Тонкая красная нить

Операция в Эскандеро с самого начала идет не так. Говорят же, что предчувствиям надо верить. А они с самого утра прямо-таки кричали, что надо менять стратегию. Тщательно разработанный план летит к чертям из-за секундной заминки одного из действующих лиц, рушится, подобно дорожке домино, и командующим приходится спешно импровизировать на ходу, прибегая к многолетнему опыту и строя многоэтажные ругательства. А опыта в подобных делах у командующих хоть отбавляй. С 1998 года наша троица практически не выбирается из операций по противодействию биотерроризму, предотвращая теракты, зачищая зараженные места и ликвидируя организаторов. Мы числимся сотрудниками разных организаций и служб, но цель одна. И именно эта цель объединяет нас, когда требуется помощь высококлассных специалистов по борьбе с биотеррором. Звучит, конечно, ох как пафосно. С другой стороны, и иронии предостаточно. Вообще-то, 14 июля 2011 года я в отпуске — Ханниган все-таки убедила в необходимости хоть иногда отрываться от занимающей все мысли и время работы, и, не слушая возражений, заручилась поддержкой не кого-нибудь, а президента Бенфорда. Адам, выслушав показания обеих сторон, улыбнулся и заявил, что считает необходимым отправить агента Кеннеди на самую сложную операцию в его жизни, а именно — в двухнедельный отпуск на Багамы. Это действительно оказывается нелегко — попытаться хотя бы на время отвлечься от тяжелых размышлений и жить нормальной жизнью. Просыпаться не от звонка посреди ночи, после которого нужно сломя голову нестись куда-то и спасать кого-то, а по собственному желанию, под шелест океанского прибоя и чей-то негромкий смех. Видеть не надоевший за годы потолок своей неуютной квартиры, а новый рассвет, озаряющий восточную часть неба нежно-розовым цветом. Чувствовать не въевшиеся под кожу запахи гниения, медикаментов, горелой резины, щедро предоставляемые практически на каждой миссии в разных пропорциях, а свежесть и одуряющий аромат тропических цветов. Обычная жизнь. Чаще всего она недоступна, ибо я добровольно согласился когда-то встать по другую сторону барьера, защищающего мирных людей, и не могу перешагнуть его — не с моими воспоминаниями, не с теми картинами, которые отпечатались на сетчатке и яркими вспышками приходят во сне. Остается только наблюдать за этой простой жизнью, пытаясь заглушить острую тоску в сердце. Иногда я задумываюсь, как себя чувствуют те, кто так же посвятил себя борьбе со злом, подобным корпорации «Амбрелла»: Клэр и Крис Редфилд, Джилл Валентайн, остальные члены BSAA, TerraSave. Мысль, что вряд ли им легче, не утешает — это значит всего лишь, что тоскующих по простым радостям людей куда больше, чем хотелось бы. Но пути назад нет. Как бы ты ни пытался изгнать из памяти кошмары прошлого, отгородиться от них, изображая спокойствие — это заведомо провальное дело. От себя не убежишь. Тем более с таким грузом. Поэтому даже в отпуске я все время чувствую непонятную тяжесть где-то в груди. Не помогают ни алкоголь, которым я изо всех сил стараюсь не злоупотреблять, ни попытки приобщиться к туристическим ценностям вроде долгих походов по дискотекам и историческим местам, ни заводимые время от времени короткие романы, никогда не длящиеся дольше нескольких месяцев. Все это — только временное спасение от реальности. И словно вся изнанка мира только и ждет, когда я закрою глаза, чтобы с новыми силами обрушиться, показывая оскалившуюся в злобной усмешке тьму и смерть. И я даже рад звонку Ханниган на пятый день и сообщению, что есть работа. Сложная, опасная, с высоким риском — именно то, что доктор прописал. *** Мексика встречает нас яростным зноем и пропахшей пылью тишиной. Вертолет садится недалеко от пригорода Эскандеро, взметая в воздух колючий рыжий песок, которым тут же покрываются все сидящие в кабине, стоит только открыть дверь. — Через десять минут должны прибыть остальные, — я первым спрыгиваю на землю, оглядываюсь. Ничего интересного: чахлые невысокие кактусы украшают простирающуюся до горизонта степь. — Уровень опасности пятый, — Клэр качает головой, закусив губу и хмуря брови. — Это значит, нас может там ждать все, что угодно. Если уж Раккун по этой шкале потянул на шесть баллов… — Последние сообщения агента в Эскандеро позволяют предположить наличие Джи-вируса, — я мрачен, и Клэр прекрасно понимает, почему. — И это как минимум. Тот факт, что в Эскандеро несколько месяцев творится нечто мутное, почему-то не колышет правительство ровно до тех пор, пока не случается инцидент в госпитале: поступивший с жалобами на сильные боли в желудке мужчина умирает на операционном столе, а потом неожиданно воскресает по дороге в морг, кусает нескольких человек и сбегает. Покусанные, естественно, повторяют его судьбу, ну, а дальше по накатанной: эпидемия начинает стремительно распространяться, полиция упорно пытается противодействовать… но в этот раз было одно отличие: власти все-таки сообщают об эпидемии, куда следует, и в итоге мы оказываемся в Мексике. Как выясняется позже, один из бывших сотрудников TerraSave, живший неподалеку, вернулся к роли полевого агента, сообщая обо всем происходящем в городе, который власти поспешили закрыть и объявить карантинной зоной. Именно от него поступает важная информация, что эпидемию на улицы выпустила некая террористическая группировка. Однако, кажется, и у них что-то пошло не по плану, оружие взорвалось в руках горе-стрелков, и теперь в Эскандеро творится хаос, подобный раккунскому. Участие TerraSave в операции становится сюрпризом. Обычно эта организация не лезет в дела с явными вирусными заражениями, но в этот раз мексиканское правительство просит защитников покоя Земли помочь. Клэр — одна из пятнадцати «защитников», которые прибывают в Мексику. Встреча с ней радует меня, что мне не удается скрыть. Нам всегда есть, о чем поговорить, а пережитые в прошлом ужасы только делают ближе. И порой мне кажется, что лучше этой девушки с ясными серыми глазами меня никто не понимает. Но мы — только друзья. Стать ближе мешает все то же прошлое. Представительница третьей организации почти все время молчит, не вмешиваясь в разговоры. У нее не менее сложное прошлое, и не менее богатый опыт в борьбе с биотерроризмом, она была в Раккуне в последние его дни, боролась с «Амбреллой», и продолжает это делать, несмотря ни на что. Джилл Валентайн остается загадкой для меня — я могу только догадываться, о чем думает эта стройная, немногословная женщина с грустными глазами. Клэр знакомит нас после брифинга, сетуя на то, что Крис не успевает вернуться из Азии. Валентайн улыбается — немного задумчиво и приветливо, здоровается, но ясно дает понять, что в разговоре не хочет участвовать, и уходит в себя. BSAA посылает десятерых — хорошо вооруженных, прекрасно обученных мужчин и женщин, не раз сталкивавшихся с биооружием, и знающих, чего ждать. Мне не совсем понятно, как три организации, каждая со своими правилами ведения боя и принципами, будут действовать совместно, но не успеваю я погрузиться в размышления или задать этот вопрос, мне тут же сообщают, что именно я назначен командиром. Возражения не принимаются. Почему именно я? Потому что, хоть в TerraSave и BSAA собрались лучшие из лучших, опыта командования нет ни у кого из них. Мрачный вопрос, где подобный опыт отмечен в моем досье, остается без ответа. Повышение я принимаю без энтузиазма. Мне куда привычнее работать в одиночку или с напарником, но уж никак не брать на себя ответственность за группу из сорока человек, с половиной из которых я вовсе не знаком. Но делать нечего, и при поддержке Клэр я организовываю краткий брифинг для знакомства с командой. Почему именно пятидесятитысячный город на востоке страны выбран местом для биотерракта, не совсем понятно: стратегически важных объектов там нет, городок вообще расположен в своеобразной изоляции от соседей благодаря почти окружающей его реке. Джилл выдвигает версию, что Эскандеро выбран в качестве полигона для испытания новых видов БОО, и эта теория звучит вполне правдоподобно. Что автоматически повышает градус напряженности в команде. Основной целью является спасение выживших, сбор данных о новой катастрофе и, если иных вариантов не предусмотрено, уничтожение города. Дежа вю при этом настолько сильное, что мне с большим трудом удается держать свое мнение при себе. Позже я высказываю накопившиеся возражения Бенфорду, на что президент только горько усмехается, но даже не думает отрицать. Политические интриги часто являются важным звеном в цепи подобных событий. Впервые с этим мне приходится столкнуться в 2005 году, в Гарвардвилле, когда в деле оказались замешаны фармацевтическая компания WilPharma, связанная с TriCell, и сенатор Рон Дэвис, отдавший приказ о ликвидации обреченного Раккун-сити. Меня мутит от многочисленных тайн, скрытых в кулуарах власти, и порой я думаю, что уж лучше по-простому сражаться с мутантами, чем соприкасаться с политикой. Так или иначе, я уже увяз в этом по самое не могу, и выбора не остается. Это неимоверно раздражает, но дать выход негативу я позволяю себе только в схватке с БОО. Клэр, кажется, прекрасно меня понимает, и пытается отвлечь хотя бы на некоторое время, расспрашивая о совершенно не относящихся к работе вещах, то и дело намекая на предложенный Анжелой дайвинг и подкалывая. Пытаюсь сохранить серьезный вид, но под напором жизнерадостной Редфилд сдержанность дает трещину, и кое-кто из команды с изумлением обнаруживает, что невозмутимый и сосредоточенный Кеннеди, оказывается, умеет улыбаться и даже смеяться. К тому времени, как прибывают остальные члены группы, Клэр успевает четыре раза вернуть меня в Гарвардвилль, то и дело интересуясь, почему я с тех пор не навестил Анжелу. Дважды напомнить о неожиданной встрече с Крисом, когда тот подумал, что я пристаю к его сестре, и чуть не спустил с лестницы — Клэр едва успела объяснить, что к чему. И один раз тихо сообщить, что Шерри в порядке, хотя ей ужасно тоскливо и одиноко. Фактически, Биркин находится под полным контролем властей, едва ли не в роли подопытной крысы, и я понимаю, как сложно Клэр сдерживаться, чтобы не сделать какую-нибудь глупость для спасения Шерри. Я навещаю ее несколько раз в год, и вижу в глазах Шерри отражение той же печали, что терзает нас всех. Но вырвать девушку из лап секретной службы я не могу — только улучшить ей условия, насколько это возможно. Опекун Шерри, советник по национальной безопасности Дерек Симмонс, кажется человеком надежным и заслуживающим доверия; и раз уж сам Бенфорд уверен в нем, мы с Клэр несколько успокаиваемся. Операция в Эскандеро предусматривает разделение команды на несколько групп: для спасения и эвакуации выживших и для сбора информации в нескольких точках по всему городу. Эвакуационный транспорт дежурит в двух километрах от города, готовый по сигналу лететь за выжившими. Джилл вызывается искать информацию — за годы в рядах Альянса она неплохо научилась работе с компьютерами, и я, недолго думая, назначаю ее командиром группы. Клэр вполне предсказуемо рвется спасать людей, которые, по информации агента, укрываются в университете. Сам я делаю то, что умею лучше всего — зачищаю город от толп зараженных, и одновременно защищаю идущего следом ученого недавно образованной DSO, собирающего образцы. Подобный разброс несколько выводит из себя — слишком уж велик риск потерять кого-либо, но это приказ из серии «выполняй, а не обсуждай», спущенный сверху и не допускающий отказа. Бенфорд, который за эти годы стал мне другом, убеждает в правильности подобного решения, чтобы разобраться с заразой быстрее и тем самым уменьшить риск заражения поселений по соседству, и я с тяжелым сердцем соглашаюсь. Хотя в таком случае, штаб вполне мог прислать больше людей. Настоящей занозой в мягком месте становится присланный DSO ученый. Стервозного характера дамочка обладает завышенным эго и нехилыми амбициями, вследствие чего искренне считает всю ударную группу своими подчиненными, обязанными охранять ее. Я сдержанно высказываю ей свое мнение по этому вопросу и советую держаться ближе, во избежание эксцессов. На что Мелинда Смитсон отвечает презрительным хмыканьем и спокойно направляется к первому обнаруженному трупу, на ходу открывая сумку с инструментами. — Начинаем операцию, — передаю я всем группам, а сам с тяжелым вздохом иду к Смитсон, задаваясь вопросом, на какое время хватит моего терпения. Не в первый раз приходится работать с человеком, не способным защитить себя, но рвущимся на амбразуру во имя своих принципов и желаний. И не в первый раз получается так, что труп оказывается не совсем трупом, и с этого самого момента в голове включается счетчик времени, жертв, патронов, нервов — то есть всего, из чего состоит жизнь в эти минуты и часы. Я готов к такому повороту и успеваю выстрелить в голову зомби, прежде чем тот обхватит полуобглоданными пальцами запястье доктора Смитсон и потянет ко рту. Смитсон моментально бледнеет и отскакивает назад, и я отстраненно думаю, неужели эта женщина ни разу не была на полевом задании? — Подходим к университету, — сообщает Клэр напряженным голосом. Я слышу ее дыхание и звук шагов по осколкам стекла. — Пока все чисто. — Джилл? — Столкнулись с небольшой группой зомби, — откликается через несколько секунд Джилл. — Похоже на Т-вирус. Зараженные двигаются медленно, признаки разума полностью отсутствуют. Одни инстинкты. Но тут бродят и другие, и я не уверена, что мы видели таких раньше. — Что-то новое? — я встаю перед впавшей в ступор Смитсон и открываю огонь по подступающим врагам. Они действительно двигаются медленно, возвращая в Раккун на одно жуткое мгновение. — Возможно, — Джилл, как всегда, говорит спокойно, и тоже стреляет в кого-то. — Как тогда, — мрачно подводит итог Клэр, и никому не требуется пояснение. Из всего множества обнаруженных за последние двенадцать лет смертельных вирусов в отчетах BSAA значком «особо опасен» отмечены четыре: Т и Джи вирусы, наследие Раккуна; Плага из испанской миссии; Уроборос, выведенный Вескером в Африке. Все, кто участвует в этой миссии, в обязательном порядке ознакомлены с этой информацией, и получили подробные инструкции, как разбираться с противником. Продвижение вперед сильно тормозит Смитсон — ей приказано брать образцы всего, что покажется подозрительным, а это значит, что мне тоже приходится часто останавливаться и защищать женщину от зомби и других порождений вируса. В том, что здесь задействован и Джи вирус, сомнений уже ни у кого нет: вылезшие из здания госпиталя чудовища, подобные мутировавшему Биркину, резко отбивают любые вопросы и заставляют в спешном порядке использовать все имеющееся в наличии оружие. Небольшой отряд, отрезанный от своих, оказывается в ловушке, зажатый между толпой зомби и двумя такими биркиноподобными монстрами. Чертыхаясь, я поручаю заботу о несносной ученой одному из бойцов, а сам кидаюсь в гущу схватки. Я совершенно не уверен в своей неуязвимости, а отчаянная смелость только увеличивает риск. Но Кеннеди никогда не ограничивался полумерами, и не собирается снижать планку. Тем более что в каждом моем действии есть смысл, и то, что стороннему наблюдателю кажется глупостью, совершаемой в приступе паники, на самом деле имеет под собой цель заманить врага в ловушку. Этот прием настолько отработан на тренировках, что мне и нескольким моим товарищам, постоянно сопровождающим агентов на подобные операции, даже не приходится долго раздумывать — все делается на автомате. А в результате атака отбита за несколько минут, раненых и убитых среди людей нет, командир получает дополнительные очки репутации. — Леон, тут человек двадцать, — голос Клэр изредка прерывается помехами. — Несколько раненых, в том числе в тяжелом состоянии. Врача нет. Я разворачиваю на наручном коммуникаторе карту города, ищу университет и ближайшую клинику. — Полкилометра к югу, — я знаю, что Клэр поймет меня без подробных разъяснений. — Мы в трехстах метрах к северу от вас. — Ладно, — Клэр выдыхает и делает паузу. — Там наверняка не безопасно… — Сейчас займемся этим, — окидываю взглядом свой отряд, краем глаза отмечая, что Смитсон опять возится с трупом, и жестом подзываю одного из бойцов. — Надо зачистить клинику, — я показываю на карте объект. Солдат кивает и в свою очередь зовет товарища. — Десять минут. Будь осторожна. — Поняла. — Информацию явно кто-то постарался уничтожить, но очень уж небрежно, — сообщает Джилл напряженно-спокойным голосом. — Перекину на диск все, что удалось спасти. — Странно это, — снова включается Клэр. — Зачем террористам оставлять информацию в городе, на который они заранее наплевали? Зачем им открывать свои тайны? В словах Клэр явно есть логика. Почему-то никому на брифинге не пришло в голову обдумать это. — Как будто кто-то играет с нами, — соглашается Джилл. — И еще: тут какие-то совершенно новые твари. Прыгучие, из тени не выходят, тепловизоры мало что дают. — Час от часу не легче… Жертвы есть? — Двое ранены, но идти могут, — отзывается Валентайн. — Продвигаемся к следующей точке. — Леон, — это снова Клэр. — Сколько всего точек сбора информации по плану? — Четыре. А что? Смитсон едва не попадает в объятия выскакивающего Хантера, и мне приходится отвлечься от разговора на то время, пока убиваем огромного монстра. Вспоминаются Ликеры, и при одном воспоминании начинает мутить. — Я пока не могу понять, что именно меня настораживает, — говорит Клэр. — Просто будьте осторожны, ребята. У меня чувство, что этот город играет с нами. Сложно не согласиться с ней. Вечер в Эскандеро наваливается удушливым напряжением и звенящей тревогой, от этого хочется поскорее сбежать. В сгущающихся тенях мелькают силуэты неизвестных противников, шелестят осенней листвой их быстрые шаги. Кое-кто из новичков испуганно переглядывается с товарищами и крепче сжимает в руках автомат. По общей связи слышно сбивчивые команды Клэр, сосредоточенные указания Джилл. Ушедшие к клинике бойцы ввязываются в яростную перестрелку, и я принимаю решение идти на помощь, отклонившись от предписанного планом маршрута. — Леон, — судя по голосу, Джилл чем-то озадачена. — Когда я скачала информацию с компьютера на первом пункте, на мониторе появилась буква «А». Сейчас произошло то же, буква «Р». — Странно все это, — задумчиво говорит Клэр. Ее группа передвигается к клинике, куда идем и мы. — Это словно… о, точно! «Игра»! — Джилл, тебе нужна помощь? — Нет, мы тут справляемся. Лучше идите к клинике. — Хорошо. Я поворачиваюсь к Смитсон как раз в тот момент, когда из тьмы переулка на нее прыгает бесшумно черная когтистая тварь. Автоматная очередь — подсуетился кто-то из бойцов — отбрасывает существо в сторону, где оно и затихает, упав на землю и вытянув конечности. Но тут же отряд атакуют еще несколько таких монстров. Пули легко их убивают, но целиться в прыгучих и шустрых тварей неимоверно сложно. Смитсон визжит, когда монстр нападает со спины и обнимает ее за плечи почти нежно. Не рискуя стрелять, чтобы не задеть женщину, я отталкиваю своего противника, и огромным прыжком преодолеваю расстояние до Смитсон. Монстр уже готов вонзить клыки в ее шею, когда пуля из Glock17 в лоб обрывает его жизнь. — Вы в порядке, доктор Смитсон? — я слежу за бьющимся в конвульсиях противником, становясь между ним и пытающейся отдышаться женщиной. Та что-то хрипло говорит, но разобрать не удается. — Леон, у нас проблемы! — на связь выходит встревоженная Клэр. — Кажется, их тут гораздо больше, чем мы думали! «Они» — это не зомби. Кое-кто гораздо опаснее медленных мертвецов. Ликеры. Хантеры. Возможно, кто-то (что-то?) еще. — Мы в пути, — кратко отвечаю, быстрым взглядом окидываю отряд. Все вразнобой кивают, переводя дух. Смитсон поднимается на ноги, держась за горло и широко раскрытыми глазами смотря на труп едва не убившего ее существа. — Вы спасли мне жизнь, — наконец говорит она, негромко, так что слышу ее только я. Хмыкаю, перезаряжая пистолет: — А вы думали, мы тут на прогулке? Давайте быстрее, ребята. Джилл, как у тебя дела? — Третья точка, — напряженно отвечает Валентайн. — Снова буква. — «Г»? — Точно, — Джилл не удивлена. Теория о ловушке для спасательного отряда становится все менее расплывчатой. Но пока доказательств, что кто-то ведет с ними свою игру, нет. Значит, и докладывать в штаб не о чем. — Леон, мы долго не продержимся! — настойчиво говорит Редфилд. — У нас раненые, им нужна помощь! — Штаб, это Кеннеди. Требуется эвакуация раненых из госпиталя. — Ответ отрицательный, Кеннеди. У вас там слишком жарко, птичка не сможет сесть. Обеспечьте площадку. Я вполголоса выражаю свое мнение, затем отвечаю: — Через пять минут будьте у госпиталя. Площадка будет. — До четвертой точки километр, — это Джилл. — Пешком не пройти, слишком много там этих тварей. Попытаемся найти машину. — Сэр! — на лице молодого бойца написан неприкрытый страх. — Эти существа… их не убить! Смитсон глядит в сторону, куда он указывает, и издает какой-то странный звук, отходя за мою спину. Реакция вполне понятна: из переулка на нас прут, как танки, два Тирана. Трехметровые человекоподобные монстры, закованные в бронированные плащи, с пустыми и безжалостными глазами кому угодно способны внушить страх. Чтобы одолеть их, нужен как минимум гранатомет. В идеале — ядерный взрыв. Отряд мигом перестраивается так, чтобы дать отпор гигантам, но я решительно против этой затеи. Слишком хорошо знаю, чем заканчиваются подобные столкновения, поэтому загоняю своих людей в переулок, а оттуда бежим к госпиталю. — Мне нужна поддержка с воздуха. Две цели. Своими силами мы их не одолеем. — Вас понял. Нужен маяк для наведения на цель. — Будет вам маяк, — я лихорадочно начинаю копаться в небольшой сумке, закрепленной на поясе. Смитсон смотрит на меня огромными глазами, пока ее не подталкивает к выходу один из бойцов в форме с эмблемой BSAA. Стоять напротив приближающейся смерти и не пытаться бежать очень сложно. Тем более, когда четко понимаешь: иного выхода и нет. Или ты остаешься наедине с монстрами, чтобы дать авиации наводку, или бежишь вместе со всеми, но в итоге погибают все. Лазерный луч на черном плаще Тирана выглядит смешно и нелепо… пока с неба не прилетает ракета и не попадает прямо в цель. Тирана разрывает на части, разбрызгивая кровь и куски плоти. Второго через секунду постигает та же участь. Снаряд разрывается так близко, что меня отбрасывает назад, прикладывая спиной к полуразрушенной кирпичной стене. В глазах темнеет, но я все же поднимаюсь на четвереньки, очумело мотая головой и глядя на дымящиеся останки монстров. Подоспевший на помощь боец находит командира довольно скалящимся, и, в общем-то, вполне понимает его. — Сделаешь татуировку — два поверженных Тирана, — советую пилоту. Тот издает смешок: — Фюзеляж моей птички предназначен для куда более приятных картинок, агент. — Ага, я даже знаю, каких именно. Странно только, как они все там помещаются. До госпиталя добираемся чуть дольше пяти минут, и эвакуационный вертолет нетерпеливо кружит над крышей, а пилот недовольно спрашивает, когда ему расчистят площадку. В здание госпиталя непрерывным потоком идут зомби, как будто кто-то объявил бесплатный фуршет; кое-где в этой толпе заметны другие твари, вроде Ликеров. Я быстро отдаю распоряжения: шестеро остаются расчищать площадку, остальные вместе со мной идут внутрь, за Клэр и ее группой. Схватка получается жаркой: коридоры госпиталя не предназначены для масштабного боя, и приходится чуть ли не зубами отвоевывать у противника кусок свободного пространства, чтобы хоть как-то развернуться и вести огонь без риска задеть своего же. С зомби справиться достаточно легко, даже без оружия: спецодежда с бронированными элементами и шлемы позволяют бойцам не бояться укусов, а сплоченность — не переживать за сохранность своего тыла. Все ребята из Альянса, и по отточенным до автоматизма движениям становится понятно, что они неоднократно побывали в подобных заварушках и умеют работать в команде. Это позволяет надеяться на успех. Вот только несколько Ликеров и Хантеров, облюбовавших клинику в качестве донорского пункта, категорически не согласны с такой постановкой вопроса. Что ж, значит, придется объяснить, кто главный. Впрочем, мы стараемся не заигрываться, помня, что все наши действия — только прикрытие для группы Клэр, чтобы ребята успели вывести всех раненых на площадку через запасной ход. И когда молодой боец в азарте боя рвется вперед, в объятия Хантера, я едва успеваю отвлечься от своего противника и схватить парня за шкирку. — Сдурел, что ли?! Автоматная очередь косит нескончаемый поток зомби, пули с влажным чавканьем впиваются в разлагающуюся плоть. Хантер ревет от боли и прыгает, грозя размазать нас в лепешку. Я отталкиваю парня и сам отпрыгиваю назад, так что монстр пролетает между нами, прямо навстречу пулям. — Джилл, стой! — голос Клэр, полный напряжения, пробивается сквозь шум боя. — Не начинай передачу данных! — Клэр? — Предчувствия, — выдыхает Редфилд, и тут же издает стон боли. Я кидаю быстрый взгляд на карту — у каждого есть маячок, чтобы можно было увидеть его местоположение. Клэр совсем рядом, буквально за стеной. — Майк! — хлопаю по плечу одного из бойцов. — За главного. — Нас окружили, — это Джилл. Проклятье! Хоть что-нибудь может идти по плану? — Мы сейчас будем, — я стреляю в зомби, стоящих на пути, и врываюсь в комнату. — Штаб, высылайте транспорт к четвертой точке. Мы будем там через двадцать минут. — Принято, — у координатора удивительно сухой, безжизненный голос. Клэр в своем репертуаре: она стоит у дальней стены, обнимая маленькую девочку, и целится в плотоядно облизывающегося Хантера, что медленно приближается к ней. Больше живых в комнате нет. Я отвлекаю монстра, позволяя Редфилд с подопечной вылезти через окно, что выходит прямо на площадку. Хантер охотно меняет цель, неожиданно совершая прыжок, который пригвождает меня к полу. Пистолет отлетает в сторону, не дотянуться, а в лицо дышит отвратительная тварь с поблескивающими глазками… а через секунду знакомый звук выстрела из дробовика раздается совсем близко, и голова монстра буквально разлетается на кусочки. — Это ужасно, — бормочу я сквозь зубы, отплевываясь и поднимаясь на ноги. Клэр издает смешок, передергивает помпу: — Ужасно привычно. Выглядишь так себе, честно говоря. Ох, ну да. Приятного мало. Ну, кроме того, что мы оба еще живы, и можем улыбаться друг другу, пожимая руки. Секунды радости — на большее у нас просто нет времени. Его всегда не хватает, всегда мало. — Джилл, как вы там? — я наблюдаю, как эвакуационный вертолет поднимается в ночное небо, и делаю заметку: задача «вытащить выживших» успешно завершена. Осталось только выбраться самим. — Держимся, — устало отвечает Валентайн, — но боеприпасов мало. Поспешите. Мы переглядываемся, потом дружно смотрим назад — на очередную группу мертвецов с поддержкой Ликеров — и так же дружно начинаем бежать в сторону четвертой точки, где Джилл и ребята из DSO подвергаются атаке. Мелинда Смитсон, к моему разочарованию, все еще с нами, невзирая на все мои не очень дипломатические попытки впихнуть ее в вертолет. Заявила, что у нее тоже приказ, и она не завершила сбор образцов. Клэр украдкой закатывает глаза, уловив мое настроение, и без слов подходит к ученой, взяв на себя миссию по ее защите. Очень хочется расспросить Редфилд о ее предчувствиях, из-за которых Джилл не могла скачать информацию, но я не начинаю разговор об этом в присутствии Мелинды Смитсон. Почему-то я не доверяю этой женщине. Мы никогда прежде не сталкивались, но на эту операцию ее направил сам шеф, а уж его-то чутью верить можно спокойно. Так может, дело и в ней вовсе? В чем-то другом? Впрочем, нам и без того не до разговоров: обитатели мертвого города лезут с приветственными речами и объятиями, и все силы приходится бросить на взаимные любезности. Клэр лихо управляется с дробовиком, я предпочитаю автомат, и как-то незаметно у нас получается замечательная командная игра, когда понимаешь товарища без слов, только по жестам, а то и мимике. И я просто физически ощущаю спокойствие, какое бывает только рядом с настоящим другом. — Так что там у тебя за предчувствия? — интересуюсь я, когда мы заваливаем Хантера и можем секунду передохнуть. Стрельба не прекращается, и под прикрытием шума можно задать и вопрос — никто не услышит. Клэр устало улыбается, вытирая грязь со щеки: — А то сам в них не веришь… — В отчете не напишешь, что интуиция помогла выжить, — мы продолжаем забег по улицам Эскандеро. — Нужно что-то поточнее. Редфилд только мотает головой: — Нет у меня ничего точнее. Эй, а в отчете можно писать о сумасшедшем сотруднике TerraSave, сорвавшем операцию? — Я с такими не знаком. Каждый раз поражаюсь ее способности находить повод для улыбки в самый сумрачный момент. Это истинная сила Клэр, и вот почему к ней тянутся все. Смитсон явно очень хочется сделать остановку и собрать еще немного биологического материала, но я прямо говорю, что если она остановится, то никто не составит ей компанию, и женщина угрюмо замолкает. Возможно, я и нарушаю приказ, не оказывая помощь ученой, но плевать. Валентайн надо вытаскивать, а затем валить из этого города, пока правительство не решило и нас вместе с ним поджарить для профилактики заражения. Оказавшись у четвертой точки сбора информации — это оказывается телестудия — мы понимаем, что Джилл нисколько не преувеличивала ни количества осаждающих здание тварей, ни их странностей. С таким мы еще не сталкивались: прыгучие твари, обожающие внезапно появляться из темноты и хватать человека за плечи, а затем так же быстро исчезать. Плюс все те же унылые лица, знакомые каждому бойцу: зомби и подобные им твари. Хорошо, хоть Тиранов не видно. — Я поняла, что меня беспокоит! — выдает Клэр вдруг, когда останавливается, чтобы перезарядить дробовик. — Во всей этой ситуации с буквами и оставленной на блюдечке информацией. — И? — я открываю огонь по одному из прыгунов, которые медленно окружают телестудию. Нам приходится выполнять сразу две задачи: прорываться внутрь, уничтожая облепивших стены тварей, и держать оборону. Это сложно, но другого выхода нет: чтобы дать группе Джилл возможность выйти, мы должны обеспечить им коридор. — Система самоуничтожения, — отвечает Клэр уверенно и стреляет в подобравшихся близко зомби. Заряд картечи с расстояния в два метра дает ошеломительный результат: мертвецов разрывает на кусочки, и нам приходится пригнуться и закрыть лицо рукой, чтобы кровь не попала в глаза или рот. — С чего ты взяла? — По опыту, — горько усмехается Редфилд. — Общее правило злодея: уходишь с базы — произносишь монолог: «Так не доставайся же ты никому!» Сухая наука статистика говорит в ее пользу: на всех базах биотеррористов, где нам довелось побывать, именно так дело и обстояло. Раккун, Антарктический комплекс Эшфордов, Гарвардвилль… а теперь и Эскандеро. Что ж, пусть так. Чтобы добраться до серверной, где дежурит Джилл, изучая доступные ей данные, уходит минут десять. Два вертолета садятся на расчищенной площадке, пилоты призывают поторопиться — порождения неизвестного вируса рвутся к живым, и скоро их станет слишком много. Я отсылаю Джилл к вертолету, Смитсон в этот раз не приходится уговаривать — а вот Клэр опять же предсказуемо упрямо отказывается уходить. — Ты знаешь, чем рискуешь, — я рассматриваю небольшую черную флешку, на которой уже все данные, скачанные Джилл. Клэр усмехается: — Каждый раз. — Ждем только вас, — сообщает пилот. Я смотрю на Редфилд: — Уверена? Мне не надо уточнять, что я имею в виду. Клэр улыбается: — Эй, вы с Крисом уже по несколько раз становились героями, и при этом риск был не меньше. Я тоже хочу приобщиться к пантеону героев человечества, пусть даже вот так, примазавшись. — Примазавшись? — я с усмешкой качаю головой и подношу флешку к разъему USB. — Ну, историки там уже подсуетятся, если что, — беззаботно отвечает Редфилд. — Давай уже, не тяни. В закрытую дверь ломятся гости. Уходить — если такой вариант вообще предусмотрен — придется через крышу. Там нас уже ждут. Я вставляю флешку и начинаю скачивание информации — Джилл все подготовила, так что ничего искать не приходится. На мониторе появляется шкала загрузки, а на заднем фоне смутно виднеется буква. — «И», — говорит Клэр. — Я угадала. Судя по звукам, дверь пытаются вышибить тараном. Клэр поворачивается в ту сторону с дробовиком в руках. Краем глаза следя за загрузкой, повторяю ее движение, проверяя автомат. — Выглядишь прямо как Майкл Дуглас. — Что? — она недоуменно моргает. Я негромко смеюсь: — Помнишь, «С меня хватит»? Клэр тоже смеется, закусив губу. Для нас способность смеяться означает, что мы живы. Дышим, чувствуем, любим, ненавидим. Загрузка завершена — и в тот же миг дверь вышибают, и в комнату врываются зомби и прыгуны, а за их спинами маячит Тиран. Клэр дважды стреляет, заставляя врагов отступить, а я вытаскиваю флешку, вручаю ее Редфилд и подталкиваю к выходу. — Ты первая! *** Полевым штабом выбран небольшой отель в городке, названия которого я так и не запомнил, в десяти километрах от Эскандеро. Разбор операции занимает два часа — кто виноват в провале изначального плана, почему так вышло, и прочие вопросы. Клэр, разместив раненых в госпитале и поговорив с начальством, присоединяется к собранию уже после вступления, устало опустившись на стул рядом со мной. — Очередное заседание, где на повестке дня поиск козла отпущения, — тихонько говорит она, чтобы ее услышал только я. Киваю: — Ага. В полночь. Клэр зевает, прикрывая рот ладонью, затем приглаживает волосы и морщится: — Сейчас бы в душ и спать… Джилл, сидящая ближе к трибуне заседателя, мягко улыбается Редфилд. BSAA уже в курсе всего, что произошло, как и TerraSave с DSO. Разумеется, подробный отчет придется писать мне, как непосредственному командиру, но это, уж извините, завтра. — Что-нибудь выяснили? — буквально заставляю себя говорить, чтобы не заснуть. Усталость наваливается внезапно. — Что за группировка, какие там вирусы были? — Решили, что лучше всего этим заняться в основном штабе в Вашингтоне, — отвечает Клэр. — Так что вот, — она вытаскивает из кармана флешку и протягивает Леону, — ты теперь хранитель кольца, Фродо. Усмехаюсь, представляя себя кудрявым полуросликом, забираю флешку: — Ладно, как скажете. Я всего лишь исполнитель. — Ага, как же. Исполнитель, который стоит у истоков специальной службы. — Иногда я думаю, почему не пошел в Альянс к Крису. — И почему же? — у Клэр в глазах просто-таки детский интерес. — Ну, если честно, я его просто боюсь, — отшучиваюсь я. Клэр тихо смеется. Мелинда Смитсон, устроившаяся ближе к заседателю, оборачивается и кидает на нас злобный взгляд. Клэр хихикает и толкает меня в бок: — Кажется, у тебя появился серьезный противник. — Только из-за того, что я отказался нянчиться с ней, — я смотрю на женщину без тени улыбки. Она отворачивается. — Плевать. — Кстати, ты в курсе, что она написала первый отчет? — Она что, робот? — И эти данные тоже на флешке, — Клэр взглядом показывает на мой нагрудный карман, театрально закатывает глаза. — Чудный аромат… как только у меня хватает силы духа сидеть рядом с тобой? — Может, потому, что ты тоже как будто из болота вылезла, а? Наш дружный смех явно раздражает остальных — за исключением Джилл, и на нас смотрят с осуждением. Приходится принять серьезный вид и заставить себя слушать монолог заседателя. Резюмируя двухчасовой разбор полетов, можно заключить следующее. Эскандеро пал жертвой биотеррористов, которые зачем-то оставили информацию о собственных разработках и планах, непонятно по какой причине решив поиграть с нами. Почти никому из жителей не удалось спасти. Город уничтожен, как и Раккун. Данные собраны на флешке и ждут тщательного изучения. Утром мы возвращаемся в Вашингтон. В общем, два часа жизни у нас бессовестно отнимают, заполнив их бессмысленным переливанием из пустого в порожнее. Отпускают нас только в два часа, и вся команда размещается в номерах небольшого отеля. *** Прохладный душ кажется райским наслаждением, смывая не только грязь, но и накопившееся напряжение и усталость. Леон долго стоит, закрыв глаза и позволяя ручейкам воды омывать тело. Потом спохватывается, что ему еще надо поспать хоть несколько часов, потому что в Вашингтоне такой возможности уже не будет, и неохотно вылезает из душевой кабинки. Номера в отеле маленькие, обставлены только самой необходимой мебелью — узкая кровать, простой стол у окна, стул. Леон разглядывает комнату, и улыбается: настолько подобный непритязательный уют отвечает его натуре, и насколько далек в то же время. Пригладив мокрые волосы, он подходит к столу, на который небрежно бросил коммуникатор и гарнитуру перед походом в душ — и в этот момент за спиной раздается мягкий голос, от которого перехватывает дыхание: — Леон. Давно не виделись. Приходится спешно взывать к силе воли, чтобы не дать волю эмоциям, а иначе они прорвут плотину тщательно выстраиваемой сдержанности, и Леон даже сам не знает, к чему это может привести. — Да уж, — спокойно откликается он, неторопливо повернувшись к ней. Ему удается вести себя так, словно он не стоит в одном полотенце перед женщиной, которая завладела его сердцем и не раз манипулировала им в своих целях. — Какими судьбами? Ада Вонг лукаво улыбается. Она сидит на простом деревянном стуле с таким изяществом, как будто это трон. Леон отмечает, что на ней такое же короткое красное платье, как и в ту ночь в Раккуне. Волосы чуть длиннее, чем он привык видеть, но в остальном она практически не изменилась. Возраст словно обходит ее стороной, позволяя сохранить яркую красоту. Он понимает, что она наверняка пришла не просто так — не в правилах Ады тратить время на подобную ерунду. Но верить хочется совсем в другое. Ада скользит дразняще медленным взглядом по его фигуре, и Леону невольно хочется проверить, хорошо ли держится полотенце. Хотя с другой стороны — послать бы это к черту! Он хмыкает в ответ на молчание женщины, возвращается к столу, делая вид, что заинтересован чем-то в коммуникаторе. Семь лет после Испании. Разумеется, у него не было точной информации о местонахождении Ады, но несколько раз Кеннеди замечал ее в толпе, когда совершенно не ждал этого. Вонг не бросила свое занятие, по-прежнему оставаясь одним из самых востребованных специалистов в шпионаже. Со временем любые воспоминания тускнеют, особенно если человек, с которым они связаны, не изъявляет желания напоминать о себе. Леон не раз ловит себя на мысли, что образ Ады становится более далеким, и уже не так задевает понимание, что она использовала его. Даже чувства, демонстрируемые ею в Раккуне и Испании, наверняка только игра. Именно эта мысль позволяет ему спокойно сказать, не смотря на нее: — Тебя привлекают только вирусы, так? — Ну, не только, — судя по шуршанию ткани, Ада встает со стула и потягивается. Леон закрывает глаза. Обернуться очень хочется, но он держится. — Увы, в этот раз ничем не могу помочь. Извини. — Еще как можешь, — возражает она своим невыносимо-медовым голосом. — Мне нужна информация, и я знаю, где она. — У меня ее нет. — Ты никогда не умел врать, — Ада издает смешок, подходя к окну. Темный силуэт на фоне сиреневого неба смотрится просто до безумия великолепно. Кеннеди продолжает сосредоточенно копаться в коммуникаторе, не замечая ни букв, ни изображений. — А ты — быть честной. — Хочешь об этом поговорить? — Хочу поспать немного, — это звучит грубовато, но выдержка начинает давать сбой, и приходится прибегнуть к грубым методам. — Если позволишь, конечно. Ада поднимает брови в наигранном изумлении, подходя на шаг ближе: — Даже не представляешь, как меня заводят твои слова. Леон хмыкает, кинув на нее быстрый взгляд: — Не представляешь, как бы я хотел верить твоим словам. — Так отчего бы не поверить? — она обходит его, становится за спиной. Все сложнее не верить, мелькает мысль, когда до него доносится аромат ее духов — терпкий, одурманивающий. — Только не после стольких твоих исчезновений и игр. Ада только тихо смеется и проводит указательным пальцем по его обнаженной спине, вдоль позвоночника, остановившись на пояснице. Приходится сражаться с собственной физиологией, чтобы не оказаться проигравшим. — Тебе лучше уйти. Прямо сейчас. — Я еще не все сказала, — шепчет она. Крайне нелегко оставаться спокойным, когда стоишь перед Адой Вонг, а из одежды на тебе — только сползающее полотенце. Леон ничуть не сомневается, что она прекрасно об этом знает, и так же стопроцентно уверен, что женщина в красном, пришедшая по его душу, сейчас улыбается. Он собирает все оставшееся хладнокровие и говорит негромко: — Они будут искать тебя. — Никто не додумается искать меня здесь, — отзывается она. — В номере правительственного агента? — В постели правительственного агента, — легкомысленным тоном уточняет Ада. От этих слов у него перехватывает дыхание, и он крайне рад, что женщина не видит его лица. Бесконечная игра. В одни ворота. — Предлагаешь мне перебраться на коврик? — сухо спрашивает он, наливая в стакан воды, только чтобы чем-то заняться. Ада весело фыркает: — Я думала, агенты более самоуверены. — Разочарована? Ада молчит, и это напрягает до такой степени, что у Леона каменеют плечи. Словно понимая это, женщина легко касается его плеча — как бабочка крылом. Приходится сжать зубы, чтобы не выдать эмоций. Сдержанность — все, что ему остается, когда играючи с него срывают маску равнодушия. Как и каждый раз до этого: в Раккуне, в Испании. Такой дар у кареглазой колдуньи, что стоит за его спиной, чертя невидимые линии между его лопатками кончиками пальцев. Каждое ее прикосновение — это как легкий мимолетный ожог, заживающий моментально. Леона охватывает нереальное желание закрыть глаза, отдаться на волю ощущений, забыть обо всем… Такой у нее дар. И противостоять ему Леону не дано. Разве что попытаться: — Прекрати. — Что прекратить? — задумчиво спрашивает она, словно не понимая, и подходит еще ближе, обжигая своим теплом. Теперь он боится даже шевельнуться, боится подумать о ней. — Ты мне не рад? И смотреть тоже опасно. Потому что тогда с контролем точно придется распрощаться. — Слишком рад, — бурчит он, запивая неожиданный стресс холодной водой. Ада смеется, и этот смех вызывает дрожь где-то у сердца. Потом она кладет руку ему на плечо и заставляет повернуться к ней. Одновременно она высоко поднимает стройную ногу и закидывает на бедро мужчине. Полотенце снова норовит упасть, и Леон ловит его, но Ада перехватывает его руки. Смотрит она при этом только в глаза, закусив губу. Во взгляде откровенное веселье. — Я заметила, — говорит она лукаво, лаская его щеку. Леон делает неловкую попытку прикрыться, выскользнуть из объятий, но задевает локтем телефон, и тот падает. — Леон? — в сонном голосе Клэр за стеной слышна легкая тревога. Леон шепотом чертыхается, краснея под насмешливым взглядом Ады. — Я в порядке, — откликается он. — Просто приснилось… — Опять кошмар? — с сочувствием спрашивает Клэр. Леон хмыкает, глядя в глаза женщине, что обнимает его. — Нет. Наоборот. — Ну хоть кому-то везет, — замечает Редфилд. — Не буду мешать. — Наоборот? — шепчет Ада ему на ухо, отчего по всему телу проходит дрожь. Леон делает глубокий вдох, борясь с собственными принципами. Разум говорит, что Ада здесь только из-за флешки с информацией, и он сам ей совершенно не нужен. Разум требует выпроводить шпионку, а то и сообщить начальству о ее визите. Но это разум. И сейчас он куда слабее желания, томившего столько лет. Тем более, что женщина сама подталкивает к этому. В ее глазах он ясно читает то же, что чувствует сам, ее прикосновения не дают усомниться. И он откидывает все сомнения и делает то, чего так хотел все это время. Он решительно подхватывает ее под бедра — Ада с довольным мурлыканьем обнимает его за талию ногами, — и усаживает на стол, на котором, к счастью, нет ничего бьющегося. Быстрыми поцелуями — а может, рваными выдохами — проходится по ее шее, опаляя кожу горячим дыханием, и расстегивает молнию на платье. — Не здесь, — хрипло шепчет женщина, соскальзывает со стола и направляется в сторону окна, за которым смутно виднеется пожарная лестница. Леон не возражает. Он ждал столько лет, несколько минут ничего не изменят. Впоследствии он не раз вспоминает эту ночь, и неизменно в памяти всплывает звездное небо над головой, кружащий голову аромат ирисов, тихий смех женщины, что спровоцировала его, и сама же ведет в этой партии, а он подчиняется. Наутро он находит рядом с собой только записку: «Не беспокойся, флешку я вернула — как только скопировала нужные мне данные. До скорой встречи», и отпечаток губ, накрашенных алой помадой. Безумие, но это безумие — часть его жизни, и с этим ничего нельзя поделать.