Одержимость

      Хорошего настроения у нее теперь не бывало, но сегодняшнее утро заставило улыбнуться. Прошлым вечером об Изабелле снова вспомнили те, кто не должен был – Эзра Пауэлл, один из журналистов «Сплетника» (и сам завзятый болтун) бродил у ее дома. Было вполне возможно, что Эзра просто направлялся по своим делам, но он не понравился столкнувшемся с ним Загадочнику, которого, как и Изабеллу, бесило общественное внимание – правда, тот беспокоился не за сохранность своей личной жизни, а за спокойствие от полицейских и вызванных ими помех. Как бы то ни было, Эзра закончил свою жизнь прямо неподалеку от дома Изабеллы, однако Загадочник не заметил какого-то весьма пронырливого очевидца.       То утро Изабелла проводила в весьма неприятной компании Джима Гордона. Теперь они стали видеться довольно часто.       - Джим, я ничего не знаю и не видела, - убеждала она. – Мое окно выходит во двор. Шум с улицы плохо слышен. И вообще, ты теперь будешь обвинять меня во всем, что происходит около моего дома?       - А я тебя ни в чем и не обвиняю, - Гордон мрачно смотрел на Изабеллу, скрестив руки на груди. – Иначе у нас был бы совсем другой разговор.       - А я сидела бы здесь с адвокатом и лишь после того, как выслушала бы свои права, - огрызнулась Изабелла. – Джим, твой свидетель никогда не скажет, что видел меня на месте преступления – потому что меня там не было!       - Изабелла! – вышел из себя Гордон. – Тебя никто не обвиняет в убийстве Эзры Пауэлла. Свидетель четко дал понять, кого видел. Меня больше интересует, что делал около твоего дома Эдвард Нигма.       - Это был точно он? – спросила Изабелла. – Или любой тип в шляпе для вас теперь Нигма?       Гордон неприязненно уставился на нее и показал видеозапись с чьего-то телефона. Изабелла поморщилась. Что за время? Никуда не денешься от малолеток с мобильниками. Нигме стоило бы это учесть.       - Ну что, может быть, ответишь? – спросил Гордон. – Или и дальше будешь разыгрывать комедию? Ты видишься с ним? Зачем ты покрываешь Нигму, Изабелла?       Она сидела, опустив глаза.       - Я не ломаю комедию, Джим, просто… просто… у меня нет другого выхода, - Изабелла раскрыла сумочку и вытащила из нее косметичку. – Подожди минуту.       С тех пор, как Изабелла избавилась от таблеток и решила быть настороже, она больше не получала затрещин, но заживающие следы от старых были все еще на месте. Умело нанесенный плотный тональный крем скрывал удары и в более худшие дни, но без него ей было что показать Гордону.       - Вот так мы видимся с Эдом, Джим, - пробормотала она, кидая пожелтевшую влажную салфетку мимо мусорного ведра. – Оказывается, он вовсе не брезгует битьем женщин, а того офицера за это почему-то прикончил.       - Почему ты не обращалась к нам раньше? – тон Гордона смягчился, и Изабелла почувствовала, что выкрутится. Она достала тональный крем и принялась обратно замазывать свои синяки.       - Зачем? – жестко спросила она. – Он не просто распускающий руки мужлан. С таким я и сама бы справилась, - Джим поднял бровь, Изабелла закатила глаза. - Он – Загадочник. Он совершил кучу преступлений, и вы, ребята, не можете найти его. Добавите ко всем этим взрывам, убийствам и похищениям мои пару пощечин?       Гордон помрачнел - кому понравится столь явное указание на собственные неудачи?       - Я не хотела обижать тебя, Джим, - смягчилась Изабелла. – Просто вы не можете спасти меня, как не можете спасти город. Загадочник сводит меня с ума. Любит приходить и говорить о том, как убил Освальда, словно я не думаю об этом двадцать четыре часа в сутки. Я ему, естественно, не очень рада, поэтому он стал меня поколачивать. Я не могу вызвать полицию, пока Нигма со мной, как ты себе это представляешь? А вчера я его не видела.       Это было ложью. Нигма заскочил пожаловаться на навязчивость прессы, а потом убежал по дальнейшим делам. Она крикнула ему вслед, чтобы он поучился управлять гневом.       - Вот и все, Джим, - закончила Изабелла. – Как ты можешь думать, что я могу добровольно проводить время с человеком, который убил Освальда? Ты же знаешь меня… и знал его.       - Именно потому, что я его знал, - видимо, Гордон давно хотел это сказать, - я вполне себе поверю, что можешь.       Изабелле стоило большого труда, чтобы сдержаться и не врезать ему. Ее губы задрожали.       - Как ты можешь, Джим? – прошептала она.       - Ладно, Изабелла, это было грубо, - признал он, смутившись. – Но вокруг тебя происходит слишком много всего, начиная со смерти Тео Галавана…       Вот это он вспомнил! Как будто сам был совсем ни при чем!       - И в чем из этого я виновата? – воскликнула Изабелла. – Какой Тео? Это я – жертва, я! Мой жених убит! Меня не оставляет в покое Загадочник! Я страдаю целыми днями!       - Так уезжай! – рявкнул Гордон. – Вокруг тебя вертятся все эти проблемы! Если не хочешь обращаться за помощью, просто покинь город. Загадочнику будет важнее, уж поверь, Готэм, а не ты!       Этот вариант Изабелла даже не рассматривала. Во-первых, он вернул бы ее, она знала - ему было важно все, чем владел Пингвин, что он любил. Когда-то он сказал об этом Бутчу. Во-вторых, Загадочника оставлять Гордону она пока что не собиралась.        - Я… я не думала об этом, - потрясенно сказала она.       - Тогда у меня есть для тебя другой вариант, - отозвался Гордон. – Стань приманкой, и мы вместе поймаем его.       - Джим, - с сомнением сказала Изабелла, - но ведь вы не можете заставить меня это сделать?       Гордон признал, что нет. Она подумала, что приманкой будет только ради себя, но не ради копов.       - Раз не можете меня заставить, - прошептала Изабелла, приблизившись к нему, - значит, у вас на меня ничего нет. Просто вы страстно пытаетесь это нарыть.       Челюсти Гордона сжались. Казалось, он себе зубы раскрошит, и Изабелла торжествовала. Он знает, что она замешана по уши, но ее не за что подцепить. Как было бы ему не за что подцепить и Освальда, если бы Гордон взялся за расследование дел мэра после его смерти. Очистив кабинет мэра, Изабелла спрятала все концы в воду. В воду. Черт.       В далекой юности Изабелла не понимала, как все вокруг, включая полицию, могут знать, что какая-то группа людей – это мафия, спокойно разгуливающая на свободе и без стеснения проворачивающая свои дела. Правда, сама Изабелла больше не была частью мафии – отныне только индивидуальное предпринимательство. В глазах Гордона она видела неприязнь и теперь понимала – все дело в уликах и доказательствах. Кем бы она ни была, сейчас она может идти домой и заниматься своими обычными делами. Изабелла Элстер была просто невестой покойного мэра. Любой суд отпустил бы ее с миром. Во всяком случае, пока что.       - Займитесь лучше настоящими преступниками, особенно Нигмой, - отрезала Изабелла. – Кстати, я не хочу, чтобы вы его ловили. Его отправят в Аркхем, через полгодика он сбежит и снова придет ко мне трахать мозги. Я больше хочу, чтобы он подорвался на одной из своих бомб. Всего доброго, Джим!       Изабелла вышла из полицейского участка и впервые за много недель почувствовала, что улыбается. Земля горела у нее под ногами, но она выкрутилась. Не стоило так грубить Гордону. Хотя, что бы ни случилось дальше, всегда можно будет сказать, что Нигма ее заставил. Она теперь была чиста и свободна как от таблеток, там и от копов. Это был повод улыбнуться.       Еще одним поводом для радости было то, что после отношений с Освальдом она стала богата. Да, Изабелла не стала миссис Кобблпот и не поселилась в огромном особняке, но осталось и то, что было оформлено на ее имя. Мистер Пингвин в глубине души всегда опасался краха и готовился к нему. Он платил Изабелле огромную зарплату, оформил на нее некоторые ценные бумаги. Она сберегла достаточно наличных и парочку абсолютно законных счетов. Бухгалтер, который помог бы со всем разобраться, все еще обитал в жилом районе Готэма. У нее все еще оставалась своя квартира и даже большая часть тех денег, которые Пингвин помог ей получить со страховки за разбитый Расселом Кэпом в незапамятные времена автомобиль. Часть фамильных драгоценностей Ван Далей в компании с генеалогическими древами лежала в личном сейфе Изабеллы: она считала, что не вправе брать украшения, особенно пока они еще не женаты, но Освальд настоял. Этот мужчина обеспечил ее всем и на долгие годы вперед. Он очень любил ее. В довершении всех радостей, у нее оставалось безумно дорогое кольцо. После посещения полиции Изабелла решила купить себе подарков и без всяких сомнений и угрызений совести взяла домой сумку за несколько тысяч и туфли в придачу.       Все это было прекрасно, абсолютно волшебно, замечательно, но главный свет в ее жизни погас, и это было намного важнее. У Изабеллы встал ком в горле, она протянула руку к шее и коснулась помолвочного кольца, которое висело на цепочке поверх черной водолазки. Теперь она носила только черное.       - Кто вообще носит в наше время траур? – спросил Нигма, когда она одевалась с утра пару дней назад. Вопреки обыкновению, он был дома. Дома. Черт! Всю последнюю неделю они сохраняли вежливый нейтралитет. Она не обзывалась (но и Загадочником его не назвала), он не бил. Не делал больше попыток пристать к Изабелле, но под настроение легко флиртовал. Знал, наверняка, как сильно ее бесят его ухаживания, и поэтому делал это.       Изабелла носила черный не потому, что повиновалась правилам этикета королевской семьи Великобритании. Просто у нее оставалось настроение только на это.       - Это скучно и банально, ты же знаешь, - подначивал Нигма.       Ей было плевать.       Она почти подошла к подъезду, помахивая бумажными пакетами с покупками, когда увидела спускающегося по ступеням Эда. Изабелла выругалась про себя. Сегодня Нигма ночевал в каком-то другом неизвестном ей месте, и она была очень этому рада – впервые выспалась нормально одна, не на подоконнике, без таблеток. Сейчас он был одет в обычный черный костюм, а трость и шляпа, видимо, остались дома. Волосы были причесаны по-иному, очки сменились линзами, на щеке привлекал внимание лейкопластырь. Обычный симпатичный парень. За такого зацепится взгляд не потому, что опознаешь в нем преступника, а потому, что захочешь посмотреть на него еще. Нет, все же Эду было гораздо легче скрыться в толпе, чем Пингвину. Прохожие не обращали на него никакого внимания, а он ее заметил. Изабелла принужденно ответила на его широкую улыбку и подошла к нижней ступени.       - Давай говорить не здесь, - процедила она. – У меня и так проблемы с полицией из-за твоей вчерашней выходки.       - Я так и думал. Как раз хотел узнать, как у тебя все прошло, - промурлыкал он, - но прежде… - Нигма обнял ее за талию, чего не позволял себе уже давно, и прошептал. – С днем рождения, детка.       Изабелла вздохнула. Очередной день рождения – еще один повод не радоваться жизни, особенно когда единственный, кто тебя поздравляет – это Эдвард Нигма.       - Спасибо, - вежливо ответила Изабелла, опустив голову. Нигма приподнял ее голову за подбородок и поцеловал глубоким, проникновенным, романтичным поцелуем. Она ответила, чтобы не разозлить его. К ее удивлению, Эд оказался мастером.       - Что ты делаешь? – прошипела Изабелла, когда он, наконец, отстранился.       - Не злись на себя, если понравилось, - он слегка щелкнул ее по носу и улыбнулся. – Что купила?       - Туфли и сумку.       Эдвард сунулся в пакеты. Изабелла вздохнула.       - Замечательно! – провозгласил он после осмотра. – Какие каблуки, восторг! Пригодятся для вечеринки в следующую субботу!       - Я что-то не помню, чтобы меня куда-нибудь приглашали.       - Не тебя, а нас! – Нигма достал из кармана пиджака конверт. – Это пришло сегодня.       Изабелла хотела возмутиться тому, что он вскрывает ее письма, но увидела, что на конверте написаны обе их фамилии, и он не проходил через почту. «Дорогие Изабелла и Эдвард!» - начиналось приглашение. Просто чудесно. Барбара Кин устраивает хэллоуиновскую вечеринку у себя в клубе. Какая прелесть.       - Поговорим об этом потом, - сказала Изабелла, кидая приглашение к покупкам. - Давай к делу. Копы интересуются, как часто мы видимся.       - Ну и что? - легкомысленно пожал плечами Нигма. - Я же знаю, что ты им не скажешь, - он опустил голову и уткнулся в шею Изабеллы, пытаясь носом сдвинуть вниз горло водолазки. Его явно одолевало игривое настроение. Будь Эд нормальным парнем, ее парнем, это было бы забавно. Изабелла стояла, как вкопанная, чувствуя его дыхание. Она была готова стерпеть что угодно – его побои, поцелуи, грязные прикосновения – все, что он захочет с ней сделать, потому что позже, когда она отомстит Нигме, окажется, что не он все это делал с ней, а она с ним. Сейчас она разрешит ему сделать с собой все, а потом все это сделает с ним.       - Я рад, что ты и теперь не делаешь свой выбор в пользу копов, – продолжал Нигма. - Кстати, дорогая, мои нынешние дела можно отложить. Между нами теперь все так хорошо. Ты уже так давно одинока. Может, поднимемся наверх и отметим твой праздник?       Или не все… Изабелла ожидала намеков на дальнейшее непонятно для чего нужное ему сближение, но мысль о сексе с Нигмой вызывала у нее лишь омерзение. Видел бы Освальд то, как они якобы мирно воркуют на ступенях у ее, то есть уже их, дома! Желание отомстить Нигме мешалось со стыдом перед покойным возлюбленным. Даже поцелуй с Эдом, нужный ей не для удовольствия, был предательством его памяти, что уж говорить о большем…       - Ты что? – воскликнула она, отстраняясь. – Разве ты не понимаешь, что я все еще скорблю?       - Извини, - легкомысленно отозвался Нигма. – Я все понимаю. И понимаю, что твоя скорбь когда-нибудь закончится. Закончится ведь, да? – его глаза блеснули. - Я вернусь через несколько часов, дорогая. Купи роллы, я принесу вина.       Эд шагнул с последней ступени и через секунду растворился в толпе. Изабелла проводила его хмурым взглядом. В какую игру ты играешь, Эдвард Нигма? Хочешь заставить забыть Освальда? Возбудить? Просто переспать? Влюбить в себя? Изнасиловать? Нет, последнее точно нет, но в любом из этих случаев она проиграет. Изабелла гордо вскинула голову. Она не собирается проигрывать Нигме. Она тверда в своей любви и единственное, чего она хочет – мести. Интересно лишь, сколько времени даст ей Эдвард на скорбь? Может быть, две недели, пять дней и шесть часов сверху? Или Изабелла должна отпустить Освальда в день, до которого осталось тринадцать дней и сколько-то там часов? Нет, скорее всего, у нее есть время до вечеринки...       Изабелла поднялась наверх, но теперь она была неспокойна. Она металась по квартире, куря сигарету за сигаретой, и видела, что чем больше проходит времени, тем сильнее они с Загадочником становятся похожи на пару. Мнение общества не интересовало Изабеллу – за исключением, может быть, копов, но и то лишь потому, что они могут отправить ее в тюрьму. Нет, дело было в том, что кто-то из них двоих мог поверить, что все это - правда. Нигма мог поверить. Надо скорее заканчивать с ним. Изабелла схватилась за голову и застонала. План еще слишком сырой!       На столе стоял большой букет роз. Красные, как настоящая любовь. Как оригинально и лживо, Эд! Изабелла снова закурила. Двадцать восемь лет. Слишком молода, чтобы быть вдовой.       Она не сумела усидеть на одном месте и отправилась за роллами для Нигмы, зачем-то накупив не на двоих человек, а на целую армию. Изабелла слишком долго пробыла взаперти и теперь ей страстно хотелось проводить время снаружи, наплевав на любые странные взгляды. К ее сожалению, ресторан был слишком близко, а пакеты тяжелы, и нужно было возвращаться. И за пару кварталов до своего дома Изабелла увидела двух женщин, которые раньше значили для нее все – свою мать и Хизер. Они шли Изабелле навстречу, пока что ее не замечали, но переходить на другую сторону улицы было уже поздно. Изабелла повернулась к рекламному щиту, делая вид, что внимательно изучает афишу нового фильма с Дженнифер Росс (ах, какая она милашка, в следующем году точно получит "Оскар"!), но они ее заметили и преувеличенно оживленно замахали. Изабелла пошла к ним, смущенно улыбаясь. Мама выглядела бледной, Хизер постригла волосы до плеч. Никаких особенных объятий или поздравлений не было – всем троим участницам разговора пока что было слишком неловко.       - Мы хотели сделать тебе сюрприз и зайти поздравить, - смущенно сказала мама, - но тебя не было дома. До тебя теперь даже не дозвониться.       - Ну, да, - протянула Изабелла. – Мой телефон утонул в ванной, а новый я еще…       - Журналюги достали, да? – прямо спросила Хизер, и Изабелла смущенно кивнула.       Она не хотела быть грубой, но и не хотела приглашать маму и Хизер к себе - Нигма мог заявиться в любой момент. Несколько часов еще не прошло, но его график был далек от обыкновенного. Изабелла предложила выпить кофе в любой кофейне на их вкус. Ее спутницы указали на то, что у нее в руках несколько огромных пакетов с роллами. Препираться не было ни сил, ни смысла, это могло быть подозрительно, и поэтому через десять минут все они зашли в квартиру Изабеллы. Они были здесь, шумели и доставали еду из пакетов, и внезапно она поняла, что скучала. Она поступила не очень хорошо - променяла мать и Хизер, которые были всегда, на мужчину своей мечты и сделала бы это еще раз, но теперь его не было, и она должна была хвататься за любого, кто сам хотел побыть рядом с ней – любого, кроме Эда Нигмы.       - Зачем тебе так много? – спросила Хизер. – Ждешь кого-то?       - Нет, - принужденно улыбнулась Изабелла. – Планировала одинокое обжорство с сериалами.       Она проскользнула к вешалке, умудрилась незамеченной снять костюмы Нигмы и кинуть их в шкаф, пока Хизер не заметила лишнего. Через несколько минут лишнее заметила мама.       - Изабелла, - втягивая носом воздух, спросила она, - ты что, куришь?       Это прозвучало так забавно, словно дочка была на пятнадцать лет младше, что Хизер нервно расхохоталась, и Изабелла вслед за ней. Нервно, по глупому поводу, но в первый раз за долгие недели.       - Уф, слава богу, - выдохнула она, доставая из сумочки сигареты. – Самая большая тайна раскрыта. Я курю уже почти полжизни. Бросала дважды – ради Пингвина и ради Пингвина. Теперь его нет. Бросать нет смысла, - она не сразу поняла, что молчит и просто смотрит в пространство, держа во рту незажженную сигарету. Мама подошла и вытащила ее изо рта Изабеллы.       - Ты выглядишь… - начала она.       - Лучше, чем на похоронах, - отрезала Изабелла. За прошедшую неделю она начала следить за тем, чтобы вовремя есть нормальную еду и принимать витамины. У нее должны были быть силы на ее дело.       - Знаете, я так рада, что вы пришли сегодня, - медленно протянула Изабелла. – Я уже так давно не говорила с кем-то, кто меня не ненавидит. Хотя ты, наверное, меня ненавидишь из-за той истории с Грегом, Хизер. Я тогда плохо с тобой обошлась.       - Я на тебя злилась, - прямо ответила подруга, - но и волновалась тоже. Я несколько раз заходила к тебе после той ночи, когда тот Джером устроил...       Значит, Изабелла либо была в Метрополисе, либо спала беспробудным сном.       - И я это безумно ценю, - быстро сказала Изабелла, улыбнувшись. Оказывается, день рождения может быть не так уж и плох. Прошлый, правда, был лучше – тогда она убивалась всего лишь из-за расставания с Освальдом.       Налет Джерома Валеска закончился для Хизер благополучно – они с ее бывшим парнем Ником не виделись с начала года, но после него снова сошлись. Знакомая, понятная Изабелле и Освальду мотивация.       - Мы просто оба поняли, что могли погибнуть, - сказала Хизер. – У нас обычная больница, и то некоторые пациенты взбунтовались.       - Я слышала, что очень весело было в Аркхеме, - хихикнула Изабелла, и подруга странно на нее посмотрела.       - В общем, ты теперь понимаешь, что значит залезть на карусель отношений с бывшим, - неловко сменила тему Изабелла.       - Кстати, о нем, - спросила мама. – Как ты?       Она могла бы сказать, что все налаживается, чтобы не тревожить их, но кому была нужна эта ложь? Хизер протянула руку к шее Изабеллы и дотронулась до кольца.       - Я ни черта не поверила в ту чушь, что ты допекла его до нервного срыва, - сказала она. Изабелле страшно хотелось поговорить и попытаться выплеснуть эту боль.       - Все ужасно, - простонала она, роняя голову на руки. – О чем бы я ни думала, все сводится к нему. И да, я виновата перед Освальдом, но я никогда, никогда не причинила бы ему зла намеренно. Я хотела быть хорошей женой. Я так любила его, - и Изабелла расплакалась уже в который раз за последние недели. Только сейчас ее слезы было кому утереть.       - Мы думали завести ребенка, - говорила она, немного успокоившись и щелкая зажигалкой. – Не сейчас, на его втором сроке в мэрии, может быть, позже, но хотели. Может быть, стоило сделать все прямо сразу?       Через минуту грустного молчания Хизер сказала:       - Ну, Из, ты сейчас в слишком огромном напряжении, чтобы вынести это. В конечном итоге, тебе стало бы лишь хуже. Да и у кого на самом деле получается сразу? - обычно подруга не славилась деликатностью.       - И то верно, - кивнула Изабелла, затягиваясь. – Просто я хотела бы, чтобы что-то осталось. Кто-то остался. Я была бы не одна.       Она и сейчас была не совсем одна. Только Нигма не потерпел бы конкуренции.       - А какие у нас были планы! - продолжала Изабелла. - Карьера! Если бы в Готэме все и дальше шло бы хорошо, можно было бы выйти на новый уровень.       - Мировое господство? – спросила Хизер. Изабелла услышала, что подруга лишь дразнит ее, и хихикнула.       - Господство над всеми штатами, - подмигнула она. – Мы думали поработать до упора, а потом попутешествовать везде, где только захотим, как Барак и Мишель. Но теперь все эти мечты развеялись.       - Изабелла, я терпеть не могу, когда так говорят, - заговорила мама, - но все еще наладится. Ты еще очень молода. У тебя еще могут быть муж и дети, карьера и путешествия.       - Может быть, - усмехнулась Изабелла. – Головой я понимаю, что когда-нибудь вернусь к жизни. Но на самом деле не могу себе этого представить.       - Ты не одна! Тебе просто нужно вернуться к нормальной жизни! – горячо воскликнула Хизер. – Теперь у тебя есть шанс! Теперь ты можешь, нет, должна! С Пингвином ты получила вагон опыта, о котором не стоит рассказывать внукам…       - Это был обоюдный обмен, - подняла бровь Изабелла.        - ...эээ? И столько острых ощущений, что хватит до конца жизни!       - Господи, Хизер! – вскинулась Изабелла. - Я не планировала просто загулять со злодеем и вернуться! Я же на самом деле...       - Не просто любила, а была помешана на нем, бла-бла-бла, - Загадочник вошел так тихо, что никто не замечал его до этих слов. Все, кроме Изабеллы, сидели спиной к двери, а она не смотрела. – Здравствуйте, дамы. Иззи, это твоя вечеринка, но прошу тебя, не стоит плакать.