Одержимость

      - Привет, Капитан Америка, - поздоровалась она, будто бы ничуть не удивляясь нежданному визиту, и посторонилась, пропуская полицию в свой номер.       - Разве госслужащие могут себе позволить жить в люксовых номерах? – грубо спросил Харви, и Джеймсу захотелось, чтобы тот не начинал бесполезных споров и не злил Изабеллу. Она же пробуравила полицейских неприязненным взглядом.       - Может, я копила на этот отпуск десять лет. Тебе то что, Харви? Зачем вы вообще пришли? Я давно уже не в Готэме. Сижу здесь, смотрю телек, никого не трогаю, уже две, вроде бы, недели. Сколько там уже прошло, Джим?       Изабелла уставилась на него мутным вопросительным взглядом, и Джеймс понял, что она не шутит.       - Две недели, - вздохнул он. – Действительно, прошло две недели.       - Спасибо, - откликнулась Изабелла, садясь на кресло у окна и подтягивая под себя ноги. – Я не выхожу из номера. Грущу. Легко запутаться.       Джеймс кивнул и сел на соседнее кресло, Харви остался стоять. Изабелла выглядела, словно труп невесты Пингвина – изможденное белое лицо с кругами под глазами и слабо различимыми остатками совсем других синяков на скуле. Такие же еле заметные следы на шее она пыталась спрятать, затягивая ворот белой туристической толстовки с надписью: "Добро пожаловать в Метрополис". Голова Изабеллы почти сливалась по цвету с серым небом за окном, и это зрелище было откровенно печальным. Вот что делают отношения с Пингвином.       Не то, чтобы Гордону было большое дело до их жизни, но в последний раз он видел Изабеллу совсем другой. На городском празднике Дня труда Джеймс привычно закатил глаза, увидев ее ковыляющего к машине весьма довольного женишка, а потом нос к носу столкнулся с Изабеллой, когда она уже тоже покидала мероприятие.       - Поздравляю вас с Освальдом, - с фальшивой улыбкой выдавил из себя Джеймс, поскольку того требовали приличия.       - Спасибо, Джим, это так мило, - расплылась в широченной улыбке счастливая невеста, и он все же не выдержал.       - Так сильно тянет на темную сторону? – спросил Гордон.       - Темную? – помрачнела Изабелла. – Да город сейчас процветает так, как того не было уже лет двадцать! Тебе, Джим, пора научиться видеть темную сторону не только в нас, ведь в этом городе есть люди пострашнее. Впрочем… - она улыбнулась Джеймсу, и тот увидел в ее лице что-то пингвиновское. Так улыбался Освальд, когда наконец-то скидывал с себя маску бедного-несчастного. – С праздником, Джим! – она подхватила под руку подошедшего сзади Нигму (вот еще одна неприятная встреча), и оба упорхнули к своему автомобилю.       Эта же девушка казалась развалиной по сравнению с той, а еще и месяца не прошло. Впрочем, Изабелла, как и ее незабвенная любовь, явно подпитывалась от расположенного в аду генератора лютой злости.       - Это тебя Пингвин отделал? – снова не выдержал Харви, рассматривая ее лицо, и Изабелла взвилась:       - Не говорите глупостей, мистер Буллок! – рявкнула она, гордо вскинув голову. – Не надо делать из Освальда чудовище! Бить свою женщину он себе не позволяет!       Изабелла могла и заметить, что выражение лица Харви стало более чем скептическим. Джеймс же понял, зачем друг пытается ее разозлить – невеста Пингвина знает очень и очень многое, и злость может помочь ей разговориться.       - Изабелла, - все же обманчиво мягко сказал Джеймс, - тебя было легко найти…       - Потому что я и не пряталась, - отрезала она. – Не было нужды.       - Но мы не стали бы тащиться к тебе, если бы ты не говорила, что боишься возвращаться в Готэм. Это связано с бывшим мэром?       - Тсс, - перебила Изабелла, словно боялась, что их кто-то услышит. – Я действительно опасаюсь, но не надо все сваливать на него. Я даже не знаю, в Готэме ли он прямо сейчас.       - И когда вы в последний раз говорили? – спросил Буллок. – Где он, Изабелла?       Она закатила глаза и усмехнулась.       - Я понятия не имею, черт возьми! – воскликнула Изабелла. – Это же Освальд! Прячется, наверное, в какой-нибудь паршивой дыре и вынашивает планы возвращения и мести. Может, нашелся еще какой-нибудь добрый самаритянин, который его приютил, понятия не имею, - пробурчала она. – Сама очень хотела бы знать. Или, ребята, вы думаете, что я за него не волнуюсь? – ее голос снова взвился, а на глазах выступили слезы. – О нем ничего не слышно с той ужасной ночи, боже мой, я хочу знать, что с ним! Я так скучаю, Джим! – простонала она почти умоляюще, закрыла лицо руками и вся сжалась. – Я так виновата и перед Освальдом, и перед Готэмом. Я боюсь туда возвращаться, потому что не думаю, что смогу ужиться там после того, что я сделала!        - Ты понаделала шуму, - заметил Джеймс.       Гордона вовсе нельзя было назвать внимательным читателем всех без исключения городских новостей, но теперь, помимо выходок Джерома Валеска и еще одного нового и очень хорошо знакомого Джеймсу злодея, а также пропажи мэра, у готэмских СМИ появился еще один очень интересный информационный повод - виновница всех бед города Изабелла Элстер, превратившая жизнь мэра Освальда Кобблпота в ад на земле. Мэр пропал; «Прячется от злой жены», - смеялись газеты, рисуя карикатурную Изабеллу с фатой на голове и громкоговорителем у перекошенного от злости рта; бедняжка Пингвин, состоящий, кажется, из одного носа, стоял, наказанный, в углу. Впрочем, злодеем его стали дразнить меньше – переключились на подкаблучника и теперь сравнивали с когда-то побитым женой Биллом Клинтоном. Над этой картинкой дружно смеялся весь полицейский участок, обсуждая предполагаемую реакцию на нее Пингвина. Джеймс помнил Изабеллу, и ему слабо верилось в изображенную версию событий.       - Да, я знаю. Пускай смеются. Но, кажется, кое-кто уже украл мое шоу, - Изабелла шмыгнула носом, подтянула пепельницу с журнального столика и достала из кармана мятую пачку сигарет. Ее руки ходили ходуном, и Джеймс, сжалившись, забрал у нее зажигалку и чиркнул колесиком.       - Разве здесь можно курить? – спросил он.       - Заплати им, и будет можно, - отозвалась она. – Так вы ищите Освальда? Есть версии?       - Никаких, - ответил Джеймс. – Можно было бы сказать, что он просто исчез, если бы не…       - Загадочник, - отозвалась Изабелла, и ее глаза снова вспыхнули. Если бы не все обстоятельства, Джеймса бы поразило, как быстро она переходит от уныния к ярости и наоборот. – Так он себя теперь называет, верно? Ну и клоун! Что за детская кличка? Я видела все, что он делал все это время, Джим. Господи, да я тут от GCN не отрываюсь! Все жду и жду… ответного удара, - мило улыбнулась она почти нормальной улыбкой. – Тогда я смогу вернуться домой.       Кажется, Изабелла действительно даже не предполагает более плохой исход, подумал Джеймс. Впрочем, ему казалось, что эта беспечность походит не на неприязнь разозленной женщины, а больше на веру в бессмертие Пингвина. Что ж, теперь им придется ее расстроить. Гордон вовсе не скучал по злобному засранцу, но ему никогда не нравилось приносить в семьи тяжелые вести.       - Изабелла, - сказал он, - пожалуйста, посмотри на это.       Джеймс достал из внутреннего кармана плаща сложенное фото и развернул перед ней. На какой-то момент ему показалось, что взгляд Изабеллы расфокусировался.       - Что это? – спросила она.       - Это фото не показывали по телевидению, - мягко ответил Джеймс, и она выхватила у него листок, с ужасом уставившись на него. Запечатленный на фото портрет мэра и его заместителя был испорчен огромным зеленым вопросительным знаком, практически полностью закрывшим фигуру Кобблпота.       - Картина была уликой, но потом ее похитили, - грубо сказал Харви. – Явно дело рук твоего дружка Нигмы.       - Нет, - прошептала Изабелла, - этого не может быть. Нет! Освальд! – она схватилась за виски, уставившись куда-то в стену, а потом расплылась в совершенно сумасшедшей улыбке. Если она действительно не отрывалась от GCN все это время, она должна была узнать этот знак, безвозвратно испортивший один из выставленных в музее «Прудов» Уинстона Черчилля. Прошло всего несколько дней после налета Джерома Валеска и исчезновения мэра Кобблпота, и вот он – новый злодей с новыми злодеяниями. Эдвард Нигма. Загадочник.       - Я все поняла! Не могло произойти того, на что он намекает, - Изабелла ткнула пальцем в вопросительный знак. – Нигма лжет! Просто издевается и думает, что мы, как дураки, поверим в то, что такое ничтожество, как он, мог уничтожить такого, как король Готэма!       - Король? – уточнил Харви. – Криминальный король?       - Я хотела сказать, мэр, - исправилась Изабелла, закатив глаза. – Я ничего не имела в виду, просто у Освальда была слабость к этому титулу. Ничего криминального!       - Радуйся тому, что это не официальный допрос в участке, толку-то от тебя мало, - добавил Харви.       - Так может тогда будете задавать мне нормальные вопросы? – взвилась Изабелла. – Спросите, и я расскажу вам все, что знаю, только учтите, что все, что произошло после той ночи я знаю лишь из новостей. Я включаю телефон раз в день, чтобы позвонить домой Озу, Джим, - смущенно добавила она, - но он не берет трубку.       - Ты знаешь, что нас интересует, - вздохнув, сказал Джеймс. Допрос был неофициальный, а значит, фактически предполагал то, что Изабелла будет бродить от темы к теме и лить слезы. И, заметил он, как и ее женишок, в щекотливом деле Изабелла предпочитает обращаться напрямик к самому Джеймсу. То ли это семейная привычка, то ли все из-за того, что Гордон ее когда-то поддержал. А может, Изабеллу просто злит прямолинейность его напарника.       - Нигма, - отрезал Харви. – Нас интересует Нигма.       - Нигма, - кивнула Изабелла. – Вы должны будете расследовать исчезновение Освальда, так? И вы думаете?.. Джим, Харви, - задергалась она, - все пока что должно остаться между нами. Хотя бы до тех пор, пока ситуация не прояснится.       - Чего ты ждешь, сидя здесь, Изабелла?       Она уставилась на Джеймса тяжелым взглядом:       - Сейчас? Того, чего однажды следовало бы ждать и тебе. Когда он зайдет в дверь и скажет: «Ошибочка, никто никого не убивал», - ее голос сбился, - это я – Освальд Кобблпот». Ты помнишь, Джим? – прошипела Изабелла, и он кивнул.       - Вот и хорошо, - улыбнулась она. – Перейдем к Нигме. Все, что я могу сказать, так это то, что он притворялся нашим другом, а потом оказалось, что все это время он рыл нам могилу.       Джеймсу хотелось бы сказать, что он предупреждал ее не связываться с Нигмой, но он сдержался.       - Я все думала о том, когда все это началось, - рассеянно говорила Изабелла, - и какую боль принесло Освальду… и мне тоже. Эд ведь прикидывался до последнего момента, но когда он на самом деле стал нам врагом? Он столько сделал, чтобы разрушить жизнь Освальда, мило улыбаясь ему в глаза. Он подставил меня, Джим. И не знаю как, но сумел довести Освальда до того, что произошло на интервью.       - То есть, ты на самом деле была не причастна к дурному расположению мэра? – спросил Харви.       - Освальд на меня злился, - ровным голосом ответила Изабелла, - но мы бы это преодолели. Ради бога, Харви! Я сама написала те сплетни, которые обо мне распустили – секретарь Освальда Кэтрин Майер подтвердит, если угодно. Я буду говорить и собираться, - она встала с кресла и пошла в находившуюся за дверью спальню. – Я не могла позволить, чтобы Освальда все считали монстром, который не заботится о народе, потому что это не так. А Нигма не взял бы на себя и мельчайшую часть вины. Напротив, он наслаждался тем, что произошло с Озом, - ее голос сорвался, и Изабелла умолкла, а через пару минут вышла из спальни, держа рюкзак, а ее лицо было мокрым от слез. – Оз на меня злился, и поэтому мы договорились, что я уеду из Готэма и не буду мешаться, пока он во всем не разберется. Вот чего я ждала. Угадайте, почему еще Нигма подставил меня?       Джим промолчал. Все было слишком страшно и очевидно.       - Это лицо, - прошептала Изабелла, с силой ткнув длинным ногтем себе в щеку. – Лицо мисс Крингл.       - Значит, это он тебя ударил? – спросил Джеймс.       - А еще пытался задушить, - кивнула Изабелла, потирая след от ногтя на лице, - как и Кристен. У него явно какой-то кинк на удушение, это он - маньяк, господа полицейские, а не Освальд. Я была дурой, когда думала, что Нигма это перешагнул, что он – нормальный человек и наш друг. Нет, теперь он показал свое истинное лицо, и я понятия не имею, где мой жених. Обстоятельства изменились, и я возвращаюсь в Готэм.       - Мы закончим разговор и уедем, - сказал Харви.       - Я и не собиралась ехать с вами, - фыркнула Изабелла. - Не нужно, чтобы нас видели вместе. Уверена, Нигма еще захочет повидаться – со мной, или с Кристен, или с обеими, я не знаю. Вы собираетесь меня вызывать?       - Когда дело с мэром прояснится, - ответил Джеймс, не желая говорить ей, что сейчас им нужно тело или хотя бы свидетельство, а пока что это дело кажется слишком неясным.       Он до сих пор не понимал, как кто-то мог воспылать романтическими чувствами к такому, как Пингвин, но все же имел уважение к чужому горю. Изабелла была исхудавшей и бледной – ткни ее пальцем, и она рассыплется. Но Джеймс узнавал этот огонь в глазах. Это была не та девушка, которая девять месяцев назад плакалась ему, что боится Нигму. Теперь она сама была готова нападать. Нужно будет за ней присмотреть, снова подумал Джеймс. Если Освальд действительно мертв, неизвестно, кто кому причинит больший вред – Эдвард Изабелле или наоборот.       - Только учтите, мальчики, - Изабелла подошла и ткнула Буллока пальцем прямо в грудь, - я и плохого слова не скажу про Освальда, жив он или... Вы ведь понимаете, что я всего лишь планировала встречи босса с меценатами и понятия не имею о мире за пределами мэрии? – она улыбнулась и сразу же стала похожа на добродушную библиотекаршу, какой когда-то и притворялась. Джеймс сжал зубы и кивнул. Нет, все же Пингвин подобрал гадину себе под стать. Не он ее испортил – она сама была испорченной.       - Вот и отлично, - прощебетала Изабелла.       - Если ты собираешься вернуться в Готэм, тебе может понадобиться защита от Загадочника, - добавил Джеймс, но Изабелла лишь улыбнулась, подтверждая его подозрения.       - Вовсе нет. Не хочу отвлекать доблестную полицию от более важных дел, - уголки ее губ опустились, и Джеймс на секунду усомнился в том, что Изабелла - зло, которое интересуется лишь другим таким же злом.       - Я подвела Освальда, - сказала она, снова обращаясь лишь к Джеймсу, - но я подвела и Готэм. Я больше никогда не допущу такого предательства.

***

      «Кому тут еще нужна будет защита», - подумала Изабелла, захлопнув дверь за Джимом и Харви, и чувствуя, как начинает пробуждаться к жизни. Когда она видела Нигму в последний раз, его схватили люди Освальда… Но что произошло потом, в ее квартире? Изабелла рухнула на кровать, подтянула к себе ноутбук и забарабанила по клавишам, ища расписание поездов. Она не соврала копам – действительно не выходила на улицу две недели, но за все эти две недели ей и в голову не могло прийти, что Освальд мертв. Освальд, и вдруг мертв – да нет, ерунда какая-то, как такое вообще возможно? А Джим Гордон? Решил ее контролировать под предлогом фальшивой заботы… обойдется!       До этого Изабелла лишь один раз говорила с ними по гостиничному телефону, и Гордон с Буллоком застали ее врасплох – она с отвращением оглядела кое-как замотанные на затылке волосы, давно лишенное косметики лицо и несвежую толстовку. Душ, легкий макияж, и белую «Добро пожаловать в Метрополис» сменила черная «Я люблю Метрополис» - единственная ее чистая вещь, дар вокзала этого прекрасного города. Изабелле не казалось, что она стала выглядеть лучше, но какая теперь разница?       Ее жизнь рушилась – даже доктор Браун ее уволил. Через несколько дней лежания в номере отеля Изабелла решила заглянуть в почту и, преодолев тонну оскорблений и просьб об эксклюзивном интервью, наткнулась на письмо из университета. Чертыхнувшись, она схватилась за рабочий телефон. Вся суть тирады доктора Брауна свелась к тому, что сентябрь уже подходит к концу, а она так и не объявилась.       - Я не могла не покинуть Готэм. Оставаться, понимаете ли, было опасно, - примирительно сказала Изабелла.       - Я в курсе, что происходит в городе, Элстер, - вздохнул Фрэнк. – На твое отсутствие все закрыли бы глаза, но теперь, в новых жизненных обстоятельствах…       - Вы не хотите иметь дела с тем, кто был связан с мэром? – спросила она.       - Обри Джеймс снова мэр, Элстер, - эти слова доктора Брауна больно резанули ее, хотя она не раз уже слышала их по GCN. – Все кончено. Просто, понимаешь, Пингвин Пингвином, но университет просто не готов иметь дело с женщиной… с человеком, отличившемся столь сомнительными поступками и имеющим такую репутацию.       - Все понятно, - вздохнула Изабелла. – Этого следовало бы ожидать.        Действительно, Фрэнк прав – кто теперь пошел бы к ней на лекции? Только те, кто хотел бы вживую поглядеть на злодейку миссис Пингвин (оказавшуюся истеричнее своего мистера) и, если повезет, попытаться раскрутить ее на истории из жизни. Она была расстроена, но не винила университет. Когда-то они хотели ее, потому что она была невестой мэра - теперь не хотели по этой же причине.       - На самом деле, - добавил доктор Браун, - я не считаю все произошедшее поводом сбыть тебя с рук, Элстер, но это даже для твоего блага. Тебе сейчас лучше не возвращаться в Готэм. Пингвин, Валеска, Загадочник и ты – это самые ненавидимые люди в городе.       Трое из троих участников их бывшей компании. Изабелла усмехнулась, и они с доктором Брауном даже еще довольно мирно поболтали – тот пожаловался, что в ночь налета в его дом метнули коктейль Молотова, но все обошлось. Пожилой преподаватель подозревал кого-то из обозленных из-за низких баллов студентов. Изабелла посочувствовала и рассказала, где сама провела последние недели. Оба выразили сожаление из-за прекращения совместной работы и распрощались.       Решение прикрыть Освальда и жизнь с ним начали ей отзываться, и Изабелла знала, что отказ университета – это далеко не последнее последствие. Кто следующим откажется иметь с ней дело? Второй удар был намного неожиданней и больнее. Доктор Браун сказал ей слова поддержки, а родной отец…       Еще не доехав до Метрополиса, она написала родителям, что жива-здорова и успела покинуть Готэм. После разговора с доктором Брауном Изабелла решила позвонить отцу, даже не надеясь на мать. Он взял трубку сразу, но его тон был холоден.       - Знаешь, тебе нужно вернуться в Готэм и принять последствия своих деяний, - процедил Марк Элстер.       - Пока что я не вернусь. Но то что пишут про наши отношения с Освальдом, пап… Это ложь.       - Хочешь сказать, что у вас все было в полном порядке, а потом у него просто так съехала крыша? – издевательски спросил отец.       - Нет, - помолчав, сказала Изабелла.       - Знаешь, а мне ведь понравился Освальд. Интересная личность. Умный, целеустремленный, хоть и гад. Мне было интересно с ним пообщаться, - вздохнул Марк Элстер, и она не нашла что ответить. Радоваться этому повороту было поздно.       - Я приеду к вам, когда вернусь из Метрополиса, – наконец, сказала Изабелла, чтобы продолжить разговор.       - Пожалуй, не надо, - твердо сказал отец, и она удивленно замерла. – Знаешь, у нас с твоей матерью тут своих проблем хватает, не говоря уже о том, что на нас тут тоже смотрят из-за тебя, как на прокаженных.       - Я не буду прятаться у вас, хочу просто заехать, чтобы поговорить, - недоуменно сказала Изабелла. – Мама, может, теперь оттает…       - Я сказал: «Нет», - Иззи, - перебил ее отец. – Да, ты наша дочь, но я говорил, что с твоим маргинальным образом жизни может случиться так, что ты будешь слишком опозорена. Вот это и случилось, и я, честно говоря, сейчас не слишком хочу с тобой говорить. Ты даже не хочешь расхлебывать ту кашу, которую заварила. А еще меня порядочно задолбал повышенный интерес к нам. Один журналюга разбил палатку под нашим окном и довел Лиз до слез. А теперь иди и подумай, наконец, о том, что ты сделала неправильно, Изабелла. И о том, что ты сделала вообще, как разбила свою жизнь и разочаровала всех вокруг.       Мистер Элстер бросил трубку и оставил свою дочь стоять в недоумении посреди гостиничного номера. Опасаясь услышать что-то даже худшее, она так и не позвонила матери.       Через три часа после того, как копы покинули ее номер, Изабелла Элстер прибыла на Центральный вокзал Готэма. Она в нерешительности стояла у расписания поездов, не решаясь ехать к себе, потому что теперь боялась, что налетчики оставили в ее квартире лишь голые стены.       - Эй, дрянь! - какой-то оплывший тип подошел к Изабелле и сунул ей почти что в лицо свой телефон. Раздался щелчок, и неутешительный вид потрепанной жизнью девушки с нейлоновым рюкзаком за плечами и с плащом и октябрьским журналом «Vogue» в руках оказался на устройстве придурка, явно ненастоящего папарацци. Он загоготал. Изабелла сумрачно посмотрела на нарушителя ее личного пространства и молниеносно выхватила телефон из его руки. Тот заверещал, не ожидая такой прыти:       - Да ты… Отдай, это новый айфон! Я на тебя в суд подам, стерва!       - Да? На такую злодейку, как я, и из-за жалкого айфона? – усмехнулась Изабелла. – Ну, рискни, - она разжала пальцы, и телефон полетел на пол экраном вниз.       - Ты же проверила облако, Иззи? – ловкая рука поймала устройство на лету, и Эдвард Нигма молниеносно, словно чертик из коробочки, возник у левого плеча Изабеллы.       «Папарацци» побледнел. Это же Загадочник, господи ты боже мой! В разы страшнее, чем миссис Пингвин. Насчет мистера можно поспорить.       - Черт, забыла, - прошипела Изабелла. Ее в присутствии Эдварда тоже одолевали эмоции, но она старалась их не показывать. Тот усмехнулся, роясь в телефоне, а потом протянул его владельцу.       - Вот, держи, - дружелюбно сказал он, - только в следующий раз держись от нас подальше.       Тип протянул руку и почти коснулся своего телефона, когда Эд отдернул руку и запустил устройство куда подальше.       - Зря, вообще-то, расколотил. Мне как раз нужно такой купить, - пожала плечами Изабелла, и Эд лишь развел руками.       - Не приближайся к ней, урод, а то я тебя в порошок сотру, - обратился Нигма уже к владельцу разбитого телефона, и его лицо перекосилось от злобы. Рукой Эд обхватил плечи Изабеллы. «Папарацци», не возникая, растворился в толпе, и лишь тогда Эд повернулся к ней.       - Как ты узнал, что я приехала? – прошипела Изабелла, скидывая с себя его руку.       - Я и не знал, - ответил Нигма. – У меня здесь сейчас есть свои планы.       - Взорвать вокзал? – вскинулась Изабелла, и Эд приподнял бровь. Он был не в том полном облачении, которое показывали по новостям – лишь зеленые брюки и белая рубашка. Узнаваем, но как Пингвин без больной ноги. С незнающей толпой слиться вполне может.       - Лучше катись из Готэма, пока ты здесь, - посоветовала ему Изабелла. – Может, тот тип уже попросил кого-нибудь вызвать копов.       Нигма фыркнул:       - Да какая разница? Вызвал и вызвал, что они сделают в городе, где все злодеи открыто разгуливают по улицам? Я никуда не денусь. А теперь и ты ко мне вернулась…       - Я вернулась не ради тебя, - отрезала Изабелла. – Где Освальд?       Эд закатил глаза, и на его лице мелькнуло раздражение.       - Где Освальд? – передразнил он. – Снова Освальд! Так и думал, что ты сначала спросишь это. Никакой фантазии, Изабелла. Даже не хочу об этом говорить.       - Слушай, гад, - прошипела Изабелла, - мне плевать, что ты замышляешь здесь и сейчас. Я хочу знать только одно – где Освальд?       - Где Освальд? – рявкнул Нигма. – Напряги мозги и подумай сама! Я здесь, а его… - он расплылся в улыбке, - здесь нет.       - Ответь мне, что ты с ним сделал? – начинала закипать Изабелла. - Ответь, Эд!       Нигму так и перекосило.       - Знаешь, Иззи, давай-ка поговорим потом, - процедил он. - Я действительно очень занят. Иди домой и жди меня там, - Эд покопался в кармане и достал оттуда ключ. – Держи, старую дверь снесли, и мне пришлось поставить новую.       - Какого черта ты распоряжаешься моей квартирой? – рявкнула она, вырывая ключ.       - Ну, а что мне нужно было делать? – закатил глаза Эд. – Жить со снятой дверью и ждать, пока нас снова ограбят? Особняк пострадал сильнее, - он хихикнул, - да и наплевать.       Особняк – это то место, куда Изабелла обязательно наведается в ближайшее же время.       - Мне все равно больше нравится твоя квартира – напоминает мою старую, под большой неоновой вывеской, - продолжал Нигма. - Ту квартиру, где я начал свое восхождение. И, кстати, я тоже всегда считал, что жить не в центре – скука смертная. Иди уже домой, Изабелла. И, ради бога, сними этот позор, - он ткнул пальцем в красное сердце на ее толстовке. – Одежда для туристов? Оззи был бы крайне недоволен.       - Не смей говорить про Оза, - Изабелла спихнула руку Нигмы, и он щелкнул пальцами. К Загадочнику тут же подбежал тощий подчиненный средних лет, подавший ему изумрудный пиджак, шляпу и трость.       - Трость? – подколола Изабелла. – Плагиатор.       - Вся в черном, - Загадочник с удовольствием осмотрел ее фигуру, низ которой был затянут в узкие джинсы. – Плагиаторша!       Изабелла развернулась и двинулась к выходу из вокзала. Оказавшись вне зоны видимости врага, она тут же позвонила Гордону и доложила о планах Загадочника на вокзале. Она умолчала о том, что потом он собирается появиться у нее дома. Злодеяния в городе она обязана предотвратить или хотя бы минимизировать… но на своей территории Изабелла Элстер будет играть в ту игру, в которую сама пожелает, думала она, поднимаясь по лестнице.       Хлипкая дешевая дверь пропала, вместо нее встала массивная металлическая – намного более подходящая для жизни в столь небезопасном городе.       - Чертов урод, - прошипела Изабелла, налегая на дверь всем своим весом. Эд Нигма был заботливым жильцом - когда она зашла в квартиру, прикрыв глаза и ожидая полнейшей разрухи, дверь сама закрылась за вечно забывающей запираться хозяйкой.       - Дорогой, я дома, - прошептала Изабелла, прижимаясь спиной к холодному металлу двери. - Ох, я забыла, я же не замужем. Я же, наверное... – острое подозрение прошибло ее душу, и Изабелла вздрогнула от страшного слова, пришедшего к ней из самых потаенных страхов. Нет, Нигма просто ее дурачит, такого не может быть…       - Я же, наверное, вдова, - повторила она, а потом распахнула глаза и застыла на месте с открытым ртом.       - Черт тебя дери, Нигма! – злобный вопль Изабеллы Элстер явно оповестил всех жильцов соседних квартир, что настоящая хозяйка вернулась домой.