Одержимость

      - Я посвящаю эту награду всем, кто причинил мне зло за последние полтора года, - говорила Изабелла, не отрывая взгляда от своего отражения в зеркале в ванной. – Тем, кто уволил меня за то, что я любила. Незнакомцам, которые меня осуждали, грабили, пытались унизить и уничтожить. Потерянным друзьям. Родителям, не желающим даже разговаривать со мной. Готэму, - она запнулась. – Но, самое главное, мужчинам, которые сделали меня той, кем я есть. Тому, кто меня любил. Тому, кого я любила. Тому, кто все разрушил. Этот «Оскар» очень ценен для меня. Спасибо! – закончив речь, Изабелла прикрыла глаза и улыбнулась, прижимаясь губами к крышке большой бутылки лака для волос, выступающей в роли «Оскара». Затем снова посмотрела на себя в зеркало.       Ее взгляд был абсолютно безумен. Маниакален. Может, к черту конспирацию, и ей стоит сегодня же вечером отправиться в Аркхем? Ее подлечат и выпустят на свободу с сертификатом в зубах. Стрейнджа с его опытами больше нет, поэтому есть шанс, что ей даже помогут. Нет, к черту - соседство будет не слишком приятным.       Изабелла вздохнула и пошла в комнату. Поставила бутылку лака на тумбочку около кровати и принялась одеваться. Кардиган на пуговках, юбка чуть ниже колен, туфли Мэри Джейн* из магазина китайского барахла – все равно она это больше никогда не наденет. Все не в ее стиле. Господи, розовая помада! Остальной макияж не слишком отличался от ее привычного, а лицо Изабеллы настолько осунулось, что сходство стало даже более разительным. Оставалась самая необычная часть, но она достаточно натренировалась надевать парик на свои длинные волосы, поэтому все прошло достаточно легко, несмотря на то, как тряслись ее руки. Черт, чуть не забыла! Изабелла была готова хлопнуть себя по голове за то, какая она идиотка. С кольцом мистера Кобблпота на пальце она далеко бы не продвинулась. Она сняла кольцо, положила его в ящик туалетного столика, развернулась и подмигнула постеру «Головокружение».       - Стоит только надеть другое платье, да? – спросила она.       Изабелла завязала конский хвост на макушке и поняла – она готова. До его прихода оставалось полчаса. Она задернула шторы, выключила свет и бродила по квартире, не имея сил присесть, нервно стуча каблуками по полу. Комнату заливал ровный зеленый свет гирлянды. Когда в замке заворочался ключ, она скользнула в ванную и заперла за собой дверь.       - Изабелла? – крикнул Загадочник.       - Я здесь! – ответила она. – Минутку. Не включай свет.       Она услышала, как Загадочник хохотнул.       - Мы так давно не виделись, и ты меня встречаешь так? – его тон был не сердитым, а игривым. Уже истекал, наверное, слюнями. – У тебя там что, интимные проблемы? Может, тебе помочь?       - Нет, не стоит. Я готовлю тебе сюрприз.       - Очень мило. У меня тоже для тебя есть сюрприз. Тот, который ты просила, детка.       У нее перед глазами словно пронеслась вся жизнь. Изабелла оперлась на раковину и глубоко вздохнула, пытаясь справиться с ужасом и малодушным искушением снять парик и закончить игру. Никогда она не волновалась настолько сильно. Никогда на кону не стояло так многое.       - Сегодня наш вечер. Изабелла, а где ужин?       - Я не успела сходить за ним, извини.       - Вот черт! – отозвался Загадочник. – Если бы я не приносил еду, мы бы уже умерли от голода. Ладно, потом закажу. Детка, давай выходи, я действительно голоден, и мне интересно, что ты задумала на этот раз.       - Копов нет, как видишь! - крикнула Изабелла.       - Спасибо на этом! – хмыкнул Загадочник. – Но не стоит тянуть время – я могу взорвать тот собор, и не выходя из тебя, - (на нее нахлынула волна жара, стало тяжело дышать). – Так, наверное, и сделаю. Детка, это будет так прекрасно! Как попрощалась?       - Продуктивно. Давай больше не будем говорить о Пингвине.       - Только пара слов напоследок. Знаешь, я тут размышлял и пришел к одному очень интересному выводу, но мне не нравится говорить через дверь. Хочу видеть твое лицо.       - Сладкий, - игриво отозвалась Изабелла, - если ты увидишь меня, то тебе уже будет не до разговоров, тем более про Пингвина.       - Вот как, - (она слышала усмешку). – Тогда я еще больше горю от нетерпения. Выходи, детка, а то я начну прелюдию без тебя, - стук в дверь ванной заставил Изабеллу вздрогнуть.       - Чтобы ты не начал, давай поговорим о Пингвине.       - Ах, да. Ладно, скажу так. Все равно ты обещала, что больше не будешь любить его, - Загадочник запел песню, которая была очень знакома Изабелле. Песню, которую когда-то давно слушал Освальд. – Помнишь, что это?       - «Материнская любовь», – ответила она. – К чему это?       - А к тому, детка. Знаешь, Изабелла, я думаю, что Освальд никогда не любил тебя.       - Что?       - Не любил. Тебя. Никогда. Хотя, нет, Иззи, я не так выразился. Объясню без загадок. Он встретил тебя через неделю после того, как потерял свою мамочку. Место в сердечке нашего птенчика освободилось и, хоп, тут же появилась ты и сразу же начала о нем заботиться и слезки ему вытирать. Нужное место, нужное время. Поверь мне, детка, он полюбил бы любого, кто встретился бы на его пути и проявил хотя бы минимальное участие. Дело не в тебе, а в ней, в твоей любимой Гертруде. Ты не уникальна. Тебя могла бы заменить любая достаточно добродушная силиконовая телка из притона на окраине. Да кто угодно. Даже я, ведь я тоже был в том лесу, - хихикнул он. - Закомплексованный маменькин сынок с радостью нашел себе новую мамочку, а вот почему он с таким энтузиазмом ее трахал, это уже не мне решать. Может быть, доктору Стрейнджу и его компании мозгоправов.       К концу его тирады Изабелла сидела на полу, прижимаясь лбом к коленям. Нужно было сделать все сразу и не давать ему раскрыть рот и смутить себя. Больнее всего было то, что это звучало очень и очень правдоподобно.       - Это лишь твоя точка зрения, - отозвалась она, горя от ненависти к нему. – У меня она другая. Я была уникальным человеком в жизни Освальда.       Загадочник хмыкнул за дверью:       - Не тешь себя иллюзиями, дорогая. Освальд любил Гертруду, Эд любил Кристен. Тебя никто не любил. Вот такая тебе шоковая терапия на случай, если твои чувства к Пингвину все еще застилают разум. Эмм, Иззи, кстати, ты уверена, что была у него самой первой?       Возмущенная Изабелла вскочила на ноги и ударила по двери.       - Ты совсем поехал, что ли? Это омерзительно даже для тебя!       - Да ладно, ты же как-то раз назвала меня некрофилом.       «А может, ты убил ее, потому что хотел почувствовать, как она может быть холодна изнутри?» - спросила как-то раз Изабелла. Как же не вовремя он об этом вспомнил!       - Было обидно, но мы это пережили. Я просто подшучиваю и даю тебе повод для размышлений. Выходи, детка, и узнаем, каким извращением страдаешь ты. Не сердись, Иззи, милая. У тебя есть лишь один я. А у меня - ты.       - Я знаю это, - прошептала Изабелла, вытирая одинокую слезу. – Я знаю, что есть только ты. Загадочник, я сейчас выйду, и ты узнаешь то, что хочешь. Отойди, пожалуйста, от двери. Ты должен меня видеть.       - Горю от нетерпения, - она услышала звук удаляющихся шагов и отперла дверь.       - С наступающим Днем всех святых, мой дорогой.       Гирлянда осветила Кристен Крингл, выходящую из ванной. Она надеялась, что зеленый свет добавит ее образу инфернальной таинственности, а происходящему – оттенок нереальности. Загадочник смотрел на нее, не говоря ни слова. Его глаза распахнулись. Гирлянда красиво подсвечивала его костюм.       - Ах, так вот что ты задумала, - прошептал Загадочник.       - Когда же еще раскрывать все тайны, если не сегодня, - отозвалась Изабелла. Краем глаза она заметила у его ног коробку – такую же, как та, в которой когда-то лежала голова Грейс Ван Даль. Замечательно. – Если мы хотим быть вместе, нужно быть честными друг с другом.       - Честными? – истерично расхохотался Загадочник. – Да на тебе же гребаный парик!       - Да, сейчас это так, - отозвалась Изабелла. – Но это только лишь сейчас. Меня давно тянуло к этим волосам, но я не понимала, почему. Ты не знаешь, как было раньше. И как будет дальше. Мы, только мы есть друг у друга. Я позволю изменить себя так, как ты этого захочешь. Я твоя навек. Сегодня особенная ночь, мой дорогой Загадочник. Сегодня ты разгадаешь свою загадку, - она подошла совсем близко и подняла голову, глядя ему в глаза. Он может захотеть убить ее. Изабелла это понимала.       Он взял ее за плечи, руки сразу же заскользили к шее.       - Хватит надо мной издеваться, - предупредил Загадочник.       - Но, милый, я никогда над тобой не издевалась, - прошептала Изабелла, - а если и делала это, то невольно. Я бьюсь, но не могу понять, что тебе во мне не нравится, что во мне ты так ненавидишь.       - Серьезно? Ты сводишь меня с ума, - злобно прошипел он.       - Ты меня тоже, - она прильнула к нему. - Я так долго не понимала этого, блуждала во тьме, связывалась не с теми, с кем было нужно. Но теперь есть ты, только ты. Сегодня Хэллоуин, и я вернулась к тебе.       - Кто ты? – спросил Загадочник. Она видела, что его рациональный мир трещит по швам. Он не верил Изабелле, знал, что она играет, но безумие накатывало волнами. Слети с катушек сам, мой дорогой, а потом…       - Я - не я, - прошептала она. – Я не мисс Элстер. Не миссис Кобблпот. Даже больше не Изабелла. Я та, кем ты меня видишь, Загадочник. Я та, кого ты хочешь. Назови, кого ты видишь. И поцелуй меня, словно не было этих бесполезных одиноких месяцев.       - Кристен, - прошептал он, - я никогда не любил тебя… ее…       - А разгадав, кто я, ты меня полюбишь, - ответила Изабелла и потянула его в сторону кровати.       Его руки и губы быстро затуманили ей сознание. Она не давала снять с себя одежду, но ему было достаточно лишь задрать ей юбку. Изабелла выгибалась под ласкающими ее руками Загадочника, и в голове мелькнула малодушная мысль. Может быть, позволить ему сделать это один раз? Лишь одна ночь, которая подарит ей столько забытого недоступного удовольствия. Но тогда его наваждение спадет… Нет, она должна остаться загадкой даже в этом.       Она услышала, как звякнула пряжка ремня, и обвила его бедра ногами.       - Я так хочу тебя, - простонала Изабелла, и это была истинная правда. На ее глаза навернулись злые слезы от неудовлетворенного желания и невозможности получить его. Но никто никогда не может получить всего, что он хочет.       - Хочешь, - шепнул он, - так получишь. Ты – потрясающая, Изабелла. Какая игра! Ты одна способна задурить мне голову. Хотя бы чуть-чуть. Другие не смогли бы и этого.       О, как же забавно он храбрился! Тонкая белая рубашка Загадочника была мокрой насквозь. Изабелла понятия не имела, что он думает, но его наваждение было сильно. Она и сама не знала, кого играет – Кристен, ее духа, Иззи-обманщицу или сошедшую с ума Изабеллу, то есть саму себя. Но ее игра была первоклассна. И поэтому Загадочнику никогда было бы не разгадать, кто такая Изабелла.       - Чуть-чуть – это хорошо, - улыбнулась она и потянулась к изголовью кровати. – Знаешь, Загадочник, ты потрясающий мужчина. Но я должна освободиться.       Изабелла схватила с тумбочки бутылку лака для волос, направила ее на Загадочника и выпустила содержимое ему в лицо. Все это проделала молниеносно – он едва успел выгнуть бровь. Загадочник закричал, схватившись за глаза, а Изабелла продолжала жать, пока бутылка полностью не опустела. Так было надо. Она сорвала с него очки и рявкнула:       - Смотри на меня!       Он раскрыл глаза и зашелся криком, глядя на нее - на ее белое лицо и рыжие волосы. Она едва помнила, как он себя сейчас чувствует.       - Ты убил меня, ублюдок! - кричала Изабелла, сжимая плечи Загадочника. Он не сопротивлялся, лишь кричал, но она его перекрикивала. – Ты заставил Эда придушить меня, порезать мое тело, оставить меня там, в лесу, мертвую. Почти два года я скитаюсь здесь, лишенная покоя! Ты убил меня! Убил! Я никогда тебя не прощу! Думал, что ты будешь спокойно жить и веселиться, пока я гнию там совсем одна под луной? Нет, я вернулась в этот мир ради тебя, и теперь тебе никогда не знать покоя, Эдвард Нигма. Запомни Кристен Крингл!       - Кристен! – взревел он и бросился в сторону занавешенного окна.       - Ну, нет, - Изабелла оттащила Загадочника в сторону, чтобы он не бросился. Третий этаж, еще убежит на переломанных ногах! Найдя пустую бутылку, она сунула ее в руку ослабевшего врага и, когда он достаточно похватал ее, отшвырнула в сторону.       Изабелла схватила Загадочника за воротник рубашки, бросила его на кровать и села сверху. Теперь это было легко сделать. Он был обессилен, смотрел на нее с ужасом и даже больше не кричал. Просто смотрел. Она запомнила этот взгляд на всю оставшуюся жизнь.       - Тихо, мой мальчик, - сказала Изабелла, наклонила голову и попыталась впиться в губы Загадочника. Он зажмурился, отвернулся и почти что расплакался. Полчаса назад он был сильным мужчиной и хитрым опасным преступником – теперь лишь куклой в ее руках. Куклой с отравленными мозгами. Это был не тот газ, который вдохнула она сама. Даже семья разработчиков, Крейнов, подверглась не такому сильному отравлению. Действие этого вещества должно было сохраниться до конца жизни жертвы. Мальчишка Джонатан Крейн это обещал. На его услуги и молчание она и потратила награбленные Загадочником деньги.       Не отрывая взгляда от зажмуренных глаз Загадочника, Изабелла быстро расстегнула пуговицы на своем кардигане. Ее возбуждало то, что она делает это, все еще сидя верхом на нем. Но расслабляться не было времени. Застегнув ремень на его брюках, она скатилась с Загадочника и, быстро сбросив свою одежду, стащила парик мисс Крингл и посадила его на подставку. Распустила свои волосы и надела собственные вещи и кольцо Освальда, за пять минут снова превратившись в Изабеллу Элстер. Через ткань кардигана подняла крышку коробки и посмотрела внутрь. Отлично, оно. Изабелла аккуратно повесила одежду мисс Крингл среди своих вещей в шкафу. Все это время она продолжала запугивать Загадочника. Он стонал от страха, слыша ее голос. По ее мнению, вечеру все еще не хватало драматизма. Изабелла бросилась в ванную, нашла лежащий под раковиной молоток, слегка успокоила трясущиеся руки, сделала глубокий вдох и с небольшого размаха ударила себя в скулу.       - Черт! – согнулась над раковиной Изабелла, надеясь, что не сломала никакую лицевую кость. Причинять себе физическую боль ей было непривычно. Из комнаты доносились какие-то жуткие звуки. Изабелла выскочила из ванной, наконец, включила свет и увидела, что Загадочник бродит по квартире, не разбирая пути и сшибая все за собой. На полу она увидела его пиджак и метнулась к нему.       - Кристен! – взвыл он, увидев ее лицо. – Ты – это не ты!       - Это я, уж поверь! - рявкнула Изабелла, выдирая из розетки гирлянду. Все вокруг снова становилось будничным. Она схватила пиджак Загадочника, выгребла из кармана все, что ей было нужно, и бросилась прочь из квартиры, не забыв запереть за собой дверь. Она проверила детонатор от бомбы в соборе и взялась за телефон Загадочника. Заблокирован. Черт! Как она могла об этом не подумать? Купи уже телефон, идиотка! Позвонить напрямик Джиму было бы веселее, но чем плох экстренный номер? Вскоре Изабелла услышала скучающий голос дежурного полицейского.       - Скорее, скажите Джеймсу Гордону, - крикнула она, - что Загадочник у меня дома. Это Изабелла Элстер. Загадочник не в себе! С ним кое-что произошло! И, кажется, он убил Табиту Галаван! Скорее пришлите кого-нибудь! Спасибо! – она назвала адрес и бросила трубку.       Изабелла сидела под дверью, слушая, как Загадочник, словно пьяный, ходит по квартире и разносит ее. Когда она услышала под окнами полицейские сирены, то отперла дверь, сбежала на первый этаж, закричала и продолжала кричать, когда вооруженные копы бросились в ее квартиру.       - Прошу тебя, Джим! – закричала она, цепляясь за появившегося в первых рядах Гордона, но тот сбросил ее руки. Изабелла усмехнулась, когда убедилась, что осталась одна.       - Прости меня, Эд. Мне так жаль, - прошептала она, поднялась с грязных ступеней и легко побежала обратно наверх.

***

      В тот вечер Освальд устроил себе отличную хэллоуиновскую вечеринку – только он и телевизор. Соседи по дому (большое им спасибо) его не беспокоили – Айви поехала на очередную гулянку в город, а намного менее общительные Фриз и Светлячок были заняты своими исследованиями.       Освальд зевнул и принялся бродить по каналам. Везде фильмы Тима Бертона, «Семейка Аддамс» и тому подобное; он немного посмеялся над бегающей рукой, хотя в этом году у него не было никакого праздничного настроения. Было скучно. Нечего смотреть, нечем заняться. Освальд снова щелкнул кнопкой и попал на канал с классикой американского кино.       - Если я позволю изменить себя, это поможет? Если буду делать все, как ты хочешь, ты полюбишь меня? – спросила актриса. О, да это же один из любимых фильмов Изабеллы, «Головокружение».       - Да, - ответил актер. – Да!       - Хорошо. Я согласна, - прошептала рыжеволосая кинозвезда. - До себя самой мне больше нет дела.       Пара обнялась. Освальд вздрогнул и щелкнул на кнопку выключения звука. Он сам не смог бы объяснить себе, что напугало его в этой короткой сцене. Наверное, воспоминания об Изабелле. Что бы он ни делал, что-то всегда напоминало о ней – ее свитер, забытый в его спальне, песни по радио, которые они слушали вместе, этот чертов фильм... Жаль, все ее вещи и фотографии пропали после налета, а может, она и сама давно забрала их. Остался только свитер. Надо просто это пережить, подумал он. Сложный период жизни. Освальд переключил канал и немного завис над старыми черно-белыми мультфильмами про Микки Мауса. Вздохнул и щелкнул на первую кнопку - GCN. А ведь хотел отдохнуть сегодня от всего. Думал, что для крупных злодеев действовать в Хэллоуин – клише.       В первую же секунду Освальд увидел знакомый дом, со всех сторон оцепленный полицией. Он выпрямился на диване и приоткрыл рот. Скука и сонное состояние соскользнули с Освальда, словно их и не бывало. Широко раскрытыми глазами он наблюдал, как полицейские волочат к автобусу с логотипом Аркхема Эдварда Нигму, который кричал на всю улицу только одно имя - Кристен. Копы почти запихали бывшего друга Освальда в автобус, когда из подъезда выпорхнули еще двое – ее вел перед собой Джим Гордон. Изабелла шла, склонив голову к земле. Было поздно и темно, но ее лицо украшали большие солнечные очки; несмотря на это, Освальд сумел заметить синяк, расцветающий на скуле его бывшей невесты. Нигма ударил ее? Пресса словно взбесилась, когда Джим повел Изабеллу к полицейской машине. Крича имя своей бывшей любви, Эд безумно тряс головой, и, когда в поле его зрения попала Изабелла, он просто взыл:       - Кристен! Нет! Это не ты! Я тебя убил! Мы тебя убили! Нет!       - Крейн, - прошептал Освальд. Его всего трясло. Ну, конечно, это не могло быть что-то другое, только тот газ! Наверное, Эду было и так известно, но Освальд сам никогда не говорил ему, в какой дальней дыре спрятал Джонатана Крейна с его токсичными веществами. Но Изабелла знала все.       Это случилось на следующий день после их помолвки. Освальд и Изабелла едва закончили развлекаться в его кабинете, и у него еще искры из глаз летели, когда в дверь забарабанил этот ныне покойный по милости Пингвина предатель, Гейб. Освальд почти разозлился на то, что их с Изабеллой отвлекли друг от друга, но полноценно беситься он тогда был не в состоянии, а новость была очень хороша – поймали Джонатана Крейна.       - Отлично, Гейб. Готовь машину. Зови ребят, - сказал Пингвин, доставая из ящика стола пистолет и предвкушая удовольствие от мести. Его невесту, его прекрасную невесту отравили этим мерзким газом не знающего своего места ублюдка Крейна! Тот должен поплатиться за это не меньше, чем Бутч!       - Нет! - воскликнула Изабелла, кладя руку на его ладонь. Она склонилась к уху Освальда и прошептала. – Крейн нам нужен. Ты же видел, что было со мной в ту ночь и на следующий день? Газ был убойный, а ведь это только самая легкая версия. Крейн сам под ним уже два года. Представь, что еще может изобрести такой лакей?       Пингвин расплылся в улыбке. Как ни странно, ему самому даже не пришло в голову то, что Крейна стоило оставить в живых – слишком он был тогда счастлив и выжат, как лимон. Но лакей-то ведь действительно полезный!       - Да, пожалуй, оставим его в живых и перевезем подальше от Готэма, – усмехнулся Пингвин. – Кажется, тот домик, где Марони однажды меня запугивал, все еще пустует. Пусть Крейн химичит там – повсюду отрубленные оленьи головы, природа, красота.       Изабелла кивнула и сжала руку Освальда. Напомнила ему о том, что Крейн нужен, даже потом, в присутствии Эда. Но тот явно не обратил на это внимания…       Изабелла всегда точно знала, где находится Джонатан Крейн. Знала и сумела это использовать. Она обдурила Пингвина. Увела цель из-под его длинного носа. Обесценила его дальнейшие действия. «Если я позволю изменить себя, это поможет?» - вспомнил он. Чертов рыжий парик явно сыграл свою роль. Каким же Освальд был идиотом! Зачем он медлил? Когда же ей еще было мстить Нигме, используя Кристен, как не в канун Дня всех святых? Схема оказалась гораздо сложнее, чем он ожидал от своей дорогой невесты, но, собственно, почему? Он рассказывал ей все и о своем прошлом, и о настоящем, и о людях, которых знал. Она понемногу училась, как и Эд. Кого он создал? О, она должна была ненавидеть Загадочника! Из-за него - униженного, опозоренного и убитого бывшего мэра. Освальд рухнул на ковер перед телевизором, малодушно надеясь лишь на то, что Изабелла отравила Эда тем же, чем ее саму отравил Бутч – ерундой, которая выветрится за пару часов. Какой глупый самообман!       Полицейские машины и автобус из Аркхема уехали, и канал начал снова крутить те кадры, которые Освальд пропустил или провел в прострации, он сам не знал. С Эдом все было кончено; он останется дрожащим психом на всю оставшуюся жизнь. Пингвин никогда не сможет отомстить, и он чувствовал, как в его груди растет новая дыра. Но то, что он увидел потом… Один отчаянный репортер сунулся в большую зеленую коробку, которую на секунду выпустил из рук один из копов. Трофей очень в духе Освальда Кобблпота удалось запечатлеть очень мельком, но Пингвин все увидел. Мертвая отрубленная голова. Табита Галаван закрыла глаза перед смертью. На ее подбородке засохла струйка крови. Изабелла или Эд? Или они вдвоем? Нет, конечно же, нет - она через него!       - Мамочка, прости, - прошептал Пингвин и со всей силы ударил тростью в плоский экран. Телевизор жалобно мигнул и погас, но Кобблпот продолжал колотить по нему.       - Дрянь! – орал он в пустоту комнаты, раз за разом взмахивая тростью. – Сначала Эд, потом Табита! Лишила меня всех, сука! Ну, ты мне еще за это ответишь! Ненавижу! Изабелла! Ты еще об этом пожалеешь! Я уничтожу тебя, гадина, я тебя в аду достану, я от тебя живого места не оставлю! Гребанная потаскуха! Сука!       Оставив в покое остатки телевизора и отшвырнув трость, Пингвин бросился на диван, дрожа от пережитого шока. Он закрыл глаза, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Кажется, он умрет от инфаркта до сорока лет. Сердце не унималось; встав с дивана, Пингвин выпил залпом два стакана виски, даже не поморщившись, и рухнул обратно, вскоре забывшись неспокойным сном.       Ему снилось то, что до этого он видел только в тех электрических видениях, которые насылал на него своим аппаратом для пыток доктор Стрейндж. Освальд сидел во главе длинного заставленного едой стола, связанный, лишенный возможности говорить, с ужасом наблюдая за тем, как его злой двойник, он сам убивает свою маму. Затем они исчезли и вошла она – не такая, как в жизни, но точно она. Ее глаза светились инфернальным зеленым светом, а волосы порыжели. На ней было белое откровенное коктейльное платье и высокие перчатки.       - Твоя мама говорила, что, когда ты вырастешь, у тебя не будет отбоя от женщин, - ухмыльнулась Изабелла, садясь на стул рядом с ним и пододвигаясь еще ближе. – Ты мой красивый, умный мальчик. Но что-то я не вижу здесь очереди.       «Они не нужны, когда есть та единственная», - подумал Освальд. Она что-то сделала из любви к нему, но он не помнил, что и когда…       - И сама я никогда в нее не встану, - Изабелла засмеялась, игриво оголяя одно плечо. Их колени соприкоснулись.       Это сон, понял Освальд. Это кошмар полуторагодовалой давности. До Эда, до всего… Почему он не может проснуться?       - Зачем все это, если я не Изабелла, а ты не Эд? – печально спросила она и принялась снимать с рук перчатки. – Я не полюблю тебя. Ты недостоин этого, мелкий жалкий птенчик.       Старый кошмар. Нет, смесь старого и нового. Изабелла его любит. Все было взаимно. Ее руки были в чем-то красном, в чем-то, что почти не оставило следов на рыжих волосах, которые она потащила вниз.       - Смотри, любовь моя, что ты со мной сделал, - Изабелла встряхнула светлыми локонами и заплакала, показывая ему окровавленные по локоть руки. – Вот что со мной стало, когда я тебя полюбила.       Освальд боялся этого во время лечения Стрейнджа. Но даже во сне он знал, насколько это было давно. Проснуться никак не получалось…       - Ерунда, - выплюнул Пингвин. Кляп исчез из его рта. – Ты всегда была такой.       - Но я никогда не была равной тебе, - прошептала Изабелла, схватила со стола нож и бросилась на него. – До этих пор.       Освальд резко открыл глаза и увидел гладящую ему лоб девушку. Не Изабеллу. Его голова лежала на ее коленях. Он не понял, успел ли он умереть во сне. Даже не понимал, какой сейчас год. Во рту стоял поганый вкус.       - Что ты сделал, Пингви? – мягко спросила девушка, кивая на телевизор. – Я ведь еще не досмотрела сезон «Холостяка».       Освальд устало прикрыл глаза. Сон не принес ему облегчения, только напугал. Еще и она… Айви. Он не в Аркхеме и даже не только что вернулся оттуда. Прошло уже много времени. Все изменилось.       - Это новости, - прошептал он.       - Я слышала, дорогой, - мягко отозвалась Айви. – Все слышали. Ох, и переполох же начался! Загадочник хотел взорвать кафедральный собор сегодня ночью, но теперь все кончено.       - Это Изабелла, - прохрипел Освальд. – Конечно, я сам затянул с этим, и она не знает всего, но Табита, мать ее, Табита! – он почувствовал, как по щекам потекли слезы, и прикрыл глаза. – Зачем? Как она могла убить ее? У меня был другой план. Я должен был убить Бутча, чтобы она почувствовала, как больно терять самое дорогое… Изабелла ничего не поняла!       - Мне очень жаль, - ответила Айви, зарываясь пальцами в его волосы.       - Она уничтожила меня, - он закрыл ладонями лицо. - Эд, Табита. Кто остался? Барбара, Бутч? Они сами по себе ничего не значат, ерунда! Она уничтожила их и уничтожила главные стремления Пингвина!       - Ты убьешь ее? – с любопытством спросила Айви.       - Нет, - прошептал Освальд и сел, стряхнув ее руку. Его тошнило, по лбу тек пот. – Я не хочу ее убивать. Не думаю, что смогу, - внезапно признался он. - Но я отомщу ей так, чтобы она это запомнила. Без крови. Только, - его осенила внезапная догадка, - нужно сделать так, чтобы Изабелла до этого дожила. Кроме того, - Пингвин поднялся с дивана и гордо выпрямился во весь рост, чувствуя себя, впрочем, просто отвратительно, - может быть, Табиты и Эда больше и нет, но у меня осталось главное. Остался Готэм.

***

      Изабелла смогла вернуться к себе домой только через два дня; у нее была возможность выйти под залог и раньше, но никто не спешил его вносить. Наверное, решила она, уныло выходя из камеры полицейского участка, отец решил проявить последнюю милость, но остаться анонимом. Кто же еще, кроме него? Никто из ее близких из прошлой жизни так и не навестил ее в полицейском участке.       Квартира стояла в разрухе. Больше не было Загадочника, который убрал бы для нее бардак. В этот раз он сам наделал его вместе с копами. Ну, лучше уж так, зато без него. Изабелла до смерти боялась, что до суда ее отправят в женское отделение Блэкгейта, и там кто-нибудь из фанаток или ненавистниц Пингвина или Загадочника сделает ее своей сучкой. Все же, игры разума с Загадочником – это одно, а настоящая драка – совсем иное, и к такому она не была готова.       - Ничего не трогай. То, что мы здесь - уже нарушение, - процедил Гордон. – Мы на месте преступления.       Ее преступления. Первую ночь на свободе Изабелла провела на старой скрипучей кровати Джеймса Гордона; он же спал на продавленном диване. В первый раз не Изабелла кого-то прятала, а пряталась сама. Гордон сказал, что после смерти Табиты ее приятели могут попытаться напасть на Изабеллу.       - Но ведь это Загадочник убил ее и принес голову ко мне, - возразила она, и Гордон смерил ее неприязненным взглядом.       - Зачем ты мне помогаешь, если думаешь, что я виновна? – не выдержала Изабелла, и Гордон не ответил. Может, он чувствовал какую-то вину перед Пингвином? А может, решил приманить врагов поближе и использовать Изабеллу в качестве приманки, как намеревался ранее. Она так и не узнала.       Но никто не пришел. Барбара и Бутч пропали в ночь Хэллоуина. Затаились, решил Готэм, но через полторы недели после Хэллоуина в неизвестном мужчине, лежащем в реанимации Центральной больницы, признали Бутча Гилзина. Его голова была прострелена насквозь, Бутч был в коме, но еще дышал. Барбару (или ее тело) никто не мог найти. Клуб «Сирены» пустовал. Становилось совершенно непонятно, кто правит криминальным миром Готэма теперь, когда все фигуры закончили свои партии. На улицах происходили стычки. Безумный Шляпник Джарвис Тетч грозил всему городу расплатой. Поднимала голову какая-то очередная агрессивная то ли секта, то ли масонская ложа. Изабелла целыми днями смотрела новости, вечерами варила Джиму кофе, и они почти не разговаривали.       После обнаружения Бутча Гордон сказал, что Изабелла может уйти, если хочет. Она и ушла – в мелкий паршивый мотель на окраине Готэма. Ее квартира и счета были все еще опечатаны, и официально денег хватало только на такое; своими теневыми доходами Изабелла не собиралась светить без очень крайней нужды.       - Я знал, что он тебя не одолеет, - сказал на прощание Джеймс. Она лишь пожала плечами.       Суд признал Изабеллу Джулию Элстер невиновной. Она призналась в содеянном сама (так было проще – он никогда не дошел бы до ее дома в том состоянии). Загадочник далеко не в первый раз ударил, а в ту ночь еще и пытался ее отравить. Она была на своей территории, в которую он незаконно вторгся и, сумев выхватить оружие, сама применила его к нападавшему. На бутылке из-под токсина страха были найдены отпечатки пальцев обоих. В том, что Изабелла Элстер причинила тяжкий вред здоровью Эдварда Нигмы, не было преступного умысла.       - Он говорил, что если я не хочу видеть его наяву, то должна буду всю жизнь видеть его в своих кошмарах. Вот и все, - печально улыбалась Изабелла, пытаясь будто бы ненароком загородить рукой свой синяк. - Меня уже травили этим газом. Он сказал: "Забавно будет повторить".       Ее квартира стала местом преступления, и ее прошерстили вдоль и поперек. Да, он часто заходил. Соседи сказали то же самое, добавив, что Загадочник им угрожал, а сама Изабелла явно была с ним заодно. К счастью, ее самые наблюдательные соседи из окна напротив съехали в неизвестном направлении за неделю до развязки: Загадочник сделал то, что давно хотел еще раз сделать и Пингвин – припугнул их. Но точно не убил – он запретил себе делать это в ее доме и в соседнем.       - Он меня заставлял, - Изабелла долго отвечала на целый град вопросов. – Он хотел мучить меня из-за мистера Кобблпота. Он ненавидел его. Я ничего не знала об его планах. Была только игрушкой. Он похвастался тем, что хочет взорвать собор лишь той ночью. Он убил моего жениха! Он ненавидел нас обоих, но я – не Освальд. Я не могла постоять за себя. Я ничего не могла сделать.       Те, кто видели их вдвоем в клубе, тоже не горели желанием делиться информацией с законниками. В этом ей повезло, но затем прокурор по имени Харви Дент обратил внимание на внезапное всплывшее сходство с мисс Крингл.       - Мне ничего об этом не было известно, - Изабелле не пришлось даже изображать волнение; она просто не учла, что кто-то узнает про Кристен, и ей стало практически дурно. Гордон с Буллоком ее не выдали. Наверное, их и самих порядком достал Загадочник.       В квартире Изабеллы Элстер не нашлось ничего странного, кроме париков. Особенно одного, рыжего. Этот прокурор вовсе не был идиотом, даже странно.       - Это мое маленькое увлечение. Все же, был Хэллоуин.       Какие у них еще могли быть претензии? Да, весь город знал об ее более чем тесной связи с Освальдом Кобблпотом, но это не только не относилось к делу – к самому Пингвину, пусть даже посмертно, тоже было не придраться. Да, у мэра сдали нервишки перед смертью, но ведь это не преступление! Загадочник ненавидел Пингвина, застрелил его и утопил, и было неудивительно, что ему хотелось поглумиться над невестой покойного. Изабелла могла описать все в красках, а ее адвокат был мастером, который расколотил прокурора, выражавшего сомнение в том, что Изабелла сама не провоцировала Загадочника. Все должно было решиться в ее пользу. Она не пошла бы на крайние меры, не будучи уверенной в этом. Да и кто на самом деле переживал о Загадочнике – преступнике, перебившем десятки людей? Некоторые самые желтые газеты даже принялись восхвалять Изабеллу, предотвратившую теракт и избавившую город от опасного преступника. От двоих, усмехаясь, думала она. Просто мстительница-супергероиня! По-прежнему очень сомнительный член общества, но теперь ей было на это наплевать.       Дело было громким, его участники – будоражащими воображение всех жителей Готэма, присяжные – жалостливыми, и все закончилось, не успев начаться - за два заседания суда. Изабелла была полностью освобождена за неделю до Дня благодарения. Она должна была заплатить чисто символический штраф, но все имущество было возвращено ей в полном размере. «Не думай, что сумеешь это повторить», - сказал ей Джеймс, остановив перед зданием суда. Он все понял, но ничего не смог бы доказать. Да и хотел ли он, если так помог ей? Изабелла могла бы вложить в прощальную ухмылку все, что осталось в ней от Пингвина (а осталось очень и очень многое), но лишь печально улыбнулась на прощание.       - Может быть, увидимся, Джим, - сказала Изабелла, потрепав его по плечу. – А может, и нет, - и легко сбежала по ступенькам здания суда.       Она решила пойти домой и заняться уборкой осколков своей жизни, но, вернувшись, рухнула в кровать и проспала шестнадцать часов.       Через три дня после возвращения хозяйки квартира была в полном порядке. Как ни странно, все выглядело намного страшнее, чем оказалось на самом деле. Изабелла удовлетворенно оглядела результат своих трудов.       А на следующий день она проснулась и поняла, что ей совершенно нечем заняться. Ей больше не надо в суд. Не надо встречаться с адвокатом. Не надо терпеть Гордона и Буллока. Квартира в порядке. Идти было некуда, делать было нечего. Никто не придет. Все связи оборваны, и все ее дела в этом городе завершены. До Дня благодарения три дня, и никто никогда ее не поздравит и не пригласит в гости.       Прошло еще два дня. Все спокойно, глухо. Кажется, она вернулась к обычной жизни, святая Изабелла Элстер, чистая и невинная после почти двух лет блуждания по готэмскому дну - но лишь снаружи. Только один человек из ныне живущих мог бы полностью скрасить ее одиночество. Только с ним она ощущала себя живой, даже когда Освальда, ее жизни, больше не было. Она не любила этого человека. Он убил Освальда и Эда. Она ненавидела Загадочника и вместе с тем скучала.       Канун Дня Благодарения. Изабелла достала с полки проигрыватель и уселась рядом с ним, горько усмехаясь. Он знал, все знал, этот чертов сукин сын. И давно предупредил ее о том, как все закончится, если она посмеет. Просто она тогда не поняла. Песня об их отношениях.       - Но жизнь все продолжается, - словно издевалась «I Want To Break Free». – Я не могу привыкнуть к жизни без тебя, без тебя, без рядом. Я не хочу жить один!       - Так, детка, разве ты не видишь? – уныло закончила Изабелла. – Я хочу освободиться.       Хотела, должна была, но кому от этого стало лучше? Эд мертв. Загадочник сошел с ума. Она – почти что и то, и другое. Лучше от всего этого стало только Готэму. Она отдала ему свой долг.       Изабелла раз за разом переслушивала пластинку, сидя на полу, пока не поняла, что в комнате давно стало тихо, и она слишком погрузилась в свои размышления. Прошло уже несколько часов. Она не могла подняться с места.       Пронзительный писк звонка разорвал тишину ее печальной и одинокой квартиры. Изабелла подняла голову.