Одержимость

      Первым, на что упал бы взгляд любого вошедшего в квартиру, была картина, которую не вешала ее хозяйка. Изабелла не могла оторвать взгляда – все было именно так, как на фотографии из полиции; только в реальности жирный зеленый знак Загадочника казался страшнее. Он издевается, подумала она. Эд долго ждал, что Изабелла вернется домой, и приготовил ей сюрприз. Она сумела отлепиться от двери и двинулась в глубину комнаты, затравленно озираясь на картину – Изабелле казалось, что написанный маслом Освальд не отрывает от нее взгляда. Винит ее. На это Нигма и рассчитывал – как он ехидно выглядывает с края портрета!       Увы, это было не единственное изменение. Изабелла покинула свое жилище – вернулась же в их совместное. Присутствие Эда чувствовалось так остро, как не чувствовалось тогда, когда она разрешала ему тут жить. На вешалке висела одежда Изабеллы в пакетах из химчистки вперемешку с его костюмами. Один из его пиджаков лежал на кровати. Мужские часы на туалетном столике рядом с румянами «Оргазм»*. Куча других малозначительных по одиночке мелочей, и в целом впечатление создавалось такое, словно здесь жила пара. Ох, если бы Освальд это видел, был бы взбешен! Если же включить воображение, можно представить, что это - вещи Освальда, и Изабелла снова живет с ним – только зачем забивать себе голову фантазиями о том, что уже вряд ли произойдет? Она глубоко вздохнула, стараясь переключиться.       На письменном столе все еще лежал тот самый конверт, который она получила в последнее утро. Изабелла взяла в руки свое досье и лениво заскользила взглядом по спискам своих дипломов и тех парней, которых она думала, что любила, и внезапно поняла, что среди всей этой ерунды не хватает одного. Освальд был скрупулезен и не упустил бы такую важную деталь, если бы речь шла о его враге. Но вот о друге… Если что-нибудь бы случилось, папка могла бы попасть в чужие руки, и этому третьему вовсе не обязательно было бы знать о том, как закончили свои дни Рассел Кэп и Грег Локвуд. Он упустил эту деталь, потому что речь шла об его друге, об его любимой. Правонарушения, судимости, преступления - прочерк, прочерк, прочерк. Она не заметила этого в прошлый раз в пылу гнева. Изабелла подняла глаза от папки и усмехнулась. Освальд позаботился о ней даже при сборе компромата. Нигма оставил папку здесь, чтобы снова ее разозлить? Добился обратного эффекта.       Изабелла пошла дальше по квартире. Все книги и сувениры на ее стеллаже стояли ровно, но в другом порядке. Нигма даже выставил якобы по местам фотографии, которые она взяла с собой в особняк. Впрочем, кажется, все ее вещи были теперь здесь.       - Вот чертовщина! – вырвалось у Изабеллы, и она схватила с полки одну из фотографий. Когда-то на ней слева направо стояли на фоне мэрии Изабелла, Освальд и Эд. Теперь Изабелла и Эд были склеены вместе, а Освальд был вырезан и помещен в правый угол, и вместо его лица была наклеена голова настоящего пингвина.       - Придурок, - прошипела Изабелла, пытаясь подцепить ногтем пингвинью голову, но вместо этого нечаянно разрывая всю чудовищно измененную фотографию. Разрезанная мэрия походила на перекроенное жилище доктора Франкенштейна.       От страха и раздражения на все происходящее у нее разболелась голова, и Изабелла пошла в ванную за аспирином. Конечно, средства Эда стояли рядом с ее собственными. В аптечке же она увидела то, что сама явно не покупала – золпидем, снотворное с ее именем на этикетке. Баночка была полной, но откуда она здесь взялась? Изабелла любила поспать и никогда не испытывала проблем серьезнее, чем бессонница на одну ночь. Она запила аспирин водой из-под крана. Эд откуда-то добывает лекарства на ее имя и наркоманит по вечерам? Резкий звонок прервал размышления Изабеллы, и она вернула снотворное в глубину аптечки.       Звонок раздался снова, быстрый и нетерпеливый. Это не Эд. Домой не звонят. Сердце забилось от необъяснимого иррационального ужаса. Гордону снова что-то от нее нужно?       - Кто там? – прошептала Изабелла, не подходя к двери.       - Это миссис Монтегю, - и верно, прижавшись к глазку, она смогла различить тень старой перечницы.       - Что вы хотите?       - У нас собрание жильцов. Выходи, милочка.       Изабелла накинула цепочку на крючок и приоткрыла дверь. Хорошо, что дверь была закрыта. Освальд был прав, сейчас нужно быть осторожнее.       - Простите, я не могу сейчас выйти… - начала Изабелла, но огромные кусачки показали ей, что место проведения собрания было давно выбрано. В мгновении ока цепочка была перекушена, и в квартиру ворвались двое мощных парней. Что за поганый, полный неадекватных людей день! Эти двое и еще десяток более дряблых, слабых и старых соседей выглядели сильно разозленными.       - Да, мы не ошиблись, это она приперлась! – торжествующе воскликнул один из парней.       Изабелла сделала несколько шагов назад.       - Нам ведь не нужны неприятности? - спросила она, сжимая кулак в широком кармане на животе толстовки.       - Неприятности? – рявкнул все тот же парень. – Это у нас из-за тебя неприятности! Нам разнесли всю квартиру в ту ночь!       - И мне! Кольцо моей матушки умыкнули! – взвизгнула миссис Монтегю.       Толпа недовольно загудела. Погром пролетел по всему подъезду, всех их ограбили в ту ночь и, кажется, налетчики искали расправы над невестой Пингвина даже сильнее, чем наживы. Изабелла почувствовала, как сжимается ее сердце – в основном, от чувства вины, но и от страха тоже.       - Мою жену ударили головой об кафель, и она теперь в больнице! – воскликнул один из соседей, представительный мужчина лет сорока.       - Я... я… простите меня! – воскликнула Изабелла, выставив перед собой свободную руку. – Мне очень жаль! Я готова заплатить каждому из вас!       - Заплатить? Вот сейчас ты и заплатишь!       Толпа двинулась к ней, смыкаясь кольцом, и Изабелла вытащила руку из кармана.       - А ну, назад! – прошипела она, и в ее голове промелькнули благодарность Освальду за то, кем он ее сделал, и благодарность Эду за купленный набор профессиональных безупречно острых ножей. Один из нападавших застыл в дюйме от лезвия. – Не подходите ко мне! Вы, кажется, забыли, кто я? Иначе бы зачем те люди искали меня?       - Наглость этого сброда переходит всякие границы, - раздался знакомый голос. Никто даже не попытался помешать Нигме подойти к Изабелле и встать рядом с ней, напротив, все расступились, а две женщины, включая миссис Монтегю, даже выскользнули из квартиры. – Вы пытались напасть на нее в ее же квартире? Вы - безмозглые идиоты! Она могла бы перерезать вас всех и была бы абсолютно права! И она сделала бы это! Верно, Иззи?       - Почему нет? Терпеть не могу незваных невежливых гостей.       - Двое вместо одного; Загадочник; копы; можно разобраться… - завел лидер соседского собрания, но толпа явно была уже не настроена идти в бой.       - Вы против нас? Серьезно? Шли бы вы лучше к своим телевизорам, - раздраженно сказала Изабелла.       - И не только сейчас, - добавил Эд, выхватывая, словно из воздуха, пистолет. – Если вы когда-нибудь еще заявитесь к нам, или будете угрожать моей подруге, или хотя бы бросите на нее или меня косой взгляд, то мне придется повторить все то, что с вами случилось той ночью, а потом загадать вам еще несколько загадок. И, кстати, никакой полиции прямо сейчас и впредь тоже, а то в этом подъезде будем жить только мы с Изабеллой. Усекли?       Соседи ринулись на выход так быстро, что через минуту в квартире остались лишь Изабелла, Эд и цепочки грязных следов. Освальд осуждающе смотрел на них со стены. Она не могла не признать, что Нигма пришел вовремя, но никогда этого бы не сказала. Он сам начал говорить первым – подошел к двери и закрыл ее, недовольно осмотрев остатки цепочки.       - Первый день, и ты уже крушишь наш дом, Изабелла? Что ж… ничего страшного. Может, это и к лучшему. Я до последнего сомневался в том, что цепочка вообще нам нужна. Ты – темпераментная девушка, и между нами с тобой могут, знаешь ли, возникнуть проблемы, - Эд позволил себе тонкую ухмылку. – Не надо так на меня смотреть. Мне это нравится!       Нам, нам, нам… Он повторял это, словно заклинание, словно уже все решил…       - Наш дом? – наконец, отмерла Изабелла. - Как ты смеешь говорить?..       Нигма лишь взмахнул рукой. Поразительно, сейчас он казался даже не тем жалким человеком, который признался ей в любви и в том, что предал Освальда. Так Эд вел себя лишь однажды – на их первой личной встрече. Он был тогда совсем другим…       - Давай потом разберемся с нашим соседством, Изабелла. Кто будет драить душевую кабинку не столь важно, пока не будут решены более важные вещи. Например, аренду я больше платить не буду. Доллар, знаешь ли, предмет ценный, - хихикнул он. - Ладно, к делу. Я с удовольствием запугал этих ничтожеств, но, если мы хотим все наладить, то, быть может, не станем вредить друг другу? Мое сегодняшнее дело на вокзале было нагло сорвано копами. И кто же их вызвал?       - Я, - она не собиралась юлить и выкручиваться.       - Иззи, Иззи, - Эд раздраженно цокнул языком. – Один раз обманешь – тебе стыдно. Второй раз обманешь – мне стыдно. Ты уже два раза сдала меня копам. Конечно, они меня больше не поймают, но стоит ли говорить, что в третий раз я тебя могу и не простить?       - Боже, Эд, мне так страшно, - процедила Изабелла. – Да пошел ты!       - Что ты сказала?       - Я сказала, Эдди, что ты страшный и… - начала она, но Нигма перебил:       - Не называй меня так.       - Хорошо, Эдди.       Он шагнул к Изабелле и положил руку ей на плечо, в опасной близости от шеи. Она дернулась. Нигма давил на нее своим шестифутовым* ростом и ощутимой физической силой.       - Не называй меня Эдди, - обманчиво мягко сказал он, сжимая плечо, почти нежно проводя большим пальцем по ключице. На его виске билась жилка. – И Эдом.       - И как мне тебя называть? – прошептала Изабелла, косясь на его руку. Глаза Нигмы сверкали за стеклами очков, из-под шляпы стекала капля пота. У него был абсолютно безумный, безумный вид.       - Загадочник, - выплюнул он ей в лицо, и она осознала, что сейчас совсем не время его злить.       - Как-как? – ехидно спросила Изабелла. – Вопросительник?       Нигма резко разжал руку и отшатнулся от Изабеллы. Она нащупала что-то больное, скрытое ото всех. Такое выражение лица было бы у Освальда, если бы она шутки ради предложила бы ему в первый день переспать, чтобы снять стресс после беготни по лесу.       - Веселишься, сука? – прошипел Нигма. – Может, думаешь, что Оззи снова тебя спасет? Умоляю! – в его горле заклокотало что-то похожее на омерзительный смех. Он поднял трость и постучал по портрету, прямо по лицу мэра.       - Не знаю, Эд, - как можно более беззаботно сказала Изабелла и любовно погладила изображение Освальда. – Смотря, где он.       - Не там, где бы ты хотела, - усмехнулся Нигма. – И нас там явно нет.       Он уже полностью взял себя в руки, и Изабелла не знала, что ответить. Оба застыли рядом с портретом.       - Он был лучшим мэром, - наконец, сказала она, завороженно глядя на Освальда. Изабелле никогда не нравился этот портрет, и она знала, что его вообще-то положено отдать копам, но сейчас ей не хотелось расставаться даже с этим оскверненным изображением любимого человека.       - Он был дерьмовым мэром, - резко отозвался Нигма. – Он слишком зациклился на своей личной жизни и забыл о городе. Было так легко уничтожить его… душу, - усмехнулся он.       - Ты действительно убил его? – спросила Изабелла, затаив дыхание, готовясь к невыносимо острой боли.       - Ты сорвала мой план. А я хотел сделать объявление о том, где наш Оззи, именно сегодня, на вокзале. Ну, может даже и лучше, что ты вернулась, и теперь я могу помучить тебя еще сутки, - усмехнулся Нигма.       - Хочешь объявить, что убил мэра? – повысила она голос, но Эд лишь покачал головой.       - Без спойлеров, дорогая. Я все равно не скажу. Хочу, чтобы ты еще поломала голову. Понимаешь, всем интересно, куда девался опозорившийся мэр, и я могу создать сенсацию. Но, знаешь ли, на самом деле лишь тебе одной во всем городе и во всем мире не плевать на Пингвина.       - Что ты еще завтра сделаешь на вокзале?       - То, что планировал сегодня. Буду разрушать то, что он создал, - пожал плечами Нигма. – Ту иллюзию безопасности. Я же был его шестеркой, понимаешь? А теперь, после всех моих свершений, Пингвина возненавидят еще больше. Не то, чтобы это было моей целью… но это приятно. А знаешь, что мне еще приятно? Смотреть на то, как ты корчишься и умираешь от боли. Век бы смотрел.       - Кажется, ты говорил, что любишь меня, Эд. Предлагал сбежать вместе. Разве так поступают с теми, кого любят?       Он усмехнулся и закатил глаза, но на его лице мелькнуло раздражение.       - Ты так ничего и не поняла. Ты такая жалкая и глупая, Изабелла. Вы с Пингвином стоили друг друга. И с Эдом тоже. Ладно, эту загадку я оставлю на потом. С тобой скучно.       Нигма переместился на подоконник. Изабелла смотрела на то, как он располагается, и знала, как стереть это выражение довольства с его лица.       - Я бы налил тебе, кофе, дорогая, - небрежно сказал Эд, - но я очень расстроен твоим поведением и устал после работы, так что лучше ты приготовь и себе, и мне. Кстати, ты забыла меня поблагодарить. После налета квартира была в плачевном состоянии. Тебя очень тщательно искали. Может, и сейчас ищут, поэтому я и не ухожу. Я вызвал клининговую службу, и теперь здесь не осталось и пятнышка. Твои вещи пришлось сдать в химчистку, и почти все спасли. Кто-то наблевал на классический розовый костюм от «Шанель», и это было чересчур омерзительно. Впрочем, не думаю, что сейчас тебе нужен розовый - снаружи осень, да и не только... Тебе везет, идиоты даже не догадались забрать дорогие шмотки.       - Спасибо тебе, - рассеянно сказала Изабелла, продумывая, как уязвить его побольнее.       - Стеллаж я сам привел в порядок, - продолжил Эд. – Те болваны его опрокинули. Мне было даже интересно посмотреть на то, чем ты живешь - раньше не было столько времени из-за капризов Пингвина. Все эти фото, книги. Я обдумывал все свои планы, пока расставлял твою библиотеку. Очень успокаивает и мотивирует одновременно. Да, мне чертовски нравится здесь жить! - он по-хозяйски осмотрел помещение.       - Ты неправильно расставил, - сказала Изабелла, не отрывая взгляда от стеллажа. – У меня была своя система. Я расставляла книги по автору, толщине, тематике, цвету и высоте корешка одновременно, - она перевела взгляд на Эда и увидела, что тот напрягся, ощутила даже некий страх. Может, Кристен тоже любила все расставлять? – Ты же учитываешь только высоту корешка и цвет. Пластинки лежали по исполнителю и году выпуска, это проще.       - Видела наше фото, кстати? – хихикнул Нигма, и Изабелла кивнула, даже не заостряя внимание на том, какая он сволочь. - Вот с пластинками у нас проблема. Их и проигрыватель те уроды превратили в крошки.       Она перевела взгляд на нижние полки, увидела, что те действительно пусты, и выругалась.       - Не переживай, детка, - протянул Эд. – Помнишь, как-то раз мы с тобой ходили в магазинчик с винтажным винилом? Могу обчистить его в любое время.       - Даже не думай. И я тебе не детка. Точнее, я не твоя детка.       - О да. Детка Пингвина. Забудь. Те времена прошли.       И Изабелла взорвалась. Потому что не прошли. Если Освальд в порядке, то те времена не прошли!       - А знаешь, что я о тебе думаю, Эдди? – прошипела она.       - Не зови меня так! – рявкнул он, приподнимаясь, но Изабелла перебила:       - Хорошо, мистер Вопросочник, или как там тебя! Так знаешь, что я думаю? Я думаю, Эд, что ты просто жалкий неудачник, который помешался на той единственной дурочке, которая умудрилась тебе дать!       - Это не так! – завопил он, в один момент оказываясь рядом с ней, но Изабеллу было уже не остановить.       - Так, так! Наверное, она была великой благотворительницей. Думаешь, я ничего не знаю о Кристен и о нашем сходстве? – она провела ногтем по щеке. – О нет, я знаю, и всегда знала!       - Значит, Пингвин…       - Тоже давно знал, мой дорогой Эдди! Мы с ним это обсуждали! Только Оз не думал, что ты опустишься до такого, - Изабелла сделала шаг вперед, все еще давя на щеку, готовая раздирать ее ногтями, пока не истечет кровью. И гениальный Загадочник съежился и отступил от нее на шаг. – Влюбиться в мордашку невесты лучшего друга? О какой мужской чести идет речь? Думал, что получилось с одной, так и со второй получится? Что мы идем комплектом? Ты выбрал ту, рядом с которой не будешь чувствовать себя импотентом?       После этой фразы она ожидала срыва, но Нигма лишь расхохотался:       - О нет, дорогая, - протянул он. – Как раз я себя импотентом не чувствую!       Ей слишком сильно хотелось задеть его и взять верх. Она не считала Нигму настолько извращенным, но…       - Надеюсь, ты доказал это трупу Кристен, - прошептала Изабелла. – А может, ты убил ее, потому что хотел почувствовать, как она может быть холодна изнутри?       - Заткнись, дрянь! – заорал Нигма, и Изабелла почувствовала обжигающую пощечину, от которой закружилась голова. Она пошатнулась и потратила все силы на то, чтобы устоять на ногах.       - Как же так, Эдди? – прошептала она. – Ты же защитник женщин. Помнишь, как ты взбесился, когда Освальд причинил мне намного меньше боли?       Он схватил Изабеллу за запястье и притянул ее к себе.       - О, нет, Иззи, защитница женщин у нас ты. Правда, спала ты с женоненавистником. И что ты теперь сделаешь со мной, тоже убьешь? Когда уже до тебя дойдет? Я тебе не Эдди, и больше им не буду. Эдди целовал бы твои туфли, но я – не он. Вот тебе еще одна загадка. Пораскинь мозгами, Изабелла, - он резко отпустил ее и двинулся к выходу. Она улыбнулась. Враг изгнан. Чего Изабелла точно не допустит, так это того, чтобы Нигма комфортно жил здесь, словно он - ее вторая половинка. Он знает о ее прошлых делах. Освальд проболтался? Скорее, Нигма сам подслушал тот их разговор. Но какая теперь разница?       - Куда ты идешь?       - Не скажу, - бросил он уже более спокойным тоном. – Не то, чтобы я тебе не верю… Ладно, это так! Я тебе не верю. Следи за завтрашними новостями!       Может быть, он хочет предложить ей какой-то квест, и теперь Изабелла должна будет сама найти Освальда? От всех этих мыслей и от полученного удара головная боль вернулась в десятикратном размере. День был долгий и ужасно утомительный. Изабелла, не глядя, бросилась на кровать, и под ее телом что-то омерзительно перекатилось и булькнуло. Она взвизгнула, представив различные мерзости, и соскользнула с кровати.       - Чертов Нигма, - в который раз за день прошептала Изабелла. Нет, он не сунул к ней под одеяло еще одну голову или что-то в этом роде. Теперь на кровати Изабеллы лежал омерзительно неудобный и небезопасный, по ее мнению, водяной матрас. Она закатила глаза и почти зарычала. Эду действительно такое нравится, или он просто решил нагадить ей даже в этой мелочи? Так и быть, сегодня она поспит на подоконнике.       На следующий день Изабелла Элстер избавилась от вещей, повествующих об ее отсутствующей любви к Метрополису, замазала след от пощечины плотным тональным кремом, дождалась рабочих, которые оттащили матрас Эда на помойку и принесли новый, а потом уныло поплелась в мэрию, чтобы забрать свои документы. Ей не хотелось смотреть на тот теракт, что Загадочник устраивает на вокзале. Но GCN были вездесущи.       Секретарша мистера Джеймса (это была не Кэт) смотрела на помощницу мистера Кобблпота с опасением, а сам старый-новый мэр, высунувшись из своего кабинета, усмехнулся.       - Поздравляю вас с долгожданным увольнением, мисс Элстри, - расплывшись в широкой улыбке, провозгласил он.       - Элстер, - хмуро поправила она.       - Какая теперь разница, - осадил ее Обри Джеймс. И в самом деле, он был прав. Освальд был кем-то. Эд стал кем-то. Изабелла скатилась в грязь.       Срочная новость отвлекла мэра и его секретаршу от Изабеллы. Западное крыло здания вокзала было взорвано, и ей было за это так стыдно, как не было тому, кто на самом деле сотворил это. Вдали выли полицейские сирены. Изабелла закусила губу и едва сдерживала слезы. Репортер GCN захлебывалась эмоциями, словно в первый раз такое видела.       - Я давал вам шанс разгадать мою загадку, честное слово! – Загадочник выхватил из рук девушки микрофон, и кто бы посмел его остановить? – И еще одно. Граждане Готэма, у меня для вас есть безумно важное объявление! Я убил мэра Освальда Кобблпота. На пирсе. Вот так просто! Теперь ты знаешь, Изабелла! – он выглядел совершенно счастливым, говоря это. Закончив, Загадочник бросил микрофон и кинулся к ожидающей его машине.       Но последнее Изабелла уже слабо осознавала. Кровь бросилась ей в голову, она схватилась за стол секретарши мэра и сделала то, чего не сделала бы при своих врагах в других обстоятельствах. Теперь она знала наверняка. Надежды не было. Освальд мертв, и как такое могло произойти, как мог умереть самый сильный и умный человек в ее жизни, она не знала. Изабелла зарыдала, практически завыла, до боли сжимая деревянный стол.       Секретарша засуетилась, принесла ей воды, но Изабелла никак не могла успокоиться. Долгие недели нервного напряжения дали о себе знать, и пришла в себя она лишь в больнице. Слава богу, в обычной, не психиатрической. Кажется, это был все еще тот же день. Врачи накачали ее успокоительным, посоветовали психотерапевта и отправили домой. Изабелла уныло шла по темной улице, куря очередную сигарету, и ни капли не опасаясь встречи с очередным преступником. Скорее, она ее даже жаждала. И встреча случилась.       - Садись, - сказал Эд, подъехав сзади. Она подчинилась, но не потому, что боялась спровоцировать его непослушанием. За всю дорогу домой Изабелла не проронила ни слова, и Нигма уехал сразу же, как только высадил ее перед домом.       Она поднялась к себе и прошла в ванную. Успокоительные сделали из Изабеллы зомби, и она чувствовала лишь отголосок той боли, которая накроет ее, как только действие лекарства пройдет. Изабелла вздохнула, глядя на себя в зеркало. Это лицо, изуродовавшее столько жизней. Ей хотелось удариться и разбить его об зеркало, чтобы забыть о том, почему Загадочник обратил на нее внимание. Но она этого не сделала. Освальда нет, но у нее есть причина жить и быть той, кем была. Теперь главное пережить боль, забыть о ней на какое-то время. Она открыла аптечку и вытащила оттуда снотворное. О, да. Каким-то чудом ее собственные таблеточки, и тогда, когда они ей так нужны! Изабелла достала таблетку, положила ее в рот и улыбнулась зеркалу.