Одержимость

      Они услышали слишком многое. Теперь им нужно было это обдумать и переварить. Загадочник уселся на просторное кресло в их с Эдом комнате и подтянул ноги к груди.       «Ну, что, - спросил он, наконец, - теперь ты веришь, что наша Изабелла далеко не святая? Больше не восхищаешься ее добрым и любящим сердцем?»       Эд пробормотал что-то невнятное. Загадочник закатил глаза. Мямля с просто великими для Готэма преступными достижениями! Какой толк вообще от этого Эда? Он только и может, что бегать на цыпочках перед своими «друзьями». Сам Загадочник построил бы свою жизнь намного лучше – сейчас эти двое ему нужны, но он не будет бесконечно терпеть вечное хамство мистера Пингвина и нытье миссис Пингвин, которая оказывается давно была маленькой злобной убийцей, но скрывала это успешнее, чем любой другой, кого знал Загадочник. Успешнее, чем он сам.       «Такая карьера! - восхищенно прошептал Загадочник. – Иззи натворила своих дел, везде ходит под ручку с Пингвином, а приди сейчас к ней наши дорогие Джим и Харви, она смогла бы только развести руками и сказать, что она – самая добропорядочная гражданка Америки. Может, вначале девчонка и была обычным человеком, попавшим в необычную ситуацию, но теперь… Изабелла – злодейка похлеще тебя, Эдди (хотя и не чета мне). Актриса. Лгунья. Убийца. Великолепно!»       Как можно удивляться ей так часто? Сначала день рождения Пингвина, теперь этот Грег… Раньше Загадочник думал, что Изабелла без своего парня – полный ноль. Ошибался, как ни противно это признавать.       «Восхищаешься? Значит, передумал? Не так уж Изабелла и бесполезна?» - насмешливо спросил Эд. Загадочнику не понравился этот тон.       «Она до предела наивна, если думает, что деньги мафии можно вложить в добрые дела и таким образом все компенсируется, - рассмеялся он. – Может, она все еще не вполне понимает, чем занимается Пингвин, и из каких денег взялись ее костюмчики от «Шанель» и колечко от «Тиффани». Ничего, учение – свет. Если он действительно будет посвящать ее даже в худшее, то скоро она поймет до конца».       «Надеюсь, что не поймет», - грустно сказал Эд.       Одну давнюю мысль Загадочник берег лишь для себя: «Рядом с ней вы оба размякаете. И это плохо… но лишь для вас».        «Бережешь ее? – хихикнул Загадочник. – Не стоит того. Она полна секретов. Ты ее даже не знаешь. Может, ей будет и плевать, если это ее любимый Оззи делает. Пусть он ее бережет. Ладно, Эдди, не ворчи. Я сегодня в добром настроении, поэтому скажу похвалу. Иззи, конечно, соплежуйка, но того же рода, что и Пингвин – будет реветь во весь голос, но дело сделает и врага устранит. Скорее всего, его врага. Быть может, Грег у нее будет и не последний. Жизнь длинная. Они с Пингвином – классная команда, Эдди. Только знаешь, в чем проблема этой команды? Двое – максимальное число ее участников».       Эд молчал.       «Невезуха, Эдди. Женись Пингвин на ком-нибудь другом, все у тебя было бы нормально, и ты оставался бы первым. Знаешь, женитьба ради лучшего политического имиджа или просто ради красивой мордочки, которой можно похвастаться на ужине в поместье Уэйнов... Да, я понимаю тебя, Пингвину такое вообще не нужно. Да заткнись ты, Эд. Наша проблема в том, что он женится на союзнике. На союзнике, который может и не захочет часто марать ручки сам, но и на кухне отсиживаться не будет. Нет, здесь, в мэрии, где угодно, они станут неразлучны, и ты, Эд, станешь пятым колесом телеги. Бутч хотел избавиться только от тебя, но Изабелла теперь главнее. И вот ее Бутч уже бы не тронул, потому что она ни с кем не соревнуется, она - жена босса. Она просто есть и выше всего этого. Ты ничего не сможешь сделать против ее влияния, пока Пингвин так влюблен. Ты не соревновался, но ты проиграл, Эдди. Усек?» - прошипел Загадочник. Он на сто процентов верил в то, что говорил, но готов был повторить это еще миллион раз, потому что желал сделать Эду как можно больнее, отомстить за вчерашнее. В коридоре раздался топот здоровенных ног одного из громил Пингвина. Тот явно бежал в сторону кабинета босса. Интересно, что случилось?       Загадочник зря отдал Эду инициативу вчерашним вечером. Конечно, никто из них и близко не хотел на самом деле ужинать с Хизер, оба считали, что в ней нет никакого лоска. Но Эду было грустно, и он хотел компании, а Загадочник хотел еще одного подтверждения... Они с Эдом были рядом с Изабеллой полгода. Эд говорил с ней часами, Загадочник все слушал и злился на нее ненамного реже, чем на Пингвина. Эд и Загадочник работали вместе с Изабеллой. Оба были у нее дома, как были и дома у Кристен – все совсем разное…       Эд, противный, как сладкая вата, и привязчивый, как жвачка к подошве ботинка, уже и не думал о Кристен Крингл, Изабелла давно заменила ее – сама по себе, без связи со своим милым узнаваемым личиком. Уникальная личность; хорошо, что, когда хотела, она могла быть жутко невнимательной. Хизер заметила больше, Загадочник понял по ее внимательно сузившимся глазам, что перестраиваться поздно, а Эда занесло. Эта девчонка обладала какой-то житейской мудростью и смекалкой – как и любая деревенщина, она подмечала, что сказал или подумал сосед. Только Загадочника никто из них не сумел разгадать – ни Хизер, ни даже доктор Стрейндж, ни тем более зацикленные на друг друге и самих себе Иззи и Оззи. Понятно, почему Хизер захотела встретиться со своей подружкой сегодня утром. Узнав об этом, Загадочник тут же взял власть себе и встретил Изабеллу радостным и сверкающим от счастья за своих лучших друзей – Эд, конечно, тоже неплохой актер, но он-то лучше!       Но и у Загадочника были свои недостатки. Да, Кристен он презирал, как презирал Эда за то, что он испытывал чувства к такой, как Кристен – безмозглой, пошлой девице, собирающей на себя всякую шваль вроде офицера Догерти. Он всегда посмеивался что над Эдом, что над Пингвином – дурачками, влюбившимися в первую же девчонку на своем пути. Но у Пингвина был явно лучший вкус… сказал бы Загадочник, если бы его до сих пор не глодал бы червь сомнения. Он знал, что это невозможно. И невозможно, что он сам может быть сумасшедшим. Нет, это Эд – псих, допустивший появления того, кто не помнил их детства и юношества и пришел позднее. Тогда почему же только Загадочника, а не Эда все еще беспокоит мысль о том, что эти две могут быть одной? Почему то, что началось, как сводящая с ума идейка для Эдди, стало постоянно возвращаться уже к нему? Особенно после того фото. Изабелла в рыжем парике. Он знал, что это парик, что фото сделано в магазине, что это была просто шутка! Он знал, что Кристен похоронили. Но Эд оправился быстро, а Загадочник не очень. Ведь именно он развился в полную силу благодаря Кристен. И, на самом деле, именно он бросился тогда выкапывать ее труп.       Размышления Загадочника и Эда прервал нетерпеливый стук в дверь. Не успел он и крикнуть: «Войдите!» - как в его комнате появилась сияющая парочка. Эд видел перед собой две злобные акульи улыбки. В коридоре толкался Гейб.       - Крейна поймали! – торжественно объявил Пингвин. – Едешь?       Ну, нет. Пусть Пингвин сам мстит за свою Изабеллу. Эд покачал головой:       - Я устал, и шея болит.       - О, - смутился Пингвин, - мне так жаль, Эд. Тогда я поехал.       - Оз, - предупреждающе сказала Изабелла, – не забудь.       Он поспешно кивнул и вышел из комнаты.       - Я тоже не еду, - сказала Изабелла. – Пусть Освальд сам разбирается с Крейном, мне плевать. Поболтаем минут через пятнадцать? Или тебе плохо?       - Все в порядке, Иззи, - ответил Эд.       - Тогда я схожу позвоню, а ты потом спускайся, - она улыбнулась ему такой доброй, приятной, располагающей улыбкой, что он не мог не улыбнуться в ответ.       - А Бутча не поймали? – спросил Эд.       - Они перерыли «Сирен» уже несколько раз, - ответила Изабелла. – Ни Бутча, ни Табиты. Наверное, они скрылись где-нибудь на окраине.       - Они все равно ничего против него не сделают, - сказал Эд. – Да и полагаю, что это я оскорбил их сильнее.       - Никто в Готэме не смог бы, - добавила Изабелла и мечтательно улыбнулась. – Расслабься, Эд. Они к нам не сунутся. Встретимся внизу.       Ровно через пятнадцать минут он нашел ее сидящей на крыльце дома. Изабелла задумчиво вертела в руках телефон.       - Я говорила с папой, - грустно сказала она.       «Понеслось, - протянул Загадочник. – Вечно у нашей парочки страдальцев все ни слава богу. Надоело, нет сил. Надеюсь, родители обругали и выперли ее из семьи. Конечно, ее это не остановит, но настроение явно подпортит».       - Отец знал. Представляешь, - Изабелла улыбнулась, - Освальд звонил ему, пока я отсыпалась после Аркхема. Он просил моей руки. Еще извинялся, что не может это сделать лично, сослался на то, что не выходит после нападения. Это… это все так мило!       «Какие же они оба сентиментальные ублюдки. Такие могут посмотреть начало «Титаника», потом пойти убить кого-то и, вернувшись, реветь в обнимку над утонувшим Лео ДиКаприо».       - Все знали, кроме меня, - удивленно сказала Изабелла. – Ты, Хизер, родители. Может быть, еще и Бутч с Табитой были в курсе?       - Ну, нет, - ответил Эд, - они точно ничего не знали.       Изабелла кивнула, и улыбка снова слетела с ее лица.       - Хизер меня презирает, - сказала она.       - Видеть ее больше не хочу. Она так и спрашивала про вас с Освальдом. - покривил душой Эд. – Лезет явно не в свое дело.       - Вот как, - протянула Изабелла. – Слушай, зачем ты вообще ее пригласил? – в ее глазах блеснуло веселье. Да, они оба умели хранить настоящие тайны, но и посплетничать были не прочь.       Эд завел пластинку, что ему было скучно и хотелось провести с кем-то время, а Хизер – очень неплохая девушка.       - Вот оно что, - сказала Изабелла и потеряла интерес. – Ну, ладно. Эд… ты можешь кое-что не говорить Освальду?       Он кивнул, заинтригованный. Изабелла мялась примерно минуту. Эд не торопил.       - Похоже, моя мама не хочет со мной разговаривать.       - Что она тебе сказала?       - Вот именно, что ничего. Папа сказал, что она сейчас не может говорить. У меня такие события в жизни… ради этого можно отвлечься от чего угодно! И папа замялся. Понимаешь, он никогда не мнется! Знаешь, она вроде бы смирилась, что мы с Освальдом - друзья. Но свадьба… это другое.       - Это намного серьезнее, Иззи. Ты должна поговорить с ней.       - Я знаю. Съезжу к ним завтра вместо работы. Скажу Освальду, что отравилась. Нет, так влетит Ольге. Скажу, что от жары болит голова. Я бы вообще сегодня поехала, но это поездка через весь город часа на три. В общем, не говори ему, что я буду делать на самом деле, хорошо?       - Но в чем тут тайна? – развел руками Эд.       - Хизер – это одно, - сказала Изабелла, вставая с крыльца, - а если Оз подумает, что стоит между мной и моими вполне себе живыми и здоровыми родителями, то начнет грызть себя за это.       - Послушай ты, маленькая мамочка, - раздраженно ответил Эд, тоже поднимаясь, - если ты будешь тащить на себе весь этот брак, то у тебя скоро спина треснет. Ты не должна все скрывать. Брак на то и нужен, чтобы делить заботы, понимаешь?       «Ох, Эдди, специалист ты хренов. Может, тебе пойти психологом на телевидение? Будешь разбирать чужие семейные проблемы. Миссис Пингвин порекомендует тебя своим подругам, которых нет».       Иззи нахмурилась и закусила губу.       - Может, ты и прав. Черт, как жаль, что я бросила курить. Ладно, пойду приму ванну, что тут еще делать? Спасибо за совет, Эд, - и она потянулась к нему. От нее пахло алкоголем и сладким парфюмом.       «Ой, ой, ой, не надо! Только не целуй нас этими губами!»       Изабелла быстро чмокнула Эда в щеку и направилась в дом.       «Надеюсь, она хотя бы прополоскала рот. Но, увы, сомневаюсь. Эдди, я требую душ из антисептика и ванну из хлорки. Это худшее, что было в моей жизни».       «Ой, да заткнись ты уже», - успел подумать Эд, прежде чем Загадочник отключил его.       Быстро поднявшись к себе, он схватил их ноутбук и зашел в свою секретную папку в таких недрах, куда Эдди не догадался бы сунуться.       - Я крепка, как скала, но обрушусь от слова, - задумчиво прошептал он, наблюдая за шкалой загрузки. – Что я такое?       Загадочник сунул ноутбук на место и вернулся на крыльцо. Все произошло настолько быстро, что Эд не успел ничего осознать.

***

      Изабелле было совестно врать Освальду даже в мелочах, и она понимала, что Эд сказал ей абсолютно правильную вещь. Тем не менее, на следующий день, когда Гейб вез всех троих в мэрию на ее арендованной машине, Изабелла под мрачным взглядом Эда начала громко жаловаться на головную боль. Впрочем, оно было и неудивительно. На улице было экстремально жарко, они были одеты далеко не в купальники, а машина была небольшой. Изабелла жаловалась на боль, Эд, то ли желая ей подыграть, то ли страдая на самом деле, на жару, и в конце поездки уже Освальд стал жаловаться на то, как ему надоело все это нытье. В зеркало Изабелла видела, как бьется жилка на виске Гейба. Везти их было все равно что везти троих шумных и непослушных детей.       В конце концов, самая шумная и непослушная добилась своего – босс дошел до нужной ей мысли и, картинно посокрушавшись, Изабелла направилась домой, скрипя зубами от досады, потому что Гейб поехал возвращать ее машину, а разумного аргумента против этого у нее не было.       Изабелла пообещала Освальду, что проведет весь день в постели и будет ждать его сразу после шести. На самом деле, за освободившиеся часы она планировала съездить за город и обратно.       Вернувшись к себе, Изабелла довольно вздохнула, скидывая официальную одежду. Она облачилась в короткое желтое платье и сандалии, завязала волосы в высокий пучок и уже через час после того, как мэр и его заместитель приехали на работу сидела в том же стареньком автомобиле (работник проката удивленно вытаращил на нее глаза) и подпевала группе Jackson 5. Изабелле было немного стыдно за то, что, выбегая из своего дома к такси, она осмотрелась по сторонам.       Вот и то самое место, с которого все началось. Его тяжело отличить от других, лес есть лес, но она запомнила, где стоял «Форд Транзит» маньяка с дороги. Наверное, запомнила. В любом случае, Изабелла улыбнулась, высунула руку за окно и помахала в никуда.       Дверь ей открыл отец, разморенный от полуденной жары.       - Я не ждал тебя сегодня, - сказал он, пуская дочь в дом. – И не ждал тебя одну. Что за ужасное корыто, Изабелла? – поморщился он.       - Арендованное. Я подумала, что нам нужно поговорить между собой. Папа, где мама?       - Наверху.       - Она меня ненавидит? – грустно спросила Изабелла, и впервые за очень долгое время отец смягчился.       - Она не понимает твоего выбора, - сказал он, - но, конечно же, не ненавидит тебя.       - Я пойду к ней. И… папа, я действительно очень рада, что ты одобрил Освальда, - она обняла отца, - Я и не думала, что он просил у тебя моей руки, но… это как-то приятно. Я счастлива, что ты согласился сразу, хотя и удивлена. Ты же сам назвал его щеглом.       - Иззи, мы с тобой это обсуждали, - сказал отец. – Какая разница, похож он на щегла или нет (а он похож), если рядом с ним ты стала умной и успешной?       - Пап, я и была умной.       - Да, конечно, - отец вроде бы и не издевался, но все равно было похоже на то. – В любом случае, Изабелла, какая разница, согласился бы я или нет? Разве ты не этого хотела? Этого. Вот и отлично. Я не собираюсь вмешиваться и портить жизнь нам обоим. Ты вольна делать свой выбор. Теперь тебе придется договариваться, договариваться и договариваться. С Пингвином.       - Прошу, не называй его так, - жалобно попросила Изабелла. Отец точно издевается.       - Ты лучше не к словам цепляйся, а слушай суть. Мать сказала бы тебе заливисто врать Освальду по любому поводу, но я не думаю, что это было бы правильно. Хм, кстати, мы неплохо поговорили с ним в пятницу. Умный парень. И уважает старших. Но, кажется, он перенес сильный шок после нападения на клуб.       - О, да. Хорошо, что меня там не было, - сказала Изабелла.       - Вряд ли его можно назвать неплохим парнем, - заключил мистер Элстер. – Но он к тебе действительно трепетно относится. Я сказал ему не обижать тебя, иначе ему не поздоровится. Кажется, он даже испугался, - самодовольно заметил он, и Изабелла еле сдержала смешок. - В общем, я поздравляю тебя, дочка. Ты добилась своей цели. Пингвин твой. Наслаждайся и думай над следующими задачами, - и он направился в сад.       Что ж, речь вполне в папином духе. Изабелла пожала плечами и отправилась наверх. Робко постучала в дверь спальни родителей, но так и не дождалась ответа, хотя из-за двери играла инструментальная музыка.       - Мам? – через минуту она приоткрыла дверь и увидела, что Элизабет Элстер сидит за туалетным столиком и наносит макияж.       - Здравствуй, Изабелла, - холодно сказала она.       - Можно с тобой поговорить? – она думала, что это чисто риторический вопрос, и что в ответ она, быть может, получит наполненные ядом реплики или крик.       - Нет, - таков был ответ.       - Нет? – Изабелла застыла посреди комнаты.       - Нет, Изабелла. Если хочешь, иди поговори с отцом. А лучше со своим будущим мужем. Ты же так сильно его любишь, - мама раздраженно схватила телефон и принялась в нем копаться. – Знаешь, я еще с зимы знала, что с тобой все очень плохо, если вы общаетесь, но свадьба! Немыслимо! Вот, полюбуйся на это!       Изабелла взяла телефон в руки и посмотрела на фотографию. Очередное выступление Освальда. Она уже не помнила, что он говорил и по какому поводу, но важно было другое. Они тогда были в ссоре, но на людях поддерживали видимость хороших отношений. Стоящая рядом Изабелла, повернув голову, смотрела прямо на мэра, и ее взгляд выдавал ее с потрохами. Ее глаза сияли гордостью. И любовью. Это фото прошло мимо Изабеллы. Жаль, если Освальд тоже его не видел – надо будет ему показать.       - А ведь ты тогда встречалась с этим мальчиком Чипом, - обвиняюще сказала мама. Видимо, и Чип не видел это фото, хотя и без него обо всем догадался. - С этим замечательным юношей. Красивым, умным, богатым.       - И очень-очень добрым, - добавила Изабелла. Мама дернулась. – Практически, с диснеевским принцем.       - И ты упустила его ради… Кобблпота.       - Прошу, не вмешивай сюда Чипа. Из-за этого краткого увлечения я могла упустить любовь всей своей жизни.       - Любовь всей жизни? Гляди-ка на это, - мама отобрала у Изабеллы телефон и со злостью принялась стучать ногтями по экрану. – Видишь?       Второе фото было сделано на похоронах Тео Галавана. Табита стояла, опустив голову и скрывая слезы. Изабеллу затрясло от злости. Вот только Табиту и ее трагедию сюда приплетать не стоило! Тем более, что гробик-то был пустым. А может, Тео выкопали потом… Изабелла не вникала.       - Я видела это, - спокойно сказала она, возвращая телефон. – И мы не выбираем, кого любить.       - Оставь свои премудрости из любовных романов при себе, - выпалила мама. – Это чушь! Я думала, что ты взрослый человек, и понятия не имела, что ты настолько выключила голову. Слушай, я знаю, что страсть существует, но это же Пингвин! Иди уже домой, Изабелла.       Она пыталась сдержаться, но раздражение было сильнее. Скорбящая Табита, принесшая Освальду столько горя, и фраза «Это же Пингвин» доконали Изабеллу.       - Хорошо, - раздраженно ответила она. – Если ты захочешь со мной поговорить, нормально поговорить, я буду здесь до четырех часов. Потом уеду в Готэм. Мама, я выхожу замуж за человека, которого безумно люблю и без которого не хочу жить, и этому рад даже папа. А ты нет. Я не верю.       - Твоему отцу не стоило давать согласия на это, - процедила мама.       - И что бы с этого изменилось? – усмехнулась Изабелла. – Я не слишком поражена тому, что Оз просил моей руки - он и так словно из девятнадцатого века. Но, в любом случае, решение было бы за мной.       - Может быть, тогда Пингвин проявил бы уважение и отстал бы от тебя. Это большая ошибка. Ты об этом пожалеешь, - ответила мама и больше не проронила ни слова, а взбешенная Изабелла выскочила из комнаты и пронеслась во двор, где родители выращивали овощи, ягоды и, к ее не проходящему удивлению, кроликов и куриц.       - Не хочешь полить салат? – спросил растянувшийся на шезлонге отец.       - Шел бы ты в дом, - ответила Изабелла. – В полдень самое агрессивное солнце.       - Ты и иди, - он закрыл лицо газетой готэмских новостей и принялся игнорировать дочь.       С больших садовых качелей, на которые Изабелла хотела прилечь, на нее оскалилась Пикси - мелкая собачонка со скверным характером, которую Элизабет завела пару месяцев назад, и с которой ее дочь еще не была знакома. Даже здесь не повезло – паршивка собиралась до конца охранять свою территорию. Изабелла показала Пикси язык, легла на соседний шезлонг и принялась натирать ноги кремом против загара, жалея, что у нее нет с собой купальника.       - Что, тебе тоже не повезло? – спросил отец.       Изабелла покачала головой.       - Она и на тебя зла, как я погляжу.       - Я знаю, - сказал он, - но я не собираюсь менять свое мнение и трепать всем нервы лишь в угоду Лиз. С последним и Пингвин справится.       - Пап, - возмутилась Изабелла.       - Что? Ты же не думаешь, что вам будет очень просто?       - Нет, - подумав, сказала Изабелла, - конечно же, нет. Не было и не будет. Мы оба непростые люди. С кучей тараканов. Но оно того стоит.       Отец вскоре все же ушел в дом, а Изабелла так и осталась валяться в шезлонге, читая старые журналы, поедая вишни с дерева и изредка принимаясь дразнить собаку, чтобы вызвать хоть какую-нибудь реакцию из дома. Хищница чуть не откусила Изабелле палец, но она была единственной, кто вообще обращал на нее внимание. Изабелла никогда не ожидала от своей матери такой толстокожести. Она позвонила Освальду, чтобы точно знать, что он не поменял свои планы и не заявится к ней раньше. В четыре Изабелла предприняла третью и последнюю неудачную попытку подняться наверх и поговорить с матерью, снова была отправлена к Пингвину, после чего, как и обещала, уехала обратно в Готэм. В дороге она почти успокоилась.       - Знаешь, - сказала Элизабет напоследок, - когда придет момент, и вы возненавидите друг друга, не вздумай против него злоумышлять, Изабелла. Я не хочу пережить тебя.       - Этого не случится! – она почувствовала слезы, в который раз уже за последние дни, недели и месяцы. Изабелла пыталась обнять мать, но была окончательно изгнана из спальни.       Из-за пробки на въезде в город дорога заняла у Изабеллы больше времени, чем она планировала. Ей нужно было еще сдать машину (в прокате была очередь) и вернуться на такси домой (все машины испарились, словно по мановению волшебной палочки). Как же поджимало время! Ровно без пяти минут шесть Изабелла заскочила в свою квартиру так быстро, словно за ней гнались адские полчища и крепко заперлась. Она скинула платье, разложила постель, бросила туда книгу и печенье и ринулась в душ, чтобы смыть заметный аромат крема от солнца и, когда через двадцать минут на ее пороге появился Освальд, Изабелла открыла ему, зевая во весь рот. Она действительно очень устала за этот день.       - Я так по тебе соскучилась, - искренне сказала Изабелла, обнимая его. – Это был долгий ужасный день.       - Настолько плохо?       - Наверное, это на нервной почве, - улыбнулась Изабелла. – Последние дни были очень насыщенными. Жалко, меня сегодня некому было гладить по головке. А сейчас я отдохнула, и все наладилось.       - Тогда поедем, - сказал Освальд, и она вздрогнула. Изабелла и так уже много времени сегодня провела в машине, и большую его часть сама была водителем.       - Может быть, ты лучше останешься у меня? – жалобно спросила она. – Голова уже не болит, но я без сил.       Освальд вздохнул:       - Хорошо. Надо отпустить Гейба.       - Готово, - Освальд еще и телефон не успел достать, а Изабелла уже, боясь, что он передумает, отправила сообщение.       - Ты невероятно прекрасный и быстрый помощник.       - Гейб, наверное, просто счастлив.       - А я невероятно счастлив за него. А нам с тобой нужно поговорить, - Освальд сел за кухонный стол.       - Слушаю, - улыбнулась она, включая чайник.       - Переезжай ко мне, - сказал Освальд, и Изабелла была рада, что стоит к нему спиной. То самое ожидаемое развитие событий, о котором она не подумала. О, так же сильно, как она любила Освальда, она не любила этот дом! Изабелла провела в нем много счастливых вечеров, но так и не смогла примириться с его мрачной старомодностью. Особняк Ван Далей казался ей зловещим и тяжеловесным. А сколько человек там умерло… явно больше, чем четверо в прошлом году. Если Изабелла верила бы в призраков, то она и вовсе не приближалась бы к этому месту. Присутствие там Освальда и Эда делало это место терпимым, но жить там, жить всегда! Хизер была права – такие вещи стоит обсуждать заранее. Подобное – это суть брака. Но что она теперь скажет – что ей нравится жить в центре, и один раз покататься на машине – это весело, а делать так каждый день – это тяжело? Была бы ее квартира достойной альтернативой…       - Изабелла, - сказал Освальд, - ты слушаешь?       - Да, конечно, - ответила она, доставая чашки.       - Тогда почему не отвечаешь? – взволнованно спросил Освальд, взял Изабеллу за плечо и развернул к себе. Она понимала - он увидит, насколько она в замешательстве. Но и смысла скрывать этого тоже не было.       - Дорогой, - осторожно начала Изабелла, - я действительно хочу с тобой жить, но… я не могу жить за городом.       - Ты все равно будешь бывать в городе каждый день, - пожал плечами Освальд. - Погоди, ты хочешь остаться здесь?       - Нет, я хочу быть с тобой. Я просто… Мне неудобно каждый день два часа проводить в машине, - Изабелла чувствовала, что начинает вилять. - Я бы предложила тебе переехать к себе, но мы же вдвоем сюда не влезем! – махнула она рукой.       - Только не ври, Изабелла. Я всегда знал, что тебе не нравится мой дом!       Третий день их помолвки, а они уже ссорятся. Из-за быта. Сказка приобретает реальные очертания. Изабелла вздохнула:       - Прости, но бывать там в гостях и жить – это разные вещи. И я не знаю, как смогла бы жить там всегда.       - Это мой фамильный дом, Изабелла. Дом моего отца.       - С которым у тебя связана куча плохих воспоминаний.       - И который я люблю, - сердито сказал Освальд.       Изабелла вздохнула сквозь плотно сжатые зубы, начиная раздражаться.       - Дорогой, - сказала она, - я просто хочу, чтобы нам обоим было хорошо. Я тоже люблю свою квартиру, но понимаю, что это не подходящий для нас вариант.       Пингвин фыркнул и задумался. Изабелла налила ему чай.       - Так вот что такое брак? – спросил он, наконец. – Бесконечный компромисс?       Или можно сломать партнеру хребет, лишив его собственного мнения, достоинства, средств. Но ей повезло, и «Это же Пингвин» выше того, чем не побрезговали бы множество мужчин. Надо же, поняла Изабелла, сегодня она впервые увидела, что мама совершенно не согласна с отцом. Ее кольнуло нехорошее предчувствие, но она постаралась его отогнать.       - Похоже, такова жизнь, - сказала Изабелла, удивляясь. Думала, что Освальд либо сильно разозлится, либо жутко обидится. А то и все вместе. - И даже мы не можем от нее убежать.       - Да, - он взял ее за руку. – Я слышал об этом множество раз. Но я не могу просто оставить тебя здесь, будто бы мы все еще порознь, и ничего не изменилось.       Изабелла посмотрела на свою квартиру и внезапно поняла, что все действительно изменилось. Вчера она об этом не задумалась, но ведь на самом деле она скоро не будет здесь жить, что бы они ни решили.       - Знаешь, да и я тоже не хочу оставаться здесь, - сказала она. – Я жила здесь пять лет, и ты был единственный, кто по-настоящему делил со мной мое одиночество. Если это - конец эпохи, то оно и к лучшему.       - Переезжай ко мне, - повторил Освальд и, когда она нахмурилась, добавил. – Не насовсем. Я просто не хочу с тобой разлучаться. Потом мы вместе решим, куда двинуться дальше. Черт возьми, теперь мы богаты и можем выбирать.       Изабелла чувствовала себя жутко смущенной. Она ожидала скандала, но вместо этого получила немного ворчания и полное принятие своего мнения. До этого так легко было только с добрым Освальдом.       - Прости, Оз, - сокрушенно сказала она. – Я хочу, чтобы и тебе было хорошо. Я согласна, только если ты сам действительно не против.       Он усмехнулся:       - Я всегда жил в Готэме, я его мэр. Не вижу никаких причин, чтобы не вернуться сюда, тем более, если это сделает тебя счастливее. Город мне важен, а ты – еще больше.       Изабелла потянулась и крепче сжала его в объятиях, гордясь тем, как они успешно смогли все решить.       - Спасибо тебе, дорогой, - прошептала она. – А теперь поехали уже к тебе.       - К нам, Иззи.       - Да, конечно, - смутилась она, набирая Гейба. – К нам.       Через полчаса дверь ее квартиры захлопнулась за Изабеллой Элстер – в очередной, но далеко не в последний раз.