Одержимость

      Один тяжелый разговор остался позади, теперь впереди был второй. Пора снова возвращаться к неприятным темам, думала Изабелла, заходя в родительский дом. Час, проведенный в поезде, с кучей шумящих людей вокруг и собственной одержимостью мрачными мыслями, нельзя было назвать временем отдыха. Самочувствие Изабеллы ухудшалось почти с каждой минутой.       - Изабелла, тебя выписали? – мама неслышно выскользнула из гостиной.       - Нет, - она с трудом улыбнулась и убрала в шкаф пальто, - я к вам еще ненадолго.       - Слава богу! – обрадовалась мама.       - Ну, спасибо, - Изабелла конечно понимала, что мама радовалась не нездоровью дочери, а тому, что та снова не в Готэме, но не ответить не могла, слишком уж разозлил ее Эдвард Нигма. Да и было у них дома еще одно противоречие. Мама в Готэме была приезжая. Изабелла – своя.       Они прошли в гостиную, где мама снова свернулась на диване. Рядом с ней располагались журнал и бутылка вина с двумя бокалами.       - Не рановато? – спросила Изабелла.       Мама махнула рукой:       - Теперь уже никогда не рано. Я знаю, что так часто критиковала тебя, но сейчас уже этого делать не хочу. Боже, тебе скоро тридцать…       - Не скоро.       - И ты не должна чувствовать свою вину за то, что живешь своей жизнью, пусть даже твой путь и может быть ошибочным. Будет ошибочным. Все это не слишком нормально, Иззи.       - Теперь я чувствую себя виноватой, - Изабелла взяла чистый бокал и налила себе вина. – А где папа?       - Здесь, - он зашел как-то совсем незаметно для дочери, словно возник из ниоткуда. – Изабелла, я должен сказать, теперь ты можешь многого достичь. Благодаря политике можно взлететь к небесам.       - Или разбиться о дно самой глубокой пропасти, - изумленно нахмурилась Изабелла.       - Так не упади, - ответил мистер Элстер. – У тебя сейчас, надо сказать, отличный старт. Обычно с близости с боссом не начинают.       - Мы ненавидели друг друга при знакомстве. Эта близость не возникла сама собой.       - Расскажи лучше о том, как он спас тебя, - встряла мама.       - Это сейчас не главное, - одновременно ответили Изабелла и ее отец.       - Я не хотела бы об этом говорить, - из-за их недоуменного молчания Изабелле пришлось уточнить. – Это слишком больно вспоминать.       - Хорошо. Не ввязывайся в то, что тебе не по зубам, Изабелла, - продолжил отец.       - Если ты о мафии…       - Нет, не о ней. Хотя я не знаю, говоришь ли ты правду или снова лжешь. Я не могу представить себе Готэм без мафии, они неотделимы друг от друга, и только один человек сейчас может ей управлять. Ты сама это понимаешь.       - Мы говорим о другом, - начала свою партию мама. – Мы боимся, что ты испытываешь к своему другу нежные чувства.       Изабелла медленно покачала головой и накинула на себя уже второй плед. Отопление отлично работало, но ей было так жутко холодно, словно один из тех чудовищных людей, мистер Фриз, превратил ее в ледяную статую.       - Вчера ты очень рьяно утверждала, что вы просто друзья. Мы не имели в виду ничего такого, когда спрашивали о том, насколько вы близки.       Ах, так вот что меня выдало, подумала она.       - Ну вы же понимаете, - Изабелла сглотнула комок в горле и широко улыбнулась. – Мы взрослые и свободные мужчина и женщина, которые проводят вместе очень много времени. В таком случае все вокруг начинают считать их парой, а не просто друзьями. Я сталкиваюсь с этим уже не в первый раз и решила сразу вас разуверить.       - Понятно, - миссис Элстер не отрывала от дочери взгляда. – Но ведь ты привязана к нему.       - Да, - Изабелла допила последний глоток из бокала.       - Тогда не позволяй себе большего. Он к тебе тоже привязан, поверь. Но пусть лучше он любит тебя, чем наоборот. Не позволяй своим чувствам быть сильнее чужих.       - Надо же, мама, - Изабелле становилось все тяжелее думать и отвечать. – Это отвратительно. Я всегда думала, что любовь должна идти с обеих сторон. Ну, для счастливых отношений. Или ты и сама папу не любишь?       - Ну что ты…       - Так, может, не будем говорить о том, чего нет?       Замечание больно резануло Изабеллу, заставило разозлиться. И она была потрясена. Еще вчера отец орал, а мать причитала, как это сделали бы обычные родители. А сейчас что? Они спокойны, более холодны и, кажется, пытаются научить дочь какой-то не вполне приятной ей тактике поведения. Изабелла десять раз пожалела, что вернулась, и понимала, что еще есть время уехать в Готэм, но силы и здоровье стремительно покидали ее.       - Кажется, мы поговорили обо всем самом главном, - сказала Изабелла, не в силах больше это выносить. – Знайте главное – сама я знаю, что я делаю. А теперь, если вы не возражаете, я прилягу. Чувствую себя неважно… - она поднялась с кресла, держась за его мягкие поручни. – Нет, нет, со мной все в порядке.       Из последних сил Изабелла подхватила сумку и взлетела вверх по лестнице. Но не успела она и взять с тумбочки градусник, как в дверь постучали.       - Изабелла, зайди ко мне в кабинет, - сказал через дверь отец.       - Дай мне минуту, - Изабелла сунула градусник в рот и подержала, пока тот не запищал. 102,02*. Приехали. Хорошо год начался.       Над сельской местностью скоро должны были начать опускаться сумерки. Пасмурное зимнее небо серело, а белизна снега резала глаза и становилась почти невыносимой. Изабелла видела свое отражение в зеркале, и оно казалось ей чужим благодаря испуганному взгляду и красному пятну губ посреди белого полотна лица.       - Присядь, - сказал отец вошедшей в кабинет дочери, - только сначала налей себе моего виски. Он тебя взбодрит на какое-то время.       Виски отца всегда предназначался для очень важных персон. Изабелла это усвоила еще в подростковом возрасте и теперь наливала не без трепета.       - Надо сказать, я не думал, что ты приедешь, хотя и обещала. Думал, что отмахнешься и сбежишь, - отец смотрел на Изабеллу оценивающе.       - Нет, я же обещала вам. Только сегодня вы совсем другие. Не такие как вчера, или до этого.       - Я раньше думал, что ты пошла в мать. Что замужество и не слишком обременительные занятия – твой потолок. Помолчи, я очень люблю твою мать, и тебя вообще-то тоже, но правда от этого не меняется.       Изабелла усмехнулась. Где-то она уже это слышала.       - Ты думал, что я глупая блондинка?       - Слишком грубо. Вчера я сел, пересмотрел кучу новостей и более подробно изучил биографию твоего дружка. И понял, что глупая блондинка не задержалась бы в роли доверенного лица Пингвина на год. Дураки вокруг него исчезают без вести. Даже тот очкарик Нигма далеко не туп, хотя и производит такое впечатление, сияя своей улыбающейся рожей в телевизоре.       - Верно, - улыбнулась Изабелла. – Хотя этого гада очень сложно раскусить.       - Как я понимаю, - скривился отец, - с ним ты не ладишь.       - Не то слово.       - Осторожнее. В вашей компании безобидных нет. Да, включая тебя. Теперь я тоже вижу, что ты умна и не безобидна, и мы больше не можем разговаривать с тобой, как с ребенком. Пора тебе скинуть эту маску. Разыгрывай милую улыбающуюся душечку где угодно, но не здесь и сейчас, - его голос сочился ядом.       - Я не так плоха, как ты думаешь.       - Ох, Изабелла, хватит корчить оскорбленную невинность. Даже если ты не участвуешь, ты знаешь, чем там занимался или, скорее, занимается Пингвин, и тебя это не слишком смущает. Я слышал, что он сжил со свету даже семейку собственного отца!       - Все они врут! - возмутилась Изабелла. – Не было такого!       - Ну да, - мистер Элстер взглянул на дочь уж очень иронично. - Надо признать, сам я тоже далеко не всегда совершал благовидные поступки, пока шел наверх, но не как Пингвин, конечно. Там было другое, экономика… Помолчи. Лиз, конечно, об этом не знает. Видимо, ты все же ближе ко мне, чем к ней.       Изабелле было холодно, ее всю трясло. Виски в стакане ходил ходуном. Она с родным папочкой пьет его виски для важных персон и обсуждает незаконные дела… Да, какая-то кривая у нее взрослая жизнь, но, тем не менее, она началась.       - Кошмар, - сказала Изабелла, улыбнувшись. – Хьюго Стрейндж на твоем юбилее. Сначала я думала, что он просто псих, но после тех новостей о воскрешениях задумалась: вы же работали вместе. Все вы были в чем-то замешаны, правда? Кстати, тогда я опоздала не потому, что чинила платье, а потому, что прятала Освальда после Аркхема.       - Не стоит, - ответил мистер Элстер. – Вчера я уже сложил два и два и все понял. Надо сказать, ты так ловко играла свою роль обычной девчонки, жонглировала простой жизнью и жизнью рядом с самым чокнутым мафиози города, что я просто восхищен. Ты отменно играешь. В Готэме это нужно, да и не только в нем. У тебя впереди широкая дорога.       Изабелла улыбнулась.       - Я делаю это не ради пути наверх, хотя это очень и очень хороший бонус. Должна сказать, что я вот-вот разбогатею.       - А чего ты хочешь?       - Хочу изменить свою жизнь и добиться чего-то лучшего. И для города тоже, поверь мне. И я хочу быть рядом с человеком, который меня ценит.       - Мда, - Марку Элстеру, кажется, стало скучно. – Сделать Готэм лучше, серьезно? Ты слишком избалована и не знаешь, что такое ползти наверх на своем брюхе. И, кажется, предостережения своей матери ты благополучно проигнорировала и наврала ей. Впрочем, не будем ее этим тревожить. Забавно, и это твой стимул? Все еще гоняешься за очередной парой брюк, а я думал, что ты почти гениальна.       - Ну, видимо, нет, - Изабелла понятия не имела, с чего отец решил поиграть в Тайвина Ланнистера**, и с чего ее дом стал дурдомом, но такая перемена ей нравилась. Ее восприняли, как взрослую, как равную, и на несколько минут она даже забыла о том, как ей плохо. Может, и не по лучшей причине, но в глазах родителей Изабелла повзрослела за одну ночь.       - Ох, Иззи, ты же понимаешь, как это глупо? Серьезно, Пингвин?       Она фыркнула, не желая признавать ничего подобного.       - Один вопрос, папа, мы разбогатели потому, что ты делал что-то не слишком законное и так спешно уехал из Готэма потому, что что-то пошло не так?       - Два вопроса. Это уже два вопроса, Изабелла. И на оба ответ «да». Но подробностей не жди.       - Хорошо, - развела она руками. - Я и не хочу знать.       - Кажется, тебя все это не слишком расстраивает.       - Нет, - она покачала головой. – Честно говоря, я уже не вижу четкой грани между добром и злом и не знаю, что теперь могло бы меня расстроить.       Папа, папа… Всегда строгий, но, в принципе, справедливый. А теперь оказывается, и он замешан в какую-то грязь этого города, и сама Изабелла – уже не первое поколение темных личностей в своей семье. Кого-то он ей напоминал… Ну конечно, Освальда, разыгрывающего из себя святошу перед своей матерью! Освальда, недооценивающего Изабеллу ровно до того момента, пока он ей не восхитился. Забавно, усмехнулась она, видимо, девочки и вправду продолжают искать своих отцов во взрослой жизни. Отца взбудоражило то, что Изабелла – не просто обычная девушка, а в каком восторге был Освальд! Кажется, это не совсем нормально. Но, видимо, все, кто любит Готэм – конченные психи.       - Я не хочу быть злодейкой, папа, - пожаловалась Изабелла, теряя нить разговора. Все, чего она сейчас по-настоящему хотела - это поправиться.       - Но ты станешь. Можешь считать меня злодеем за то, что я хотел обеспечить вас с матерью и немного потерял себя, но ты станешь намного хуже, пока будешь рядом с Пингвином. Для тебя я такого не желал. Я просто рад, что ты оказалась умнее всех. Но все же не так. Помни, он настоящий злодей, Иззи.       - Нет и нет. Он не так плох. И я тоже. Я хочу изменить Готэм к лучшему. Как это делали Томас и Марта Уэйн.       - Ерунда. И у них были свои секреты. Впрочем, если что случится, Изабелла, я готов тебе помочь, советом или делом. Если ты в чем-то замараешься, наша дверь открыта.       - Всегда? – с надеждой спросила Изабелла, потому что знала, что все может измениться, кроме них. Но и ее семья теперь изменилась, глядя на перемены в своей дочери. Ответ был неожиданным.       - Нет. Если ты сотворишь что-то, что уничтожит все вокруг и тебя саму, и вываляешься в грязи так, что будет не отмыться, то помощи от нас не жди.       - Что это должно быть?       - Я пока не знаю. Что-то в конец сумасбродное и разрушительное.        - Этого не будет. Я справлюсь.       - Будем надеяться. А пока иди отдыхать. Ты выглядишь просто раздавленной своей болезнью, Изабелла. Отдыхай и расслабляйся, зная, что такой роскоши у тебя осталось немного. Между нами все будет по-прежнему. Ты все же наша дочь.       - Хорошо, - Изабелла собрала в кулак последние силы. Она никогда не осмелилась бы задать этот вопрос, если бы момент так ни располагал, а жар в ее голове бы ни зашкаливал. – Папа, ты когда-нибудь изменял маме?       - Что? – Марк Элстер вскочил из-за стола и в своем вроде бы искреннем возмущении стал выглядеть таким же, как и раньше. – Да как ты смеешь задавать такие вопросы, нахалка?       Изабелла пожала плечами, вышла из кабинета и медленно прошла в спальню для гостей, которую на время болезни приспособила для своих нужд. Не раздеваясь, она залезла в кровать и набросила на себя несколько одеял. Изабелла лежала с открытыми глазами и не верила, что этот разговор был реален и действительно произошел с ней. Ей двадцать семь, но лишь со вчерашнего дня родители больше видят в ней не маленькую девочку или юную девушку, а расчетливую интриганку и очередную злодейку Готэма. Этот город уничтожил маленькую девочку. Может, они и будут общаться с ней по-прежнему, не чувствуя особой неловкости, но все равно будут помнить, кто она. Кажется, Изабелла очень больна, или начала примерно понимать, о чем говорила ее мама, жалуясь на Готэм.       - В Метрополисе такого не случилось бы, - зачем-то сказала она вслух, а потом мысленно добавила:       «Стрейндж был прав. Мне пора прилечь в Аркхем».       Сначала Нигма, теперь это… Какой-то слишком тяжелый день. Изабелла закрыла глаза и погрузилась в больной сон. Проснулась она, когда почувствовала свет сквозь воспаленные веки. Мама сидела на краю кровати, на тумбочке горела лампа.       - У тебя сильный жар, прими это, - сказала мама, и Изабелла с жадностью схватила антибиотик и стакан воды. – И переоденься и умойся уже наконец.       - Хорошо, - Изабелла схватила пижаму и пошла в ванную. Она провела там немало времени, но, когда вернулась, мама была все еще у нее.       - Курьер принес цветы, пока ты мылась. В такое-то время дня! Срочная доставка. Я не стала приносить их сюда, от лишних запахов у тебя заболит голова. Внутри было письмо.       Конверт был запечатан, но маме было жутко любопытно, и она сразу же спросила:       - От Освальда? – и впервые назвала его по имени. Кажется, и она уже смирилась.       - Может быть, сейчас посмотрим, - улыбнувшись, пообещала Изабелла и вскрыла конверт. Подпись подействовала на нее, как красная тряпка на быка. «Эдвард Нигма».       - Где этот чертов веник? – заорала она.       - В гостиной. Иззи, что?..       Забыв о болезни, Изабелла со всей скоростью скатилась с лестницы. Да как он смеет посылать ей цветы, да еще и сюда? Он идиот, или больной, или просто не понимает намеков? Она схватила огромный и явно дорогой букет, выдрав его из вазы так, что та упала, а вода разлилась по всему столу («Полировка!» - рявкнула мама) и, сунув ноги в первую попавшуюся на пути обувь, выскочила на улицу. С разъяренным воплем Изабелла приложила цветы о крышку мусорного бака, представляя, что это голова Нигмы, потом еще раз и еще, пока некогда роскошный букет не стал действительно похож на веник. Потом кинула остатки в бак и пошла к дому.       - Что ты тут вытворяешь? – прошептала мама. – Тебя вся округа слышала! Вернись в дом, станет еще хуже, ты же вся мокрая!       Хуже было уже некуда.       - Извините, - смиренно сказала Изабелла, действительно жалея, что не сдержалась и понимая, что этим выходом на улицу лишь сильнее навредила своему здоровью. - Просто я его ненавижу.       - Пингвина?       - Эда Нигму! – вздохнула она. - Он хочет отнять у меня все.       Мама с сомнением хмыкнула, а Изабелла поплелась наверх, чтобы изучить письмо.       (- Марк, тебе не кажется, что она становится какой-то слишком агрессивной? – пожаловалась Элизабет Элстер, когда ее дочь поднялась по лестнице.       - Политика – дело нервное, Лиз, и часто мешается с враждой, - ответил ее муж, - Ничего, она еще научится держать себя в руках при любых обстоятельствах. Или окончательно превратится в Пингвина, - Лиз бросила на мужа напуганный взгляд. – Но такого даже я не ожидал. Ладно, оставим ее в покое. У нее тяжелая жизнь. Нет, лучше бы она оставалась ребенком, - Элстеры вздохнули и отправились смотреть «Колесо фортуны»).       Их дочь же изучала письмо, пришедшее с погибшими цветами. Первым, что бросилось Изабелле в глаза после подписи, был вопросительный знак, завершающий послание. Большой, закрашенный зеленым маркером, тогда как остальное было написано обычной черной ручкой. И очень красивым, необходимо отметить, почерком.       «Я не нахожу слов, чтобы выразить, как сильно я виноват перед тобой, Изабелла, - писал Эд Нигма. - Я хотел бы сказать, что не знаю, что на меня нашло, но это не совсем так. Дело в том, что я никогда не умел общаться с людьми, хотя всегда очень хотел это уметь. Но люди не принимали меня, а от женщин я в жизни не получал чего-то большего, чем смешок».       Знакомая история, подумала Изабелла. Совсем как у еще одного нашего общего друга. Как будто это он писал. Забавно: отец, Освальд, Эдвард. Все такие разные, но столько сходств создавали иллюзию отсутствия выхода из этого круга, настоящее замкнутое безумие. Никто никогда вокруг не будет обычен, никто не будет нормален… Тупик. Как же холодно. Скоро жар сойдет, и к Изабелле вернется уверенность, что все не так плохо.       «Поэтому и появилась еще одна моя «уверенная» ипостась. Мне показалось, что мы не слишком поладили в Новый год, и я подумал, что если я буду казаться уверенным в себе, а не робким, то все наладится. Но я ошибся. Я не хотел перегибать палку, казаться таким агрессивным и портить тебе день. Так ты простишь меня?» - и этот неуместно жирный знак вопроса.       Надо же, какие странные излияния. Настоящая исповедь. Не подлизывайся, гад, мрачно думала Изабелла. Забавно, всю жизнь искренне желая общаться лишь с очень ограниченным кругом людей, и находя лучшей компанией свою собственную, она считала себя интровертом. Но при всем при этом, в отличие от Освальда и Нигмы, Изабелла могла при желании удачно контактировать и с остальными людьми. Просто желания часто не было, и она казалась такой ледяной и недоступной... Что ж, может Эд действительно просто немного идиот, который, не зная, как подступиться к человеку, пытается применить несколько не слишком удачных тактик, и всякий раз проигрывает? Даже Освальд вчера сказал, что в начале знакомства в Аркхеме Эд лишь бесил его. Хотя, чтобы взбесить Освальда, многого и не надо, усмехнулась она.       Но Изабелла и не думала принимать Эда Нигму в круг своих друзей с распростертыми объятиями. Слишком сильно он ее оскорбил. Надо убедиться в том, что он не лжет, и то, что она видела сегодня в кафе – не его настоящее омерзительное лицо, а всего лишь следствие неопытности в общении.       Она улыбнулась и взяла телефон, чувствуя, что болезнь запекает ее мозг в духовке.       - Привет, Джим, - сказала Изабелла, закрыв глаза и чувствуя приятное головокружение. – Это Кристен Крингл Вторая. Слушай, ты давно знаешь Эдварда Нигму. Он всегда был странным?       - Что произошло, Изабелла? – раздраженно спросил Гордон.       - Абсолютно ничего, извини за беспокойство. Неуклюжий, неловко клеящийся, не к месту загадывающий свои загадки, да и в целом довольно раздражающий? Как будто ни с кем в жизни не общался, да?       - Да, - подтвердил Джеймс Гордон. – Изабелла, что ты делаешь? Ты что, связалась с Нигмой?       - Да. И ты понимаешь, Джим, зачем. Ему нужен друг, кроме меня, - ей было трудно говорить, глаза закрывались, а язык нес околесицу.       - Ты совершаешь огромную ошибку. Не сходи с ума.       - Я не первая блондинка в этом городе, сошедшая с ума от любви, Джим, - хихикнула Изабелла.       - Знаешь что… - взбесился Гордон.       - Подожди! Я не хотела тебя подкалывать, Джим! Давай поговорим! Нигма черт знает с чего может вести себя агрессивно, да?       - Судя по опыту его предыдущих жертв, да, - неодобрительно сказал Гордон. – Слушай, что бы ты ни делала, уходи оттуда, пока не стала такой же поганкой, как твой дружок. Или твои дружки?       - Фу! Ты о чем? Все хорошо, Джим, я даже не в Готэме, - ответила Изабелла, водя пальцем по зеленому знаку вопроса на письме. – Ты развеял мои сомнения. Спасибо тебе, - и отключилась, не дожидаясь новой реплики Гордона («Дура ненормальная!» - выругался тот, услышав гудки).       Может, Нигма не такой уж и лгун, подумала Изабелла, закрывая глаза. Но сволочь однозначно. Ну так и она сама не лучше. Может, следует дать ему шанс.