Одержимость

      Освальд Кобблпот не любил лето. Это началось еще в детстве – на каникулах все остальные дети целый день гуляли, развлекались и находили приключения, и лишь ему некуда и не с кем было пойти. Теперь и у самого Освальда была компания, замечательная компания, однако давняя неприязнь не развеялась. Стоило ему, как в этом году, обзавестись парой далеко не лишних килограммов, он начинал немилосердно обливаться потом, парясь в своих строгих костюмах. Жара досаждала Освальду, от пыли он не мог спокойно вздохнуть. А теперь лето закончилось, но первые сентябрьские вечера пока что не принесли долгожданную прохладу. Наступил День труда – жаркий понедельник, несущий за собой облегчение. Через окно своего кабинета Освальд видел пожелтевшие деревья, освещаемые ранним закатом.       С первого этажа раздался взрыв хохота. Его близкие не страдали от жары, скорее наслаждались ускользающим теплом. День труда – конец лета, начало учебы. Как и каждый год, Освальд порадовался тому, что ему больше не нужно в школу. Прошло пятнадцать лет, и ему было тяжело признаться даже себе, как сильно было это чувство. Раньше лето было хорошо только тем, что три месяца он мог избегать своих угнетателей.       Освальд вздохнул и взял со стола конверт. Какое-то очень срочное письмо. Сегодня они с Иззи и Эдом уже побывали на городском празднике, открыли его и уехали, когда поняли, что присутствие высокопоставленных лиц не то, что уже не требуется, но и вовсе мешает всем расслабиться. Освальд был совсем не против уехать. Для хорошего праздника ему нужны были только Иззи и Эд – можно и вместе, и по отдельности. Последнее время эти двое еще сильнее облегчали ему жизнь, чем обычно. Они говорили Освальду, что должны знать и делать больше, чем руководитель, и неуклонно следовали своим же заветам. Жизнь и работа рядом с ними были прекрасны, но иногда Кобблпот понимал, что даже не знает, чем эти двое занимаются, куда они вообще подевались. В такие минуты в его душе поднималась злость… Изабелла и Эд снова засмеялись, и Освальд недовольно дернулся. Он знал, что ревновать невесту к Эду – глупость, что нужно усмирять свою паранойю… Но иногда он не мог перестать.       На конверте не было ни имени, ни обратного адреса. Что ж, это лучше все же посмотреть сразу. На кону важное дело, и если уничтожение «Сирен» пойдет не по плану, то несдобровать будет всем. Он знал, что, скорее всего, не стоит трогать этих девиц, что они вряд ли что-то сделают… Но, когда Освальд думал о Барбаре и Табите, через какое-то время перед его глазами вставали Изабелла и Эд - только мертвые. И мама, его мертвая мама… Из конверта выпала флэш-карта, и Кобблпот подавил раздражение – анонимный (не)доброжелатель мог бы и напечатать письмо или фото на бумаге. Он с силой ткнул в кнопку включения ноутбука, и тот недовольно заревел. Скорее бы закончить с этим дерьмом и пойти вниз!       Освальд не ошибся. На флэшке были фотографии. А еще аудиофайлы. Опять кто-то на кого-то стучит, закатил глаза Освальд. Еще этого не хватало в праздничный день. Он недовольно вздохнул, включил первую запись и замер, услышав знакомый женский голос – низковатый, с небольшой, спасибо долгому курению, хрипотцой. Такой любимый голос…       -"Он больше не моя проблема, - презрительно говорила Изабелла. - Да и ему нужна другая женщина. Гертруда. Любви достойна только мама, верно, Эд?"       И лучший друг ответил:        "Нет. А ты что, считаешь статую Гертруды личным оскорблением?"       "Ты сам понимаешь, что я при Гертруде и дня бы не продержалась, потому что хитрая шлюха".       Вся кровь бросилась Освальду в голову.       "Как грубо".       "И ты тоже ненадолго меня пережил бы, потому что дурно влияешь или что-нибудь еще…"       Кажется, они говорили что-то о том, что Изабелла любит Освальда и желает ему добра, желает перешагнуть то, что с ним произошло раньше… Но ему было на это наплевать. Все это было подано под мерзким соусом. Они поливали грязью маму. Они оба поливали грязью единственного, видимо, человека, который по-настоящему нуждался в Освальде. Если бы Изабелла с Эдом любили бы его, то они прикусили бы свои паршивые языки.       "В общем, Гертруда – ужасная мать, ты знаешь мое мнение, – беззаботно пропела Изабелла. - Ладно, мы почти на месте, и я пойду обратно…"       Первая запись закончилась, а ведь там были еще… Новые упреки и издевательства, которыми эти крысы шуршали по углам.       "Я знаю, - сказала Изабелла. - Съезжу к ним завтра вместо работы. Скажу Освальду, что отравилась. Нет, так влетит Ольге. Скажу, что от жары болит голова. Я бы вообще сегодня поехала, но это поездка через весь город часа на три. В общем, не говори ему, что я буду делать на самом деле, хорошо?"       А он-то беспокоился, что газ Крейна повлиял на ее мозг сильнее, чем сказал доктор Шарп! Беспокоился, пока она шлялась где-то в тайне. Кретин.       "Но в чем тут тайна?" – спросил Эд.       "Хизер – это одно, а если Оз подумает, что стоит между мной и моими вполне себе живыми и здоровыми родителями, то начнет грызть себя за это".       "Послушай ты, маленькая мамочка, если ты будешь тащить на себе весь этот брак, то у тебя скоро спина треснет. Ты не должна все скрывать. Брак на то и нужен, чтобы делить заботы, понимаешь?"       В этой записи не было доказательств ее двуличности, но она все равно врала ему! Говорила, что у нее нет проблем, что ее мать просто очень занята и поэтому не может с ними встретиться, а сама… Эд знал намного больше об их отношениях, чем сам Освальд… Отношения с Изабеллой. А какие, собственно, после всего этого у них отношения?       Запись номер три.       "Хизер – чертова сучка! - сейчас Изабелла была в полной истерике. – Знала бы она, что вообще происходит! Говорит, что мы трахаем друг другу мозги, чтобы трахаться жарче! Дура! Да как будто он вообще на это способен!"       Освальд отшатнулся от ноутбука. Не то, чтобы Эду не было известно об его бывшей… проблеме. Просто он никак не ожидал, что у них хватит совести обсудить… это. Если бы она знала, какой камень сняла с души Освальда в тот день, когда он сделал ей предложение... точнее, в утро перед этим. Черт, а ведь она же знала! Всегда знала!       "Нет, нет, - простонала Изабелла. – Я не должна была этого говорить! Это я дура!"       "Ты не в себе, - в голосе Эда ему слышалось бесконечное торжество. – Но ты не дура. Успокойся, Иззи, прошу. Хизер действительно просто не понимает, каково это…"       "Каково что? – взвизгнула Изабелла. – Будешь ее защищать? Да она меня полила грязью с ног до головы! Лучше иди уже домой, Эд. Я хочу побыть одна".       Там были еще записи, но он больше не мог это слушать и выносить. Рука Освальда настолько тряслась, что он не сразу смог попасть на значок первого фото. Это добило его до конца.       Эд и Изабелла стояли посреди улицы неподалеку от полицейского участка и не стеснялись ни одного прохожего. Лучший друг Освальда крепко обнимал его невесту, оторвав ее от земли – в известных традициях романтических фильмов прошлого. Она улыбалась. О, как она счастливо улыбалась...       Второе фото - селфи. Лето, старый добрый фонтан в Центральном парке. И эти двое казались такими радостными. Когда это случилось – в перерыве между Чипом и Освальдом или Освальдом и Чипом? Или не в перерыве… Он смотрел на красивое сияющее лицо Изабеллы. Лицо прекрасного ангела, скрывающее нутро прожженной потаскухи. Лгуньи. Интриганки. Предательницы. Убийцы. Шлюхи. Шлюхи, от которой его спасло бы присутствие той святой женщины, которую та так грязно поносила. Мама была сотню раз права. Не следовало связываться с такой вот Изабеллой…       Что на следующих фото? Объятия, поцелуи, секс? Освальд понимал, что это нужно видеть, нужно смотреть дальше, но не мог заставить себя проглотить весь яд за раз. Его самые близкие люди... Нет, не может быть, это какая-то ошибка! Монтаж! Ложь. У них столько врагов! Это все Барбара, Табита, Бутч, Фальконе и его люди, Стрейндж, снова воскресшая Фиш Муни! Только не Иззи и Эд... Освальд обманчиво мягко захлопнул крышку ноутбука, а потом с размаху ударил по нему кулаком. Физическая боль не отвлекла его, ноутбук обиженно загудел.       Его друзья. Его дорогие любимые друзья. Нет, его лучший друг и его чертова почти жена. Как, как они могли! За его спиной… Кобблпот вскочил из-за стола, чувствуя, что ярость полностью завладевает им, поглощает рассудок… Гогочут внизу, сволочи, ржут, как лошади! Он знал, он всегда знал, какая она, его Изабелла, так почему не держал их с Нигмой в разных городах или разных штатах? Как будто бы это помогло…       Он хотел их крови, хотел смотреть, как будет разевать рот Изабелла, когда в ее хорошеньком умелом ротике не останется зубов, как нагло будет смотреть Эдди, когда стеклышки его очков вопьются в его глаза. Пингвин сглотнул ком в горле и в панике огляделся. Нет, нет, все может быть подстроено, и все может быть не так. Или это его отрицание… Нет, что-то не сходится, ведь некоторые записи говорят, что Изабелла волнуется об их отношениях… Надо подумать, разобраться! Как бы то ни было, он понимал, что не может сегодня видеть этих двоих, иначе плюнет на любые доводы рассудка и очнется лишь тогда, когда ничего нельзя будет изменить. Он должен их выгнать. Очистить дом от этой скверны, если они виноваты. Спасти их от себя, если нет. Забыв о трости, Пингвин быстро похромал к двери.       Они торчали на кухне. Тесто для печенья, открытая бутылка вина и два бокала. Они не сразу заметили Освальда, и он смог посмотреть на них со стороны. Парочка. Изабелла соскользнула со стула и подошла к Эду, который занимался тестом. Рядом с ее ногами терся Томас – жирный злобный кот Ольги, у которого с Иззи была взаимная любовь.       - Может, займешься мясом? – спросил Эд.       - Ненавижу вид сырого мяса, - поморщилась Изабелла и хихикнула. - И всегда ненавидела. Сам займись!       - Подумаешь, какие мы нежные, - хохотнул Нигма. - Берись сама, или я возьму Томаса вместо свининки!       - Не надо Томаса!       Они понимали друг друга. Они радовали друг друга. И они хорошо смотрелись – оба были такие… красивые. Как в первый раз Освальд смотрел на Изабеллу. Голубоглазая блондинка с отличным телом. Тот самый банальный идеал. Чуть более фигуристая Барби. Эд: его природа не обделила ростом, он не ходил походкой, как у пингвина, он больше не был посмешищем. И он, Освальд Кобблпот… да на что он, глупый уродец, рядом с которым его девушка не может встать на каблуки, вообще надеялся? Он не верил, что смотрит на друга, который говорил, что сделает ради него все. На женщину, которая даже во сне пыталась прижаться к нему как можно теснее, словно пыталась залезть под кожу. Страсть можно сыграть, заботу можно имитировать, но может ли врать спящий человек? Нет, только одна женщина по-настоящему любила Освальда Кобблпота. А эта женщина не постеснялась издеваться даже над его самой деликатной проблемой.       - Оз, - (он тряхнул головой, очнулся и увидел этих двоих, пытливо смотрящих на него). – Оззи, милый, что с тобой? – спросила Изабелла.       Освальду не хотелось, чтобы она так смотрела на него. Ничего еще не ясно, и ему нужно попытаться сдержаться.       - А ну пошли отсюда вон, - с трудом разлепив губы, прошептал Кобблпот. Его голос хрипел.       - Что? – переспросила Изабелла.       - Я сказал тебе, - он пытался не переходить на крик, пальцы сжали край стола. – Пойти! Отсюда! На хер! – Пингвин схватил блюдо с тестом и с силой метнул его в стену, надеясь, что она поймет все сразу и больше и рта не раскроет. – Валите отсюда! Валите оба!       Любой, кто увидел бы Пингвина в таком состоянии, бежал бы до границы соседнего штата. Даже Томас завопил и бросился прочь с кухни. Даже Эд промолчал. Но только их тупая подружка не унималась – не зря они ее выбрали!        - Какого черта ты тут вытворяешь? – завопила Изабелла. – Что вообще происходит?       Лгунья, лгунья, лгунья… еще спрашивает. У нее даже не хватило совести заткнуться. Изабелла смотрела на Освальда так агрессивно, словно он мог на самом деле ее обидеть. Было бы кому обижаться… Она стояла слишком близко... Это было противно. Он схватился за виски, изо всех сил пытаясь не переступить долбанную черту… Когда-то, до всех этих отношений с Изабеллой, до Аркхема, до Эда, в те времена, когда Пингвин славился бесчеловечностью, это было бы легко.       - Я не собираюсь ничего тебе объяснять, ты, мерзкая сука, - прошептал он.       - Полегче! - рявкнул Эд и сделал шаг ближе к своей подружке. Ну, еще бы. Парочка. Но она даже не обратила внимания на этот защитный жест. Изабелла посмотрела на Освальда так, словно он ее ударил, а потом ее лицо перекосилось.       - Это я-то сука? – прошипела она, сделав шаг к Пингвину. – Да мы с тобой одинаковые…       Что бы она ни собиралась делать, это нужно было пресечь, и Кобблпот схватил Изабеллу за запястье, не сжимая его, но чувствуя под пальцами две тонкие косточки. Она сразу же заткнулась, и злость на ее лице сменилась испугом.       - Да, детка, - прошипел Пингвин прямо ей в лицо. – Это ты - сука, - он не хотел этого, но сжал руку, и Изабелла взвизгнула, скорее от испуга, а Эд ломанулся к ним с криком:       - Не смей! Ей же больно!       Пингвин вовсе не собирался доводить дело до масштабной драки и отпустил руку Изабеллы, при этом слегка оттолкнув ее от себя.       - Убирайся отсюда. Немедленно, - прошептал он.       Больше слов не потребовалось. Она пробежала мимо, специально толкнув его плечом, и через пару секунд Освальд услышал громкий хлопок входной двери.       - Как ты мог! - лицо Эда перекосилось от злости, когда он навис над своим другом. Из них двоих только Нигма мог казаться внушительным лишь благодаря своему росту. – Как ты мог так с ней поступить? Что она тебе сделала?       - Беги за ней, - устало сказал Пингвин. – Я не собираюсь тебе ничего объяснять. Просто вали отсюда. Вы друг друга стоите.       Эд недовольно покачал головой, и через несколько секунд Кобблпот снова услышал закрывающуюся дверь. Он снова остался один. Совсем один. На очереди были остальные аудиозаписи и фотографии. Он все изучит. А потом… Если это неправда, он найдет способ все исправить. Он все еще чувствовал, как тонкие косточки едва ли не трещат под его пальцами. Пингвин мог сломать своей невесте руку. Все внутри него дрожало. Кобблпот едва взглянул на запачканную кухню и поплелся обратно в кабинет. Он чувствовал себя одиноким, как никогда ранее.

***

      «Ай, ай, ай, как нехорошо, - подумал Загадочник, когда за Эдвардом Нигмой захлопнулась входная дверь особняка Ван Далей. – И чего же Пингвин так взбесился?»       «Дай угадаю, - устало ответил Эд. - Ты не спрашивал бы таким издевательским тоном, если бы сам не имел бы к этому отношения».       Он сразу же почувствовал недовольство в тоне Загадочника. Видимо, тому и дальше хотелось выставлять себя великим шоуменом.       «Ох, Эдди, Эдди, если бы ты знал, какой сюрприз я так долго готовил нашему Оззи, - он хихикнул. – Отличный вышел подарочек. Не советую вам двоим теперь когда-либо вообще подходить к нашему другу».       Страх кольнул сердце Эда. Загадочнику плевать на его чувства к Иззи и Освальду, и он руководствуется только своими интересами, жаждой выйти на первый план и допечь Пингвина. Эд вспомнил перекосившееся лицо Изабеллы, когда Освальд схватил ее за руку. Ей было больно, и Пингвин это знал. Один раз Эд уже наказал того, кто обижал его любимую девушку. Любимую. Черт. Он гнал от себя прочь такие мысли. Но разве офицер Догерти был достоин Кристен? А Кобблпот – он достоин любви Изабеллы? Мерзкое злобное лицо Пингвина и прелестное напуганное лицо Иззи. И Эд почувствовал то, чего так долго добивался от него Загадочник. Ненависть к Пингвину.       Изабелла сидела на крыльце, уныло уставившись на дорогу. Эд присел рядом. Хотелось быть как можно ближе к ней.       - Нам нужно уходить отсюда, - сказал он.       Изабелла дернула плечом.       - Сегодня День труда, - сказала она. – Никто за нами не приедет. Ни такси, ни Гейб. И мы не можем… просто сидеть здесь.       Эд кивнул. Это действительно было опасно – мало ли что придет Пингвину в голову.       - Значит, пойдем пешком. Не в первый раз, - вздохнула Изабелла и встала с крыльца, подхватывая свою небольшую сумочку. Эд тоже встал.       - Да, не в первый, - сказал он. – Но тогда ты ушла по своей воле. Ты считаешь, что это нормально, Иззи? А если бы сейчас была зима?       Она уставилась на него долгим взглядом покрасневших глаз.       - Нет, - спокойно ответила Изабелла и начала спускаться по ступеням. – Я считаю, что это ненормально. Я скажу тебе большее – я даже не знаю, как теперь к нему относиться. Я люблю его, а он вышвырнул меня, нас обоих, посреди леса. И он… - она схватилась за запястье и закусила губу, явно борясь со слезами. – Я никогда не думала, что он так поступит. Что он причинит мне боль.       «Ноет, словно связалась с самым милым парнем в городе, - хихикнул Загадочник. – Пингвин есть Пингвин. Какая неожиданность, мисс!»       «Ублюдок поднял на нее руку, - подумал Эд, чувствуя, как начинает темнеть перед глазами. – Он не заслуживает счастья быть с ней».       Они отошли от дома. Уже похолодало и начало темнеть. Эд вздохнул и накинул на дрожащие плечи Изабеллы свой пиджак. На ней были туфли на небольшом каблуке, а идти было так далеко…       - Спасибо, - пробормотала она. – Мой жакет остался в спальне, и я… я бы не вернулась, даже если бы была зима.       Эд понимающе кивнул. «Какой же ты слюнтяй, - прошептал Загадочник. – Кстати, после такого он бы выкинул ее и посреди зимы, я уверен».       - Я не понимаю, что произошло, - сказала Изабелла. – С чего он так взбесился.       «А я знаю! Я знаю! – веселился Загадочник. – А ты знаешь, Эдди?»       Эд не знал.       «Ну, ты хотя бы знаешь, кто прислал Изабелле отрубленную голову злой мачехи. Эх, радовался бы, что я тебе помогаю! Тот случай недостаточно опозорил Пингвина в ее глазах. Я думал, что она сочтет его непроходимым идиотом и разочаруется. А на деле их отношения только улучшились… Если и сегодняшний случай не поможет, значит ее тупость и вовсе непрошибаема. Хотя, Эдди, я еще не закончил, да и опозорить сейчас хотел вовсе не его, а вас».       - А я не понимаю, как он мог с тобой это сделать, - окрепшим голосом сказал Эд и нежно взял руку, которую до этого так грубо схватил Пингвин. – Кажется, мы с тобой ошибались. Твоя мама, Хизер, все остальные были правы, Иззи. Он – ублюдок. Ублюдок, который не оценил… тебя.       Изабелла вытерла слезы свободной рукой. Пальцы второй переплелись с пальцами Эда.       - Я не знаю, что теперь делать, - призналась она. – Если я останусь, все может стать хуже, если такое началось даже до свадьбы. Я должна выяснить, что произошло… Он выгнал нас обоих. И он уже ревновал…       - Ты думаешь, он считает, что мы вместе?       - Я уверена, - отозвалась Изабелла. – И уже не в первый раз. Тот случай в лифте. Тогда…       - Тогда он – параноик, - Эд старался не давать ей слова, чтобы она не успела озвучить то, что у нее на уме. – И он теряет не только прекрасный вечер, но и прекрасную жизнь с тобой. Пингвин не понимает, как ему чертовски повезло. Мы с тобой – не пара, но сегодня мы только вдвоем, сбегаем от него, и это – бестолковая трата семейного праздничного вечера.       - Спасибо, Эд, - Изабелла внимательно посмотрела на него. Эд горячился. Загадочник хохотал.       - То, чего он так боится, никогда не случится, потому что мы не друг для друга, - говорил Эд, - но Пингвин не может этого понять, потому что замкнулся в своих проблемах и комплексах, и я не знаю, сколько ты еще можешь его тянуть, если он сам не хочет, чтобы его вытянули.       - После сегодняшнего я и сама не знаю, - призналась Изабелла.       Дальше они шли молча.       «Какая смелость, Эдди, - сказал Загадочник. – Продолжай. С Иззи – первой леди все кончено. Пингвин не примет обратно вас обоих после того, что я сделал. Я отправил ему все, что у меня было на вас с Иззи. Все ваши грязные разговорчики о темных делишках. Все ваши домыслы о Пингвине и обсуждения его мамаши. Фоточки, где вы обнимаетесь чуть теснее, чем это подобает лучшим друзьям. Я копил это месяцами. Даже детектива нанял ради фото. Было весело - даже веселее, чем прятать куски мисс Крингл. Попробуй, докажи теперь Пингвину, что между вами ничего не было. Он вас возненавидел. Придет в себя – захочет отомстить. Остался лишь один выход. И я не имею в виду побег».       Кафе на пути в город работало всегда – в новогоднее ли утро или в вечер Дня труда. Изабелла молча пила плохой растворимый кофе и жевала какой-то пирог. Праздничный ужин. Когда они вышли за порог, было уже совсем темно и поздно.       - В нормальный отель посреди ночи не въехать, - сказала Изабелла, когда они подошли к одному из мотелей на окраине. – Ты иди домой, а я найду номер и постараюсь немного отдохнуть.       - Не говори глупости, - отозвался Эд. – Ты не будешь ночевать в вонючем мотеле. Если надо – я уйду, но ты должна пойти к себе домой.       Они могли бы уже вызвать такси или сесть на автобус, но продолжали идти дальше по направлению к центру города, и никто не выказывал и малейшего признака усталости. Их дом приближался, и Эд не мог больше молчать.       - Послушай, Иззи, - он остановился и развернул ее к себе. – Может быть, Кобблпот был не так уж и не прав? Может быть, он и не был для тебя конечным пунктом? Он показал тебе свое истинное лицо, и как ты теперь можешь чувствовать себя в безопасности?       - Смешно, Эд, - перебила его Изабелла. – Я всегда знала, кто он такой. Мы убили вместе человека.       Эд знал это из подслушанного разговора, но его все равно передернуло.       - Я не говорила, но это так, - прошептала она, ее глаза горели.       - Я не хочу, чтобы мы пострадали от него, - продолжил Эд. – Иззи, может быть то, что Кобблпот почувствовал между нами – правда? Мы можем спастись от него. Вдвоем. Как друзья, а кто скажет, что может быть потом? Я не могу видеть тебя несчастной, и еще больше боюсь увидеть тебя мертвой. Мы можем жить нормальной жизнью вдали от всего этого. Найдем работу попроще, заведем собаку. У нас была бы отличная жизнь! И поэтому, может быть, ты бы согласилась уехать из Готэма… со мной?       Изабелла смотрела на Эда так, словно видит его в первый раз в жизни, а потом внезапно разрыдалась.       - Ох, Эд, милый, - он потянулась и сжала его руку, - ты же знаешь, что я не могу. Освальд и Готэм – это моя жизнь.       Они подошли к дому и сели на ступени перед ним. Изабелла обняла колени и уткнулась в них лбом. Оба знали, что если поднимутся по лестнице, то это будет значить ее согласие. И будет выглядеть как ее согласие. Как бы это было бы прекрасно! Только Эд и Изабелла. Никакого Пингвина, никакого Загадочника. Их бремя страстей и душевных расстройств было бы сброшено.       Изабелла отказалась, но не спешила уходить. Может быть, тоже думала о том, чего никогда бы не случилось? Думала о том, чтобы изменить решение? Эд знал, что она не будет с ним, но понимал, что не мог не спросить. И что он никогда не оставил бы синяка на ее прелестной руке.       «А я бы так ее разукрасил, что тебе больно было бы смотреть, - протянул Загадочник. - Мерзкая девица. Никогда ее не любил».       Изабелла так и не согласилась. Может, это и к лучшему, ведь он может быть опаснее Пингвина. Эд ничего не помнил из сегодняшнего утра, и его альтер эго становилось все сильнее. Теперь у него остался только тот выход, который предлагал ему Загадочник. Он загнал Эда в угол.       - Пойдем завтра на работу? – безрадостно пошутила Изабелла. И правда, уик-энд же закончился. И на работе им следовало бы быть уже через несколько часов.       - Я уезжаю, Изабелла, - сказал Эд. – Ты все уладишь и будешь прекрасной первой леди, но только если я уеду. Мы не можем больше быть близки, как раньше.       - Куда ты направишься? – Изабелла смотрела на него, приоткрыв рот, на ее ресницах повисли свежие капли слез, под глазами лежала растекшаяся тушь.       - Не знаю, - пожал плечами Эд. – Поеду в Метрополис и улечу в первую попавшуюся теплую страну. Я не уеду навсегда, но сейчас это единственный выход. Давно нужно было взять отпуск.       - Бросишь меня разбираться с этим дерьмом? – процедила Изабелла. – Одну?       - Только одна ты с этим и разберешься, - возразил Эд. – Если ты хочешь остаться здесь, я тебе только помешаю. Он – твой жених, твоя любовь.       Она скривилась и безрадостно кивнула. Эд поднялся на ноги.       - Я соберу вещи и уйду. Квартира снова твоя.       Изабелла снова кивнула. Эд взялся за входную дверь, но не выдержал:       - Эй, Иззи, - сказал он, – верни меня обратно в ночь накануне нашего знакомства.       Ее глаза округлились, она хотела что-то сказать, но Эд уже не слушал. Он поднимался по лестнице, кусая губы. Зайдя в квартиру, освещаемую рассветом, Эд быстро принялся кидать немногочисленные вещи в свой чемодан. Загадочник почти все последние часы уважительно молчал, но он должен был чувствовать, как больно Эду. Жизнь их троих рухнула в тот вечер – и только жизнь Загадочника лишь начиналась. Эд подошел к окну и пожалел, что не может увидеть из него Изабеллу, посмотреть на нее со стороны в последний раз. Если бы он встретил ее хотя бы за час до того, как убил Кристен… Как бы он хотел вернуться в тот день и все переиграть…       Эд укладывал в чемодан последнюю рубашку, когда услышал грохот выстрела с улицы. Сердце подпрыгнуло так, словно это его разрывало пулей, и он ринулся на улицу.       «Черт», - прошептал Загадочник.       Изабелла стояла на лестнице, бледная, напуганная, но живая, слава тебе, господи, и здоровая. Рядом с ней кудахтало несколько обеспокоенных граждан. Эд заметил в руке Иззи первую за долгое время сигарету.       - Эд! - громко крикнула она. – Все хорошо! Стреляли рядом со мной! Это было предупреждение от него, Эд!       Не обращая внимания на слова Изабеллы, он быстро кинулся к ней и обнял, словно пытаясь защитить от нового выстрела. В душе Эда Нигмы закипела черная ярость, которую он едва мог контролировать, которой и Загадочник бы позавидовал. Он теснее сжал руки вокруг талии Изабеллы еще и для того, чтобы унять собственную дрожь. Вдали завыли полицейские сирены.       - Твою мать, - прошипел Эд, сдергивая свой пиджак с Изабеллы. – Чертов идиот.       Копы явно зашевелят задницами, если увидят, что кто-то пытался подстрелить невесту мэра. Так и случилось. Допрос отнял у них еще несколько часов, и – нет, нет! – мисс Элстер и мистер Нигма понятия не имеют, кто стрелял. Сегодня хотя бы обошлось без встречи с Джимом Гордоном – и на том спасибо.       После того, как полицейские уехали, Эд вернулся в квартиру и забрал свои вещи. Им не следовало оставаться наедине, и Изабелла все еще сидела на крыльце. Перед ней лежала полупустая пачка сигарет.       - Не травись, - сказал Эд. – Он того не стоит.       А сам Эд, видимо, не стоит того, чтобы пойти за ним, даже если другой парень стреляет, чтобы припугнуть.       Они попрощались абсолютно нормально, как друзья, словно за эту ночь не произошло совершенно ничего необычного. Изабелла поднялась наверх – обратно к своей пустой квартире и пустой жизни. Все так же, как и полтора года назад - теперь каждый из них снова был одинок.       А Эд направился туда, куда не пошел бы еще вчера, когда верил в мэра и человека Освальда Кобблпота, безопасность Готэма, джентльменскую любовь Пингвина к его прекрасной первой леди и прочую ерунду.       Барбара, Табита и Бутч уже не спали. Они сидели в главном зале клуба, уставившись в один планшет. Громила уставился на Нигму тяжелым взглядом.       - Чего пришел, Эдди? – весело спросила Барбара. – Слышала, вас с Иззи чуть не подстрелили?       Эд проигнорировал ее любопытство.       - Решил умереть красиво? – прищурилась Табита, ее слова сочились ядом.       - Пришел предложить вам сотрудничество, - раздраженно сказал Эд. – Вы, милые мои, доболтались, и Пингвин идет за вами. Не стоило шутить над его невестой.       - Очередная твоя уловка? – рявкнул Бутч. – Думаешь, я поверю в это второй раз?       - Поверишь, когда на ваш клуб нападут в среду вечером, - ответил Нигма. – Теперь будете готовы дать отпор. Ну, я первый шаг сделал.       - И зачем тебе это, Эдди? – спросила Барбара. – Зачем тебе идти против нашего обожаемого мэра?       - Потому что я хочу его уничтожить, - ответил Эдвард Нигма. – Хочу сломать его жизнь и разбить ему сердце. И вместе мы это сделаем. Я знаю, что вы все тоже этого хотите.       Табита и Бутч были категорически против, но Барбара положила конец возражениям лишь взмахом руки.       - И что же ты предложишь, Эдди? – промурлыкала она.       - Газлайтинг, - ответил он. – Искусное сведение с ума. Пусть ублюдок усомнится в своей адекватности.       Барбара так и прыснула со смеху:       - Да, ему бы только и сомневаться!       - Собственно, я уже начал дело, - добавил Эд. – Надо продолжить, пока эта сволочь на пике паранойи. Так что газлайтинг, а потом нескончаемый позор и крушение всех его надежд. Иззи этому не помешает, будьте уверены.       Глаза Барбары Кин по-кошачьи сузились.       - Так чего же мы ждем? – спросила она.