Old Detroit

      Когда на телефон пришло сообщение от Богомола, он как раз заканчивал дописывать портрет сестры, угольком растушёвывая тени под скулами. Рисунок Стасу не нравился; не нравились ему и скулы, а про тени уж он вообще молчал. Спроси его, он бы сказал, что все дело в его криворукости, но дело было, разумеется, в том, что он просто нервничал. Наверное поэтому звук сообщения заставил его раздраженно дёрнуться и опрокинуть на пол стакан с карандашами. “Сегодня в два будь на месте и дождись ребят. Славного вечера. Богомол” Он бросил взгляд на часы над скомканной постелью, растерянно пробежался глазами по плакатам на стене и испуганно уставился на ухмыляющегося доктора Дрэ. Они договорились о месте дела – встречи, как назвал это Богомол – ещё вчера, и Конченков прекрасно понимал, что ждёт его: Англичанин дождался его после школы и передал свёрток бумажного пакета из MartINN, в котором поблёскивал серебристый бок пистолета среди упаковок M&M’s. У Стаса почти не дрожали пальцы, когда он, отбросив в сторону бычок, забрал пакет, кивнул благодарно, а потом, не оглядываясь, затерялся впреди толпы спешащих из школы учеников. Пакет обжигал его ладони, в животе крутило, а во рту горчила слюна – его тошнило. И он не мог понять, чего именно боится: переступить через себя или провалиться. Ещё в машине, за миг до того, как Макс разбил его нос, он прочитал в глазах Босса немой вопрос: “Ты способен убить?” И это не был вежливый интерес или праздное любопытство – это был вызов и, возможно, Стасу показалось, немного разочарования. Это было странно, то, что его волновало чье-то мнение. Мнение по сути постороннего человека, которого он знал на тот момент всего сутки. Но где-то глубоко внутри это его задело: он не хотел быть хуже, чем есть на самом деле. И это злило Конченкова неимоверно: каждый день, засыпая в собственной постели, он ворочался и вздыхал, пытаясь понять, что же его так беспокоит. И сегодня, ровно в полночь, когда Стас смирился с тем, что дописать портрет не получится, он раскурил сигарету, по-воровски распахнув скрипящее окно, и оперся о стену. – Ты чего не спишь? – услышал он за спиной шёпот: сестра стояла в дверях в одной ночнушке и дёргала себя за заплетенные в косички волосы. – Поздно же. – Сама чего не спишь? – шикнул Конченков, выбрасывая окурок и закрывая окошко. – В постель иди. – Мне не спится, – пожала плечами Юля. Она потёрла ступню о другую ногу, а потом по-свойски запрыгнула в его кровать и укрылась одеялом до самого подбородка – торчать остались только два блестящих карих глаза. – Юль, поздно уже, – усаживаясь рядом, прошептал Стас. – А тебе завтра в школу. – А тебе? – И мне, – согласился он негромко. – Так что иди. В то мгновение задумчивая мордашка сестры показалась ему отчего-то очень забавной, и Конченков легонько ткнул ее в кончик носа пальцем. Юля тихо засмеялась, явно боясь разбудить чуткую бабушку, но из кровати не вылезла. – Кто тебе разбил нос? – спросила она внезапно, со всей своей детской непосредственностью – так, словно и не ожидала, что брат может утаить от неё хотя бы и полслова. – Сам. О спинку кресла в машине, – ответил он честно. Ночник разливал желтый свет тусклой лампочки по комнате, распугивая по углам тени, и от того Стасу не хотелось покидать постель. Уж лучше бы он выбросил тот пакет с пистолетом в ближайшую помойку, отключил телефон и исчез с улиц. Правда, думается, ненадолго: едва ли бы Богомол позволил ему оставить его вот так, безо всяких расплат. А Конченков уже знал, какое решение находит он для любой проблемы. – Ты собираешься уходить? – накручивая на палец локон, уточнила Юля. – Сейчас. – Да, – все так же честно ответил Стас. – Но ты не должна говорить бабушке. Ты же понимаешь? Сестра кивнула, рассеянно скользя взглядом по комнате, пока не наткнулась на разбросанные по полу карандаши и начатый рисунок. – Рисуешь! – оживилась она, порываясь подняться с постели, но брат удержал ее за плечи. – Ну, покажи! Но тот только качнул головой и упрямо уложил ее в постель, не позволяя подниматься. – Потом, – успокаивающе проговорил он. – Лучше спи, ладно? Юля недовольно нахмурилась, но послушало легла, то ли устав спорить, то ли подчиняясь авторитету брата, хоть в последнее Стасу, откровенно говоря, мало верилось. – Это ведь что-то опасное, – зевнув и закрывая глаза, пробормотала она. – То, куда ты сегодня идёшь. Стас молчал. Он смотрел на тени от лампы, смотрел на незаконченный рисунок и спящую в его постели сестру, смешно подпихнувшую под щеку одеяло и высунувшую одну ногу – она всегда говорила, что рискует ее потерять у монстров для того, чтобы было прохладнее спать. Это был другой мир: его фантазёрка-сестра, постоянно курящая бабушка, рисунки, спрятанные в папки на полках его комнаты – и уличная жизнь, подчиняющаяся законам Богомола, законам самого Детройта. Как балансировать на тоненьком лезвии, не опрокинув в бездну все то, что было ему так ценно? Все то, ради чего рисковал он? – Я справлюсь, – прошептал он, но Юля уже спала. Ее ресницы чуть подрагивали – она видела сладкие сны. И Стас очень надеялся, что даже в своих снах она не встречала всего того, что встречал он в реальности. Поднявшись с постели, он собрал в стакан карандаши, сложил незаконченный рисунок в папку и на мгновение задержал взгляд на последнем своём наброске: с желтоватого листа на него смотрел в пол-оборота парень – уже мужчина – с отросшей щетиной и чуть насмешливыми глазами. Почему-то сейчас этот портрет нравился ему гораздо больше, чем пару дней назад, когда он только сел его рисовать. И может быть поэтому, а может, по какой-то другой причине, он достал из кармана телефон и набрал номер этого самого мужчины, несмотря на то, что время перевалило за полночь. – Да? – после череды гудков послышался хриплый спросонья голос. – Босс, я еду на Лафайет-стрит, – проговорил он негромко, боясь разбудить сестру. – Хочешь со мной? Он ощущал биение собственного сердца, отдающего в горле, чувствовал дрожание пальцев, но отчетливее всего слышал тяжёлое дыхание Босса. – Это нужно делать именно сейчас? – уточнил он, и Стас услышал, как на заднем плане искусственно смеётся телевизор – очевидно, какой-то дурацкий ситком. – Это… заказ, – нервно оглянувшись на Джулию, ответил он. В телефоне все ещё слышалось бормотание телика, шуршание и дыхание. Но Босс молчал, и Конченков потёр глаза, решаясь. – Один я не справлюсь. Последние слова дались ему особенно тяжко – у Кончекова от волнения даже пересохло в горле. – Заеду за тобой через полчаса, – ответил наконец Босс и положил трубку. Стас тяжело выдохнул, обхватил голову, качнувшись на кровати, а потом, схватив со спинки толстовку, поднялся на ноги. Впереди его ждала долгая ночка. – Спасибо, что приехал, – произнёс Стас, усаживаясь в машину. Босс пил кофе, отчаянно пытаясь подавить зевоту и пригладить взъерошенные волосы. – Сказал бы раньше, я бы не ложился, – ответил тот негромко. – Чертовы комедии по кабельному усыпляют лучше колёс. Конченков закинул с переднего сиденья на заднее куртку Босса и уселся сам, привычно подтянув на сидушку ногу. – Я думал… – проговорил он, накидывая на голову капюшон, – думал, что смогу сам. Понимаешь? Игорь кивнул. – Богомол мне передал через Англичанина, что машина будет стоять на Лафайет-стрит, 555, с часу до трёх. – Около казино? – выруливая в сторону Мидтаун, уточнил Босс. – Да, – ответил Конченков. – Он сказал ждать, пока на парковке не появится тачка. – Это определенная машина? – чуть повернув в его сторону лицо, спросил Игорь и снова отпил кофе, жмурясь от удовольствия. А Стас смотрел на него украдкой и пытался понять, удалось ли ему на портрете передать всю гамму чувств этого парня, его мимику и эту самоуверенность. Его морщинки и щетину, волевую линию подбородка и чувственные губы… И да, черт подери, он любовался. – Это Maserati, – чуть покраснев и отвернувшись, ответил он. – Губа не дура, – хмыкнул Босс, притормаживая на светофоре. Они как раз въезжали на оживлённую улицу, полную людей, машин и мерцающих тысячами огней кафе и ресторанов. – Он сказал, что это будет несложно, – нервничая, пробормотал Стас. Он обхватил руками колено и упёрся подбородком в ногу, пытаясь уменьшиться, но лишь сильнее “обрастая” углами. – Ему это точно будет несложно, – пожал плечами Босс и легонько шлёпнул по ноге Стаса. – Сними. Конченков выпрямился, недовольно бурча себе под нос и потягиваясь. – Для него это несложно хотя бы потому, что он не рискует, – пояснил Игорь, неодобрительно поглядывая на Стаса. Он вытянул из кармана пачку сигарет, щелкнул зажигалкой, покачивая головой под старую песню Эминема по радио, закурил, а потом добавил: – И ты точно зря в это ввязался. Стас ничего не ответил. Он постучал по подлокотнику, рассеянно пытаясь подобрать слова, но так и не нашёл, что сказать: объяснять Боссу в очередной раз, что он делает это не ради себя и точно не ради удовольствия, не хотелось. Куда сильнее Стасу хотелось спросить, почему это он согласился на такую аферу, но вспомнил, как выглядит мастерская Босса, скользнул взглядом по его левой руке – маленькое золотое колечко блеснуло в свете уличного фонаря – и вдруг осознал, что их мотивы мало отличаются друг от друга. – Твоя жена не против того, чтобы ты таскался неизвестно где по ночам? – спросил он вместо, надеясь перевести тему. Босс криво ухмыльнулся.   – Ты даже не представляешь, – проговорил он, стряхивая пепел. – Все так плохо? – сочувственно уточнил Стас, стараясь в неярком свете улицы, проникающем сквозь стекло машины, рассмотреть изменения на его лице. – Нормально, – качнул головой Босс. – Все нормально. Они замолчали, и тишину снова заполнили песни радио, доносящийся с улицы шум и мягкое рычание движка. – Я делаю это все не для себя, так что, думаю, ты понимаешь меня очень хорошо, – проговорил Стас наконец, доставая помятую пачку “Lucky Strike”. – У меня сестра, знаешь, ей двенадцать и… – Взрослая деваха, – чуть оживившись, перебил его Босс. – Наверное, уже по мальчишкам бегает. – Надеюсь, что нет, – улыбнулся Конченков. Босс аккуратно свернул в проулок около казино и припарковался, глянув на часы – на циферблате высвечивалось пятнадцать минут второго. – Тяжело на самом деле воспитывать ребёнка, когда и ты сам… – он неловко махнул рукой на Стаса, не решаясь назвать ребёнком его вслух. Но обидно Конченкову почему-то не было. Наверное, потому, что это был едва ли не единичный случай, когда кто-то совершенно посторонний заботился о нем. Так что он не обратил внимание на недосказанность, улыбнулся ещё застенчивее, прикрывая ладонью губы, и снова подтянул на сиденье ноги. – Я давно уже забыл, что и сам должен слушаться старших и быть послушным мальчиком, – засмеялся он. – Так можно и привыкнуть. – Это приглашение стать твоим папочкой? – изогнул бровь Игорь. – В таком случае, блять, пора бы тебе запомнить, что мне не нравятся твои ноги на сиденье моей машины. Конченков откинул голову на спинку и повернулся в сторону Игоря, рассматривая его преобразившееся лицо, то, как он шумно отпивает из бумажного стаканчика с остывшим кофе и суетливо выбрасывает очередной окурок в окошко. – Ты ведь ещё ходишь в школу? – спросил Босс внезапно. – Да, – кивнул Стас. Он не знал, с какого момента стал чувствовать себя легко в присутствии малознакомого парня – сколько они были знакомы? Пять дней? Шесть? – Колледж? – Шутишь? – он искренне рассмеялся, качая головой и подтягивая капюшон. – Меня трижды за последний месяц отстраняли от занятий. – Дерьмово, – посетовал Игорь. Он переключил несколько радиостанций в надежде найти что-то приличное, отчаялся и выключил магнитолу совсем. Правда, теперь тишина совсем не раздражала. – Я бы хотел накопить денег на колледж Юляхе, – сказал Стас, поигрывая зажигалкой. – Это куда важнее. – Юля? – переспросил Босс удивлённо. – Моя сестра. Джулия на самом деле, – пояснил Конченков. – Но ей не нравится. Мама всегда называла ее Юля. Она только это помнит. Он закусил губу и прикрыл глаза, уже не беспокоясь о том, что пропустит появление машины на парковке перед светящимся, как чертова рождественская ёлка, казино. Напряжение отпускало, и ему до одурения было хорошо сейчас, в этой машине, рядом с человеком… с кем? Кому он стал так безоговорочно доверять безо всякой на то причины? – А что помнишь ты? – спросил Игорь, допивая кофе. Несколько секунд Конченков кусал тонкую губу, пытаясь найти ответы на все вопросы – и те, которые задавал он себе, и те, которые задавал ему Босс, но так и не смог. – Я просто пытаюсь об этом не думать, – проговорил он шёпотом. И замолчал, вытягивая ногтем нитку из шва спортивных штанов. – В этом разница, – сказал Босс, даже не глядя на него. – Между тобой и мной. В том, что мы хоть и стараемся не думать об этом, но делаем то, что считаем нужным. Стас замер. – Вот только ты это делаешь ради кого-то, – продолжил он. – А я – только ради самого себя. Откровение было настолько внезапным и ошеломительным, что он не смог ничего произнести в ответ. Не смог подобрать слов, хоть и должен был. И едва он открыл было рот, чтобы сказать хоть что-то, как Босс толкнул его в плечо. – Смотри! – он подался вперёд, указывая на подъехавшую машину. – Вот она. Та самая тачка. На парковку под козырьком казино припарковалась ещё одна машина – чёрная Maserati, блестящая и явно новенькая. Словом, таких дорогих тачек Стас не видел ещё ни разу. И от страха перед предстоящим делом у него вновь закрутило в животе, а спокойствие, подаренное разговором, улетучилось. – Сможешь вскрыть? – уточнил Игорь, поворачиваясь к нему. – Да, – пересохшими губами произнёс Стас, достал из ремня пистолет и проверил обойму. – Оставь его, – качнул головой Игорь. – Уж это тебе точно не нужно. На мгновение Конченков хотел было начать спорить, сказать, что и сам знает, как должен поступить, но тёплая рука Босса легла на его ладонь, и он медленно кивнул, а потом кинул пистолет в бардачок.   – Там не очень много людей, да и стоянка не охраняется, – задумчиво проговорил Босс. – Действуй аккуратно и, если что, сразу беги через переулок напротив. Я буду ждать тебя там. – Ты меня подстрахуешь? – чуть удивлённо переспросил его Стас. – Я обещал помочь, – улыбнулся Игорь. – Я обещал. Он смотрел в глаза Босса, видел, как отражается в тёмной радужке неоновая вывеска забегаловки на другой стороне дороги, и осознавал, что именно поэтому доверился этому парню без сомнения. Потому что он обещал. – Я буду ехать сзади, когда ты свалишь с парковки на тачке. – Если я свалю, – нервно проговорил Конченков. – Когда, – поправил его Босс. – А теперь иди. Стас кивнул, надвинул на глаза капюшон и вдруг произнес: – Возможно, тебе просто не для кого было рисковать? Я имею в виду, возможно теперь… – он замолчал. Игорь совершенно серьезно смотрел на него, явно прекрасно понимая, что именно подразумевает Стас. – Возможно, – кивнул он. – Возможно. Конченков отвернулся, пытаясь скрыть в тени капюшона улыбку и быстро выскочил из машины. Люди спокойно огибали его одинокую фигуру, совершенно не замечая тощего пацана в чёрной толстовке. Не заметили они и того, как он подошёл к дорогой машине, что пряталась за колонной парковки. Не увидели, как он ловко вскрыл замок, почти не поцарапав дверцы, и быстро отключил маячок отслеживания, а потом выехал в сторону восточных окраин, изредка поглядывая в зеркало заднего вида и с облегчением удостоверяясь, что знакомая машина Босса едет за ним. В итоге Игорь оказался полностью прав – принимать помощь было не зазорно. Не зазорно было и бояться провала. И уж тем более не было страшно провалиться, если ты знал, что тебя готовы подхватить в любую секунду. Так что позже, под самое утро, вернувшись домой и обнаружив в своей постели спящую сестру, он вдруг понял, кем является для него Босс. Понял, стянул с себя кофту, обнял Юлю, улегшись рядом с ней, и впервые за последние несколько дней спокойно уснул.