Одержимость

      Гражданка Готэма отдыхала на одной из центральных площадей города и наблюдала за выступлением того кандидата в мэры, за которого решила проголосовать сразу же, как только услышала об его выдвижении. Его взгляды, его программа, (его способы борьбы с конкурентами) – все это она уже давно знала, внимательно изучила, и слушать в очередной раз не собиралась. Поэтому Изабелла, сидя на скамейке в отдалении от остальной толпы, просто попивала кофе из бумажного стаканчика и наблюдала, как не по-зимнему яркие солнечные лучи играют с прядями волос мистера Кобблпота. Эти два занятия вкупе с переменами, которые нес сегодняшний день, давали повод думать, что жизнь удалась.       Она улыбалась - не только потому, что была счастлива, а еще и потому что знала, что ее улыбка помогает ему. Освальд не казался напряженным, выступая перед сотнями людей, хотя Изабелла знала, насколько его волнует правильный ход его кампании, насколько ему свойственны некий страх сцены и боязнь перед публичным позором. Взгляд кандидата в мэры бегло скользил поверх людских голов, но Изабелла сидела отдельно, и он ее заметил. Она широко улыбнулась, словно говоря:«Ну, давай, ты сможешь, все идет просто отлично!» - и через секунду Освальд на самом деле стал немного расслабленнее. Этого бы не заметила толпа незнакомцев, но для двух людей, с которыми Кобблпот не расставался, все было очевидно. По тонким губам Освальда скользнула легкая ответная улыбка, и он отвел взгляд, но Изабелле сейчас было этого достаточно. Она устроилась поудобнее на своем месте, надела большие солнечные очки и продолжила наблюдать за мистером Кобблпотом, но его речь скользила мимо ее ушей – оставались только беспечная радость жизни и красота этого почти весеннего дня.       - Привет, привет! – раздался голос у нее за ухом. – С последним днем тебя!       - О, дорогая, как я рада! Мы не виделись уже сто лет! – Изабелла повернулась и обняла севшую рядом Хизер, и обе радостно засмеялись. – О да, в честь этого нужно открывать шампанское!       - Но не при пресвятом наставнике жителей города, - фыркнула Хизер, бросив взгляд на сцену.       - Ну, он бы только одобрил, - сказала Изабелла, - а вот они – нет, - и она кивнула на болтающихся по краям площади полицейских. – Так здорово, что еще и часа дня нет, а меня уже отпустили с миром. Можно праздновать мой последний день… весь день, - и они снова засмеялись.       - Помнишь, - сказала Хизер, - мы год назад ходили сюда смотреть на Тео Галавана?       Изабелла вздрогнула от упоминания этого имени.       - Фу, ненавижу вспоминать о нем, - капризно протянула она.       - Я просто хочу сказать, что тогда нас обеих все это ни капли не волновало, - и Хизер снова указала на выступающего Кобблпота.       - Настолько не волновало, что, вообще-то, мы и не ходили на него смотреть, а просто шли в универмаг Шрека, увидели столпотворение и решили выяснить, что происходит.       - А, да-да, точно! Мы еще вроде тогда конфеты твоей тете отправляли. Только не помню, о чем он говорил, что обещал и так далее.       - Потому что мы и не слушали. Но Галаван обещал городу безопасность от маньяков, которых он сам же и выпустил из Аркхема. Освальд же обещает безопасность, но не использует такие грязные приемы. Кстати, кое-что не изменилось - я и сейчас не слушаю, честно говоря. Но не потому, что мне плевать, что он говорит, а потому что и так очень хорошо все знаю. На самом деле, я слушаю эти бесконечные репетиции его речей даже в самые поздние часы по телефону, а когда я не могу, этим занимается Эд Нигма. Думаю, может, мне подать в суд за преследование, - и Изабелла деланно рассмеялась.       - Не ждала, что вы снова сойдетесь, - сказала Хизер.       - Лишь как коллеги и друзья.       - Я это и имела в виду. Просто вы расстались с таким жутким скандалом через пару часов, как ты клялась в вечной любви к нему. Очень странно, что все вернулось к самому началу. Обычно не так бывает, и я думаю…       - Не надо, - перебила Изабелла. – Не спрашивай и не говори.       - А у тебя… к нему все по-прежнему?       - Облегчения не было, когда мы были несколько месяцев порознь. Нет его и теперь, когда мы вместе по вечерам. А с понедельника мы вообще не будем расставаться. Есть вариант, что мы настолько друг друга достанем, что просто возненавидим, но я бы не рассчитывала, - сказала Изабелла и громко зааплодировала вместе со всей толпой, хотя и понятия не имела, что ценного сказал оратор.       Подруга немного помолчала.       - Ты говоришь о своих чувствах, словно о хронической болезни, - наконец, выдала она.       - Тебе вечно мерещатся болезни. Нет, я просто пытаюсь от них дистанцироваться. Не хватало еще, чтобы люди начали сплетничать, и это помешало бы делам. Тут решения, касающиеся судьбы города, политика, а не шоу «Холостяк», - немного раздраженно сказала Изабелла.       - Ой, перестань, вы - приметная парочка, такие себе красавица и чудовище, не разлей вода…       - Не называй его так!       - Когда вы будете всюду выходить вместе, люди начнут болтать.       - Это Освальд с Нигмой будут всегда в центре внимания, а я за кадром.       - Нет! – воскликнула Хизер. – Тебя он за кадром не оставит, потому что для него ты не просто помощник! Он же тебя ценит, он любил тебя, или… В общем, ты сама это знаешь – впереди большие перспективы! Может быть, Освальд готовит тебя саму к чему-то большему!       - Ага, может быть, я даже заменю его, как Хиллари должна была заменить Билла? - усмехнулась Изабелла. - Тогда придумай заодно, кто будет Моникой Левински*.       - Надеюсь, что не Нигма, - помолчав, выдала Хизер. Это было невероятно глупо, но при этом страшно смешно. Изабелла почувствовала, как ее губы расползаются в истеричной улыбке:       - Да ты чокнулась, - смятенно сказала она. - Они не геи.       Внезапно обе подруги расхохотались, что немного сняло напряжение между ними.       - И вообще, сначала стань первой леди, прежде чем называть себя Хиллари, - сказала Хизер.       - Послушай, Хизер, - к Изабелле снова вернулось раздражение. – Мы с Освальдом друзья, я его помощник, которому в будущем придется знать даже больше, чем ему самому и чуть ли ни переехать в мэрию. В прошлом году любовь к нему была моим приоритетом, и ничего, совсем ничего не получилось, поэтому нам и лучше быть друзьями. И я и так чувствую давление со всех сторон, если еще вся эта история двинется с мертвой точки, то я взвою. Пора вернуться к работе.       - Ага. С Днем святого Валентина.       - Он лишь на следующей неделе, - сухо обронила Изабелла.       От бесконечных вопросов Хизер Изабелла на самом деле начала нервничать, хотя еще пять минут назад была безоблачно счастлива, и никакие трудности ее не пугали. А теперь еще пришлось почти с пеной у рта разуверять Хизер, что - нет-нет-нет – осталась лишь работа, и никакой любви не будет (как будто Изабелла действительно хотела именно этого!). Спасение пришло с самой неожиданной стороны.       - Привет, Изабелла, - рядом возник Эдвард Нигма, которого за последние две недели в Готэме она видела не намного реже, чем самого Освальда – то есть, не каждый вечер, а раз в несколько вечеров.       - Привет, Эд, - обрадовалась она.       Удивительно, но при его приближении Изабелла почувствовала лишь облегчение. Не то, чтобы Нигма теперь совсем ее не раздражал. Нет, она по-прежнему искала в его поведении что-то странное, ненормальное, навязчивое – и не находила. Зная, что это неправильно, хотела быть предвзятой – и не могла. Словно после отправки того письма Эдвард переродился и стал нормальным человеком - в какие-то дни более замкнутым, в какие-то более открытым, но не вызывающим никакого негатива. Изабелла даже думала – а не было ли поведение в новогоднюю ночь и тогда, в кафе, все эти претензии и откровенные вопросы, каким-то испытанием для нее от парня, любящего загадки, общающегося загадками? Кто же его знает – у Эда, как она поняла, были огромные странности в сочетании с высочайшим уровнем интеллекта. Смесь, которая может дать любой взрывной эффект.       «Помни про Кристен Крингл, - шептал внутренний голос. – Помни про то, как он уломал тебя быть его другом». И она помнила. И в глубине души не считала Эда своим другом. Но, все же, понимая, что теперь ее мир – это мир больше Эда и Освальда, нежели чем Хизер и их старых знакомых, Изабелла мирилась с ним, сохраняя абсолютно спокойное приветливое лицо. А сейчас так и вовсе была рада видеть его, как человека, спасшего ее от неприятной беседы. Радоваться бывшему (или нет?) врагу, который отвлек от нее лучшую подругу, что может быть страннее?       - С освобождением, Иззи, - сказал Эд. – Как проводишь первые часы на воле?       - Я же не из тюрьмы вырвалась, Эд, - рассмеялась Изабелла.       - Он придерживается другого мнения, - фыркнул Нигма, кивнув на сцену.       - Эд, познакомься с Хизер Локвуд. Хизер - моя лучшая и самая давняя подруга, медсестра в Центральной больнице. Хизер, это Эдвард Нигма, друг Освальда… и мой. И будущий заместитель мэра, - добавила она, сладенько улыбнувшись.       - Хизер, - расплылся в улыбке Эд, – я так рад с вами, наконец-то, познакомиться. Я слышал, что вы однажды спасли нашего с Изабеллой общего друга, и что вы помогаете жителям бедных районов. Это очень благородно…       Изабелла вздохнула с облегчением - между ее спутниками завязалась беседа, зато главный оратор на площади закончил свое выступление, и люди начали понемногу расходиться. Площадь пустела. Она еще раз вздохнула. Честно говоря, у нее пропало желание с кем-то сейчас разговаривать, но она обещала провести день с Хизер, а не с Кобблпотом и Нигмой – впервые за две недели. Надо же им было когда-то друг от друга отдыхать. Перед тем, как уйти, Изабелла подошла к Освальду, поздравила его с удачным выступлением и договорилась о следующей встрече. Он тоже поздравил свою подругу с освобождением, тоже очень рад был ее видеть… В последний раз Изабелла и Освальд виделись чуть больше полусуток назад, а она поняла, что даже за такое время успела соскучиться, но уже через пятнадцать минут все же вернулась к Хизер и Эду.       - Пойдем, - она дернула подругу за рукав. – Я устала после долгой недели.       - Куда собираетесь? – полюбопытствовал Нигма.       - У нас девичник, - сладко пропела Изабелла.       - Так что сегодня мальчики гуляют отдельно, а девочки отдельно, - добавила Хизер и улыбнулась Эду несвойственной ей милой улыбкой.       - Хорошо, тогда я вас оставлю, дамы, - сказал Эд. – Хорошего вам вечера. Еще раз поздравляю, Иззи. Завтра отметим твое освобождение. Рад был познакомиться, Хизер.       - Я приеду. До завтра!       Они помахали Эду и медленно двинулись в сторону квартиры Изабеллы.       - Как-нибудь познакомлю вас всех поближе, - рассеянно сказала Изабелла. – Не сомневайся, будет интересно. Хочешь, давай прямо завтра. Посмотришь, наконец, на замок Дракулы, - так девушки между собой называли жуткий дом Освальда.       - Нет, завтра я работаю. А вообще я и так уже достаточно знакома, - сказала Хизер. – Я видела твоего бойфренда голым раньше, чем ты.       - В каком смысле? – оторопела Изабелла, и Хизер захохотала:       - В ту самую первую ночь я его в душ таскала, чтобы ему раны обработать. Господи, Белла, видела бы ты сейчас свое лицо, просто умора! Тебя просто перекосило от ревности, а ведь это всего лишь я!       - Ааа, - медленно отмерла Изабелла. – И он мне вовсе не бойфренд!       - Но ты ревнуешь. Нет, вы все равно пара, хотя, может, и в другом смысле. Так, хватит выступать. Интересно мне знать, почему ты позиционировала Нигму как урода во всех смыслах? Не урод! Очень даже симпатичный. И поговорить с ним интересно.       Это было слышать даже еще хуже. Перепуганная Изабелла развернулась к Хизер и схватила ее за плечи. Подруга не знала ничего про Кристен Крингл и ее двойника. Не знала про новогоднюю ночь. Для нее Эд был лишь недолго полежавшим в дурдоме другом и коллегой Освальда - и никаких подробностей.       - Даже не думай, - прошептала Изабелла. – Он – преступник, который вышел из Аркхема не потому, что поправился, а потому, что у него есть связи.       - Да знаю я, хотя так и не подумаешь. В общении он вполне приятный.       - Нет, Хизер, даже не думай о том, чтобы закрутить с Эдом, - попросила Изабелла, не отпуская подругу. – Он опасен.       - Как и Пингвин? – вспылила Хизер.       - Наверное, - решила сгустить красок Изабелла. – Я не знаю, кто из них опаснее. Но Освальд сейчас вполне здоров, его карьера на подъеме, и он не будет совершать ошибок, способных испортить ему жизнь.       - Эд тоже на подъеме. Тогда почему?..       - Потому что ты не должна повторять моих ошибок!       - Но ты же не считаешь Освальда ошибкой! Наоборот, только и заливаешься о том, что до встречи с ним твоя жизнь была скучна и уныла! - Хизер стряхнула руку Изабеллы. – Ты так рьяно отговариваешь меня, что я уже почти подумала, что тебе самой Эд нравится.       - Что? – спросила Изабелла. Такое высказывание ее действительно удивило. Об этом она бы и не подумала. – Да ты с ума сошла. Ты знаешь, кто мне нравится. Арми Хаммер, конечно же.       - Ну, Нигма симпатичнее того, кто не Арми Хаммер.       - Опять ты за свое, - отмахнулась Изабелла. – Нет объективной красоты, знаешь ли. Да и красота - не главное.       - Ну, конечно, - усмехнулась Хизер и взглянула на Изабеллу. – Ты ду-роч-ка.       - Ты тоже. Пойдем, - они снова балансировали на грани ссоры, но каким-то образом лишь развеселились и продолжили дальнейший путь.       - Как восприняли дома? – спросила Хизер, пока они выбирали вино в ближайшем магазине.       - Да вроде бы нормально, - эти подробности Изабелла также не собиралась раскрывать. - Рады, что я меняю свою карьеру. Мама посоветовала не заводить служебных романов.       - Ого, да твоя мама зрит в корень.       - Моя мама смотрит слишком много романтических комедий.       - А в библиотеке как?       - Некоторые выказали неодобрение.       - Тем, что уходишь?       - Нет, с этим все нормально. Тем, к кому ухожу. Парочка человек перестали даже разговаривать со мной. У одной из них брат погиб в мафиозной разборке. Случайно застреленный прохожий. Но это было еще три года назад, во времена разбирательств Фальконе и Марони, так что Освальд тут и не при чем.       - Ну, да, - пару секунд подумав, выдала Хизер. – Вы-то тут при чем? Он же тогда был шестеркой.       - Ни при чем, но я все равно ее понимаю. А Кора вообще сказала, что не понимает, зачем я во все это лезу, политика – это сплошная муть, а в библиотеке спокойно и хорошо.       - Вот курица, - сказала Хизер, - никогда мне не нравилась. Зачем ты вообще с ней дружишь?       - Потому что на работе надо с кем-то дружить, чтобы не повеситься от тоски, сама понимаешь, - закатила глаза Изабелла, ставя на полку не понравившуюся бутылку. - Кстати, Освальд был жутко недоволен тем, что я осталась дорабатывать две недели. Не поверил, что не хочу никого подводить и спрашивал, надо ли поговорить с моим боссом, чтобы тот меня отпустил.       - А ты что?       - Отговорила его и попросила не вмешиваться в мои решения. У Освальда далеко не всегда адекватные меры убеждения, сама понимаешь. А я желаю мистеру Остину лишь долгой и счастливой жизни, да и вообще незачем портить отношения с бывшими коллегами. Пусть кто-то и был рад сегодня от меня избавиться. Кстати, пока было время, я проводила разъяснительные беседы о том, что мы хотим добиться в городе не бардака, а безопасности и порядка. Вчера выдала отличную речь в ответ парочке негодующих о том, каким потрясающим вижу наш город через несколько лет правления мистера Кобблпота. Сама от себя не ожидала.       - Самые красноречивые и честные преступники, - фыркнула Хизер.       - Я не преступник.       - Ты – соучастник. А значит, преступник. Сама говорила, что знаешь много всего. Как там ваш второй фронт? – шепнула Хизер.       Изабелла могла бы зашикать, что в магазине нельзя это обсуждать. Но вместе этого она просто приподняла бровь и сказала:       - О чем это ты? В предвыборном штабе все хорошо, и вообще жизнь кипит. И. Нет. Никакой. Мафии, - и, как ни в чем не бывало, снова повернулась к бутылкам.       Странно, но сегодня общение с Хизер лишь раздражало Изабеллу. Пока они, держа по бутылке белого вина и по пакету фруктов, стояли в очереди к кассе, она прикидывала, есть ли достойный повод сбежать от подруги, остаться одной – без Хизер, без парней, без документов или книг – и просто подумать обо всем произошедшем и грядущем. Ее жизнь изменилась так стремительно, а последние две недели были настолько загружены, что иногда Изабелле вообще казалось, что она не может остановиться, что происходящее – это лишь только сон, прекрасный сон. Но достойного повода сбежать не находилось, и когда девушки вышли из магазина, Хизер неожиданно сказала то, что заставило ее лучшую подругу оттаять:       - Знаешь, несмотря на все, - сказала Хизер, - я не могу не уважать Пингвина. Что бы все о нем ни думали, он сам сделал себя. И добился почти всего, чего хотел, имея стартовую позицию куда хуже, чем у тебя или даже у меня и, вообще, будучи закомплексованным маменькиным сынком.       - Ну вот, а я уже хотела тебя похвалить.       - Нет, серьезно, ты не согласна? Это же даже по твоим сжатым рассказам видно, а ты явно знаешь о нем больше, ведь ты с ним встречалась, поэтому знаешь о нем то, что друзьям не рассказывают. Я вообще хотела сказать, что почти все жители нашего района жестко пьют или наркоманят. То, что Освальд станет мэром, понятно почти всем...       «Но не Освальду», - с сожалением подумала Изабелла.       - А ведь по идее он должен был бы сейчас кидать в жену пустые бутылки виски и жаловаться на правительство.       - Знакомый типаж, - усмехнулась Изабелла. - Ну, будь папашей Освальда Грег, так бы оно все и было. Хотя сейчас на правительство жалуются все. А свои комплексы Освальд еще переживет. Я очень надеюсь.       - Ему бы к психологу походить…       - Попробуй это предложить, Хиз. Если хочешь искупаться в нашей бурной реке.       - Ну, нет, - Хизер передернуло, - тебе надо - ты и предлагай. Выборы через три недели. Хочу дожить до объявления их результата.       - Доживешь, дорогая. Я не вижу большой интриги, но для меня это будут самые интересные выборы.       - И для меня тоже. Даже поинтереснее президентских, особенно после веков правления мэра Джеймса.       - Неудачного правления, - отметила Изабелла.       - Неудачного правления! - подтвердила Хизер. - Ну что, Иззи, денек просидим у тебя, а вечером выберемся потанцевать?