Одержимость

      Эдвард Нигма снова чувствовал себя первокурсником, но вовсе не потому, что целыми днями сидел в лаборатории, ставя бесчисленные опыты. Но лучше бы причиной были опыты, а не соседи по дому, сильно напоминающие озабоченных восемнадцатилеток – такие в свое время очень сильно досаждали Эду. На работе мистер и миссис Пингвин делали вид, что абсолютно ничего не происходит, только бросали иногда друг на друга такие взгляды, что окружающим становилось неловко. Дома же эти двое отрывались на полную катушку. Эду видеть их вместе не слишком хотелось, потому что это воркование его смущало, и, как бы они ни приглашали его посидеть с ними, он чаще всего отказывался, не желая портить никому (включая себя) свободное время. Загадочник же считал своим долгом постоянно выказывать свое омерзение от происходящего.       «Эдди, Эдди, - говорил он. – Ты только посмотри на этих двоих. Два года назад Пингвин был Пингвином. А сейчас? Уведи у него город из-под огромного носа, а он только глазками похлопает. Он поставил девчонку выше дела».       Эд не был с этим согласен. Когда они были на одной из двух своих работ, становилось понятно, что Пингвин не растерял ни мозги, ни хватку, ни злость. Может быть, разве только чуть-чуть - но дурь из чужих голов он выбивал с прежним удовольствием.       Но кто смог бы назвать Пингвином того доброго и любящего парня, который появлялся, когда они втроем возвращались домой? Того, кто как будто бы переродился и показывал такую «слюняво-сопливую» (по выражению Загадочника) романтику, что это казалось перебором даже Эду. Но не Изабелле. Однажды вечером Эд шел мимо гостиной во двор, но остановился, услышав звуки музыки. Освальд наигрывал какую-то медленную мелодию на новом рояле, а Изабелла сидела рядом на ковре и смотрела на него с настоящей трепетной любовью и нежностью – ничего необычного, она всегда так смотрела, но почему-то именно в этот раз у Эда особенно сильно защемило сердце.       «Какая мерзость», - подумал Загадочник.       «Какая красота», - подумал Эд.       - Хочешь что-нибудь сыграть? - спросил Освальд.       - Я не умею, - возразила Изабелла.       - Иди сюда, - он подал ей руку, и через пару секунд уже показывал ноты. Изабелла внимательно слушала и смотрела. Она бы восторженно смотрела Пингвину в рот, даже если бы он рассказывал о каком-нибудь свиноводстве в захолустном штате Небраска.       «Слишком слащаво даже для немого кино столетней давности, Эдди. Так слащаво, что даже нереалистично. Быть может, он колотит ее мылом в носке?»       «Боже, конечно же, нет!»       «Да даже если бы и колотил, то что бы ты, рыцарь недоделанный, с этим сделал? Дай угадаю – ничего! Ладно, может быть, это она его колотит. Или будет колотить. Это сделало бы эту сказку более похожей на жизнь. Знаешь, Пингвин очень любит Иззи, признаю. Но это не значит, что он готов терпеть любые ее выходки. Почти любые, но не любые. Где проходит грань его терпения, ты сам прекрасно знаешь, Эдди. Переступи она эту черту, и Пингвин крайне расстроится, Эдди».       Сколько уже чертов Загадочник настраивает Эда против его близких людей... Но Освальд – это не офицер Догерти. Что бы Эд ни чувствовал, он никогда не пойдет против человека, который вытащил его из Аркхема и научил всему, что ему требовалось знать и уметь.       «Посмотри на Пингвина, Эдди, - шептало зеркало. - Три года назад он таскал зонт Фиш Муни, а теперь? Он - мэр города и глава мафии. У него здоровенный особняк и именитые предки, и молодая привлекательная женщина любит этого уродца почти до самозабвения. Знаешь, если она его полюбила из жалости, то у тебя еще есть шанс. Хотя нет - в Пингвине больше всего, чем в тебе. Да, кстати, выглядеть стал он тоже лучше, уже не так похож на труп. Он – воплощение американской мечты. У него есть все и даже больше. А ты чего добился? Если бы не я, то Пингвин бы тебе и зонтик таскать бы не доверил».       Такие мысли Эд тоже гнал подальше от себя.       По ночам он слышал весьма определенные звуки из хозяйской спальни. Не слишком громкие - наверное, те двое сдерживались, но уже им двоим хотелось изо всех сил грохнуть дверью, чтобы это прекратилось и крикнуть: «Да заткнитесь вы уже наконец, сколько можно, вы не пингвины, вы гребанные кролики!» Но, конечно, он этого не сделал. Звуки смущали, раздражали… возбуждали. Они выпивали снотворное и ложились спать. И однажды утром поняли, что хоть в чем-то их интересы совпали.       «Я получил от этого места все, что хотел, и меня тут все бесит», - сказал Загадочник.       «Я согласен», - ответил Эд, вспоминая своего соседа по комнате общежития на первом курсе Картера и его девушку Риту, которые сцепились языками уже в первую неделю учебы и вылезали из комнаты только в столовую. Правда, к лошадиному лицу Риты Эд не испытывал ничего, кроме неприязни. Тогда это веселье долго не продлилось – увы, по неведомым причинам курсовая работа Картера канула в небытие, как и его пребывание на факультете после этого случая.       В субботу утром Пингвин сидел в своем кабинете с бумагами, а Изабелла валялась в шезлонге на заднем дворе особняка, наслаждаясь все еще парящей над Готэмом аномальной жарой. Эд взял стакан сока и вышел к ней, потому что заняться было особо нечем.       Она была в ярко-красном закрытом купальнике, лежала полностью закрыв лицо большой белой шляпой. Возможно, спала.       «Смотри, как открыта и доверчива. Такая невинная, убила двоих. Если убить ее сейчас, она этого даже не заметит».       Загадочник с неприязнью осмотрел женское белое тело, отмечая то, что ее вены кажутся слишком яркими для такой белой кожи, а пара килограмм на ее бедрах - явно лишние. Он не хотел убивать Изабеллу – она была еще нужна. Ему хотелось впиться ногтями в это бледное бедро, так, чтобы вызвать визг, чтобы из царапин пошла кровь. Ему хотелось причинить ей боль за рьяную поддержку Пингвина, и, для галочки, за переживания Эда. Но больше всего ему просто хотелось причинить ей боль, как-то встряхнуть, пнуть по ее шезлонгу, чтобы она свалилась с него и расшиблась. Но Загадочник умел сдерживаться.       - Изабелла, подъем. Хочешь обгореть? – спросил Эд.       Она пошевелилась и сняла шляпу.       - Эд, хорошо, что ты пришел. Мы так давно не говорили, - протянула Изабелла, и он пожал плечами, не видя выражения ее глаз за большими солнечными очками. – Что у тебя нового?       - Да, я был немного занят на этой неделе. И у меня есть новости. Я решил переехать.       - Освальд же тебя не выгоняет, - сказала Изабелла и подняла бровь. – Или?..       - Конечно, нет. Но ты сама понимаешь, что я не могу всегда жить с вами.       Она кивнула. «Наверное, испытывает облегчение, - злорадствовал Загадочник. – Впрочем, какая разница, если мы и сами рады?»       - Я понимаю, Эд. У тебя должна быть своя жизнь. Ты уже ищешь жилье?.. Нет? Тогда… Подожди, - Изабелла задумалась на минуту, а потом улыбнулась. – Кажется, у меня для тебя кое-что есть. Только арендную плату даже ты не потянешь.       - И в какой валюте сумма?       - Держись крепче. Один доллар и коммунальные расходы.       «О, Эдди! Может, она решила избавиться от своей халупы, потому что излишне горит желанием туда вернуться? Только не питай надежды, что это потому, что ей не весело с Пингвином».       - Изабелла, - сказал Эд, - ты не обязана отдавать мне свою квартиру, да еще и бесплатно.       - Почему нет? – спросила она. – Я этого хочу. Мне все равно нужно что-то с ней решать, тебе я доверяю намного больше, чем кому бы то ни было, а денег мне и так хватает.       - Все равно, - покачал он головой.       - О, Эд, - Изабелла закатила глаза, - не будь занудой. По моему, это идеальное решение для всех нас. Ладно, тогда считай отсутствие аренды платой за неудобства. Мне некуда пока что девать свои вещи. Склад – это противно, а здесь они будут совершенно не к месту, - смущенно добавила она.       - Так ты мне хочешь и мебель отдать? – развел руками Эд. – Изабелла, какие неудобства? Где ты была, когда я жил в студенческом общежитии?       - Ходила в школу, дедуля. Так что, ты согласен?       «Жить среди вещичек Изабеллы? Ну, мне это подходит».       - Тогда я съезжу завтра домой и соберусь до конца. То есть, не домой, а… ладно, ты понял. Куплю воскресную газету. Там появится объявление о нашей помолвке. Больше я смогу не снимать кольцо на людях, - она потерла камни большим пальцем правой руки. – Нам не хотелось дольше это скрывать.       - Представь, как бы заволновались наши сплетники, если бы увидели кольцо, и не знали бы, кто жених, - не мог не поддеть ее Эд.       - Я думаю, вариантов не так много, - рассеянно сказала Изабелла. Не возмутилась. Может, ей солнце голову напекло? - Многие же видели, какие искры между нами летали.       «Кто там еще несколько недель назад не отлипал от Чипа Шрека, не подскажешь, Эдди? На месте простого обывателя я бы обвинил Изабеллу в том, что она целенаправленно ищет кого-то богатого и успешного. Хотя они и без того найдут, к чему прицепиться».       - В последнее время это скорее был пожар мировой войны.       - Ладно, Эд, я согласна. Давай сменим тему. Смотри, что я нашла.       Изабелла вскочила с шезлонга, накинула халат и махнула, чтобы он шел за ней в дом. Она тщательно помыла и вытерла руки, после чего принялась показывать Эду найденное сокровище – тяжеленный, обтянутый бархатом альбом с фотографиями родственников Освальда прямиком из позапрошлого века.       - Не думаю, что его можно выносить из дома при таком солнце, - объяснила Изабелла.       Когда-то семейство играло значимую роль в жизни не только города, но и штата и даже страны. Кажется, эти золотые времена возвращаются.       «А кое-что и не менялось, - добавил Загадочник. – Все страшные».       - Смотри, это же фото с Теодором Рузвельтом*, - радовалась Изабелла, а Эд вовсе не видел в этом ничего такого. Подумаешь, он что, не видел фото Рузвельта до этого? В этом не было ничего увлекательного, а она продолжала болтать про каких-то старых давно мертвых мумий, словно те были ее хорошими знакомыми, и Эд старательно кивал, делая вид, что ему интересна история благороднейшего и древнейшего семейства.       «Любишь реликвии? – мрачно подумал заскучавший Загадочник. – Ну, я тебе покажу реликвии».

***

      Переступив порог своей квартиры, Изабелла с облегчением вздохнула и рухнула на кровать. В автомобиле было безумно жарко, снаружи не ощущалось ни малейшего порыва ветерка, кондиционер сломался, и Изабелле пришлось не слишком мягко намекнуть Гейбу, как сильно ему повезло, что в пассажирах была только она. Кажется, этим доводом он весьма проникся.       Она подняла наверх волосы, легла на кровать и вытащила из сумки несколько воскресных газет – одну им с Озом, другую Эду, третью родителям. Изабелла открыла газету на разделе объявлений. Вот оно - небольшое, вполне себе обыкновенное. Объявление в воскресном номере главной городской газеты – так люди оповещали о своих делах все последние века. Никаких самоличных объявлений, никаких скандалов, никакой узнавшей заранее желтой прессы или интернета – весьма консервативно. Для них подходит.       «Мистер и миссис Марк Элстер объявляют о помолвке своей дочери мисс Изабеллы Джулии Элстер с мистером Освальдом Честерфилдом Кобблпотом, сыном покойного мистера Элайджи Ван Даля и покойной мисс Гертруды Капельпут. Время проведения свадьбы в настоящий момент не определено».       Они хотели скорее объявить о помолвке, но о свадьбе пока что еще даже не думали – были слишком заняты делами города. Им не хотелось, чтобы помолвка затягивалась на долгие месяцы, но и страшного в этом, в принципе, ничего не было.       Далее идет информация, кто где учился, кто где работает, и на этом объявление заканчивается – опять же, все стандартно. Изабелла улыбнулась. Все очень пристойно. Сама писала. Не обратив внимания на другие репортажи, она отложила газету и прикрыла глаза. Много времени, чтобы лежать, не было, но вчера она на самом деле слегка обгорела, и плечи горячо зудели.       «Скоро на тебя выльется тонна чужой злобы, - сказал ей вчера по телефону отец. Они теперь часто разговаривали. – Люди перемоют каждую твою косточку».       Что они могут сказать нового, думала Изабелла? Противники Освальда и так давно цеплялись к каждому, кто был в его окружении – особенно доставалось Эду, но и в ее сторону прилетали неодобрительные комментарии. Но мнение важных для себя людей она уже знала, а на остальных уже перестала обращать внимание.       Телефон запищал. Электронное письмо от мамы. Изабелла открыла его с замиранием сердца, но там была лишь одна ссылка - на статью, которую она могла бы пропустить и хотела бы пропустить, и остается лишь надеяться, что Освальд ее пропустит. «Сплетник» был в своем репертуаре – статья не оскорбляла никого напрямую, но была написана уж больно ядовито, подкалывая и жениха, и невесту, и даже некоторых третьих лиц. Хорошо, что раскачаться они особенно не успели и писали на коленке – объявление о помолвке появилось раньше всего на несколько часов, и Изабелла порадовалась, что эту дрянь не успели напечатать и отправить в киоски. Не успели поймать момент.       Но самое зло было впереди. После пролистывания комментариев к статье Изабелла поняла, почему даже Хизер старалась удержать ее вдали от интернета. У нее пылали щеки, а рука потянулась к сигаретам, которых здесь больше не было и в помине. Надо сдержаться. Намного приятнее дела обстояли с ее личной перепиской – чтобы вернуться в колею, Изабелла начала читать слегка ошалелые поздравления от людей, с большинством из которых она почти или совсем не общалась. Она поблагодарила даже тех, кто под видом старой дружбы писал что-то в стиле «Это же Пингвин». Такое пора выносить в отдельный жанр. А были еще те, кто под тем же видом пытался что-то разузнать - тоже не слишком приятно. Изабелла принялась укладывать вещи, ругая себя за то, что увиденное сумело подпортить ей настроение, когда зазвонил телефон.       - Господа комментаторы запутались, не зная, куда я подевался, - сказал Чип Шрек и расхохотался. Изабелла кисло улыбнулась.       - Я читала. Извини, пожалуйста, что тебя втянули, Чип.       - Какая ерунда, Иззи, - фыркнул Чип. – Я к такому привык. Мы с тобой не объявляли о чем-то серьезном, только пару раз показались вместе, поэтому все и будут теперь думать, что это с нами вообще было. Пусть думают. Изабелла, я звоню не за этим. На самом деле я хотел тебя поздравить. Я рад, что ты пришла к тому, что хотела. Честно, очень рад.       - Спасибо, Чип, - Изабелла застыла на месте со своим белым пальто в руках. – Я очень это ценю. Я послушала твоего совета и разобралась с собственной жизнью.       - Это замечательно, Иззи. Я не мог тебя не поздравить. Я вернусь в Готэм во второй половине августа, но не думаю, что позвоню. Сама понимаешь.       - Конечно, возвращайся, - сказала она. – Никаких проблем. А где ты сейчас?       - В Вене? Да, да, точно, в Вене!       - Как замечательно. Смотрю, отъезд из Готэма тебя развеселил, - усмехнулась она. – Нет, подожди, Чип. Не клади трубку. Ты – человек, который дал мне отличный совет и который всю жизнь вращается в мире не просто богатых, но и знаменитых. Как первая леди я должна слушать тех, кто разбирается в том, чего не понимаю я.       - Ты просишь у меня совета?       - Не хуже первого и такого же своевременного, - улыбнулась она.       - Конечно, - сказал Чип и помолчал несколько секунд. – Знаешь, как-то раз, когда я был подростком, я пожертвовал все подарки, которые мне подарили на Рождество, в детский дом.       - Это очень добрый поступок, Чип. Я этого не знала.       - Я сделал это, потому что тоже так подумал. Я хотел подарить праздник тем, у кого его не было, но люди начали писать, что золотой мальчик просто решил попиариться на бедных детишках. Кто-то даже додумал, что после фотографирования я все отобрал.       - Черт, - протянула Изабелла. – Вот уроды.       - Вообще, отец сказал, что это действительно отличный ход, Иззи. Но я сделал это от чистого сердца. И мне было по-настоящему обидно. Но отец сказал и другое. Что эти гадости, скорее всего, писали те, кто не дал бы ближнему и цента, те, у кого не сложилась жизнь, и они только и могут, что писать людям гадости, которые больше говорят о них самих. И мы можем либо тратить нервы и пытаться вступить в перепалку, что тоже может нам навредить, либо мы можем просто проигнорировать все и сохранить лицо.        - Молчание тоже может навредить, Чип. Но, знаешь, у меня нет времени на переубеждение незнакомцев. Когда на «Фейсбуке» мне пришли пожелания сдохнуть от парочки старых знакомых, я его удалила. Не хочу вообще соприкасаться с такими людьми.       - И правильно сделала, если тебе так удобнее. Я тоже никогда не хотел скандалов. Мы должны жить своими жизнями, только помня, что мы находимся в фокусе.       - О, да. Но теперь люди добрались до совсем интимной сферы. Ни мэрия, ни мы с тобой – все это не вызывало такого интереса, да и меня особо не задевало. Кто-то написал: «Интересно, она закрывает глаза во время секса?» Это чересчур!       - Урод, - выругался Чип. – Это огромный перебор. Поэтому я больше не читаю комментарии после случая с детдомом. Я всегда считал, что оскорбления – это не свобода слова. В общем, плюй на анонимов, они просто вываливают свои собственные проблемы, но со СМИ дело иметь придется.       - Да я не так злюсь на «Сплетника», как на комментаторов…       - И правильно. СМИ есть СМИ. Такова их неблагодарная работа. И с ними лучше сотрудничать, хотя есть и совсем сумасшедшие. Я работал со «Сплетником». Не худшее место. Посоветуйся с пиарщиком, как себя вести, и что делать.       - Спасибо за твои советы, Чип, - искренне поблагодарила Изабелла. – Мне стало намного легче, когда я поговорила с тем, кто все понимает.       - Не за что, Иззи. Кстати, мы еще будем пересекаться в Готэме. Понимаешь, закончится магистратура, и я точно вернусь сюда, нужно заниматься бизнесом. Это не проблема?       - Вовсе нет, - заверила Изабелла. – Как там поживает Макс?       Они поговорили еще несколько минут, обменялись известиями, и Изабелла продолжила сборы. На этой неделе она заезжала в свою квартиру на пару часиков каждый вечер и пыталась собираться, а не просто сидеть на полу и перебирать старые сокровища студенческих лет. Хорошо, что все оставшиеся сборы не слишком серьезные – по-настоящему опасные вещи Изабелла уже спрятала вне квартиры, а одежду оставалось рассортировать на «бери» и «брось». Она позвонила Освальду – тот видел только объявление и был им очень доволен. Она была рада тому, что его сейчас ничто не тревожит, что он счастлив. Первая неделя их помолвки была светлой и радостной, несмотря ни на что.       Через несколько часов, когда Изабелла почти закончила загружать коробки и пыталась закрыть здоровенный чемодан на колесиках, пришел Эд.       - И все? Ты серьезно? – спросила она, посмотрев на его единственный чемодан и портфель с ноутбуком.       - Следы моих прежних вещей затерялись, так что да - это все, что я накопил за этот год, - пожал он плечами.        - Тогда понятно, почему ты не против моего барахла, - сказал Изабелла и взяла у него стакан с холодным кофе. - Иначе тут остался бы один надувной матрас. Спасибо, Эд. Я так рада, что ты здесь. Мне сейчас нужно дружеское времяпрепровождение.        Они сели рядом с чемоданом и снова попытались его застегнуть.       - Взяла бы для этого лакеев Освальда, но не слишком хотелось, чтобы они трогали мои вещи. У моих родителей почти всегда были помощники по хозяйству, но это были милые женщины, а не такие мордовороты, - пожаловалась Изабелла.       - Что ты вообще сделала, чтобы все это туда запихнуть?       - Не знаю. Наверное, бессознательно использовала магию.       Закончив с чемоданом, Изабелла провела для Эда краткую экскурсию по квартире и стала убирать с глаз долой остатки личных вещей.       - Кто это, твой первый муж? – спросил Эд, смотря как она вынимает фотографии из рамок и кладет их в личный альбом.       - Вообще-то, третий, - Изабелла шутливо огрела Эда по плечу. На фотографии она держала оскалившегося шимпанзе.       Когда все дела были позади, Изабелла посмотрела на свою квартиру. Теперь она казалась совсем другой. Теперь это была квартира Эда.       - Я сейчас заплачу, - сказала она. – Это все же так печально. Я словно уезжаю в колледж, а ведь я никогда этого не делала. Знаешь, первое время мне было страшно ночевать здесь одной. Ладно, нужно взять себя в руки. Папа скоро приедет. Он не слишком одобряет сентиментальность.       - А мой отец не одобрял меня в целом, - сказал Эд. – Он считал, что я – никчемный идиот.       - Ты? Как же так? – изумилась Изабелла.       - Я хотел доказать ему, что он ошибается и пошел на школьный конкурс логических задач. Выиграл и принес домой двадцать баксов выигрыша.       - И все наладилось?       - Если бы. Мой отец избил меня, и при этом твердил, что знает, просто уверен, что я жульничал. Я клялся, что это не так, но ему было плевать.       - Мне очень жаль, Эд, - прошептала Изабелла.       - Не стоит. Он был прав.       Она подняла на него изумленный взгляд.       - Списывать плохо, Эд, - сказала Изабелла, и они оба расхохотались.       Папа приехал поздно – он сильно задержался из-за аварии на въезде в город и, привыкнув никогда не опаздывать, полыхал от негодования. Изабелла с Эдом успели посмотреть несколько эпизодов дурацкого ситкома. Она не хотела говорить с ним о «Сплетнике» или разговоре с Чипом – сейчас хотелось просто отвлечься и посмеяться.       - Это Эдвард Нигма, папа, - сказала Изабелла. – Наш с Освальдом большой друг и коллега. Он пока что поживет здесь. Эдвард сегодня помогал мне собирать вещи.       - Какой хороший друг, - отозвался Марк Элстер, и Изабелла представила его своему другу.       - Ну что, - сказал мистер Элстер Эду, - береги эту развалюху, а мы сейчас поедем смотреть новую халупу Изабеллы.       - Этой халупе две сотни лет, папа.       Они закинули ее коробки и чемодан в багажник и заднее сиденье отцовской машины, и Изабелла села рядом с водителем. Эд пошел вниз по улице купить себе ужин, и она проводила его взглядом.       - Спасибо, что отправил мое объявление, - сказала она. – Мама сильно злится на использование ее имени?       - Скоро прекратит, - пожал плечами мистер Элстер и добавил. – Я как будто везу тебя в колледж.       - Да не вез ты меня в колледж, ты вез меня только сюда… Ладно, ты как будто бы везешь меня в колледж.       Она выглянула из окна автомобиля и начала смотреть на город, ее город и улыбнулась.       - Ты в этой квартире здорово нашалила, - сказал отец, и Изабелла улыбнулась. - Я даже рад, что теперь за тобой есть кому присмотреть. Ну что, уже получила свою дурную славу?       - Уже отошла, не обратив на это особого внимания, - ответила Изабелла. – Я знаю, что происходило в наших жизнях на самом деле. Это не касается работы и его правления, а раз так, то какое мне дело до чужих домыслов?       - Почти умница, дочка, - ответил отец. – Многие люди - просто бездельники и идиоты. Но никогда не показывай, что ты это понимаешь, и помни, что разрушенная репутация может тебя сокрушить.       Изабелла вздохнула:       - Этого не произойдет.       - Я на это надеюсь. Ничего по-настоящему плохого не случалось за эту неделю? – спросил отец. Она покачала головой, включила радио и отвернулась, смотря, как центр города сменяется окраинами. Приятно быть важным человеком в своем городе, даже если это сопровождается пересудами за спиной. Приятно быть с тем, кого ты любишь, и иметь с ним великие планы на жизнь. Но не менее приятно быть простой девушкой, которую папа везет в ее новый дом.