Одержимость

      Когда Эдвард Нигма зашел в клуб Готэмских Сирен, он почти ничего не соображал из-за волнения. Он подумал даже, что болтовня лучшего друга была не так уж и плоха – по крайней мере, сейчас она бы его точно отвлекла. Но еще час назад Эду казалось, что Освальд его доконает. Сегодня он был какой-то странный, непонятно чем взволнованный. Весь день Освальд бродил за Эдом и говорил-говорил-говорил. И с нетерпением ждал вечера.       Эдвард давно уже считал себя другом Освальда, очень хорошо к нему относился, и поэтому ему было совестно делать то, что он сделал. Но когда Освальд отключился, едва успев допить чашку чая, Нигма испытал лишь облегчение. Тишина. И полностью развязанные руки. Только он и объект его исследования. Теперь он легко мог узнать все. Должен был узнать все.       И он уже опаздывал, хотя знал, что ее раздражают опоздания, что она ненавидит ждать. Голова Освальда, как и его каминная полка, была забита людьми, которые его покинули. Изабелла была самой живой из них. Освальд часто о ней вспоминал. Часто это было не к месту и не ко времени. Он никогда не говорил этого напрямик, но Эд прекрасно понимал, как сильно Пингвин любит свою Иззи.       Когда Эд зашел в клуб, он сразу же увидел ее. Точнее, их. Две блондинки сидели за барной стойкой и были заняты беседой. Других девушек, похожих на них, в зале не было. Одну он знал уже давно. Вторая же… вряд ли он видел ее раньше.       "Чего застыл?" - спросил Загадочник, который, как ни странно, ранее в этот день предпочитал отмалчиваться.       «Я думаю о том, что помню Барбару Кин еще до того, как она стала убивать людей, и даже до того, как она стала одеваться в одни блестки», - послал раздраженную мысль Эдвард. Загадочник хмыкнул.       «Эй, я вообще-то всегда знаю, что ты думаешь, так что давай-ка не прикидывайся, Эдди», - тень его отражения мелькнула в каждом из сотен бокалов, которыми был наполнен клуб.       На самом деле, Эд и не думал лгать Загадочнику, ведь тот всегда и так был на шаг впереди.       Девушки сидели далеко от Нигмы, повернувшись друг к другу, на щеки каждой из них падали светлые прядки. Даже в очках Эд не мог четко разглядеть лица. Он видел, как переливаются пайетки на платье Барб Кин, но такого светового шоу не заметил бы только слепец. Лица соседки Барбары было так и не видно, и Эдвард впервые с детства подумал – а может стоит уйти? И пусть Изабелла останется лишь видением. В конце концов, у Эда проблемы с его вторым «я», и вдруг на самом деле, когда он подойдет к Изабелле, то увидит, что у нее, к примеру, лицо Скарлетт Йоханссон или, чем черт не шутит, бывшей подружки Гордона Ли Томпкинс, или… Или у нее обычное нормальное лицо совершенно незнакомой ему девушки, и Загадочник его просто дурачит. На это Эд почти и не надеялся.       «Изабелла – это загадка, ясно? – почти заорал его двойник. - Как ты можешь даже думать о том, чтобы уйти, если ты не разгадал загадку? Это что за неуважение к нам? Эд, как ты можешь так нас подводить? Как ты можешь предавать нас ради нее? Ты никогда не узнаешь, кто она, если сейчас уйдешь. Через пару дней они с Пингвином о тебе и не вспомнят, и неясно, будут ли они наслаждаться лишь друг другом, или она будет заодно торжествовать победу. Хочешь оставить своего дорогого друга ей?»       «Вот только не надо прикрываться дружескими чувствами. Ты не друг ему».       Эдвард смотрел на двух девушек полминуты, мысли в его (их) голове летели со скоростью самого быстрого экспресса, но ему казалось, что прошла уже вечность. Загадочник был прав. Медлить было нельзя. И Эд пошел к ней. И обомлел, когда увидел Изабеллу такой, какой была Кристен. И уже через пару часов понял, что когда-то ранее хотел бы видеть Кристен такой, какой являлась Изабелла.       Освальд говорил, она может быть холодной стервой. Освальд говорил – она признавалась, что ей легче одной, чем с малознакомыми людьми. Их первый разговор у нее дома закончился тем, что Изабелла разозлилась и усыпила доставшего ее Пингвина. Но, Эд это понимал, ситуация тогда была стрессовая, а сейчас все совсем по-другому. Неловкость – да, но только на первые пару минут, до первой сигареты. А потом… Изабелла стала приветливой, милой, разговорчивой. А дальше Эд узнал, что прав был Освальд – его бывшая подруга была умной и догадливой, невероятно доброй и заботливой. Она так сильно беспокоилась за Пингвина… за идиота, который умудрился ее потерять, причем черт знает из-за чего! Как она отчитывала его за снотворное! Эд понимал, чем вызвано беспокойство Изабеллы – Аркхем все же не санаторий для аристократов, но, видимо то, что Освальд тоже успел там посидеть, и вообще убил намного больше людей, его подругу не беспокоило. Даже обидно. Изабелла была слишком нервной. И она казалась усталой, но это неудивительно, когда одновременно работаешь и учишься (а Изабелла еще и успевала вести бурную общественную и тайную жизнь). Нигма помнил эту усталость. Но вовсе не в этом крылись те два «но», которые отравляли для Эдварда достоинства этой девушки.       Во-первых, с горечью понимал Эд, Изабелла безумно любила Освальда.       «Или же ей просто необходимо дать «Оскар», - заметил Загадочник. – Можно два – за главную женскую роль и оригинальный сценарий».       Да, лицо Изабеллы и было второй проблемой. В жизни, не на фотографии, оно казалось еще более похожим, и воспоминания о мисс Крингл сливались с образом Изабеллы. Это одновременно отталкивало и привлекало.       «Будь ты сам хорошим другом, ты бы об этом не думал, - подколол Загадочник. – Кодекс чести, не слышал? Девушка твоего друга… пусть и бывшая, но какая разница? Да и не думаю, что это надолго. Если она, как ты хочешь нам внушить, самая обычная девчонка, то отвали-ка, Эдди. В хорошеньких блондиночках никогда не будет недостачи. Оставь Пингвину хотя бы одну», - и он расхохотался.       «У тебя нет никаких доказательств, - огрызнулся Эд. – Изабелла – это Изабелла. Освальд ее знает и любит, сам знаешь это. И я вовсе не собираюсь им мешать».       «Да, только запереть ее здесь на всю ночь придумал не я».       Эд смутился. Что бы там ни говорил Загадочник, одно очевидно: Изабелла – личность интересная. И ее следовало рассмотреть подробнее. Поэтому-то, пока Освальд и Изабелла беседовали, он деликатно выскользнул из гостиной, вылил на снег за домом весь бензин из канистр и направился в каморку, которую занимал Бутч.       - Возвращайся в город прямо сейчас, - отдал отрывистый приказ Нигма.       - А мисс Изабелла? – лениво протянул Бутч. Освальд говорил ему делать то, что говорят Эдвард и Изабелла, но Нигма отлично знал, что сам он Бутчу не нравится, поэтому тот и артачится, пока босса рядом нет. Неприязнь была взаимная. К мисс Изабелле, кстати, этот громила относился намного уважительнее.       - Ты что, совсем идиот? Мисс Изабелла остается, и она хочет, чтобы ты скорее свалил, - прошипел Эд.       - Да, прямо-таки она и хочет, - усмехнулся Бутч. – Ясно. Если мисс Изабелла остается на ночь, может, вас тогда отвезти в город, чего им мешать? – с издевкой поинтересовался он.       Нигма вспыхнул.       - Не надо, - процедил он.       - Ну, как хотите, - по губам Бутча блуждала улыбка, и Эд подумал, что если тот скажет что-то развязное про Изабеллу и Освальда, то он его ударит. Хотя, наверное, он сам дал Бутчу повод подумать, что между теми двумя что-то происходит. Ну и пусть. Будет теперь этому болвану что обсудить вместе с его тупоголовой стервой Таби.       Так Изабелла и осталась отмечать Новый год в особняке Ван Далей. А бесконечный диалог в голове Эдварда Нигмы все шел и шел непрерывным потоком.       «Освальд знает ее все с той же знаменательной ночи, - говорило зеркало. – С той ночи, когда Джим Гордон поймал нас и разрушил все наши планы».       «Нет! – внезапно озарило Эда. – Нет! Он знает, видел ее до этого! Она была до этого! Изабелла приходила к Освальду, когда он был боссом, и он говорил…»       «Что если бы этой встречи не было, то их знакомство в лесу могло бы закончиться намного плачевнее. И что это доказывает? Что кое-кто мог поддерживать два образа одновременно?»       «Заткнись. Ты несешь абсолютнейшую чушь. Никто так не может. У них были разные работы в одно время. Ты готов подвязать все под свою теорию. Они – разные. Ты - псих».       «Нет, Эдди, это ты – псих. Я в твоей голове. Умной голове. Умной, как и голова Изабеллы. Ты сам это подумал. Что она умная».       «Отстань. Пожалуйста, отстань от меня», - сдаваясь, устало подумал Эд.       Он сидел совсем рядом с Изабеллой, почти чувствовал тепло ее тела. Она улыбалась, смотря на персонажей старого рождественского кино, а ее рука нежно гладила волосы спящего Освальда. От нее веяло уютом. Нет, это не могла быть Кристен.       Эд помнил Кристен Крингл. Она могла больно ранить, подколоть, высмеять его без причины. Один вид ее прежних кавалеров, таких, как офицер Догерти, вызвал бы у интеллигентной по рассказам Освальда Изабеллы одно недоумение. Кристен не испугалась бы какой-то уродливой картины на темном чердаке.       Две разные. Две абсолютно разные личности, думал он, разглядывая фотографии Изабеллы на «Фейсбуке» - современном источнике доказательств существования человека. Всего-то штук пятнадцать фотографий за последние пять лет, а не несколько сотен, как у мисс Крингл. Год назад, два года назад, три… Они обе жили параллельно, в одно время.       «Как будто бы ты знал Кристен Крингл три года назад, - фыркнул Загадочник. - Мы даже не знаем, где она работала до полиции».       «Ну да, она устраивала маскарад как минимум пять лет, чтобы запутать того, кого она тогда не знала, верно? А выяснить, где она работала до полиции так сложно? » - торжествующе спросил Эд.       Загадочник замешкался. Эд торжествующе улыбнулся.       «Так, ладно, - ответил Загадочник. – Мне тут нужно еще кое-что обдумать. Я начал кое-что понимать», - и он замолчал.       «Это моя голова, - прошептал Эд. – Вали отсюда совсем, раз сейчас сдался». Он посмотрел в зеркало, увидел там самого себя, помыл лицо холодной водой.       Изабелла – не Кристен, повторил он себе. Изабелла – хорошая девушка. И они с Освальдом любят друг друга. Эдвард даже проговорил это вслух, а потом, подумав, добавил: «Как бы я хотел, чтобы Кристен любила меня так, как Изабелла любит Освальда». Но тут же замолчал – мысли о мисс Крингл вели на скользкую дорожку.       «Как бы я хотел, чтобы кто-нибудь любил меня так, как они любят друг друга», - лучше было думать так. Особенно теперь, когда Эдвард наблюдал за ними. Изабелла и Освальд сидели за праздничным столом, ждали, наверное, его, но и вдвоем вовсе не скучали.       - Что ты делала вчера?        - Выбрасывала кучу своего барахла. А вечером каталась на коньках в Центральном парке. А ты?       - Точно не катался на коньках в Центральном парке.       Изабелла на секунду замешкалась и рассмеялась. Эд удивленно приподнял брови. Самоиронии от Освальда он не ожидал. Намек на больную ногу! Если бы кто-нибудь другой решился бы повторить что-то подобное, его явно ждал бы билет в один конец в ад. Даже Эд эту тему бы замолчал, а ведь они с Освальдом – лучшие друзья.       «Их хоть на открытку можно помещать, - снова поднял голову Загадочник. – Так что если тебе нравится Изабелла, Эдди, то дерзай, пока они не поженились и не завели птенчика».       «Слушай, все уже продумал? Да пошел бы ты, - ответил Эд. – Я в жизни не буду мешать своим друзьям. Я не такая сволочь, как ты».       «Ну да, будто это я убил мисс Крингл!»       «Это вышло случайно, и это совсем другое».       «Вот увидишь, - откликнулся Загадочник. - Даю их дружбе максимум месяц. И заткнись, дай мне еще послушать».       - Понятия не имею, где Эд. Хочешь пока вина? – спросил у Изабеллы Освальд.       - Нет, спасибо. У меня пару часов назад голова раскалывалась, и я приняла таблетку, пока ты спал, - (Эдвард знал, что Изабелла врет). – Да еще и эта противная сигара меня доконала. Но оно к и лучшему. Лучше, знаешь ли, встретить Новый год в здравом уме и трезвом рассудке, чтобы запомнить время с человеком, которого ценишь, - она улыбнулась ему.       - Это замечательные слова, Иззи, - растрогался Пингвин. - Пожалуй, я к тебе присоединюсь.       Эд знал, что только этого ей было и надо и снова ощутил укол совести за идею со снотворным. Быть может, если бы они встретились все втроем, как планировали, Нигма все равно успел бы узнать Изабеллу.       «Блондинка вертит Пингвином, как захочет, - неодобрительно заметил Загадочник. – Так ты можешь потерять друга, Эд. Представь себе, он может полностью погрузиться в отношения с ней, и ему будет не до тебя. Ты потеряешь друга, Эдди. У тебя снова никого не будет. Кстати, а как ты будешь набираться ума в той сфере, которую мы избрали, если Пингвин размякнет?»       «Надоели твои намеки. Я хочу, чтобы они были счастливы. Освальд этого заслуживает».       Загадочник фыркнул и пока что замолчал. Зато не молчал Эд. Он проводил праздник со своим другом и девушкой, которой интересовался больше, чем какой-либо другой на этом свете. И ему это почти что нравилось. Эдвард готов был видеть Изабеллу раз в какое-то определенное время – раз в пару недель, к примеру. Думал, что это не принесет большого вреда его душевному здоровью, которого и так нет.       Но Эд вовсе не ожидал, что у Освальда возникнет идея столкнуть их всех в одном месте. Совместная работа… долгие часы и дни вместе, бок о бок. Все трое вместе – коллеги, сообщники, заговорщики. Эд был рад, что Освальд решился, что предложил ему стать его правой рукой, но… Всегда было какое-то «но».       - Ты уверен, что приглашать Изабеллу к нам в команду – это хорошая идея? – спросил Эд, когда она ушла наверх, а сам он еще раз поблагодарил друга за новую возможность. Правда, теперь он не знал уже, кто кого приглашает. Игра в загадки еще больше доказала то, что это Изабелла и Освальд – настоящая команда.       - Да, - немного уныло ответил Освальд, - она умна. На самом деле умна. Было бы это не так, поверь, меня отправили бы в Аркхем намного раньше - еще до того, как я добрался до Тео.       - Да, ты прав. Да и ты сам волен набирать себе команду. Изабелла – замечательная девушка. Тебе очень повезло. Будь это я тогда в лесу, со своим уровнем везения я бы встретил какую-нибудь сумасшедшую старую носатую каргу, а не такую... Изабеллу, - чуть не сказав слово "красивая", попытался неловко пошутить Эд. Освальд шутку не оценил.       - Но ведь ты и был тогда в лесу, - сказал он и напряженно уставился на друга.       -Да. Но ведь я не встретил и тебя. Видимо, мы были в разных частях леса, - пожал плечами Эд, хотя и знал, что это не так. В его голове раздался легкий смешок Загадочника, собственную душу кольнула острая иголочка подозрения. Все они были той ночью совсем рядом. Сложись обстоятельства по-другому, он смог бы познакомиться с Пингвином намного раньше, и не было бы в их жизнях никакой Изабеллы. Но нет. Не сложилось. Но все же Эд что-то упускает...       - Значит, вы с Иззи поладили? – спросил Освальд.       - Я и был о ней очень высокого мнения, а теперь, когда мы познакомились, это мнение только укрепилось, - выбирая самые нейтральные выражения, сказал Эд. Не мог же он сказать что-то вроде: «Изабелла мне очень понравилась». Освальду будет легко понять такое слишком прямо и слишком правильно. Ведь она действительно понравилась Эду…       - Очень хорошо, - сказал Освальд (и по его почти не изменившемуся лицу Эдвард не смог понять, что Кобблпот испытал облегчение). - Она замечательная, верно?       - Верно. Я пойду отнесу Изабелле зарядку, - сказал Эд, - а потом сам пойду спать.       - Да, и я тоже буду ложиться, - ответил Освальд.       - Знаешь, - сказать это Эду Нигме было тяжело, но он действительно хотел быть Освальду хорошим другом. – Вы с Изабеллой как будто созданы друг для друга. Вам стоит снова попытаться, - он уже сделал шаг из гостиной, когда его остановил голос друга.       - Я люблю ее, Эд, - сказал Освальд. Это было неожиданно.       - Ты говорил ей? Она знает? - застыл в проеме Нигма.       - Не говорил. Надеюсь, что нет, - уныло отозвался Освальд.       Эдвард почему-то был уверен, что она знает. А сам он понимал, что любят они оба.       - Ты – идиот, - вырвалось у него. – Я потерял свою любовь, но ты-то что сидишь! Ты должен действовать, пока твоя любовь еще жива!       - Что? – прошипел Освальд и вскочил, готовый объявить всем войну за жизнь своей Иззи. – С чего бы ей не быть живой?       Да, в исполнении Эда такая фраза казалась весьма двусмысленной.       - Я не это имел в виду, расслабься, - примирительно сказал он. – Это игра слов.       - Обойдемся без твоих дебильных…       - Это не загадка. Я имел в виду не жизнь Изабеллы, а жизнь ваших чувств. Пока твои чувства к ней так сильны, лучше скажи ей. Иначе потом, когда ничего так и не произойдет, и все угаснет, можешь очень сильно пожалеть, - сказал Эд и вышел из комнаты даже до того, как Кобблпот успел изумленно раскрыть рот.       Эд не верил в то, что Изабелла – это мисс Крингл. Он верил в то, что Изабелла замечательна. Эд сказал другу правду, и ему от этого было больно.       «Хватит ныть, - оборвал его вернувшийся Загадочник. - В любом случае, наша невинная овечка не так уж и невинна, Эдди».       «О чем это ты?»       «Тогда в лесу были мы втроем, как и сейчас в этом доме. Лесник точно помер, мы видели тело».       «И что?»       «И то! Это она сдала нас полиции, Эдди. Мы год провели в Аркхеме. Видели Стрейнджа, чудовищ, психов, кучи всякой мерзости. Скажи за это спасибо мисс Элстер, мой дорогой друг».