Одержимость

      Когда Кэндис исчезла, все нежелательное внимание обратилось к Норману. Ну еще бы, ведь он был ее мужем. В свободное время Норман слегка увлекался веб-дизайном и вел уютный семейный «Инстаграм», за что уже слыл технически подкованным гражданином Вудбина, но на самом деле он всегда ощущал себя человеком не из этой эпохи. Ему не нравилось жить в то время, когда не он, а его жена должна была решать, сколько у них будет детей и когда, и насчет секса тоже самое, потому что ведь это только ее тело. А Кэндис очень увлекалась этими возмутительными идеями. Как быть, если жена собирается устроиться на работу в школу к чужим детям, потому что ей якобы нечего делать, но что значит нечего, если у них большой дом, да и своих детей пора заводить? А как быть, если она ноет целыми днями, родив всего одного ребенка без какого-либо явного ущерба здоровью? А как быть, когда непутевая дура-жена проваливается сквозь землю, а общество сразу думает, что ты сотворил с ней нечто страшное? Хорошо, что у них не было никаких доказательств, думал Норман. Но злые рты не заткнулись даже после того, как он убедительно доказал, что Кэндис сейчас в полном одиночестве и недоступности жрет водку где-то в Готэме (а уж в Готэме-то вечно происходит какая-то хрень). Поэтому-то их суд даже не рассматривал вариант отдать Марни тетке – мало того, что Тэмми бухает по-черному, так еще и живет в этом крысятнике. Хорошо, что Норман в Вудбине всегда был уважаемым гражданином, своим парнем (да даже если бы и не был, все равно он - отец!).       После прошлогоднего скандала с известным продюсером, который затащил под свой халат немало актрисулек, все озлобленные телки в Америке и вовсе взбеленились, талдыча про свои чертовы права и обиды, а после того, как английский принц пару месяцев назад женился на престарелой мулатке, начали торжествовать, вещая, что все в этом мире меняется, и к черту традиции! Если грядут такие перемены, думал Норман, то к черту этот мир. Нет, он вовсе не ненавидел женщин, он любил их – просто считал, что настоящих порядочных женщин уже почти не осталось.       Зара казалась воплощением того, что ему нужно. Хорошая девочка, по дурости ищущая неприятности, но уже готовая вернуться к нормальной жизни - сама того не зная, ищущая ее. Лондон и Париж, Готэм и Метрополис она уже повидала, пришло время вернуться к реальности. Ей нужен именно такой настоящий мужчина, как Норман, и хорошо, если она это быстро поймет. Впрочем, кажется, что она уже начала понимать. Их общение развивалось очень быстро и успешно. Уже на следующий день их знакомства (после продолжительной переписки на весь вечер) Норман с Зарой доехали до заповедника Беллеплейн – леса, озера, чистейший кайф.       Нет, конечно, Норман не вываливал на Зару сразу все, что он думал о современном сумасшедшем мире - он знал, что есть шанс, что даже той, кто просто хочет казаться противницей традиций, потому что так модно среди девчонок, это может не понравиться. А ему самому нравилось то, с каким удовольствием Зара ловила каждое его слово, смотря на него широко раскрытыми глазами, словно ребенок на Санта-Клауса. И он говорил часами, а Зара завороженно его слушала, и поездка в парк, а потом еще следующие свидания прошли для Нормана незаметно и в самом розовом цвете.       Попутно он узнал у Зары еще больше о том, что она собой представляет, и счел ее еще более идеальной. Два года назад она получила бакалавра по английскому языку в Нью-Йоркском университете, почти полтора года пробегала в ассистентках у какой-то злобной тетки в мэрии. «Она была просто настоящая Мерил Стрип из «Дьявол носит «Prada»! Даром что пальто в меня не швыряла! А после того, как мне пришлось выслушивать головомойку от нее в День благодарения, я просто встала и ушла, потому что поняла, что еще немного, и я там поседею, Норм!» - закончила рассказ Зара. После этого она уехала из Нью-Йорка, решив приобщиться к простой жизни. Ах да, еще у нее были положительные родители в Смолвиле и никакой паскуды-младшей сестры. Идеальный баланс. Норман узнал все, что ему было нужно, и за все их общение не получил никакого противодействия своим мыслям, которыми он чем дальше, тем больше хотел с ней делиться, как всегда и бывает, если девушка тебе нравится.       Норман считал себя порядочным и поэтому поцеловал Зару лишь на четвертом свидании, хотя и испытывал подозрения, что она не отказалась бы ощутить это и раньше – уж слишком сильно она была зачарована его рассказом. Впрочем, первый поцелуй его разочаровал – Зара показалась ему холодной и отстраненной. Быть может, она просто застеснялась, успокаивал он себя. Красивая, яркая и застенчивая. Сильное сочетание, сейчас такое тяжело найти, даже представить себе! Пытается казаться более модной благодаря своим ярким прядкам и татуировке. Он так и сказал: «Мне это не нравится». На следующий день розовых прядок уже было. Как не было и сигарет - эту отвратительную женскую привычку Зара тоже быстро оставила, потому что он так сказал. Понятливая.       Норман верил в судьбу. И с каждой минутой рядом с Зарой он все сильнее убеждался в то, что именно она – то, что ему нужно для жизни. Как-то даже слишком быстро он пригласил Зару к себе, чтобы познакомить ее с Марни. Его умилило, как она ворковала над девочкой, над его маленькой принцессой. Нет, думал Норман, Зара вовсе не та девушка, которая может вывести его из себя. Конечно, у Нормана и так ангельское терпение, но она-то просто милая. Милейшая. Ему искренне нравилось быть в отношениях с Зарой.       - Ты хочешь детей? – спросил ее Норман, пока она играла с Марни.       - Не знаю, - рассеянно отозвалась Зара. – Хотела, наверное, когда была в предыдущих отношениях, но не думаю, что для нас это была бы хорошая идея.       «Ну, для нас все будет по-другому, - подумал Норман. - Мы все исправим». Да, он знал, что в Нью-Йорке у Зары остался какой-то бывший женишок, но был о нем не высокого мнения. Какой же он идиот, если позволил Заре уехать! А сам Норман вовсе не таков.       Норман считал себя порядочным парнем, а Зару – застенчивой девушкой, поэтому он не настаивал на сексе, хотя она давно уже жила не в отеле, а сама по себе - сняла небольшой домик в центре, подрабатывала, как говорила, написанием каких-то статеек в интернете (только не при Нормане, чтобы не мешать их общению).       Лето уже заканчивалось, до Дня труда оставалось чуть больше недели, когда Зара впервые осталась у него на ночь. В тот же вечер он узнал, почему она уехала из Нью-Йорка, а все потому, что наконец решил, что пора бы заняться с ней сексом. Они лежали в одной кровати - очки и книга с одной стороны Зары, Норман с другой, и когда он полез на нее, то почувствовал, что она ощутимо напряглась. «А вдруг она девственница?» - подумал Норман. Нет, невозможно, как же жених? Или, быть может, тот был каким-нибудь извращенцем-импотентом? Норман залез на Зару и стянул с нее пижамные штаны. Кажется, она даже начала отвечать на его поцелуи, но между ее бедер было по-прежнему сухо, и она словно отпихивала его руку, хотя он и гладил ее грудь под рубашкой. Норман начал закипать. Ни с Кэндис, ни с кем-то другим у него вовсе не было проблем. Ни одна его девушка не жаловалась. Кажется, у Зары действительно не все в порядке с башкой! Он злился, но продолжал, а через пару минут она с силой толкнула его в грудь и разрыдалась так громко, как даже Кэндис в свое время не могла.       - Я не могу! – воскликнула Зара. – Я не хочу! После того, что он со мной делал…       - Кто? – вскинулся Норман. – Твой бывший жених?       - Нет! – возмущенно воскликнула Зара, но через минуту тихо признала. – Да. Отис жутко со мной обращался. Он принуждал меня к сексу.       Принуждал, про себя удивился Норман. Как он мог тебя принуждать, если ты была его невестой?       - К грязному сексу, которого я не хотела. Поэтому я свалила. Поэтому бросила работу в гот… городе.       «И отправилась в евротур в полном одиночестве, - сумрачно подумал Норман. - А кто знает, что ты делала в своей поездке, маленькая извращенка? Может, только я тебе и не нравлюсь».       - Значит, ты теперь и вовсе не хочешь? – Норман не пытался скрыть разочарования – пусть знает, что это ненормально.       - Не знаю, - покачала головой Зара. В ее ответе Норману послышалось твердое «нет».       Черт возьми, такая хорошая попалась куколка! Но бракованная. Красивая, но ущербная - как ему и показалось в день их знакомства. А он на нее столько времени и денег убил на свиданиях. И дочке она нравилась. Дочку Норман любил. Как и Кэндис когда-то, когда та была моложе и не так витала в облаках. Теперь же он стал разумнее и решил убрать любовь в долгий ящик – эта вещь к реальной жизни не подходит.       Ему показалось, что Зара разозлилась на то, что он попытался продолжить, когда чувствовал ее негатив. Несмотря на это, она все равно легла спать рядом с ним, отодвинувшись на другую сторону кровати. Норман проснулся таким же злым и неудовлетворенным, каким и заснул, и все же решил, что пора взять свое. Он поцеловал Зару в плечо. Она не реагировала. Спала. Он перевернул ее на спину и поцеловал в шею. Лишь после этого она широко распахнула глаза.       - Норман, ты что делаешь? – спросила она.       Он спустился к ложбинке, так привлекшей его в первый день их знакомства.       - Норман, мне нужно в туалет, - процедила Зара.       Он вцепился губами в ее сосок, Зара задрожала. Подняв голову, он увидел на ее лице выражение неописуемого ужаса. Что-то дрогнуло в груди Нормана, и он прошептал:       - Не отталкивай меня, Зи.       В конце концов Норман же не насильник какой-нибудь.       Резкую тишину, нарушаемую лишь шепотом Нормана, разорвал мощный звук вибрации телефона Зары. Надо сказать, он вообще впервые видел, чтобы ей кто-то звонил, даже родители, и поэтому удивился. Она никогда не с кем и не переписывалась. Совсем была одинока в этом мире без него. Норман взглянул на телефон, Зара не решалась, неотрывно смотрела только на него.       - Тебе звонит Виктор Зсасз, - известил ее Норман. – Кто это, Зи?       Но она уже не слушала. Потрясенное и счастливое выражение расцвело на лице Зары – так счастлива рядом с Норманом она не бывала, и он вскипел. Как там звали женишка - Осмунд, Атос? Нет, точно не Виктор.       Не обращая никакого внимания на своего парня (а Норман себя считал вообще-то именно им), Зара вскочила с кровати, схватила телефон и выбежала из комнаты прямо в пижаме, на ходу застегивая рубашку: «Да, привет, Виктор, это я!» Норман проводил ее мрачным взглядом и поплелся в детскую будить Марни. Вид спящей дочери вызвал у него раздражение. Сейчас она маленькая и миленькая, но лет через пятнадцать станет вот такой вот… недоступной принцессой Зарой. Или своей капризной матерью, Кэндис.       Когда Норман вернулся в свою спальню (которая до сих пор выглядела излишне женственной, словно Кэндис собиралась вот-вот вернуться), Зара порхала по комнате в поисках туфель.       - Кто это был, Зара? Куда ты идешь? – скрестив руки на груди, спросил Норман. Ему не нравились секреты.       - Это был мой двоюродный брат, Виктор, - спокойно объяснила Зара, но он заметил, что ее дыхание было сбито. – У него семейные проблемы, и поэтому он должен приехать и завести ко мне своего сына, Мартина. Ему десять. Поэтому сегодня вечером мы не увидимся, Норм - семья, сам понимаешь. Я домой.       - И надолго к тебе приедет… Виктор? – раздраженно поинтересовался Норман.       - Нет, сегодня же он отправится обратно в Нью-Йорк, - ответила Зара, подхватывая сумочку. – А Мартин останется.       - До конца школьных каникул?       Растерянность мелькнула по лицу Зары.       - Не могу сказать. Но, может быть, День труда мы встретим все вместе. Ну, пока, Норман, - она быстро чмокнула его в щеку, словно между ними чуть было и не произошло нечто большее. Чертов Виктор и его звонок. Уже через минуту Норман мог со злостью наблюдать, как Зара чуть ли не бежит к своей уродливо разрисованной тачке из старого фильма, совершенно забыв о нем ради встречи с десятилетним засранцем. Впрочем, может это и к лучшему, подумал Норман. Может, общение с ребенком пойдет ей на пользу и заставит задуматься о том, о чем самой бы уже следовало. Подумав минуту, Норман решил не списывать Зару со счетов из-за одной неудачной ночи. Он еще сможет ее исправить, стоит только подождать и снова попробовать, а если нет, то очень серьезно с ней поговорить. Если Зара хочет быть с ним, то она поймет, если нет, то она просто идиотка, раз отказывается. Да и не последняя она девчонка на этой планете, если что.       Когда Норман вернулся в детскую, чтобы покормить Марни, она снова тихо ныла, сидя в кроватке. Личико покраснело, по щекам ручьем текли слезы. Норман вздохнул. Если бы не Кэндис, ему не пришлось бы терпеть все это чертово хныканье и тратить кучу денег на услуги няни. Нет, он любил дочку, но как же Марни задолбала своими вечно режущимися зубами! Жениться, подумал Норман, надо срочно жениться. Впрочем, мозги у Марни были не в мать, в него – всего два года, а уже понимает, что вопить на весь дом нельзя, можно только тихо хныкать, чтобы не доставать папу. Норман любил дочку, но ему было не слишком интересно иметь дело с человеком, который еще толком и не соображает.       - И чего ты ноешь? – спросил Норман, взяв Марни на руки. – Скажи мне, ты терпеть умеешь? Все утро пищишь, хорошо, что хоть не ночью.       Лоб девочки покрылся испариной. Температура, приехали. Да, сегодня ему самому будет не до Зары. Семейные ценности. И тут же Норман вспомнил:       - Она такая тихая и спокойная, - сказала вчера Зара о Марни.       - Просто она хорошо воспитана, - ответил Норман, и Зара бросила на него внимательный цепкий взгляд. Такой же она была и когда убегала сегодня из его дома. Такой словно на самом деле она была не Зарой, не той прекрасной Зарой, которую Норман знал, а была кем-то совсем другим, ему незнакомым.       - Нет, она грустная, - возразила Зара.       - Ее мать сбежала от нее, Зи, - резче, чем хотелось, ответил Норман, и Зара моментально сникла:       - Ну да, - прошептала она. – Извини.       - Конечно, - великодушно отозвался Норман.       Вечером, оставив ребенка няне Джулс, он все же нашел время и силы в полутьме прогуляться до дома Зары, прихватив с собой бинокль. Перед домом стояла большая черная машина, окна в доме были также черны. Хорошо, что дом Зары располагался на углу небольшого полукруглого парка – Норман сам подсказал ей именно это место, ведь так он мог видеть ее чаще, чем она могла себе представить. После получаса бесплодного прятанья за кустом, когда Норман уже был готов либо уйти, либо постучать, чтобы узнать, есть ли кто дома и все ли в порядке, его терпение было вознаграждено. Вместе с Зарой к дому подошли мальчик с налаченными волосами и в строгом костюме (это показалось Норману вообще неестественным, но, видимо, Нью-Йорк, все дела) и лысый мужик весьма зверского вида – братец Зары был затянут в черную кожу и скорее похож на серийного убийцу, нежели чем на кого-то другого. Все трое держали по большому молочному коктейлю, и Норман просто оцепенел от того, насколько это не вязалось с каждым из них, кроме Зары, простой девчонки в цветастых платьицах. Норману очень хотелось бы узнать, о чем говорили Виктор и Зара, но он стоял слишком далеко, а они скорее шептались. Лысый чмокнул ее в щечку, она приобняла его за плечи, после чего он сел в машину и уехал, оставив Зару и мальчишку стоять на обочине. Некоторое время эти двое смотрели, как удаляется машина Виктора, затем зашли в дом и включили свет. Вздохнув, Норман пошел домой. Он просто хотел знать, что у Зары все в порядке, и что она ничего не скрывает – ему до сих пор чудилось в ней двойное дно. А дома его ждали Марни и ее режущиеся зубы.