Зыбкое счастье

Уже второй час он сидел в машине и не хотел подниматься домой. Купив по дороге в баре бутылку «Джима», он иногда делал глоток прямо из горлышка четырехугольной бутылки, смакуя карамельно-дубовый вкус, подолгу перекатывая внутри языком или глотая резко, сразу обжигая бурбоном горло. С ним происходило что-то, непонятное ему самому, и он очень хотел в этом разобраться. Деймон сказал Елене правду — он всегда бросал своих женщин. Он терял к ним интерес практически сразу после проведенной ночи (вечера, утра — как уж получалось) и никогда не возвращался. Ему никогда не хотелось встретиться с какой-то из них ещё раз. Нет, встречи, конечно, были, но они носили уже бывше-дружеский характер, так как он всегда соблюдал своё правило: никогда не обманывать своих женщин. В своих разнообразных играх-обольщениях он никогда не говорил девушкам, что любит их. "Я хочу тебя», "ты меня заводишь», "ты сногсшибательная» — все, что угодно, но только не «люблю». Это очень личное, то, что привязывает, от чего невозможно отмахнуться с утра, как от надоедливой мухи и сказать своё обычное: "Нам было хорошо, детка, а сейчас мне пора»… Когда-то, между детством и юностью, когда юношеский максимализм уже затмевает мозг, а детская привязанность ещё просит ласки матери, он, видя как гробится на двух работах его красавица-мать, поверившая своему мужу и жестоко обманутая им, дал себе слово никогда не обещать женщинам того, что не может им дать. А вечной любви он им дать не мог, так как был невозможным ловеласом. Возможно, хоть он и не хотел этого признавать, этим он был похож на отца, но всякого, кто сказал бы ему об этом, он придушил бы на месте. Ему было невыносимо любое сравнение с Джузеппе Сальваторе, ведь он предал их с матерью, обманул самую светлую и добрую женщину на свете и своего маленького сына. Как они ждали его, как надеялась Лили, что он приедет, ну не сегодня, так завтра, или через месяц, или год, или… Надежда умерла через шесть лет, когда от него перестали приходить деньги на содержание сына. Если бы не фантастическое умение Лилиен экономить, Деймон никогда не закончил бы школу и не поступил в колледж. Колледж… Деймон с тоской вспоминал свои полтора года обучения в SBSS. В своей программе бизнеса он был одним из лучших, но вскоре пляжи Санта-Барбары с загорелыми, чуть прикрытыми красотками, снесли парню крышу. Самое интересное, что ему ничего не нужно было делать для обольщения — обладающий от природы внешностью идеального самца и зашкаливающей сексуальностью, ему надо было лишь, как говориться «повести бровью», чтобы девушки вешались ему на шею. Когда он понял, что безнадежно отстал, ему предоставили возможность исправить задолженности по учебным и бизнес-планам, но тут встала другая проблема, денежная. Лили сильно заболела и уже не могла давать нужную сумму на обучение и проживание в кампусе своего сына. Обучение в одном из лучших колледжей пришлось оставить в прошлом и заняться зарабатыванием денег. Тут как нельзя кстати пришелся лучший друг по школе, Рик, с которым когда-то они играли в школьной группе и который бредил созданием своей. Началась беспокойная, бессонная, суматошная жизнь музыкантов. В случае с Деймоном ещё надо добавить, распутная. Пятьдесят процентов их успеха делала харизма парня. Иногда сомневающегося в успехе той или иной композиции Рика успокаивал весельчак Фил: «Да ты забей, главное Дею петь начать, а там он своими блядскими глазами сверкнёт и все… Они наши! Ну женская часть точняк!» И действительно, поговаривали, что нередко девушки доходили до крайней степени возбуждения, когда их трусики можно было выжимать, только от того, как смотрел на них фронтмен, от его мимики и жестов, его чуть хриплого голоса. После выступлений он часто уходил с кем-то из таких «растаявших» девушек, бывало, что и не с одной, а вечером все повторялось снова. И так было всегда, до сегодняшней ночи. Что за блажь взбрела ему в голову? С чего он потащился за ней домой? Подвезти? Он мог вызвать такси, да и она уже не маленькая девочка, сама бы добралась, в родном-то городе… Не маленькая… «Уже не маленькая. Из-за тебя, паскуда…» — прошипел ему внутренний голос. «Серьезно? Это все поэтому? — он возражал самому себе. — Она сама этого хотела, меня, блядь, хотела!» Он не заметил, как стал вслух спорить сам с собой. "Она хотела уйти! — снова возразил ему внутренний голос. — Забыл? Она уже ушла, а тебе разъяснений захотелось…» Он посмотрел в зеркало заднего вида в свои голубые полупьяные глаза.  — Вот же сука! — сказал он самому себе и отвернул зеркало в сторону. Кто-то опустился на пассажирское сидение. — Может поговоришь со мной? — Рик взял из рук Деймона бутылку и хлебнул из горла. — В разговоре с собой ты заведомо проспоришь, а так хоть есть шанс… Деймон посмотрел на друга.  — Вот скажи, что я за блядун такой? — задал он с ходу вопрос «в лоб».  — Стопроцентный блядун, качественный, — серьезно ответил Рик.  — Издеваешься?  — Констатирую. И, знаешь, раньше тебе это было по херу. Тебя это очень даже устраивало, прям на двести процентов. И девах твоих устраивало, не всех, конечно, но что они могли… — Рик пожал плечами и хлебнул ещё «Джима». — Ты сегодня — здесь, завтра — там, сегодня — с этой, завтра — с той. Тебе ж это нравилось, или нет?  — Нравилось… Мне и сейчас это нравится! Только что за херь происходит? — Деймон глотнул бурбона и откинул голову на подголовник.  — Ты опять был с ней? С Гилберт? — Рик посмотрел на друга. Он никогда не видел его таким растерянным и неуверенным.  — Опять… И опять буду, если не прогонит. — Дей прикрыл глаза и с тоской произнес. — Если бы ты знал, дружище, как я ее хочу. Мне мало, я не насытился.  — Ну трахни ее ещё раз…  — Трахнул, и не раз… Я думал, она меня выгонит, если сможет, а она только выгибается сильнее и стонет… Сука! Как она стонет! Как в подкорку мне клинья забивает. Я только завожусь ещё сильнее! — Деймон упёрся лбом в руль. — Она мне в кожу въелась, понимаешь? Я ею пропах насквозь! Блядь! Я никогда не пах бабой! Это они пахли мной!.. — Он с размаху ударил ладонями по рулю.  — Машина тут ни при чем, — спокойно возразил друг.  — Да знаю я! — дернулся было Сальваторе, тут же обмяк. — Знаю… Только Елена, она… У меня горло сдавливает, когда я о ней говорю… — А знаешь, это — любовь!.. — многозначительно произнес Рик.  — Херь это!..  — Нет-нет! Это точно — она! Я ее узнаю, сам был такой, ты же помнишь? — Рик снова отхлебнул бурбона.  — Помню, — ответил Деймон, — я так не хочу. Ну как ты… — И не надо, как я… Ты по-другому.  — Что? — Люби по-другому! — А… Ясно… — разговор начинал напоминать пьяный бред.  — Может домой пойдешь? — спросил Рик.  — А ты?  — И я. Чего я тут забыл?..  — Ну да. Но вот в чем загвоздка, — Деймон развернулся к другу, — она же меня и дома не отпустит.  — А она тебя нигде теперь не отпустит!.. Пошли, Ромео! — и он первым вышел из машины, дождался, когда Деймон пойдет в дом и последовал за ним, качая головой и приговаривая:  — Это плохо. Нет, это хреново. Совсем хреново…