла хотела быть рядом с ним, но вот в каком качестве… Нет, потом, все потом! На тумбочке лежал недочитанный роман. «Преступление и наказание»? Неужели он все еще мучается из-за происходящего, пытается найти ответы на какие-то вопросы? Изабелла поморщилась, словно ее кольнуло в сердце.       В дверь постучали. Изабелла заметила, что изнутри можно запереться. Надо будет так и сделать, когда Нигма уйдет.       Это действительно был он. Стоял с небольшим подносом, на котором находилась зарядка и большой стакан воды.       - Я подумал, что тебе это пригодится, - сказал он немного извиняющимся тоном.       - Не стоило, здесь есть отдельная ванная, - покачала головой Изабелла, - но спасибо, Эд.       - Уже ложишься? – спросил он. – Может, еще спустишься?       Ей хотелось спуститься, но Изабелла понимала, что на сегодня с нее хватит. Хватит общества Эдварда Нигмы, хотя и не хватит общества Освальда Кобблпота.       - Нет, - она покачала головой. – Я очень устала.       - Хорошо, - Эд расстроенно кивнул. – Увидимся завтра, Изабелла.       Она кивнула, понимая, что, скорее всего, завтра они точно увидятся. Вряд ли Бутч приедет рано с утра. А если он вообще не приедет? Что делать, если он решится задержаться со своей подружкой, рассудив, что у босса нет дел в первый день нового года? Тогда Изабелла точно столкнется с Нигмой…       Эд ушел, и Изабелла сняла платье, обувь и колготки. Надела на себя рубашку Освальда. Та не сходилась на груди, но ей было и так хорошо. Изабелла прошла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало, пытаясь найти доказательства собственной уникальности, отличия от Кристен Крингл. Не нашла. Взяла туалетную воду Освальда и пару раз прыснула ей на себя. Так было еще лучше.       Вернувшись в спальню, она разобрала кровать и легла, но сон ожидаемо не шел. Изабелла включила прикроватный светильник и смотрела в потолок, пытаясь разобраться в том, что вообще чувствует. Если у нее это и получалось, то выводы были вовсе неутешительны. Она мечтала спуститься вниз и выпить виски, чтобы лучше заснуть, но там был Освальд, и она не хотела сейчас сталкиваться даже с ним. Настроение совершенно испортилось. Изабелла представляла, как где-то за стенкой засел в засаде Эдвард Нигма и понимала, что больше никогда не захочет видеть его по доброй воле.       Изабелла сняла с зарядки телефон и нашла там то самое фото. Ах, какие на нем они были красивые, какие счастливые! Она понимала, что хочет, чтобы все было так, как тогда. Но точно так же теперь не будет. Освальд станет публичным человеком, а еще рядом всегда будет Эд. Изабелла закусила губу. Ей было мало быть снова просто другом, но как все вернуть? Она не знала, но была праздничная ночь - ночь, когда можно многое себе позволить, и почему бы сегодня хотя бы не помечтать о своем возможно будущем начальнике?       Изабелла закусила губу и вздохнула, когда ее рука скользнула вниз. Подушка пахла им. Ее широко раскрытые глаза смотрели на фотографию, а удовольствие смешивалось с чувством стыда – не из-за самого процесса, а из-за того, о чем она думала. О чем-то, что так тогда и не случилось... Много времени у нее все не заняло, но, когда раскрасневшаяся и вспотевшая Изабелла отдышалась, ей стало только хуже, никак не лучше. Не было еще и двух часов ночи...       Остаток ночи разбитая душевно и умственно Изабелла лежала в кровати и читала книгу Освальда, но ее мысли постоянно соскальзывали с текста, и ей не удавалось продвинуться дальше двадцатой страницы. Затаившись, она время от времени всматривалась в небо, желая увидеть там хотя бы отголоски рассвета, но он так и не наступал. Лишь один раз ее бдение было нарушено. Видимо, он заметил свет лампы, при котором она читала.       - Изабелла? – постучавшись, позвал Эдвард Нигма примерно часа в три ночи, – ты не спишь?       Выключать свет уже было поздно, но хорошо, что Изабелла догадалась запереть дверь. Пусть Нигма думает, что она спит при свете. Она юркнула под одеяло, словно все еще была маленькой девочкой, а Нигма – призраком Амадея Аркхема. Словно дверь и одеяло могли защитить ее от чего-то, что она сама до конца не понимала. Ей стало страшно. Изабелла больше не могла спать в этом доме.       Новогодняя ночь закончилась, но до серого январского рассвета было далеко, а мрачная и бледная от недосыпа Изабелла Элстер лежала в кровати любви всей своей жизни совсем одна, раз за разом перечитывая одну и ту же страницу «Преступления и наказания». Так начинались новый день и новый год. Больше лежать не было сил. Изабелла решительно встала, быстро ополоснулась под горячим душем, поправила макияж, оделась и с некоторым сомнением взглянула на свои сапожки, больше похожие на туфли, а потом на внушительные сугробы за окном. Обувь и снег на загородных тропинках между собой явно не сочетались, однако перспектива видеть рожу Эдварда за завтраком казалась ей еще более сомнительной. Да и перед лицом Освальда Изабелла теперь могла разве что покраснеть.       «Я ушла домой. Спасибо за вечер. С Новым годом! Иззи», - написала она и поставила записку на каминную полку рядом с их фотографией. Она взглянула на спокойно спящего на диване Освальда, подошла и погладила его волосы, а потом отдернула руку и вышла из дома.       Изабелле предстоял долгий путь через весь Готэм и его холодную серость. Закутавшись поплотнее в пальто и похищенные у Освальда из-за отсутствия собственных шарф и шапку, Изабелла двинулась по направлению к городу. Одно хорошо – холод накрепко заморозил мысли, которые вполне могли бы появиться из-за бодрой долгой прогулки. В ее голове, как и на улице, стоял туман. А тонкая обувь навевала разве что мысли о пневмонии и жутко болящих от холода ногах. Надо было поискать наверху какую-нибудь зимнюю обувь этих сучек, мертвых родственниц Освальда. Но об этом Изабелла догадалась слишком поздно, да и рыскать по дому под покровом ночи она тоже не хотела. Мало ли с кем можно столкнуться.       Новогодняя ночь – дело шумное, новогоднее утро – мертвое. Через час и горы снега, Изабелла добрела до стоящего на отшибе кафе, и местные замученные работники уставились на нее немного шокированно – прямо как на девушку, пришедшую откуда-то со стороны леса (коей она и была). Самой же Изабелле перспектива видеть Нигму уже не казалась настолько ужасающей – обошлось бы без гриппа. Хорошо, что хотя бы свои перчатки захватила. Она попыталась вызвать такси, но ехать за город не желал абсолютно никто. Выпив мерзкий порошковый кофе, немного отогрев ноги и поболтав с работниками кафе, Изабелла двинулась дальше своей дорогой. К счастью, чем ближе она подходила к жилым домам Готэма, тем чище становилась дорога, но Изабелла все равно раздраженно подумала, что Нигма поплатится, если из-за него она теперь помрет от воспаления легких или подвергнется ампутации пальцев ног.       Но однажды и ей должно было повезти. Когда Изабелла дошла до начала маршрута городского транспорта, нужный автобус как раз ждал времени отправления. Она на это не надеялась – уже думала, что весь город вымер, и после новогодней ночи всех накрыли похмелье и пустота. Соседями Изабеллы по автобусу оказались лишь парочка помятых алкоголиков из тех, кого год назад она бы испугалась до смерти. Но теперь Изабелла лишь отошла подальше, села, плотнее закутавшись в пальто и засунув болящие от мороза ноги к печке под сиденье, невидящими глазами смотрела, как дома меняются на более презентабельные, а потом и исторически значимые, мимо мелькают здания университета, библиотеки, музея, а по другой стороне дороги остается Центральный парк, вдали виднеются небоскребы, а потом все это великолепие снова сменяется хлипкими домишками трущобных жителей.       Миссис Локвуд была дома. Уже не спала или еще – Изабелла не спросила, но было уже поздно. Дорога отняла у нее больше трех часов, и она продрогла практически до слез. Салли молча показала наверх. Было около девяти утра.       Хизер спала, укрывшись двумя одеялами, и выглядела как человек, действительно измотанный новогодней ночью. Она была одна. С ужасом Изабелла заметила, какие большие синяки у подруги под глазами, и как вокруг них уже поползли первый мелкие морщинки. А ведь они еще совсем молодые девчонки! Скинув пальто и обувь, Изабелла прилегла рядом с Хизер, а потом и вовсе забралась под одеяла и накинула сверху еще один плед. Она хотела бы рассказать, каких натворила глупостей, какой странной и унизительной была эта ночь, но подруга спала, и Изабелла не имела никакого морального права ее будить.       Голова Изабеллы коснулась подушки, и она, наконец-то, заснула, потому что здесь, с Хизер, чувствовала себя как дома.