Одержимость

      Как и ожидалось, прогулка по зимнему лесу подкосила бедняжку Изабеллу. На второй день нового года она почувствовала, что начинает заболевать, мужественно держалась пару дней, но перед началом работы все же сдалась, потому что едва могла спать из-за терзавшего ее кашля.       Освальд звонил Изабелле первого января – кричал, что волновался, что она сама могла бы позвонить и сказать, что жива после своей нелепой опасной прогулки, да и вообще он не сразу понял, куда она подевалась.       - Я же оставила тебе записку, - терпеливо сказала Изабелла, расхаживая туда-сюда по маленькой ванной в доме Хизер, - написала, что ушла.       - Почему ты вообще ушла так внезапно? – спросил Освальд.       - Прошу, давай не сейчас, - попросила Изабелла. – Серьезно, я не могу об этом говорить, я у Хизер.       - Только не говори, что сбежала лишь потому, что так хотела попасть к ней!       - Может быть, так оно и есть!       - Нам нужно будет поговорить, - сказал Освальд. – Об Эде, обо всем, что произошло прошлой ночью. И о моем предложении.       - Потом. Пока.       Он попрощался также сухо и отключился, а Изабелла вышла к Хизер и ее матери. Подруга окончательно разругалась со своим парнем за несколько часов до новогодней ночи. Она не думала, что они с Ником снова сойдутся, и находилась в расстроенных чувствах. Изабелла, как могла, утешила Хизер, провела с ней весь остаток дня, а на следующий день проснулась у себя дома с кашлем и высокой температурой.       Доктор прописал Изабелле постельный режим на неделю, и она, не желая надолго оставаться запертой в одиночестве в четырех стенах, попросила Освальда, чтобы Бутч отвез ее к родителям. Серьезный разговор с Пингвином откладывался, но тот согласился одолжить свою машину и водителя, хотя Изабелле и пришлось, закатывая глаза, выслушать от него немало раздраженных нотаций.       Она покидала в чемодан лекарства, книжки и пижамы, упаковала ноутбук и всю дорогу до дома родителей кашляла так, что Бутч заботливо осведомился, не собирается ли она помирать у него на заднем сидении. Нет, хотя и определенные участки этой дороги вызывали у Изабеллы не самые приятные воспоминания. Вовсе она не собиралась помирать, просто хотела ближайшие дни провести лицом в подушку.       К последнему дню затворничества Изабелла уже избавилась от температуры, да и кашель почти сошел на нет. Бутч должен был приехать, чтобы забрать ее обратно в Готэм, и Изабелла была готова – желание вернуться в город было огромным, да и работу нельзя было избегать вечно, если она не хотела остаться совсем без денег. Она надеялась, что завтра доктор скажет, что все в порядке и выпишет ее.       Изабелла надела свитер и джинсы, подкрасилась и теперь ей оставалось только ждать Бутча. Желание уехать к себе домой медленно испарялось. Когда она вернется в Готэм, придется снова что-то думать, что-то решать. А она так и не решила, что ей делать с предложением Освальда.       Прозвенел звонок в дверь, и Изабелла, вздохнув, поплелась открывать. На пороге стоял вовсе не Бутч.       - Освальд, - с ужасом выдохнула Изабелла, нервно обернувшись к гостиной, где ее родители смотрели телевизор. Впервые за долгое время она была совсем не рада своему другу.       - Привет, Изабелла. Ты не звонишь, не пишешь, когда тебе ничего не нужно, не отвечаешь на мой вопрос, - спокойно сказал Кобблпот. – Я решил, что нам надо поговорить.       - Изабелла, это приехали за тобой? – крикнула мама из гостиной. Она заметалась, понятия не имея, как спрятать своего гостя от родителей, и с раздражением понимая, что ведет себя очень по-детски.       - Нет! - крикнула она, ловя изумленный взгляд Освальда. – Тут человек спрашивает, как пройти к церкви!       - И ты ему открыла? – отозвалась мама. – Боже, Изабелла, тот жуткий город тебя ничему не учит! Ладно, иди к нам смотреть повтор «Колеса фортуны».       - Нет, спасибо, я пойду к себе!       - Хватит с ними пререкаться. Действительно, пойдем к тебе, - шепнул Освальд.       - Ехать далеко. Поговорим в машине!       - Мне это неудобно.       - А мне сейчас неудобно! Нужно скорее уезжать отсюда! – Изабелла слышала, как заскрипели кресла в гостиной. Кто-то вставал, или ей это только показалось?       - Ладно, - сдался Освальд, – бери вещи и поехали. Только представь меня сначала своим родителям, а то, в конце концов, я у них дома, и просто уйти будет невежливо.       - Да ничего страшного, - нервно улыбнулась Изабелла. – Они смотрят «Колесо фортуны» и вполне себе довольны жизнью. Зачем их отвлекать?       По лицу Освальда, она поняла, что притвориться, что все хорошо, не удалось.       - Подожди, - тихо сказал он, - так твои родители не знают о моем существовании?       - Знают, - пискнула Изабелла, чувствуя, как ее голову зажимает между молотом и наковальней. – Они смотрят новости и видят в них тебя и, если честно, очень тебя осуждают. Все последние события не заставили их смягчиться.       Кобблпот молча смотрел на свою подругу.       - Ты сам своей матери рассказывал далеко не все, чем занимался, - перешла в наступление Изабелла, - так я почему должна?       - То есть за почти год, что мы с тобой дружим, - прошипел Освальд, - ты, смотря со своей семьей новости, не нашла минутки хотя бы сказать: «О, я видела этого парня в жизни и даже как-то разговаривала с ним». Верно?       Нет, это вызвало бы у них слишком много вопросов. Изабелла закусила губу и молчала. Происходила одна из тех жутких ситуаций, которых она в глубине души очень боялась.       - Просто видела и разговаривала? Этого было бы недостаточно и тебе, и мне. Я боялась, что родители подумают что-нибудь плохое обо мне, - призналась Изабелла. – Я не хотела, чтобы они были в курсе нашей тайной жизни.       - Тайной жизни? Значит, так ты это воспринимаешь? – рассвирепел Освальд. – Секреты добавляют тебя интереса к жизни? Я все это время для тебя был развлечением, вытаскивающим из рутины?       Кое-что он действительно угадал.       - Нет, что ты! - воспротивилась Изабелла. - Я никогда не воспринимала тебя просто как развлечение! Ты для меня невероятно близкий человек! Просто они могли бы подумать, что со мной не все хорошо…       Рядом с входной дверью, у которой они все еще стояли, висело большое зеркало. Освальд уставился на него и, словно не веря, оглядел их отражения. Как будто сравнивал, насколько они разные. Изабелла буквально почувствовала, как растворяется вся его наработанная псевдоуверенность в себе.       - Что с головой у тебя не все хорошо, да? – прошипел Пингвин. – Как у меня? Ты, значит, стыдилась меня? Зачем тогда встречалась со мной? Повеселиться хотела?       Он подходил к очень опасным для Изабеллы ложным выводам. Цирковой уродец, которым вертит расчетливая красотка... Это было не ее мыслью, но лишь отражением его.       - Нет, нет! Я в жизни тебя не стыдилась, это другое! Наши отношения были не для веселья! - Изабелла чувствовала, что сейчас заплачет. Она поверить не могла, что все рухнет прямо сейчас и вот так глупо. Неуверенность Освальда погребала под собой всю их дружбу и не только. Нет, это же была ее собственная неуверенность! Он обнажил перед Изабеллой всю душу, она же с пеной у рта отрицала бы перед своей семьей даже сам факт их знакомства. Если бы кто-то так поступил с ней, Изабелле было бы очень больно. Да и родители заслуживают знать, что происходит у дочери в жизни, пусть эта правда и будет слишком горькой. Случившееся действительно заставило ее стыдиться – стыдиться себя и своей бесхарактерности.       - Садись в машину, - отрывисто сказал Кобблпот.       - Ну, нет, - садиться в машину с таким Освальдом было слишком опасно. Она видела, как его лицо перекашивается от ярости. Прощайте, мама и папа. Такого Пингвина глупо не бояться.       - Изабелла, что у тебя там происходит? – донесся голос из гостиной.       - Нет, ничего, ничего. Я разговариваю по теле… - начала Изабелла, но тут же осеклась и тяжело вздохнула. – Я разговариваю с другом, пап. Сейчас мы зайдем.       - А это тот мужчина, который?.. – начала мама, но Изабелла ее уже не слушала.       - Не говори мне, что я на самом деле чувствую, - сердито сказала она, повернувшись уже к Пингвину. – Ты не хотел беспокоить своих родителей тем, что ты делал, я не хотела беспокоить своих. Ты говорил, как больно тебе было признаваться отцу. Или может ты предлагаешь рассказать моим родителям обо всем, что мы сделали?       - Нет, - напряженно сказал Кобблпот.       - Именно. Не стоит. А теперь снимай пальто, расслабься и пошли познакомишься с моими родителями. Теперь ты уже не отвертишься, они нас слышали. Только не удивляйся тому, что они будут не в восторге.       Знакомиться с родителями первого школьного бойфренда было не так волнительно, как знакомить Освальда со своей семьей. Изабелла была бы не против, чтобы прямо в этот момент ее бы похитили инопланетяне. Она прекрасно понимала, что уже через пять минут кто-то будет очень сильно взбешен. Скорее всего, все четверо.       Родители мирно отдыхали в креслах и понятия не имели, что готовит им судьба в лице живущей не такой уж и обычной жизнью доченьки. Их лица кардинально переменились, когда они повернулись от телевизора к другу Изабеллы.       - Мама, папа, - смущенно начала она, - это мой друг Освальд Кобблпот. Вы могли видеть его в новостях на этой неделе. Освальд приехал, чтобы отвезти меня обратно в город. Освальд, это мои родители мистер и миссис Элстер, и они живут за городом с тех пор, как папа досрочно вышел на пенсию.       - Я рад с вами познакомиться, - сказал Освальд. – Я слышал много хорошего про вас от вашей замечательной дочери, - он тяжело шагнул к отцу Изабеллы, протягивая ему руку, но тот не привстал с кресла и не подал руки.       - Лиз, - отрезал Марк Элстер, - скажи мне, что это все кошмарный сон или какое-то жуткое совпадение, и это парень – двойник того парня.       Но миссис Элстер молчала, только сжала губы. Сама же Изабелла, прикрыв лицо ладонью, была готова то ли разрыдаться, то ли сгореть от стыда. Она ожидала негативной реакции, но такой оскорбительной реплики с порога – точно нет. А слово «двойник» заставило ее лишний раз вздрогнуть. Гость же застыл, и Изабелла поняла, что не будь оскорбивший Пингвина ее отцом, то валяться бы ему уже с проломленной головой.       - Сколько бы я ни думала над этим, - сухо сказала мать Изабеллы, - я не могу себе даже представить, как вы двое могли бы познакомиться.       - Мама, ты думаешь над этим меньше минуты!       - Иззи... Ваша дочь оказывала мне помощь с одним проектом прошлой весной, и ее помощь была неоценимой, - попытался взять разговор в свои руки Освальд. Проект "Тео Галаван"… Ну, можно и так сказать.       - Прошлой весной? То есть, еще до начала вашей политической карьеры? – голос Элизабет Элстер оставался безупречно ровным, как у идеально воспитанной светской дамы, коей она когда-то и стала. Даже взгляд почти не переменился. Однако, это не значило, что мама настроена благодушно.       - Так это получается… - начал отец и тут же осекся, посмотрев на дочь даже с некоторым ужасом. Да, он всегда живо интересовался новостями Готэма и помнил, что и когда произошло. Будь Изабелла лет на тринадцать младше, она бы уже выскочила из дома и умчалась в любом направлении, ревя в голос.       - Что мы знакомы почти год, - подтвердила Изабелла, видя, что все четверо присутствующих в комнате людей сгорают от стыда если не за себя, так за кого-нибудь другого. – Оз, тебе было бы не сложно подождать меня в моей комнате? Первая дверь после лестницы. Спасибо.       Кобблпот понимающе кивнул и заковылял из гостиной. Но и без него обстановка была накалена до предела.       - И что, он всегда тебя слушается? – удивленно спросила мама, когда они остались втроем.       - Он не собачка, чтобы меня слушаться, - процедила Изабелла.       - Да, потому что он Пингвин. И насколько вы с ним близкие друзья? – с издевкой спросил отец.       - Мы с ним очень близки, - терпеливо сказала Изабелла, - но лишь как друзья, честное слово.       - Поверить не могу, - сказал отец. – Из всех бесконечных мафиози этого города ты умудрилась связаться с самым убогим.       - Не надо так говорить, - вспыхнула Изабелла, - Освальд - замечательный!       - Изабелла, я бы еще поняла, если бы это был кто-то из тех итальяшек, - начала мама, - они хотя бы мужчины.       - Мы просто друзья, так что не надо намеков! - возмутилась Изабелла. – Да и не мускулы и высокий рост делают из мужчины мужчину!       - Нет уж, дочка, - грохнул по столу кулаком Марк Элстер, - хватит защищать этого злобного карлика! Все прекрасно в курсе его преступлений. Я думал, что ты хотя бы примерно представляешь, что творится в Готэме…       - Поэтому-то мы оттуда и уехали! – продолжила мама. – В этом городе невозможно жить нормальному человеку! Там все ненормальные!       Мама этого не сказала, но, как можно было заключить, свою дочь она теперь тоже записала в ряды ненормальных.       - Я в курсе всего и даже больше, - спокойно ответила Изабелла. – И горжусь тем, что дружу с человеком, который держит в кулаке…       - Чей-то зонт? – очередная издевка от папы.       - Который держит в кулаке весь Готэм, - закончила Изабелла.       - Снова этот чертов Готэм! – внезапно с мамы схлынуло все лживое спокойствие. – Этот проклятый город испортил жизнь и мне, и нашей дочери, Марк. Я же говорила, что в Метрополисе такого бы не случилось! Ты что, думал, что вся грязь этого места нас минует? Нет, господи, мы даже не знали, что наша дочь водится с мафиози, мы не знали, кто она такая! Мерзкий провонявший своими фабриками городишко…       Для Изабеллы Метрополис был всего лишь еще одним большим городом Соединенных Штатов, для ее матери – голубой мечтой. Дочь не посмела спорить, хотя в том, как она построила свою жизнь, был виноват вовсе не город. Но отец запротестовал:       - Господи, Элизабет, прекрати списывать ее идиотизм на Готэм или на наше воспитание. В конце концов, ей уже немало лет, и пора бы научиться думать своей головой, юная леди…       - Прекратите оба! – на Изабеллу накатил ужас, когда она представила, какие крики слышит Освальд наверху. А если родители, отчитывающие ее сейчас, как малое дитя, не захотят больше ее знать? Что ей тогда делать?       - Прекратите! Вы ни в чем не виноваты, вы прекрасные родители, и это все не Готэм. Это… я.       Это была первая абсолютная правда за долгое время. Изабелла сказала ее - и ей стало легче.       - О, надо же, кто-то наконец решил взять на себя ответственность? – отец сегодня был саркастичнее Пингвина. Таким дочка его не видела со времен своих подростковых выходок.       - Да, - твердо сказала Изабелла. – Давайте сядем по местам, и я вам все объясню. Я вас люблю, и никто ни в чем не виноват, кроме меня самой. Я действительно вас очень люблю, и вы дали мне все, но я взрослая, и могу делать собственные ошибки. Только моя дружба с Освальдом к ним не относится. Я вам не говорила этого, но мы спасли друг другу жизни.       Что? Как? Почему? Родители зашумели и разволновались.       - Меня преследовал один сумасшедший человек, и Освальд сделал так, что я снова оказалась в безопасности. Не важно, каким образом. Не спрашивайте. Я тоже помогала ему в определенные периоды жизни. Я поддерживала его после Аркхема, - (мать содрогнулась всех телом, услышав это пугающее название). – Он за год сделал для меня больше, чем кто-либо из моих друзей за всю жизнь. Кроме, может быть, Хизер, но это другое. Да и я всегда, когда могла, приходила на выручку. Если вам интересно, я не имела отношения к старым делам Освальда, но эти дела уже давно закончились. Как вы слышали, он спас город от чудовищ и теперь хочет стать мэром. Больше никакой мафии. Освальд предложил мне вступить в его команду. И я думаю согласиться.       - Ты хочешь пойти в политику? – недоверчиво спросила мама.       - Возможно, мам. Я еще не решила.       - Черт возьми, Изабелла, ну ты и устроила, - отец был все еще зол, но теперь его взгляд излучал не только ярость, но и интерес к тому, что скажет дочь. Или к ней самой. Может быть, в папочке есть то же, что и в ней? И она сама просто слишком плохо знала своих родителей?       - Если вы хотите знать еще что-то, я здесь, - закончила Изабелла.       Они только покачали головами, но все же смотрели на дочь не так, как еще в начале этого дня – скорее, как на человека, которого никогда ранее не видели.       - Завтра я схожу к врачу, а потом вернусь сюда, и тогда смогу рассказать вам все подробно и честно.       - Изабелла, - горьким тоном спросила мама, - но ты точно не имеешь отношение к преступным делам? Как те две девицы из бандитского клуба?       Вот только с Барбарой и Табитой ей ассоциаций и не хватало!       - Нет, мама, конечно, нет, - покривила душой Изабелла, понимая, что выдала сегодня много правды, но все равно продолжает лгать.       - Мафия, Аркхем, Пингвин, - протянул отец, а взгляд Изабеллы метнулся ко второму этажу. – Не с такими вещами я тебя ассоциировал, дочка.       - Я понимаю, - ей хотелось разрыдаться.        - Нам надо это переварить, верно, Марк? – спросила Элизабет. – Хотя, конечно, не получится. Господи, Изабелла, позвони, как доберешься до Готэма, ясно тебе?       Теперь родители хотят убедиться в том, что она вообще доживет до дома. Так кем они все же ее считают – жертвой или сумасшедшей мафиози?       - Он никогда не причинит мне вреда. – покачала головой Изабелла, - я в этом точно уверена.       - Я сказал, позвонишь матери, - рявкнул отец, и она от неожиданности подскочила на кресле.       - Хорошо, хорошо! - воскликнула Изабелла, поднимая руки и понимая, что до завтра разговор окончен, и ее отпускают.       По лицу Освальда было видно, что он слышал большую часть того, что происходило внизу.       - Теперь понимаешь, почему я не хотела им про тебя говорить? – устало сказала Изабелла, падая рядом с ним на кровать. У нее было такое чувство, будто она мешки таскала, и от волнения начала снова подниматься температура. – Именно этого я и боялась. Освальд, мои родители – обычные люди, а маме вообще всегда очень тяжело было принимать то, что творится у нас в Готэме. Я боялась, что они больше не захотят меня видеть.       - Я не должен был становиться частью твоей идеально выверенной жизни, - горько сказал Освальд. - Тогда тебе не пришлось бы лгать им даже сейчас, верно, Иззи?       - Но ты стал. Стал частью моей идеально скучной жизни. Да, ты был прав. Ты стал для меня лекарством от скуки. Но если бы ты был бы только этим, я бы уже давно оставила тебя. Нет, ты для меня большее. Ты – мой лучший друг. А теперь, если ты не против, продолжим разговор в машине. Я не могу разговаривать здесь. На самом деле, мне тоже очень нужно с тобой кое-что обсудить. С тех пор, как я приехала сюда, меня не оставляет одно подозрение. Оно отравляет мне жизнь.       - Это связано с нашими делами?       - Нет, и даже не связано с Эдом Нигмой. Хотя его нам также следует обсудить. Это совсем другое, касается лишь меня, и об этом точно нельзя говорить прямо здесь. Для меня это очень серьезно, Оз. А теперь поехали, - Изабелла встала с кровати и подала Освальду руку. - Родители сейчас явно прислушиваются к каждому сказанному здесь слову. Они не должны знать то, что я собираюсь тебе сказать. И я очень хочу вернуться домой. В Готэм.