Old Detroit

      Осень хороша длинными ночами – Стас думал об этом все это время, запихивая в рюкзак баллончики с краской и критично рассматривая рисунок на двери гаража. Работа была не закончена, но сейчас приоритеты расставить как никогда было легко: продолжить рисовать или согласиться ехать с Игорем? Странный вопрос, выбор очевиден. Ещё с вечера, когда Игорь завёз его домой, он начал думать о том, что происходит между ними. Нет, даже не так – что происходит у него по отношению к Боссу. – Пригласишь войти? – улыбнулся тогда Игорь, снова останавливаясь у его дома. – Я с каждым днём всё больше хочу послать тебя, – пробормотал Конченков, открывая дверцу машины. Он видел, что солнце ещё не зашло за горизонт, и чувствовал, что грело оно не по-осеннему жарко – он даже расстегнул куртку. Хотя, быть может, дело было совсем не в солнце. – Тогда я оторву тебе язык, и ты уже не сможешь сказать мне нет, и я, наконец, увижу твою сестру. Стас на это только качнул головой и показал ему средний палец. Ему ничего не хотелось говорить, не хотелось спорить, но внутри всё отчего-то закручивалось в спирали, и тянуло в животе. Был ли виноват Игорь в этом? Он толкнул дверь домой, и старая музыка ветра, вывешенная под потолком коридора, мягко его поприветствовала – легкий перезвон, словно покачивания рукой старому другу. – Я приготовила печенье! – радостно сообщила Юля, выглядывая из кухни. Ее длинная майка была вся усыпана мукой, а на лице красовалась боевая раскраска апачи – помада смазалась, а стрелки едва не заканчивались за ушами. – Что с лицом? – Конченков взъерошил её хвостик и потянул на себя. – Кэт и Мари со мной, у нас девичник, и мы экспериментировали с бабушкиной косметикой, – сестра оттолкнула его, напоследок мстительно похлопав измазанной в муке ладошкой по его спине, и скрылась в кухне. Эти подружки ему нравились – милые девчонки из её параллели, которые никогда не подбивали Юлю на необдуманные шаги. Например, торговать крэком в школе. Или толкать травку. Или угонять машины. Очевидно, Стасу повезло со знакомствами куда меньше, чем сестре. – Будешь ужинать? – бабушка сидела вместе с девчонками перед телевизором и курила. По ящику шло шоу Опры. – Перехвачу чего-нибудь, – ответил Конченков, целуя бабулю в щеку. – Опять шатаешься где-то, – деланно недовольно пробурчала она и махнула рукой с зажатой в пальцах сигаретой – к Опре как раз пришёл очередной гость. – Господи, да как она только умудряется с такой задницей иметь такую самооценку? Он улыбнулся, пожал плечами и, приветственно махнув всей четвёрке, умыкнул одну из тарелок полных печенья и пакет молока, сразу же отправился наверх. Ну, не мог же он пригласить Босса сюда? Дом – по-своему славное местечко, и разрушать его собственными же силами… Нет. Достаточно того, что он сам впутался во всё это. Достаточно того, что он знает, что Усачев уже копает и вынюхивает, и теперь сотрудничество с властями никак его не спасёт, если всё пойдёт по пизде. Нужно ли об этом рассказывать Игорю? Мысли о Лаврове сбивали с толку – Пимп тогда даже перестал жевать и, отставив молоко и печенье на заваленном эскизами столе, завалился в постель. Игорь ему нравился, и даже очень. Нравилась его совершенно заурядная, но такая мужественная внешность. Нравились его руки, нравился голос и даже шутки нравились. И это было нормально – Конченков прекрасно осознавал, что людям свойственно влюбляться. Но, конечно же, не ему. И даже опустив то, что нравился ему взрослый мужик, эта влюблённость была слишком уж скоротечной и непонятной – совершенно ненужной. Он откусил ещё печенья и поморщился: в плохо замешанном тесте сахар собирался в комки. – Полный бред, – пробормотал он, закрывая рукой глаза. – Он мне не нравится… Но мозг услужливо начал подкидывать воспоминания, и Конченков застонал – какого черта? Стоит только какому-то парню помочь ему с тачкой, заступиться перед Богомолом, протянуть руку помощи, как он плывет? Ему не нужно всё это, тем более, что Игорь дома, скорее всего в объятиях своей жены. Абстрактная женщина – безупречно красивая в его воображении – казалась невероятно привлекательной. Уж получше него самого – подростка с нескладной фигурой и угрюмым видом. Даже если бы он и решился пойти к нему навстречу, рискнул бы попробовать, то ничего бы не вышло.       И сейчас, стоя у этого гаража и чувствуя, как бьётся сердце от мысли, что Лавров снова рядом, снова готов помочь, и теперь… Теперь в воображении абстрактной жены не было. – Зачем ты приехал сюда? – спросил, чтобы спрятаться от этих мыслей. Они пугали, ровно как и его влечение к Игорю. Не смешно ли: глупый самоуверенный мальчишка и взрослый независимый мужчина. Это было похоже на историю из какого-нибудь дешёвого романа, которые запоем читала его бабушка, и именно поэтому все казалось глупым и незрелым. Да что вообще происходит? Он поднял взгляд на закурившего Босса, выпрямился и закинул рюкзак на плечо. И почему его это так трогает? – Хотел позаниматься машиной, – ответил Игорь, рассматривая рисунок. – Ты сказал, что твоя жена… – последнее слово отдалось болью где-то внутри, и Конченков даже замешкался, понимая, насколько это незрело. Тупые чувства – это не должно его беспокоить. У него совершенно другие планы. – Ты сказал, что она ушла от тебя. Лавров провёл носком кроссовка по зелёной в неоновом свете пыли. По его лицу нельзя было сказать, что он огорчён – скорее просто собран и сосредоточен. И это восхищало Стаса больше всего: несмотря ни на что Игорь оставался уверенным в себе. – Так бывает, – кивнул Игорь, вглядываясь в темноту улицы. – Всё к этому шло. Стас наклонил голову набок. – Ты постараешься вернуть её? – он сунул ладони в карманы и сжал их в кулаки. Короткие ногти впились в кожу, оставляя розовые следы, и Конченков честно не знал, почему его это так трогает. Ему должно быть совершенно наплевать на отношения Игоря с его женой. А нет вот, не плевать. – Я… – Лавров опёрся о бампер машины, с деланным интересом провёл пальцем по её боку, словно дотошный инспектор в ресторане, проверяющий чистоту заведения, а потом посмотрел в глаза Конченкову. И Игорь в этот момент вместе со своей неуверенностью показался Стасу ещё более человечным – даже на солнце бывают пятна, но от этого оно не менее ослепительно. – Я не знаю. Лавров пожал плечами, закинул голову наверх, и теперь легко можно было рассмотреть линию его подбородка и шеи, выступающий кадык и неровно отросшую бороду. Сколько же ему лет? Тридцать? – Наверное, лучше ничего не предпринимать, пока сам не решишь, – облизав губы, пробормотал Конченков и усилием воли отвёл взгляд. Он знал, что именно будет теперь рисовать по ночам или на уроках, откинув в сторону учебники и забив на домашнее задание. – Наверное, – кивнул Игорь. Он оторвался от машины, кинул очередной бычок в сторону (вот оно, ещё одно проявление слабости – его участившееся курение), а потом прошёл к двери машины. Под его ногами хрустела гравийка, а по спине прыгали блики фонаря. – Поехали? И вместо ответа Стас кивнул – ну, потому что Игорь его сейчас почти послал, ясно дав понять, что не собирается обсуждать свои проблемы. Это Конченков без конца рассказывал ему о своих слабостях, ёжился, пытаясь скрыть свои страхи, и всё равно оказывался перед Лавровым с вывернутой наизнанку душой – тот его читал словно открытую книгу. От этого вывода становилось тошно от самого себя: собственная слабость вперемешку со стыдом, приправленная амбициями и разочарованием – всё это вырывалось подавленным раздражением и нахмуренными бровями. Как бы он ни старался, Стас не мог скрыть свои эмоции. А ведь на самом деле всё это ему совсем не нужно, абсолютно всё – и дружба, и ночные приключения, и рука помощи, протянутая так своевременно. Он должен был справиться сам, не полагаясь ни на чью помощь; остаться равнодушным, даже сотрудничая с ним: он угоняет тачки, Игорь – обнуляет. И больше ничего лишнего – пусть возвращается к своей работе, машинам и жене… Особенно к жене. – Ты давно женат? – спросил он, усаживаясь в машину. Рюкзак с красками тоскливо дзынькнул, упав на пол, а в нос ударил запах тачки – табак, бензин и запах Игоря. Стас запомнил его уже давно: первое впечатление осталось от того раза, когда Босс завёз его домой. «Пригласишь войти?» – идиотский вопрос со стороны Игоря, ведь никто никогда не приходил домой к Стасу. Это маленькое правило – способ защититься, ведь его дом – его крепость. Мир, в котором существуют его близкие. И там нет места… На этом мысль обрывалась, а мозг услужливо подкидывал варианты ответа: чужак, друг, тот, кто разрушит его жизнь, ведь с каждой их встречей внутри Конченкова сердце обрывалось, а дыхание спирало. Так не должно быть – только не с ним. – Достаточно давно, чтобы разочароваться, – ответил Игорь, разворачивая машину, и Стас вздрогнул, совсем забыв свой вопрос. Он повернул голову, внимательно рассматривая лицо Босса, а потом нерешительно спросил: – В ней или во всём? В отношениях? – от неловкости своих слов он заёрзал и постарался сжаться – скорее по инерции, чем действительно желая исчезнуть. Босс нахмурился. – Ты слишком глубоко копаешь, – проговорил он наконец. Перед ними стелилась подсвеченная фонарями дорога, мимо пролетали дома и заброшенные амбары – Игорь гнал в сторону озера по объездной, минуя скопления машин и людей. Детройт являл перед ними свою самую неприглядную суть. – Это ведь не так уж и просто, – добавил он, пожимая плечами. – По-хорошему, я должен сейчас сидеть где-нибудь в захолустном баре и глотать дешёвый виски. Или трахать стриптизёршу в кантри-клубе. Игорь хрипло рассмеялся, а Стас подтянул ноги на сиденье. – Меня бросили, – добавил он. – Это не слишком весело. – Да уж, – кивнул Стас, отворачиваясь к окну. Ему тоже не было весело. – Но я здесь с тобой, – сказал вдруг Лавров, и Конченкову стало легче дышать. – Неплохая альтернатива, как думаешь? Он криво ухмыльнулся и поддал газку. Тачка взревела, и Стас вцепился в обивку сидения тонкими пальцами. Он нервничал, осознавая, что достаточно одной только фразы, и у него внутри всё переворачивается, а это так неправильно. Не так должно быть: ему семнадцать, и всё, что могло его интересовать – деньги, тачки и жопастые девчонки из школы. Он должен дрочить на Линдси из параллели или Джессику из математического, но точно не ловить скудные взгляды парня, который видит в нём только ребёнка. Да что он только с ним возится-то? – Я не знаю, – пробормотал он, откидывая голову на сиденье. Его мутило. – Знаешь, – задумчиво проговорил Игорь, потирая переносицу. – Сколько раз я говорил тебе не ставить ноги на сиденье? Стас рассмеялся. – Много? – уточнил он, даже не сдвинув стопы с кресла. – Точно, – кивнул Лавров. – И мне любопытно, чего ты ждёшь? Чтобы я тебе оторвал их? Или наказал тебя? В напряжённом до этого голосе Босса теперь можно было распознать и смех, и немного раздражения, но главное – лёгкость. Его отпустило, и Конченков не знал, что стало причиной. Быть может, эта дорога, ведущая вдоль полей гольф-клубов, заставляла его забыть о том, что происходило в его жизни. А может быть, тихое рычание движка под капотом его машины. Эта ночь, наполненная событиями и разговорами. Вся неделя, напоминающая сцены из блокбастеров. Или мальчишка, обхвативший колени на сиденье его машины – Стасу очень бы хотелось в это верить. – Считай, я опытным путём стараюсь постичь, насколько далеко могу зайти, – рассмеялся Конченков, поправляя на голове капюшон. – Не так далеко, как ты думаешь, – глухо ответил Игорь. Он смотрел на дорогу, а Стас смотрел на него, и внутри отдавался рваный бит. У него дрожали пальцы, и сердце ходило ходуном – совершенно заурядный бородатый парень. Что с ним не так? – Всё-таки ты не понимаешь по-хорошему, – рассмеялся Лавров и пнул ладонью колено Стаса. Тот покладисто опустил ноги и задержал взгляд на длинных ладонях, на пальцах со сбитыми костяшками и переплетениями вен на руках Игоря. И в горле у него пересохло – это было красиво. – Сегодня после школы будешь чистить салон, – как ни в чём не бывало проговорил Лавров, совсем не замечая взгляда Конченкова. – Сегодня воскресенье, – Стас облизал губы и криво улыбнулся. В груди стучал набат. – Значит, когда сделаешь домашнее задание, – пожал плечами Босс. – Что-то полезное ты же должен делать. – По-твоему, я не делаю? – раздражённо уточнил Конченков. Колено в месте прикосновения с рукой Лаврова горело. – Успокойся, принцесса, и спрячь зубки, – засмеялся Босс. – Никто не сомневается, что ты умная девочка. – Долбоёб, – выдохнул Конченков, пряча улыбку в вороте толстовки. – Следи за языком. Он притормозил у съезда к одному из яхт-клубов и глянул в зеркало заднего вида: за ними никого не было. – Что?.. – хотел было спросить Стас, но Босс на него шикнул. – Я знаю одно охрененное место. Аллея, ведущая к главному подъезду клуба, была укрыта от посторонних высокими пихтами, и Конченков, отчего-то немного нервничая, внимательно следил за дорогой, словно выжидал, что сейчас из-за кустов появится охрана и начнёт их преследовать. Но дорога оставалась пустынной, и только низкие фонари высвечивали бледные пятна на шоссе. – До пляжей как минимум ещё несколько часов езды, – сказал он на всякий случай, но губы Лаврова дрогнули, и Пимп приподнял руки в примирительном жесте. – Если нас остановят, я скажу, что ты меня похитил. – Хитрожопый говнюк, – восхищённо протянул Игорь. – А я думал, ты достанешь ствол и начнёшь палить по колёсам, когда я попробую уйти от погони. – Не в этой жизни, – ухмыльнулся Конченков*. Аллея всё не заканчивалась, но Игоря это мало беспокоило: он сбросил скорость, а потом вдруг свернул. Деревья расступились, и теперь стало прекрасно видно, что к побережью ведёт гравийная дорожка, явно предназначенная для персонала. – Ты здесь уже был? – удивлённо уточнил Конченков, вглядываясь в сумрак за окном. – Было дело, – Игорь медленно подъехал к спуску и остановился. Перед ними была темнота, а за ней – ничто. И только слышно было, как где-то не очень далеко шумит вода. – Теперь пешком. Тут обрыв. Он тут же заглушил мотор, достал ключи и, сделав знак Стасу следовать за ним, вышел из машины. И Конченков распахнул дверь – в лицо мгновенно ударил свежий воздух; пахло мокрой землёй и водой, если вода вообще может иметь запах. – Аккуратно тут, – проговорил Игорь, оборачиваясь. На фоне чуть светлеющего на горизонте неба Стас видел его плечи и чуть сгорбленную фигуру – он внимательно смотрел под ноги, спускаясь вниз по склону. На самом деле Конченков откровенно не знал, что он здесь делает. – Думаешь, хорошая идея? – спросил он, поскальзываясь на мокрой от росы траве. Берег шёл почти отвесно вниз, и приходилось цепляться иной раз пальцами за колючие кусты, чтобы не навернуться. – Ссышь? – в голосе Лаврова была слышна издёвка, и Стас прикусил губу. Он не хотел опять показывать слабость. Он не мальчишка. – Беспокоюсь, чтобы ты не свернул шею, – едко бросил он. Склон ещё раз прихотливо изогнулся, посыпалась земля из-под ног, и берег выровнялся – перед ними отливал серебром в ночи залив озера Сен-Клер. Звёздное небо утопало в воде, и Луна качалась в штиле волн – Конченкову казалось, что он не видел ничего прекраснее. – Теперь я понимаю, за что тут отваливают такие деньги за виллы, – проговорил Стас, любуясь мягким танцем волн под ногами. – Нравится? – голос у Лаврова хрипел, и этот звук сам становился приливом и облизывал спину Конченкова лёгкими касаниями мурашек. Он ничего не ответил. Просто уселся на песок, закинул голову и совсем растерялся, каким небом ему нужно было любоваться – упавшим в озеро или держащимся из последних сил над их головами. От ощущения спокойствия у него перехватывало дыхание, и Стас молчал, впитывая в себя все запахи ночи, а Игорь за его спиной стоял и смотрел на чуть розовеющий горизонт. – Так что насчёт пострелять? – проговорил Игорь наконец, вытягивая пистолет. – Не услышат? – Стас перехватил оружие из его ладоней, поднялся и, прицелившись, взвёл курок. – Мы в трёх километрах от отеля, – пожал плечами Лавров и подошёл ближе, приподнимая Конченкову подбородок и выравнивая руку. – Боевиков пересмотрел? Зачем закрываешь глаз и поворачиваешь локоть? Он встал за его спиной и чуть придержал ладонь. – Видишь? – но Стас не видел. Он чувствовал тепло его пальцев, горячее дыхание на шее и тяжесть его рук. Но, казалось, Лавров всего этого не замечал. – Целься в ту кривую ветку. Первый выстрел ушёл в молоко, второй – следом, но третий попал точно в цель, и с дерева посыпались листья. – Правильно, – похвалил его Лавров. – Ещё семь пуль. На каждый выстрел Конченкова отдачей отбрасывало назад, и он врезался плечом в плечо Игоря. От этой близости его откровенно вело, и хотелось бросить этот дурацкий пистолет, обернуться и смотреть, как светлеют в предрассветном зареве глаза Босса. «Три… Два… Один...» Последний выстрел опять прошел мимо, но Стасу уже было плевать. Небо окрасилось в оранжевый. – На самом деле всё просто, – Игорь улыбался, а его плечо больше не упиралось в спину Конченкова – только сейчас он осознал, что должен был наслаждаться моментом. – Просто нужно пристреляться. Хотя для этого десяти патронов явно недостаточно. – Точно, – губы у него пересохли, да ещё и с залива дул холодный ветер, и говорить не хотелось. Рассвет медленно, но верно захватывал небо, и песок под их ногами окрашивался в розовый, а вода блестела сталью. – Поехали? – предложил Игорь, зевая. Он спокойно улыбался, и Стас правда был рад читать в его глазах удовлетворение – маленькое приключение взбодрило того, и едва ли теперь он стал бы жалеть, что не провёл эту ночь в объятиях какой-нибудь шлюхи. – Выбрасывай этот кусок дерьма. И он, не дожидаясь Стаса, пошёл вверх по склону – посчитал, что последний, заключительный шаг должен сделать он сам? И Конченков сжимал в ладонях пистолет – тот оттягивал к земле руку и неприятно холодил ладонь – и смотрел на спину Игоря. Но он не оборачивался, ловко взбираясь по осыпающейся земле, плечи его были расправлены, а красивые ладони были спрятаны в карманах. Он чувствовал себя безмятежно. Или хотел таковым притвориться – Конченков не знал. Он отвернулся к озеру, которое тонуло в сентябрьском солнце. Ветер дул в его лицо, и было так холодно, что можно было почувствовать ледяные прикосновения ветра под толстовкой. Стас дрожал и всё никак не решался – пистолет продолжал тянуть к земле. Насколько он был сильным? Насколько мог справиться с проблемами самостоятельно, не прибегая к помощи Игоря? Чего стоил он сам? На что мог решиться?.. В то мгновение, когда Стас поднял руку, чтобы выкинуть оружие в жадные воды Сен-Клер, ему в спину донесся оклик «идёшь?» и… он сунул пистолет под толстовку. Он был не готов бороться своими силами. И пошел за Игорем. Щёки у него полыхали.       Они подъехали к окраинам Плимута уже в шестом часу, и Стас клевал носом. Пистолет упирался дулом в его живот, и это раздражало, но говорить о том, что он его себе оставил, Конченков не хотел. Почему-то он был уверен, что Игорь это совсем не одобрит. – Ну, так пригласишь войти? – услышал он сквозь сон и встрепенулся. Машина остановилась, и Босс улыбался и смотрел на него, постукивая пальцем по рулю. Вопрос прозвучал так мягко и непосредственно, словно в этом ничего такого не было. Но Стас, конечно, так не думал – у него снова побежали по спине мурашки, а в горле пересохло. – Нет, – мотнул он головой и подтянул на колени рюкзак. Пистолет оттягивал резинку его штанов и не давал встать. Чёрт… – Я себя чувствую отвергнутым поклонником, – негромко рассмеялся Игорь и дёрнул ручку двери со своей стороны. Он вышел, а у Конченкова ноги приросли к полу. – Что сидишь? Он заёрзал под внимательным взглядом Лаврова: тот стоял на улице, у самой калитки его дома и курил, посмеиваясь. А Конченков потянулся, дёрнул ручку, и в этот же момент пистолет упал на пол. Он хотел было нагнуться за ним, как Лавров сделал в его сторону несколько шагов, так что Стас от неожиданности дёрнул ногой и отфутболил оружие под сиденье. Лезть за ним смысла уже не было – Игорь бы увидел. – Что случилось? – уточнил Лавров, когда Стас нехотя выбрался из машины. Пистолет остался лежать на полу. – Всё в порядке, – буркнул Конченков, явно нервничая. – Так пригласишь? – упрямо повторил Игорь, ухмыляясь и пуская клубы дыма. В его взгляде можно было прочитать всё что угодно, начиная от издёвки, заканчивая беспокойством, и Стас правда не знал, как сдерживался, чтобы не заехать по этой самодовольной физиономии. – Нет, – он решительно мотнул головой и толкнул калитку. Игорь остался стоять за его спиной, и Конченков кожей чувствовал его улыбку. – Буду ждать, когда ты перестанешь ломаться, – со смехом бросил он, а Стас, не глядя, показал за плечо средний палец. Лавров рассмеялся ещё громче. Сердце бухало в груди, в животе тянуло, а Стас только и мог, что думать о грёбаном пистолете под сиденьем машины. Когда за его спиной взревел мотор, он тяжело сглотнул и толкнул дверь в дом. Что он скажет Игорю? Что струсил? Слабак.       В прихожей было сумрачно, но на языке сразу же начало горчить от запаха лекарств, и Конченков занервничал ещё сильнее. Предчувствия никогда его ещё не подводили, и он закрыл глаза, чтобы прочувствовать этот момент – жизнь не ждала, пока он опомнится. – Юля? – все волнения по поводу Игоря, прошедшей ночи и оружия ушли на второй план, а вперёд выдвинулось уже не просто беспокойство, а сковывающий страх. – Юль. Он бросил сумку на пол, не беспокоясь о том, чтобы снять обувь, в несколько шагов преодолел лестницу наверх, толкнул дверью комнату сестры, затем в свою, но никого не обнаружил. Из спальни его бабушки слышались тихие всхлипы. – Юля? – прошептал он, медленно заходя в комнату. На полу сидела его сестра, а на кровати спала бабушка. Ему, по крайней мере, так казалось: она лежала, прикрыв глаза, и её рука свисала с края, демонстрируя несколько тяжёлых перстней с камнями. В лучах рассветного солнца они переливались, как воды озера. Она не двигалась. – Бабушка… – всхлипнула Юля, с отчаянием глядя на Стаса. Конченков в ужасе осел на пол. Над Детройтом разгорался новый день. ___________________________ * а это вам отсылочка к первой главе "Slippah Ne Spi", если кто не понял :з