Одержимость

Бонусная часть

      Дорогие читатели, представляю вам небольшое продолжение основной истории. Знаю, так говорить с точки зрения элементарнейшего маркетинга для чайников неправильно, но эта часть – скорее дополнение, чем развитие событий, потому что предопределенное будущее Изабеллы - это что-то из разряда фантастики. Это часть для всех тех, кому нравится эта работа, кто соскучился по Изабелле и Освальду и их парной работе. Все это получилось безумно спонтанно – полгода бродившие в голове отдельные мысли в один момент сложились вместе по щелчку, пока я пыталась продрать глаза и смотрела отрывки из "Большой маленькой лжи" всего меньше недели назад. Я сама удивилась, что это написалось именно тогда, когда я думала, что отпустила Изабеллу и Освальда.       Летний ветер, жаркий и при этом ласковый, словно руки Кэндис в первые годы их брака, трепал черные кудри Нормана Голдштейна, пока он ехал по полупустой дороге с окружной ярмарки обратно в Вудбин, насвистывая под дурацкую песню на радио. Его отличное настроение было обусловлено тем, каких успехов добилась его ягодная ферма за последний, почти свободный ото всяких домашних проблем год. Норман уверенно выбирался в число самых преуспевающих фермеров своего округа. Не за горами было и признание всего штата. Он действительно много трудился, до боли любил свою землю, его ягоды не знали себе равных, и полученная им год назад дурная слава меркла, а признание и уважение среди себе подобных возвращались. Он любовался на засеянные поля, окружающие дорогу, думал о сегодняшних отличных продажах и новых контрактах на поставку и улыбался.       Одиноко стоящая на обочине незнакомая машина привлекла внимание Нормана. Странно, подумал он, не так-то много находится новых желающих посетить их городок на две с лишним тысяч человек – несколько десятков пересекающих друг друга улиц, минимум развлечений, привлечь может только заповедник рядом. Аэрография с крупными красными цветами на зеленом фоне. Какие-то современные хиппи. Видимо, поэтому никто не остановился раньше – слишком подозрительные личности для их тихого края. Норман собирался проехать мимо, но, когда из машины вылезла блондинка и с умоляющим выражением лица замахала рукой, Норман остановил свой фургон.       Первое, что он заметил – она была хороша собой. Длинные растрепанные платиновые волосы, в которых затерялось несколько ярко-розовых прядок, ровный загар, легкое красное платье в горох – настоящее воплощение лета. Точно хиппи - привет из прошлого. Только косяка в зубах не хватает – зато сигаретами от нее явно попахивает.       - Едете на Коачеллу*? – поинтересовался Норман.       - Ой, нет, - девушка смущенно улыбнулась. – У меня, представьте, закончился бензин, а телефон не ловит, и я даже не знаю, где заправиться.       - Я вам и так скажу. Ближайшая заправка в пяти километрах в сторону Вудбина.       - Я туда как раз и направляюсь, - развела руками блондинка, пытаясь пригладить волосы, которые так сексуально разметал ветер. – Кстати, я Зара. Зара Эдвардс.       - Зара, как магазин, да?** – прикололся Норман.       Ее улыбка слегка померкла, да и сам он почувствовал, что пошутил не слишком удачно.       - Очень извиняюсь. Вы, наверное, уже и так не раз это слышали.       - Миллион раз, - суховато ответила она. – Но вообще-то я постоянно отовариваюсь в магазине имени себя, - легкая улыбка – и он прощен.       - Я Норман. Норман Голдштейн, местный житель, - пожимая руку Зары, он заметил на сгибе у ее локтя татуировку – пингвиненок, накарябанный словно бы за пять минут. Заметив его взгляд, Зара быстро опустила руку, смущенно улыбнувшись. Норману понравилась ее теплая улыбка. Девушка была симпатичной. Девушка была яркой. Как Кэндис, когда только прибыла из Готэма. Вот только Кэндис его подвела.       - Вас нужно скорее доставить в город, - нахмурился Норман. – У нас мирный край, но кто знает, что может произойти с девушкой, если ей придется идти несколько километров до заправки?       Зара усмехнулась, и теперь Норману уже меньше понравилась ее улыбка. Она словно говорила: «Случится со мной, да? Ты серьезно, что ли, приятель?»       - Я много езжу, - сказала она. – И уже знаю, как нужно выпутываться из неприятных ситуаций, спасибо вам, Норман.       - Жизнь, богатая на приключения?       - Дорога, богатая на приключения. Я путешествую одна последние полгода. А у вас есть с собой бензин?       - Нет, - на всякий случай Норман даже вернулся к машине и проверил багажник. Однако канистра с топливом не наполнилась магическим образом только от одной обаятельной улыбки Зары Эдвардс.       - Придется дотащить вас на тросе до заправки, - развел руками Норман. – Как же вы путешествуете, если забыли заправиться?       - Думала, что дотяну до Вудбина, - понурилась Зара. – Глупо. Я все же никак не могу привыкнуть к своей машине. Сами понимаете, в Нью-Йорке это скорее блажь, чем необходимость.       - Моя жена из Нью-Йорка, - ляпнул Норман и тут же прикусил язык. Что за бред? Зачем он это сказал? Зачем он снова и снова пытается поговорить с кем-нибудь о Кэндис, даже если на это нет совершенно никакого повода? Прошел уже целый год! И ведь она даже не из Нью-Йорка, а из Готэма! Правда Норман все равно никогда не видел особого различия – и там, и тут полно стеклянных небоскребов, бензиновых выхлопов, напрасных сложностей, суеты и мерзких преступных тварей (но кажется Кэндис говорила, что Готэм будет и похуже). В любом случае, Норман терпеть не мог эти удушливые филиалы ада на земле. Своя земля – это лучшее, что может быть у человека.       - Я из Бронкса. Опасный райончик, - сказала Зара. Ее глаза устремились к пальцу Нормана, где уже давно не было обручального кольца (не он же, в конце концов, бросил жену). Он заметил, что она уже успела пройтись взглядом по его густым черным волосам, открытой белозубой улыбке, мускулистым рукам и груди, длинным ногам и, о да, Норман знал свои преимущества. Он же уже успел краем глаза рассмотреть загорелую приоткрытую грудь Зары, мелькающие из-за подола платья ноги. Поэтому и ответил:       - Она из Бруклина. Может, и сейчас там. Кэндис сбежала год назад, оставив меня с дочерью. Просто сделала пост в своем «Инстаграме», что больше не может так жить, и уехала. Знаете, ей не нравилась жизнь в маленьком городке. С тех пор я ничего о ней не слышал.       - Какой кошмар. Простите. Мне очень жаль, Норман, - Зара смущенно опустила взгляд на землю, согнулась, и руки сползли с талии к коленям. Норман заметил, что его новую знакомую слегка затрясло.       - Не переживайте. Теперь все нормально, - сказал он, не отводя взгляд от Зары. Ее длинные волосы, яркие помада и платье, недавно исчезнувшая лучезарная улыбка. Она не была похожа на черноволосую белоснежку Кэндис внешне ни капли, о нет, но тепло и живость Зары были такими же, точь-в-точь! Намного позже Кэндис стала замыкаться в себе, злиться и обижаться, жаждать вернуться в Готэм, срываться на дочке и доводить мужа. Когда-то она была такой доброй и счастливой! Прошел год, а Норман все не может перестать о ней думать.       - Знаете, я считаю, что жизнь вдали от мегаполиса – это лучшая жизнь, - призналась Зара, и это сразу расположило его к ней.       Медленно тащась на заправку с Зарой Эдвардс на крючке (ха!), Норман ненадолго позабыл Кэндис, с удовольствием в мыслях изменяя ей с девушкой, которую явно видел в первый и в последний раз в жизни.       Норман как раз закончил заправлять машину Зары, когда она вышла из магазинчика, неся в руках две стеклянные бутылки кока-колы.       - Я подумала, что должна вас как-то отблагодарить, - смущенно улыбнулась она, протягивая ему одну колу.       Лучше бы ты угостила меня чем-то другим, подумал Норман. Он уже год не трахался и просто слюной исходил от светло-коричневой кожи Зары, от легкого запаха ее почти белых, словно у Дейенерис Таргариен, волос, даже от ее маленькой детской татушки. Но за предложение девушке секса в качестве вознаграждения за свою помощь в наше время и в тюрьму можно угодить, Норман это понимал. День, как назло, выдался неимоверно жаркий, что не странно для Нью-Джерси в середине июля, и тонкое платье липло к телу Зары, а в ложбинку между грудями затекала капелька пота. Норману хотелось бы проводить эту хулиганку взглядом до конца маршрута. Дав ему подержать бутылку, Зара подняла копну волос, чтобы проветрить шею, слегка выгнула спину, и Норман чуть не взвыл. Господи, да она никак его соблазняет!       Сегодня Норману хотелось сделать все по-быстрому. Ведь это уже не измена, увещевал он себя, просто страшно снова начинать, хотя и давно пора. Начитанным он не был, но говорить красиво всегда умел. Недаром, познакомившись с Кэндис в сети, он сумел за полгода так сильно ее очаровать рассказами о прелести жизни в Вудбине (пара баров и кафешек, отель в центре, основное занятие - фермерство), что она покинула шумный загаженный Готэм, и только Тэмми, ее сука-сестра с вечно постной рожей, была этим крайне недовольна. Поэтому-то Норман, предложив переместиться в закусочную на заправке, и подсел Заре на уши, снова рассказывая о том, какой он хороший парень - как сильно он любит родную землю, свой маленький поселок и двухлетнюю дочку Марни, ведь разумным девушкам нравятся хорошие парни.       - Норман и Марни! Как по-хичкоковски!*** – воскликнула Зара.       Норман не сразу понял, но потом ответил:       - Я не Норман Бейтс, милая девушка, - и она рассмеялась серебристым смехом, слушая рассказ о том, что все жители их маленького городка знают друг друга и всегда готовы прийти соседу на помощь - такой близости в Нью-Йорке не найдешь. Девушка согласно кивала.       Из дальнейшего разговора Норман достаточно узнал про то, как живет Зара.       - Я была в Нью-Йорке всего пару дней в этом году, - призналась она. – Сначала ездила по Европе, затем вернулась домой и поняла, что не могу остаться. Я много заработала на прошлой работе, всю жизнь прожила в большом городе и решила узнать, какого жить в маленьком, совсем в других условиях, с другими людьми. Сначала просто колесила в поисках всяких странных достопримечательностей вроде самой большой бутылки кетчупа в США, словно в романе «Лолита»**** («О, как интересно», - на всякий случай важно кивнул Норман.), но потом решила вернуться поближе к дому. Я смогу очень быстро вернуться в Нью-Йорк, если что-нибудь случится, понимаешь?       «Ты такая замечательная девушка, - мелькнуло в голове у Нормана. – Рядом со мной ничего с тобой плохого не случится».       - Почему ты на самом деле уехала из Нью-Йорка? – спросил он, и прелестная улыбка Зары тут же померкла, а уголки губ опустились. Она отвела взгляд и прошептала:       - Потому что мне там стало плохо.       Словно она приоткрыла правду на один процент из ста. Она совершенно не умела держать себя в руках. Внезапно она показалась ему сломанной вещью. И, узнав, что Зара хочет задержаться в Вудбине, Норман решил, что неплохо было бы ей помочь адаптироваться здесь. В конце концов простая жизнь может выбить любую дурь из девчачьей башки - Зара абсолютно правильно сделала, что приехала сюда, а не осталась в этом людском море, в котором и отдельного человека никогда и не узнаешь. А ему можно настроиться на другую игру - к чему ему спешить, если в итоге она может дать намного большее? В конце концов, Норману нужна женщина, а Марни - мать, если повезет, и у Зары с головой все же нормально, и она порядочная девушка, а это просто он сам сейчас не то подумал из-за желания прицепиться к ней (ну а еще бы у него не было этого желания, после бывшей-то его жены!). Норману показался странным ее взгляд – рассеянный в один момент и излишне цепкий в следующий. Словно девица витала в облаках и возвращалась лишь затем, чтобы найти какую-то недостающую ее паззлу деталь. Один раз он буквально услышал, как у нее в голове что-то щелкнуло.       Он попрощался с Зарой у входа в отель на главной улице, в котором она собиралась провести пару ночей, прежде чем найдет себе скромное жилье. («Не знаю, насколько я задержусь в Вудбине, Норман»). От отеля в центре до его фермы на окраине ехать было минут десять, не больше, что очень прельщало Нормана. Благослови, Господь, маленькие американские городки!       По дороге домой ему в голову пришла мысль о том, что все это было не случайно. Жизнь, обманув его с чертовкой Кэндис, послала ему второй шанс в виде Зары, такой же солнечной, но возможно тоже таящей червоточину. Я выясню, решил Норман, что произошло в Нью-Йорке, и заставлю ее забыть об этом.       Едва припарковавшись у своего большого двухэтажного дома, он полез за своим телефоном, где уже записал номер Зары, сразу же зашел в свой «Инстаграм», наполненный снимками Марни, его угодий и находящегося под боком государственного заповедника Беллеплейн, и уже через минуту изучал снимки своей новой знакомой (она сразу же дала доступ к своей страничке). Нет, ее лица он там так и не увидел, лишь виды европейских и американских городов, где она побывала - никакого Нью-Йорка, только Метрополис, и часовая башня Готэма мелькнула на одном из кадров, а подпись – лишь смайлик с разбитым сердцем. Готэм, вздрогнул Норман. Эта дрянь Тэмми до сих пор живет там. Самое первое фото было выложено в начале апреля. Хорошо, когда девушка не тратит много времени на сидение в телефоне. Значит, у нее есть лучшие интересы. «Какая красота, Зара, - написал он ей в личных сообщениях, - ты отличный фотограф и, беру свои слова обратно, очень успешная путешественница». Зара прислала в ответ благодарность и улыбку. «Какая у тебя милая дочка!» - написала она под фото Марни, но Норман не удовольствовался простой благодарностью. Зара восхитилась видами заповедника, и Норман с радостью пообещал ее туда свозить. Ему показалось, что она на это и рассчитывала. Просто намекала на второе свидание (можно же считать первым их сегодняшние посиделки в кафе?). Минут через пятнадцать после начала переписки Норман, улыбаясь от души, пошел в дом, чтобы отпустить няню. Зара, лучезарная Зара, думал он, скоро я увижу тебя.

***

      Лишь зайдя в свой номер в отеле, она с облегчением выдохнула и прижала руки к лицу, сползая по двери. Последние несколько часов она находилась в напряжении, но Норман Голдштейн не уловил бы и сотой его части. Когда-то, меньше года и целую жизнь назад, ее и темная сторона Эдварда Нигмы не могла раскусить, а куда до него Норману с его непрошибаемой верой в собственную красоту, обаяние и ум? Нет, кажется, он видел только то, что ему позволяла видеть «Зара». И отнесся к ней так, как ей надо: снисходительно, как к дурочке, которая забыла заправиться перед дорогой в глушь. Как к хорошенькой куколке, которая из-за дури в голове колесит по незнакомым местам и ввязывается в неприятности. Слишком яркая, чтобы заинтересоваться ей, слишком потерянная и ведомая, чтобы быть не слишком сильной для него. Видимо, он счел «Зару» достаточно перспективной безмозглой мартышкой, поэтому не попытался завалить при первой встрече, зато попытался казаться добрым и заботливым. Как скоро ты покажешь свое истинное лицо, Норман?       «Еще не поздно отступить, - подумала она. - Рассел Кэп, Грег Локвуд, Загадочник. Вне Готэма ты можешь жить нормально. Просто свали из этой дыры. Езжай в Эл Эй. Так будет лучше всем». Но, сколько она ни думала, пока почти полгода лечила голову, она не смогла придумать себе новое дело. Все остальное лишилось красок. На автомате она продолжала что-то читать, что-то изучать, но история, литература, музыка, политика, преподавание были ей уже не слишком или вообще не интересны. Она по уши погрязла в чем-то не слишком хорошем и законном. Но на самом деле все, что ей было нужно, это…       Телефон запищал. Фальшивая жизнь «Зары», слепленная на основе ее собственной настоящей, нашла отклик в эстетических представлениях Нормана. Как и сама она. Она прекрасно видела его похотливый взгляд, которым он ее "облагодетельствовал", именно из-за него и хотела отступить, вспомнив Загадочника, но знала, что, если что-то произойдет, сумеет позаботиться о себе, не важно, каким образом. Прошли времена, когда она сидела в квартире, потому что боялась Рассела Кэпа. Мистер Пенн - если будет плохо, всегда можно будет написать ему… Она открыла «Инстаграм» Нормана и еще раз взглянула на его дочь. Если она уедет сейчас, что ждет эту девочку в будущем?       Ладно, все, что ей самой было нужно, это он. Не этот гребанный Норман. Даже не Готэм.       «Ну, хорошо, - разрешила она себе. – Сегодня я расстроена и поэтому могу дать слабину. Посмотрю еще раз».       Старый деревянный отель – дунет ветер, и он развалится. Удушливый омерзительный номер. Никакого кондиционера. Где-то жужжит муха. Старомодная мебель с оборками. Голубое постельное белье. Но все чисто, быть может, это сама она грязная. Игнорируя новые сообщения от Нормана, она прилегла на двуспальную (похожую, впрочем, больше на полутороспальную) кровать, чувствуя, как липкое тело склеивается с хлопковым платьем, и вздохнула. Приподнялась и стащила платье через голову. Клиника излечила ее ото многого, только не от запретной страсти. В галерее телефона она нашла глубоко запрятанную папку под кратким названием «Мы».       Еще одно сообщение от Нормана, посвященное национальному заповеднику рядом: «Это мое любимое место в округе! Красота неописуемая. Мы обязательно должны съездить туда, Зи. Я ведь могу называть тебя Зи?»       «Иззи, - подумала она. – Меня зовут Иззи», - и написала: «Да, конечно, Норм!». И улыбочки-улыбочки.       На самом деле, это были не первые ее сообщения ему. Просто Норман об этом не знал. А она лучше поняла, какой должна стать Зара Эдвардс, чтобы он ей открылся – как должна выглядеть, что (нет, скорее, сколько) говорить, сколько связей с внешним миром иметь.       Теперь же все шло по плану, точно по ее плану. Сегодня она была хищницей, поджидающей свою возможно вовсе немирную дичь, которая мирно двигалась с самого мирного во всем мире мероприятия - сельскохозяйственной ярмарки. Кажется, с Готэма у нее осталась привычка «знакомиться» на дорогах.       «Сколько можно пересматривать эти фото?» - думала она, листая изображения, где они с бывшим женихом были так веселы и счастливы прошлым летом. Никакого Эдварда Нигмы, только она и Освальд, улыбающиеся во весь рот, находящиеся на вершине мира. Мэр и его помощница. Король и его королева. Она тщательно выбирала фото для этой папки. «Вот почему я уехала из «Нью-Йорка», Норман».       Самые лучшие дни, которые у них когда-либо были. Самые красивые места, которые они не посетили. Самый лучший секс, который… Она кончила, зажав в зубах угол подушки, после чего почувствовала себя также скверно, как после последнего раза, который был вчера, потому что она была расстроена тем, на каком жутком хламе в ее представлении должна была передвигаться яркая, восторженная и глупая, словно пташка, Зара, и после предпоследнего, который был позавчера, потому что она была расстроена… она уже не помнила, чем. Сегодня же она боялась, что увидит в Нормане тьму не потому, что она есть в нем, а потому, что тьма давно есть в ней самой. «Но посмотрим, - решила она. – Первый шаг уже сделан. Теперь мне остается лишь наблюдать».       Со скверным чувством и небольшим облегчением при этом она откинула со лба влажные выгоревшие волосы и села. Закрыла фотографии Освальда Кобблпота и его невесты. «Это все нормально, - подумала в который раз, - или какой-то вариант сексуальной зависимости?»       Ответила на очередное сообщение Нормана. Отложила телефон, прошла в ванную, завязала вокруг себя жесткое полотенце и, вынув из подставки стаканчик для зубной щетки, налила в него немного воды. Вернулась в комнату, достала из сумки сигареты и подошла к окну, глядя на плавящийся от жары Вудбин, штат Нью-Джерси. Норман так разрекламировал ей эту чертову дыру, что она за пару часов успела ее возненавидеть.       «Так во что же я ввязалась на этот раз, Освальд?» - глубоко затянувшись, подумала Изабелла Элстер.