Одержимость

      Самым убийственным было то, что на какую-то секунду он поверил ей и потому испугался ее потерять. Освальд не знал, сколько он сидел на пирсе, рассматривая свои мокрые руки, снова так отчаянно бросившиеся спасать Изабеллу. Не должно было быть сомнений – его невеста и лучший друг не только спали вместе и смеялись над Освальдом. Покойный Элайджа Ван Даль собственной персоной уже три дня появлялся перед глазами своего сына, сводя его с ума, но, какие бы воскрешения ни происходили бы в этом городе, Освальд был все еще уверен, что призраков не существует. Изабелла и Эд…. Именно они пытались сделать его безумным – Освальд был достаточно уверен в своей рассудочности, чтобы понимать, что видение, а потом и труп отца не возникали перед ним без чьего-то злого вмешательства. Он должен был закопать эту дрянь Изабеллу так глубоко, чтобы о ней никто и не вспомнил, но вместо этого выпустил ее из рук, вырвав лишь эфемерное обещание уехать из Готэма. Он не был уверен, что она сделает даже это.       Освальд ошибся несколько раз за этот проклятый день, и все эти ошибки были серьезны. Изабелла говорила, что у нее есть идея, как спасти его репутацию. Освальд даже пожалел, что не выслушал ее и понадеялся, что она сама что-то сделает для него хотя бы из благодарности за сохранение ее жалкой жизни.       Но с чего бы ему на это надеяться! Изабелла обставила его. Вынудила снова признаться в том, как он все еще любит ее и не может причинить ей боль. Освальд вспомнил, как она с хохотом убежала от него по пирсу, и внезапно понял, кого он вырастил рядом с собой. Из слегка озлобленной библиотекарши и убийцы-неудачника Пингвин создал настоящих монстров – может, он даже стал самым безобидным среди них.       И с одной из этих монстров он застрял. Что-то щелкнуло в голове Пингвина, и он улыбнулся. Ну конечно, Иззи, злобная ты дрянь, ты должна была выжить! Убивают жену – первым делом все винят мужа. Молодая, красивая, белая, уважаемая – о, ее стали бы искать, и все неудобные вопросы обратились бы к Пингвину. Мэру, если он хочет вернуть свои позиции, не нужно, чтобы рядом витали такие подозрения. Инстинктивно он поступил правильно и оставил Изабеллу в живых. Но у него осталась одна цель, на которую всем плевать – Эд. Освальд дотянулся до трости и с трудом встал. С его губ не сходила улыбка. Эд не увидит завтрашнего дня, и на нем можно выместить всю злобу. А Изабелла… Когда он все исправит, то притащит свою чертову первую леди обратно в Готэм и решит, что с ней делать дальше. Кобблпот с трудом заковылял по пирсу, смотря на капли крови на бетоне и радуясь хотя бы той мизерной боли, что она получила.       Теперь он должен ехать к складам, куда его подручные должны были оттащить Нигму. Мэру не нужны конкуренты – и на власть, и на жену, и на собственный разум. Сейчас Пингвин отчетливо понимал, что делать дальше. Убрать Нигму, этого чертового предателя, потом извиняться перед людьми, пока язык не отсохнет, может, изобразить (хотя почему изобразить, когда это было на самом деле?), что у него был нервный срыв. В конечном итоге, народ поймет. Освальд уже был самым ненавидимым человеком в городе, и он уже возвращал мафию и сердца горожан. И сможет повторить это снова.       Как ни странно, его настроение поднялось. Освальд достал телефон и включил его. Сорок пропущенных звонков, все с минуты окончания интервью. Ох, Изабелла. Словно она на самом деле за него волновалась. Раньше он позвонил бы ей в первую очередь, что бы с ним ни случилось, а сейчас лишь вспомнил, как она сидела на коленях Эда и поморщился. Он убрал палец с кнопки вызова и захлопнул раскладушку. Нет, теперь он сам по себе.       Освальд сел на водительское сидение и устало прикрыл глаза. Неожиданное истерическое веселье выветрилось так же внезапно, как и появилось. Голова раскалывалась, болела нога, но, что еще хуже, внутри у него ныло всю последнюю неделю и, кажется, прямо сейчас стало даже больнее. Его невеста была его чертовой болью. Он погрузился в себя и потерял бдительность.       - Ну, привет, - Эд Нигма внезапно открыл водительскую дверь, и мир поблек перед глазами Освальда.       Он помнил лишь, как его куда-то везли, потом заставили идти, и он при этом не мог ничего ни сказать, ни сделать.       - Передвигай ногами, хромой ублюдок, - кажется, говорил Нигма, но Освальд не знал, что из того, что он чувствует, реально, знал лишь то, что мир вращается с бешеной скоростью и не желает останавливаться. Потом он слышал, как без конца разрывается какой-то телефон, и звук звонка шурупом вворачивался в его мозг…       Окончательно Освальд очнулся, когда боль в заведенных за спину руках стала почти нетерпимой. Он был привязан к стулу, а рот был залеплен клейкой лентой. Взгляд Освальда кое-как сфокусировался, и он понял, что находится в квартире Изабеллы. Эдвард Нигма холодно смотрел на него сверху вниз.       - Ты у нас человек неглупый и шуметь не будешь, верно? – обманчиво спокойным голос спросил он, и Пингвина обуяла злость. Впрочем, Нигма только рассмеялся, наблюдая за тем, как тот пытается что-то прокричать сквозь слои клейкой ленты и раскачивает стул.       - Милый друг, - сказал Нигма, беря в руку трость Пингвина. - Забыл, что ли, какие тут злые соседи? Лучше заткнись-ка ты, - и он с размаху опустил трость на плечо врага. Освальд взвыл. Обычно это он раздавал удары этой тростью.       - Все, успокоился? Не будешь орать? А теперь давай поговорим, - Эд поднес руку, затянутую в перчатку, к лицу Освальда и сорвал скотч. – Где Изабелла? – прошептал он.       - Она ушла, - быстро сказал Кобблпот. – Она уезжает из Готэма. Я ее отпустил.       Нигма хмыкнул.       - Забавно, - сказал он. – Она действительно ушла. От тебя. Посмотри, что лежало на тумбочке, - Эд раскрыл ладонь, и Освальд увидел кольцо, которое он подарил Изабелле на помолвку. – Она не выдержала той грязи, что из тебя лилась, верно? – и он ударил Освальда раскрытой ладонью с кольцом. Камни царапнули щеку, и Пингвин зашипел от унижения и боли. – И что ты сделал после того, как схватил ее, а? Погладил по головке? Спрошу еще раз. Где Изабелла?       - Не знаю! – рявкнул Пингвин. – Мы говорили на пирсе, а потом я ее отпустил! Она сказала, что покинет город!       - Я тебе не верю! – закричал Эд. – Мы здесь уже полтора часа! На улице темень! Она не возвращалась! Она покинула бы Готэм без документов? Без денег? Без ноутбука? – орал Эд, тряся тростью Освальда. Тот смотрел на квартиру и видел, что здесь действительно давно никого не было, кроме них.       Разобранная кровать с засохшим пятном кофе на откинутом одеяле. На кровати валялся на крышке ноутбук вперемешку со скомканной одеждой. Она выскочила из квартиры в огромной спешке. Кольцо было здесь. Большая черная сумка, с которой Изабелла ходила на работу, валялась, полностью вытряхнутая, у ног Эда – бумажки вперемешку с косметикой. Изабелла никогда не уехала бы, забыв свои права и оставив квартиру в таком виде. Нет, она убежала искать Освальда, потом убежала от него… и до сих пор не вернулась.       - Я был на пирсе, Освальд, - тихо сказал Эд. – На нем была кровь. Ты, кажется, в порядке, только мокрый какой-то. Что ты сделал, Освальд? Что ты сделал со своей невестой?       - Я сказал ей, что она может жить, как сама считает нужным, и что я не причиню ей вреда, только пусть уедет из Готэма, - нервно сказал Освальд. Он пробовал освободить руки, но они были затянуты слишком крепко. Голова кружилась, мысли путались. Нигма чем-то сильно накачал Освальда и намотал вокруг него целые мили скотча.       - Ты предлагаешь мне тебе поверить? – спросил Эд. – Знаешь, Освальд, еще совсем недавно я очень хотел тебе верить. Так почему на пирсе была кровь? Ты сам, вроде бы, цел.       - Крови должно было быть немного. Изабелла разрезала ладони в клубе, и они кровоточили. На пирсе она упала и лишь сильнее их рассадила.       Но Нигма слышал лишь то, что ему было нужно - это Освальд уже понял.       - А может ты ударил ее по голове и быстро, пока кровь не натекла, скинул в реку? - он вскинул голову, словно прислушивался к кому-то. – Я знал, что ты поедешь именно на пирс. Ни капли не сомневался. Символизм этого места зашкаливает. Ты хотел уничтожить самого дорогого человека там, где чудом выжил сам!       Нигма был прав. Сначала Пингвину казалось, что этого он и хотел. Изабелла опередила его. Прыгнула в темную холодную воду, и он чуть с ума не сошел от мысли, что река поглотит ее. Секунда – и Освальд тащит ее на поверхность.       Это было затмение. Затмением было и то, как он выстрелил рядом с ней после их ссоры. Тем утром Освальд подъезжал к дому Изабеллы, надеясь на то, что она будет у себя. Он хотел прояснить несколько моментов и вовсе не планировал применять грубую силу. Изабелла сидела на ступенях своего подъезда, щурясь на утреннее солнышко. На ее плечи был накинут пиджак Эда, и она выглядела весьма довольной. И она курила. Освальд никогда ни о чем ее не просил, но сама Изабелла торжественно поклялась, что с дурной привычкой покончено навеки - и ради него, Освальда. Однажды ей тоже не понравилась его сигара, и он больше никогда не брал ее в руки. А Изабелла не только провела ночь с Эдом, но и соврала даже в такой мелочи! Говорила ли она хоть когда-нибудь правду? Злость обуяла Пингвина, и он выхватил пистолет. Вот она перепугалась, злобно радовался потом он, надеясь, что Изабелла подавилась своей вонючей сигаретой.       - Но я ее не убил, - прохрипел Освальд. – И не имел такого намерения.       - Зачем ты тянешь время? – безрадостно усмехнулся Эд. – Я все равно тебя не отпущу. Может, позвоним Изабелле и спросим, жива она или нет? – он достал телефон. – О, что-то она не отвечает! Снова! Я ей звонил тридцать один раз! – Нигма от спокойствия моментально переходил к истерике.       - Потому что ее телефон упал в реку! – воскликнул Освальд, зная, насколько плохо звучит даже эта мелочь.       - Вместе с его хозяйкой? – Нигма навис над ним, его зрачки сузились, а ноздри раздувались от гнева. – Нет?.. О, сама прыгнула?... Ну конечно, Освальд, ну конечно!       Освальд ожидал очередного удара, но вместо этого Нигма отступил к подоконнику и сел на него, нервно глядя в занавешенное окно во двор. Кобблпот наблюдал за ним, без пользы пытаясь освободить руки.       - Хочешь, я расскажу тебе всю правду о нас с Иззи? - заговорил Эд. Освальд кивнул, хотя его согласия вовсе не требовалось.       - Однажды я стер колени, трахая ее рядом с этой кроватью. Настолько обуяла страсть, что нам было до нее не добраться. Ох, Оззи, это было буквально через три дня после вашей помолвки!       - Заткнись! – прорычал Пингвин, не желая слушать эти мерзости. – Закрой свой поганый рот, иначе я…       - Что, убьешь меня? О, как забавно, - усмехнулся Эд, вставая с подоконника. – На твоем месте я бы боялся совершенно противоположного исхода. Скорее я тебя убью, Освальд, если Изабелла не придет через пятнадцать минут. Я теряю терпение!       Щелчок ножниц – и новый кусок клейкой ленты оказался на губах Кобблпота.       - Отгадай загадку! Я крепка, как скала, но обрушусь от слова. Что я такое, Освальд?       Он помотал головой, понятия не имея, как ответить, даже если бы мог сказать хоть слово.       - Тишина, Освальд, ти-ши-на. Именно ее я и создаю. Все равно ничего конструктивного не скажешь. Только заткнись и заткнись, убью и убью! Знаешь, я ведь не соврал. Я действительно ее люблю. Знаешь, что еще забавно? Когда-то она тебя тоже так любила. Но все это ушло, когда ты стал лезть в ее жизнь. Иззи возненавидела тебя в тот день, когда мальчишка Шрек ее бросил. Дело было не в нем, а в принципе. И меня она не слишком-то и любила. Просто использовала. Говорила, впрочем, что секс ей нравится больше, чем с тобой. Ты, бедный малютка, потерял мамочку с папочкой и сентиментально хотел иметь семью. Думаю, твои дети были бы, скорее, моими. Хотя, чему тут удивляться – посмотри на себя и на меня. Женщины хотят иметь детей от красивых мужчин. А Изабелла все же обычная женщина. Хотя нет, она – чудовище. У нее давно уже не было сердца. Ты вырвал ее сердце. О, как она смеялась над твоей глупостью, наивностью, неопытностью! Выпьем за это, Освальд?       Освальд наблюдал за этой драмой и чувствовал, как усиливается его ужас. Эдвард говорил абсолютно серьезно и полностью верил в то, что говорил. Черт, где же ходит Изабелла? Да, Эд характеризует ее абсолютно точно. Она – чудовище. Она делала все, что говорит Нигма, и ему не хотелось лишний раз слышать подтверждение этому. Но теперь Освальду было важно сохранить свою жизнь.       - О, не волнуйся. Меня она тоже обижала. Впрочем, что бы она со мной ни делала, я любил ее, - продолжал Нигма. - И, когда ты ее обидел… Мне пришлось придумать то, что окончательно выбило тебя из колеи. Увы, Оззи, труп твоего батюшки непоправимо осквернен. Ты же осквернил тело другой моей девушки, верно, Пингвин? – прошипел он и резко дернул скотч. Освальд вдохнул ртом воздух.       - Зачем ты вынюхивал про Кристен? – требовательно спросил Нигма.       - Не важно, - торжествующе сказал Освальд, желая бить в ответ. – Вся твоя любовь, Эд – чушь собачья и блажь. Ты не любил Изабеллу. Ты даже толком не знал, кто она такая. Ты любил Кристен Крингл, а потом клюнул на ту же смазливую мордашку и что-то вообразил. Ты – поехавший псих, и больше всего я жалею о том, что достал тебя из Аркхема!       - Не правда! – закричал Эд, и Пингвин порадовался, увидев, как рушатся остатки его самообладания. – Я любил именно ее! Не Кристен! Это было давно! О боже! Изабелла знала, знала о Кристен?       Изабелла жива, а реакция Нигмы может быть любой. И Пингвину вовсе не нужно, чтобы его невеста была в опасности. Хотя бы из корыстных соображений.       - Нет, - выдохнул он. – Я никогда не стал бы ее этим беспокоить. Она думала, что дорога тебе сама по себе. Вот дура?       - Но ведь так оно и было, - простонал Нигма. – Я должен был говорить ей о том, как люблю ее, сказать прямо, и тогда она ответила бы мне взаимностью, она забыла бы о… - он словно говорил сам с собой, но осекся. Растерянно огляделся по сторонам. И его взгляд снова наполнился жестокостью.       - Она не пришла, - сухо сказал он, - а ведь скоро начнется ночь. Ночью на улицах опасно. Ты убил ее, Пингвин. Ты мне соврал. Даже не знаю, почему я дал тебе этот маленький шанс. Может, потому, что хотел в последний раз поговорить с тобой?       Освальд устал цепляться за эту омерзительную реальность и просто закрыл глаза, когда резко пахнущая салфетка накрыла его лицо.       Очнулся Освальд от пинка ногой под ребра и брызг воды в лицо. Он лежал на спине, на голом бетоне. Они вернулись туда, где все и начиналось.       - Я дал ей второй шанс, - прошептал он. – Прошу тебя, Эд. Я привез ее сюда для того, чтобы дать ей то, что мне дал Джим. Свободу от Готэма.       Да, сначала это было неправдой, но какая разница? Она так решила, и ему осталось лишь согласиться, раз он был не способен на ее убийство.       - Прошу тебя, Эд, - простонал Освальд, когда тот поднял его на ноги, держа за воротник. Освальд стоял там же, где несколькими часами раньше стояла Изабелла, а над ним возвышался человек с пистолетом.       - Эд? Ты зовешь меня Эдом, словно я тот дурачок, твой старый друг. Забавно. Теперь, когда я больше не твоя шестерка, это будет звучать как-то не солидно. Знаешь, как надоело, это ваше вечное: «Ох, Эд, девушка, на которую я пускаю слюни год, встречается с кем-то еще» или «Ох, Эд, я так сильно-сильно-сильно люблю Освальда»! Ладно, об этом я еще подумаю. Перейдем к главному. Знаешь, Освальд, я тебе соврал.       - Я так сильно люблю Освальда? – перебил он. – Что это значит?       - То и значит. Хочешь, я расскажу тебе всю правду о нас с Иззи? – спросил человек с пистолетом.       Освальд видел торжествующий блеск его глаз и незнакомую улыбку. Он кивнул, но согласия вовсе не требовалось.       - Она была беззаветно тебе предана, и, что бы я ни делал, чтобы вас разлучить, она влюблялась в тебя все сильнее, - горько захохотал Эд. – Если бы Изабелла заподозрила меня в действиях против тебя, она бы постаралась избавиться от меня наверняка, но еще и так, чтобы ты не слишком сильно горевал. Знаешь, Пингвин, никто никогда не полюбил бы тебя сильнее, чем это сделала Изабелла. Она любила тебя, а ты выкинул ее в эту реку!       - Нет! Ты снова лжешь! – еще раз выкрикнул Освальд, задыхаясь, но Эду было на это плевать. Он верил лишь в свою собственную правду, какой бы она ни была. По лицу Освальда текли слезы, и он уже не понимал, что произошло на самом деле. Две истории, две Изабеллы… Он видел, что Эд тоже плачет.       - Ты ведь лжешь? - обреченно спросил Освальд.       - Даже когда Изабелла едва меня терпела, боялась меня, она не мешала нашей с тобой дружбе. Она не выдержала новогоднюю ночь, но после этого улыбалась сквозь зубы и делала все, чтобы ты был счастлив. Мы с ней не были друзьями до выборов - до того, как я ни показал, что тоже готов на все ради тебя! Когда-то это было так...       Освальд дернулся, хотел ударить Эда, но тот ткнул его в грудь пистолетом.       - Цыц, Оззи. Поговорим еще о твоей невесте. Когда-то она спасла нескольких женщин от их мучителей, а потом умерла от руки такого же. И это вовсе не иронично и не забавно! Она этого не заслужила! Ты слепой? Ты видел, что вообще произошло в клубе? Я спал с ней только в своих фантазиях! Я поцеловал ее против воли! Конечно, я не стал бы ее насиловать, но опоздай ты, и она бы вырвалась и напала бы на меня! Ты вообще можешь отличить акт любви от насилия? – в отчаянии кричал Эд, размахивая пистолетом. – Она никогда не стала бы целовать меня так! И она давала тебе такую любовь, о которой я мог только мечтать! Она была готова защитить тебя от всего мира, включая тебя самого! А ты ее убил! Я сказал бы тебе жить с этим и помнить, но уже поздно. Слишком поздно, Оззи. Просто подумай о ней. И умри несчастным.       Освальд закрыл глаза, впервые в жизни забыв о том, что будет дальше. Он не понимал, где правда, а где ложь.       - Она жива, - снова сказал он, но Нигма не верил.       - Мне нужно кое-что сказать тебе, – быстро добавил Освальд и расплылся в улыбке, когда Эд ему кивнул.       - Ты никто, Эдди, - с наслаждением пропел Пингвин. – Ты – неудачник, который сел в психушку, не успев толком ничего и сделать. Та глупая потаскушка Кристен? Я тебя умоляю! Все, что ты знаешь, что умеешь, чем владеешь – всем этим ты обязан мне. Ты никакой не криминальный гений, Эд. Ты - всего лишь мое неудачное творение. Как и Изабелла.       - Нет! – завопил Нигма, и Пингвин бросился на него. Терять ему было абсолютно нечего, а враг был выбит из колеи. Прогремел выстрел. Потом еще один, и еще. Резкая боль пронзила тело Освальда Кобблпота, и над ним сомкнулись темные воды готэмской реки.

***

      «Зачем ты сделал это с ней?» - с ужасом спросил Эд.       Загадочник захихикал.       «Знаешь, Эдди, в чем я в жизни точно уверен, так это в непредсказуемости Изабеллы. Зачем мне нужно было, чтобы она проникалась к тебе добрыми чувствами?».       «Она любит Пингвина».       «Да, она дура. Но ты знаешь, что наша блондиночка полна секретов и далека от рассудительности и логического мышления. Что, если бы ты просто поговорил с ней в клубе, она ушла, потом бы вернулась и сказала: «Да, Эд! Пошел к черту этот Пингвин! Давай уедем в Смолвиль, купим ферму и сделаем десять детей?»       «Такого бы не случилось!»       «Да, насчет фермы и десяти детей я погорячился, но ты понял. А теперь, когда я облизал ее против воли, Изабелла вряд ли воспылает к тебе любовью, Эдди. Она против такого уже выступала».       И слово-то самое омерзительное подобрал, подумал Эд. Облизать.       «Брось. Тебе же понравилось. Не я положил ей руку на горло».       «Чтобы она не кричала!»       «Ну-ну, - хихикнул Загадочник. – Как и с мисс Крингл. Извращенец».       Наступила кульминация всего, что он так долго ждал и планировал, и Загадочник был в прекрасном расположении духа. Все шло как по нотам. Все его марионетки послушно сыграли свои роли - он достаточно изучил их, чтобы предугадать все события. Загадочник дернул за ниточки Эда – и тот возненавидел мэра и забегал, словно курица с отрубленной головой. Дернул за ниточки мистера и миссис Пингвин – и те начали делать глупости, бесцельно носиться по Готэму, рассыпаться на части. Все враги Загадочника вышли из строя. Но вечеринка была еще не окончена.       Расправиться с лакеями Пингвина труда не составило – Загадочник всегда больше опасался мозгов, нежели чем гор мяса. Он на сто процентов знал, куда ему направиться дальше. Загадочник не ошибся. Он затаился вблизи машины Пингвина и наблюдал, как тот, пошатываясь, ковыляет со стороны пирса. Освальд был один и снова походил скорее на труп, нежели чем на успешного мужчину, которым был еще неделю назад. Застать врасплох и накачать его, пока тот был в таком состоянии, не составило труда. Пингвин был мокрый, словно в реке искупался. Загадочник нахмурился. Убедившись, что враг не представляет опасности, он вышел из машины и прошелся по пирсу. Мокрые следы – человек в кроссовках маленького размера бежал на берег. Капли крови. Небольшие, по всей длине пирса. Загадочник нахмурился. Пингвин, сентиментальный ты сукин сын, ты что, оставил ее в живых? Ни одна мера, предпринятая Загадочником, не помогла? Впрочем, ему подойдет не только смерть Изабеллы, но и ее страдания.       Сейчас Загадочник полностью контролировал ситуацию, и он дал Эду увидеть только то, что сам захотел показать. Только кровь. Конечно, теперь Пингвин полностью в его власти, и Загадочник может его хоть в кислоте растворить, но в чем интерес? Нет, покончить с мэром должен Эд. Кристен дала Загадочнику проявиться. Освальд же должен его освободить.       «Все кончено. Видишь, что он с ней сделал, Эдди?» - спросил Загадочник. В ответ он услышал лишь горестный вой, усмехнулся, вздохнул и уступил место. Он был уверен в том, что Эд справится сам. И он справлялся и, говоря с Пингвином, зля его, напоминал скорее Загадочника, нежели чем себя самого. Того это даже немного напугало. Он не хотел, чтобы Эд стал сильнее. Хорошо, что умнее тот явно не стал – Эд, слушая, конечно, подсказки и уговоры Загадочника, так уперто отстаивал, что Изабелла мертва, что его злобное альтер эго только посмеивалось. Единственный риск теперь был в том, что девчонка могла вернуться к себе домой, и план пришлось бы менять. Загадочник даже забил замочную скважину и забаррикадировал дверь, посадив Пингвина так, чтобы тот этого не видел. Повезло – эти меры так и не понадобились. Изабелла не пришла. Может, действительно подохла, мелькнула у него мысль? Попалась не Пингвину, так какому-нибудь случайному бандиту? Нет, понял Загадочник, он хочет не этого. Он хочет, чтобы она жила, знала о смерти Пингвина, считала, что вина лежит на ней, и страдала каждую секунду.       Пингвин тоже был молодцом в этот чудесный вечер. Загадочник знал, что тот говорит правду, но важнее было, что он говорил то, что надо.       - Ты никакой не криминальный гений, Эд. Ты - всего лишь мое неудачное творение. Как и Изабелла.       Загадочник был творением их всех – Кристен и Изабеллы, но особенно Эдварда и Освальда. Он ненавидел это, но признавал. Эд же не смирился и вышел из себя. Загадочник ощущал каждую его эмоцию...       Эд сделал выстрел. Потом еще один и закричал, не веря в то, что снова убил, чувствуя, как реальность уходит, и тьма захватывает его, как захватила его бывшего друга. Он тоже падал…       - Пока, Эд, - прошептал, улыбаясь, Загадочник, поднимаясь на ноги. Он отряхнул брюки и вытер кровь, пошедшую из носа. Гордо выпрямил спину и посмотрел в воду. Трупа Освальда уже не было видно, река сделала свое дело. Эд тоже свое сделал. Загадочник и так почти всегда побеждал Эда, но теперь тот окончательно сокрушен.       Освальда больше нет. Без него нет и Изабеллы – во всех смыслах, кроме физического. Но главное, что Эда больше нет. Загадочник посмотрел на свои руки – теперь они будут принадлежать ему каждую секунду его жизни. Быть может, он когда-нибудь и захочет помучить Эдди, вытащив его и заставив смотреть на плоды его деяний, но это будет просто, чтобы позабавиться. И не сейчас. Это его тело. Это его город.

***

      Теплый сентябрь был непохож на жаркую вторую половину лета. Всю неделю Изабелла мечтала о том, чтобы ее мысли могли перекинуться с Пингвина на что-то иное, однако она вовсе не хотела, чтобы этим иным было чувство изматывающего пронизывающего холода. Прилив адреналина схлынул, воздух в легких закончился, как и ее силы, и Изабелла чувствовала, как мелко трясется тело, как дрожат зубы и мерзнет даже голова. Она уныло ковыляла прочь от пирса, обнимая себя руками. Мокрый жакет противно прилипал к рукам и груди. Изабелла понимала, что этот заплыв был необходимой мерой, и все могло закончиться намного печальнее, но теперь злилась на Пингвина за то, что он заставил ее пойти на такое.       Стремясь убраться подальше от реки, Изабелла не сразу поняла, что район, по которому она идет, ей совершенно незнаком. Она нахмурилась и огляделась по сторонам – бесконечные склады, холодильники, хозяйственные постройки. Уже стемнело, приближается ночь, и вот-вот тут можно будет встретить кого-то омерзительнее, чем Пингвин или Эдвард Нигма. Раньше в таких случаях у нее всегда был один выход, но теперь с телефона ручьем лилась вода. Изабелла осмотрела содержимое карманов – банковская карта, ключи, какая-то мелочь. Повезло – река не смыла все, и она могла вернуться домой, а потом сдержать обещание Пингвину. Теперь дойти бы в целости и сохранности – ее имущество не предполагало выживания в боевых условиях. Изабелла понимала, в какой примерно стороне находится центр и, дрожа от холода, устремилась туда. Честное слово, лучше бы ей даже встретился Эд. Хоть бы проводил.       Бар, который стоял на ее пути, не внушал доверия, но Изабелла чувствовала, что прогулка в мокрой одежде может иметь последствия, и их нужно хотя бы минимизировать. Несколько часов назад мисс Элстер была бы необычной гостей в баре с грязными пластиковыми столиками и омерзительным запахом рыбы. Но теперь ее макияж потек, мокрые волосы торчали во все стороны, ладони и колени были содраны в кровь, а жакет и порвавшиеся джинсы походили на дешевые засаленные тряпки, в которые была одета немногочисленная местная публика.       - Виски, двойной, - прохрипела она, заползая на барный стул. Кажется, Хизер говорила, что если болезнь уже здесь, ее спиртом не выгонишь, но, если она еще не пришла, то выпивка может отправить ее куда подальше. Изабелла выпила залпом гадкое пойло и поморщилась; Эдвард Нигма приматывал Освальда Кобблпота к стулу в ее квартире.       В помещении работал небольшой телевизор, и все два с половиной посетителя с азартом смотрели новости. Джером Валеска, псих и бунтарь, что-то устроил со своими сообщниками. Типичный Готэм. Без Освальда все сумасшедшие пойдут его крушить. Надо было уезжать в Метрополис.       Изабелла прошла в заплеванную уборную и попыталась высушить волосы под древней ржавой сушилкой. Агрегат жутко гудел, но эффект от него был, что надо. Теплый сухой воздух, дешевый виски, и Изабелла почувствовала, что начинает согреваться. Она, как могла, посушила свою одежду, промыла царапины, вытерлась жесткой туалетной бумагой, провела пальцами по нижним векам, стирая самые ужасные потеки. На скуле проявился синяк – она приложилась о бетон и лицом, но обратила на это мало внимания. Болела шея, которую так грубо схватил Эд. Изабелла вздохнула и вернулась в помещение.       - Кто тебя так отделал, сестренка? – спросила массивная барменша. Изабелла уставилась в телевизор, не слушая текст, лишь смотря на лицо опозорившегося и скрывшегося мэра. Она даже не сразу поняла, что вопрос был обращен к ней.       - Упала, - буркнула Изабелла.       - Да ну! Все вы, девоньки, много падаете и плохо лжете.       - Никто не говорил мне, что я плохо лгу, - пробормотала Изабелла. - А, ладно, это мой парень. Но я сама виновата.       - Не, не хера! – барменша ударила кулаком по стойке. – Если он – мудила поганый, то сам в этом виноват! Ты разве виновата, что мудак не держит руки в карманах?       - Мой парень – точно мудак! - Изабелла входила во вкус, ведь пожаловаться ей было больше и некому. – Смотри, все у нас было хорошо, а потом он возьми и кинь меня в реку!       - Ну, что за сволочь! – выплюнула барменша. – Беги от него со всех ног и не слушай ничего, а будет мешать – дай по яйцам. Кстати, милочка, я Трейси, и у нас тут лучшие луковые кольца на всем районе!       - Эми, - представилась Изабелла. Не слишком правдоподобно.       После двух двойных порций виски ей стало лучше. Перекусить той дряни, что здесь выдают за еду и бежать домой – лучший выход.       - И этот – мудак, - барменша кивнула на телевизор, где в сотый раз показывали интервью с миссис Херст.       - Да кто за него ваще, мать его, голосовал! – проревел один из посетителей бара, мужчина неопределенного возраста в кепке с лозунгом республиканской партии.       - Стэн, я голосовала, блин, и теперь я бы себе лучше руку бы отрубила в тот день! – завопила Трейси.       - Правильно, Трейси! – воскликнула Изабелла. – Я бы тоже в жизни не отдала бы за него свой голос, если бы знала, что он обойдется со мной, с нами, народом, как с дерьмом!       Стэн, Трейси и остальные одобрительно загудели, а Изабелла склонилась над тарелкой с луковыми кольцами. Телевизор только что сообщил, что ближний круг мэра тоже пропал. На экране появились довольные сытые лица Изабеллы и Эдварда. Хорошо, что потрепанная Эми была очень слабо похожа на первую леди.       - Э, Эми, - некстати спросил Стэн, и она буквально увидела, как в его голове заработали шестеренки, - я тебя где-то видел? Ты модель, что ль?       Не похожа, но все же похожа. «Эми» поняла, что бежать пора и из этого бара. Мэра сейчас ненавидят настолько, что могут растерзать и его невесту, хоть она и десять раз была бы им бита.       - Можно мне вызвать от тебя такси, Трейси? – нервно спросила Изабелла, сжимаясь на барном стуле.       Трейси восприняла ее жест по-своему.       - Отвали от нее, Стэни, - рыкнула она. – Вишь, девушка уже получила от вас, мужланов.       - Да че ты, че ты… - завел Стэн, и Изабелла еще минуты две наблюдала за их грызней. Барменша вышла победительницей.       - Ох и злющая ты баба, Трейс, - ворчал Стэн, залезая на свое место. Лишь после этого Изабелла рискнула напомнить про такси.       - Не, это без вариантов, - протянула Трейси. – Ты че, не слыхала? Джером этот, который с порванной рожей, обещает ночью вырубить свет по всему городу и устроить балаган со своей компашкой.       - Как это? – холодея, спросила Изабелла.       - Типа побоище будет, - сказал Стэн.       - Автобус мало ходит - многие боятся и свалили по домам, - протянула Трейси. - Поэтому и здесь почти пусто. Но мы тут тоже забаррикадируемся, когда время придет. У нас есть стволы, автоматы, так что все получат по первое число, если сунутся!       - Думаю, на вокзалах щас охереть народу, - авторитетно заключил Стэн.       - Через сколько все начнется? – спросила Изабелла, бросая нервный взгляд на свои остановившиеся часы.       - В полночь.       - А сейчас?..       - Скоро девять вечера. Эми, ты чего?       Она спрыгнула со стула и схватилась за стойку.       - Трейси, мне надо домой, - прошептала Изабелла.       - К нему, что ли? Да оставайся с нами! – беззаботно воскликнула Трейси. - Че мы, готэмские, только не переживем! Психом больше – психом меньше! Всего-то одна ночь!       - Да, мочи клоуна! - рявкнули Стэн и его собутыльник.       - Нет, не к нему! Трейси, пожалуйста, дай мне нож! Я заплачу тебе, сколько хочешь, но мне срочно нужно добраться до дома!       Изабелла Элстер не могла застрять в Готэме, когда грядет такая буря. Если с ней не будет Освальда или, черт его дери, Эда, она останется почти беззащитной.       С Трейси удалось договориться просто так. Та даже не попросила денег за нож и не взяла платы за еду и выпивку. Приятно и странно найти доброту и поддержку в Готэме, особенно там, откуда ее совсем не ждала.       - Ты только беги быстрее, Эми, - предупредила Трейси. – Люди скоро будут нападать.       Изабелла уточнила дорогу и выскочила из бара, держа под бортом жакета руку с ножом. Ей повезло – единственный ее преследователь был настолько пьян, что свалился в канаву. Он не узнал невесту мэра – ему была нужна «цыпочка». Изабелла вышла из бара; Освальд и Эдвард покинули ее квартиру.       На окраинах пока что было спокойно, но в центре стоял непроходимый ад. Пробки шли в обе стороны дороги, и автомобили непрерывно гудели. Люди бросали их и шли пешком. Экран посреди одной из площадей показывал, как на мостах колыхалось людское море. Казалось, что начался конец света или, по крайней мере, конец Готэма. Такого не произошло бы, подумала Изабелла, если бы мэр Кобблпот держал власть в городе. Что они втроем натворили? Как могли поставить свои личные разборки выше благополучия Готэма? Она должна была забыть про грубость Освальда и остаться с ним – если надо, держать его за руку вплоть до начала интервью. Пока сильна мафия, те преступники, чей удел – хаос, остаются не у дел. Фальконе в жизни не допустил бы появления такого дерьма, как Валеска. Она добиралась до дома долго – за это время Освальд Кобблпот уже успел скрыться в готэмской реке.       Они были тут, поняла она, вернувшись домой. Грязные следы по всей квартире. Посреди комнаты стоял стул, вокруг него валялись обрывки клейкой ленты и ее развороченная сумка. Изабелла собрала ее содержимое. Среди него валялось помолвочное кольцо, и она, не сомневаясь, надела его на палец. Все наладится.       Она знала, что действовать нужно быстро и обременять себя вещами нельзя. Изабелла взяла спортивный рюкзак, бросила туда почему-то выключенный рабочий и сломанный личный телефоны, все свои документы, ноутбук, все зарядки, самые необходимые косметические средства и лекарства. Пачки денег, которые Изабелла припрятала, она сунула во внутренние карманы плаща. Она сама удивлялась тому, как быстро и рассудительно собирается – ничего лишнего, даже одежды. Изабелла даже не расстраивалась тому, что ее квартире завтра придет конец – кто-то замазал замочную скважину какой-то дрянью, и собственный ключ не понадобился еще при входе. При таком раскладе ее ограбили бы и в обычный день, правда тогда Изабелла бы разозлилась и вызвала ремонтника. Теперь уже нельзя никого вызвать. Теперь кто-то придет сам. «Люди скоро будут нападать», - сказала Трейси. На жилища богатых людей будут нападать в первую очередь, и особняк Ван Далей теперь тоже в опасности. Изабелла почти забыла о Пингвине и Нигме и теперь задыхалась от страха перед тем огромными и жестоким миром. Сейчас между ей и ними больше никто не стоял. Но… может быть, Изабелла теперь и не миссис Пингвин, но она и не просто безвольная жертва. И она уничтожит того, кто сам к ней сунется.       - Прощай, милый дом! - прошептала она.       Изабелла приняла быстрый очень горячий душ, оделась в сухую чистую одежду, подхватила рюкзак и влилась в поток других беженцев. Она быстро шагала к Центральному вокзалу, сильнее натягивая капюшон толстовки и поправляя оправу на носу. Вокруг выли сирены, повсюду виднелись конные и пешие полицейские. Ей стало еще страшнее, когда пришлось перейти мост. Если когда-нибудь мосты взорвут, то изолированные жители каждого острова сгрызут друг друга.       Конечно, никто не предпринял никаких мер по повсеместной эвакуации населения. Знает ли Освальд вообще, что случилось? Где он? Что он сделал с Эдом? Изабелла надеялась, что Нигма уже мертв. В таком случае ему повезет больше, чем тем, кто останется в Готэме сегодняшней ночью, когда каждый будет предоставлен своей судьбе.       Изабелла вырвалась из Готэма за полчаса до полуночи, но было еще слишком рано заканчивать этот день.       Все отели у вокзала и аэропорта Метрополиса были забиты беженцами из Готэма, и она, привалившись к стене, сидела на полу зала ожидания. Изабелла достала из сумки рабочий телефон и включила его. Множество пропущенных звонков, большинство с незнакомых номеров. Наверное, журналисты. Может быть, копы – по идее, они тоже должны искать Изабеллу. Она платила наличными и не засветила свои документы, когда покупала билет на поезд – в такой экстренной ситуации всем было плевать на формальности. Камеры на вокзале тоже вряд ли четко запечатлели каждого в бесконечном людском потоке. В любом случае, бежать из осажденного города – не преступление. Копы должны будут понять.       Жалко, что Трой Стэмэлл мертв. Помощь пиарщика ей бы очень не помешала, но с грязью можно иметь дело и самой. Все равно после сегодняшнего Трой бы ее послал. Зато не пошлет секретарша Освальда. Главное, чтобы Кэт пережила эту ночь. Изабелла вздохнула, закуталась плотнее в плащ и набрала номер.       Кэт сразу сняла трубку. Ее голос звучал испуганно, но она была цела – заперлась в подвале дома своего брата.       - Кэт, я знаю, что вам нравилось работать у Освальда, поэтому я надеюсь, что вы выполните мою последнюю просьбу, - прямо сказала Изабелла.       - Но все же кончено, мисс Элстер, - с сомнением протянула Кэт.       - Есть еще один шанс. Завтра, когда Джером Валеска и его последователи утихнут, позвоните, как инсайдер, в нашу желтую газетенку. Расскажи им, каким чудовищем была невеста мэра. Скажи, что я доводила его до нервного срыва. Что была милой только с виду. Что в нашей паре Пингвином была я. Что со мной даже святой стал бы психом, - с болью в сердце добавляла она все новые фразы.       - Да вы серьезно, что ли, просите? - заныла Кэт. – Кому это вообще будет завтра интересно?       - Даже завтра - много кому! - рявкнула Изабелла. – А уж послезавтра, когда налет Джерома начнут забывать, а с городом нужно будет что-то делать, станет интересно всем. Вы же знаете, Кэт! Кто-то посмеется, кто-то скажет, что мэр – дурак, а кто-то проникнется сочувствием, потому что разве в мире есть зверь страшнее, чем злая женщина? Кэт, пожалуйста! Я сама не могу рассказать им про себя такие вещи, мне никто не поверит. А ты очень близкий источник!       Кэт вздохнула и согласилась выполнить просьбу.       - Только, мисс Элстер, - протянула она, - вас же тогда заклюют.       - О, да. Я рада, что ты меня поняла. Я сама напишу и пришлю тебе текст. Можешь даже его приукрасить. Чем я хуже – тем все более художественно! Я буду тебе обязана, Кэт. Спасибо большое.       Изабелла закончила вызов и вздохнула, доставая из сумки ноутбук. Теперь необходимо найти автомат с кофе и работать дальше: забронировать номер в хорошем отеле, написать текст для Кэт и, самое интересное, отправить как можно более эгоистичные стенания по печальному поводу отмены свадьбы стилисту, который помогал ей со свадебным платьем – такого завзятого сплетника нужно было еще поискать и, оправившись от налета, он с удовольствием разнесет якобы секретную новость по всему Готэму.       Но прежде оставался лишь один человек, с которым Изабелла хотела бы поговорить. К ее удивлению, он сразу же взял трубку.       - Оз, мне так страшно от того, что происходит в городе! – прошептала Изабелла, оглядываясь по сторонам. – Как ты? Ты цел?       Молчание.       - Оз, я выбралась из Готэма, как и обещала. Скажи просто, как ты? Что стало с Нигмой?       Освальд молчал. Или… это был не Освальд?       - Алло? Кто вы? – напряженно спросила Изабелла. – Алло? Нигма? Это ты?       В ответ она услышала лишь тихие гудки.       (Загадочник нажал на кнопку завершения вызова и усмехнулся. Она жива и все еще переживает за Пингвина. О, как жаль, что Эд этого не видит… Как же жаль…)

Конец пятой части