Old Detroit

На утро он разглядел на ее носу четыре почти незаметных веснушки. Не то, чтобы для Руслана это играло какую-то серьезную роль, но все равно стало открытием: оказывается, он знает о Ди далеко не все. Эта мысль повлекла за собой следующую о том, что фактически он о ней не знает ничего – скрытная по своему характеру Диана лишь изредка позволяла себе открыться, но он с удовольствием ловил эти мгновения откровенности. И теперь, когда она спала в его постели, забавно подпихнув под щеку одеяло, Руслан думал, что уж сейчас все изменится. Он очень хотел в это верить. На улице было тихо, и сквозь чуть приоткрытое окно доносились отзвуки просыпающегося Детройта. Пора было вставать, пора было сбрасывать с себя остатки прошлой ночи и вступать в новый день – впервые за многие годы Усачев делал это по-настоящему с удовольствием. Стараясь не разбудить Диану, он выскользнул из постели, потянулся и поспешил на кухню. Странное ощущение абсолютного счастья – счастья варить кофе не только для себя – пульсировало в голове. И он улыбался, насыпая в кофемашину в два раза больше зёрен, улыбался, наливая воды на две кружки, улыбался, вытягивая две чашки из шкафчика и проверяя, достаточно ли свежее молоко. На полу немного тянуло сквозняком, и Усачев вдруг вспомнил, что в одной из его коробок с вещами после переезда есть тапки. И он конечно же полез искать их: ну, потому что – вдруг Диана замерзнет? Тапки нашлись на дне коробки с надписью «кухня». Выглядели они совсем новыми, а на красном рождественском помпоне даже висел ценник – $9.99 за пару. И Руслан решительно не помнил, откуда они у него взялись. Не исключено, что эти тапки подарил ему какой-нибудь знакомый, совершенно не задумываясь, зачем они ему. Ну вот, пригодились же. Он задвинул коробку к стене, неаккуратно закрыв картонной крышкой, и хотел было уже встать с пола, как верхний контейнер накренился, вся стопка пошатнулась, а потом, словно в замедленном кадре, рухнула. По полу застучали рассыпавшееся столовое серебро и разбитые бокалы. – Что?... – на пороге спальни показалась Диана – укутанная до подбородка в простынь, она казалась сонной и трогательной – особенно для Руслана. – Доброе утро, – проговорил он, поднимаясь и делая несколько шагов к ней навстречу. – Не хотел тебя будить. Он неуверенно поднял ладонь и кончиками пальцев дотронулся её щеки. Диана прикрыла глаза. – Ничего страшного, – чуть напряжённо ответила она и улыбнулась. Ему бы хотелось верить, что искренне. – Все равно пора на работу собираться. Она отстранилась, заправила за ухо прядь волос и, снова улыбнувшись, скрылась в проеме спальни. Гигантский счастливый пузырь внутри Усачева лопнул. На кухне шумела кофемашина. – Будешь яичницу? – спросил он, стараясь сгладить неловкость. Он заметал следы собственного погрома и собирал вилки, а к лицу приливала кровь. – Я сейчас приготовлю. Убрав последний осколок, Усачев оглянулся на дверь комнаты и тут же увидел, как Диана застегивает рубашку: тонкая ткань расходилась на ее животе и оголяла нежную кожу и трогательную ложбинку пупка. Ещё никогда Руслану не приходилось думать, что с утра любимая женщина может выглядеть ещё прекраснее, чем ночью в его объятиях. – Нет, наверное, нет, – поднимая вверх волосы, ответила она и застенчиво улыбнулась, проследив за его взглядом. – Что-то не так? Усачев качнул головой. – Ты восхитительна, – прошептал он, отставляя в сторону совок и метлу. – Просто не могу до сих пор поверить… – Что я… здесь? – она обвела взглядом кухню, сделала шаг к нему и ойкнула – один из осколков порезал ее пятку. – Черт подери… – Проклятье! – Руслан подхватил ее на руки, ногой отодвинул стул и посадил Диану на столешницу. – Дай посмотреть! – Глупости! Я сама. – Ди, – он поднял на неё глаза и аккуратно приподнял ее ногу. – Я виноват. Можно я посмотрю? По её стопе медленно ползла капля крови, а в глазах читалось недоверие. Быть может, за последние года она совсем отвыкла от близости, а может, ей это было неприятно – Руслан точно не мог сказать. – Позволишь? – спросил он, и Диана кивнула. – Пока что вот, выпей кофе. Он взял кружку и протянул улыбающейся Ди. – Ты в курсе, что чертовски добрый, Усачев? – рассмеялась она, пока он обтирал ее стопу влажным полотенцем. – Это плохо? – он поддел кончиком пинцета, взятого из верхнего ящика кухонной тумбы, осколок и резко вытянул. Диана зашипела. – Только для тебя, – выдохнув, произнесла она. – Такие как я вертят тобой, как хотят. Она тихонько рассмеялась, глядя, как Руслан ищет в ящике обеззараживающую мазь и пластырь. – Если мной будешь пользоваться ты, я не против, – заклеивая ранку, пожал плечами Усачев, а потом мягко коснулся губами ее стопы. И Диана шумно выдохнула – она неотрывно смотрела на то, как он проходится губами вдоль ее ноги, медленно скользит вверх, ласково обводя языком острую ее коленку и замирает, наткнувшись на ее взгляд из-под приспущенных ресниц. – Что-то не так? – спросил он негромко, улыбаясь. – Все слишком так, – прошептала она. – Нам точно пора на работу? Руслан рассмеялся. На работу они, конечно, опоздали. В офисе было людно, и Руслан постарался пролизнуть мимо стойки регистрации незамеченным. Участок шумел, и абсолютно никто не обращал на него внимания: в конце коридора громко возмущался темнокожий качок, явно попавшийся на хранении. – Это, блять, не мое! – он дернул руками, закованными в наручники, но следователь продолжил заполнять документы, не обращая на него внимания. – Вы мне подкинули! Усачев потёр лоб, понимая, что коллеге достался классический случай: ничего сложного, но голова через час точно будет гудеть. – Где пропадал? Руслан дёрнулся, ругнулся сквозь зубы и оглянулся: перед ним стоял Майкл. – Кшиштовский, черт бы тебя побрал, – пробормотал он. – Кто ж так пугает? – Обычно начальство, – тот пожал своими худыми плечами как ни в чем не бывало и продолжил мешать кофе в пластиковом стаканчике. – Но на этот раз тебе повезло – это всего лишь я. Усачев улыбнулся, подхватил со стола входящей документации папку со своей фамилией и пошёл к своему столу, сделав знак Майклу идти за ним. – Так что же произошло сверхъестественное, что сам офицер Усачев опоздал? – усмехнулся Кшиштовский, усаживаясь на кресло напротив стола Руслана. – Ничего, – ответил Усачев, деланно увлечённо просматривая бумаги и включая компьютер. – Просто проспал. – Проспал? – Майкл нагнулся вперёд, отставляя в сторону чашечку кофе и вдохнул полной грудью. На лице у него царило удивление. – Женские духи? – Кшиштовский, мать твою, – прошипел Руслан. – Просто оставь меня в покое! – Ты был с женщиной! – воскликнул он, и Усачев нервно оглянулся, переживая, чтобы их не услышали. – Просто заткнись! – прошептал он, недовольно наклоняясь ближе. – Да, с женщиной, но тебя это никак не касается. Майкл ошеломлённо покачал головой. – Да я пять лет как был убеждён, что ты гей! – Гей? – переспросил его Руслан, снова возвращаясь к документам. – Я натурал. – Угу, – кивнул Кшиштовский. – Уже понял. Недовольно поджав губы, Руслан покачал головой. – Но ты же не за этим ждал меня? – произнёс он, наконец, разбирая бумаги. – Или все ещё хочешь поговорить о моей гетеросексуальности? Майкл делано задумчиво пожал плечами, глотнул кофе, а потом, заметив недовольный взгляд Руслана, расхохотался: – Нет, я по делу, – он вытащил из подмышки папку с документами и кинул ее на стол Усачева. – Была задержана в порту контрабанда. – В порту Детройта? – переспросил Усачев, открывая папку. На распечатанном листе был подробный доклад задержания груза и изъятия – пять сотен гранат, РПГ, снайперки и, что самое любопытное, сотня оснащённых пистолетов Лебедева и пять тысяч пуль. – В порту Джерси, – качнул головой Майк. – Мне старый приятель отправил факс. – Хочешь сказать, это ниточка? – прищурился Руслан, проводя пальцем по материалам дела. – Это оружие, по словам Эла, не используют в Мичигане. Слишком редкое. – Контрабанду везли из России, – Майкл одним глотком допил кофе и бросил пластиковый стаканчик в мусорку. – Пока что идёт следствие и допрашиваются задержанные, но ты просил рассказывать обо всем, что будет хотя бы косвенно связано с убийством Мунстара, так что… – Ты правильно сделал, – сдержанно улыбнулся Руслан, продолжая вчитываться в информацию: «задержанные отказываются давать показания». – В конце концов, возможно это как-то связано, хотя я и не уверен. – Попроси Мэда дать добро на сотрудничество с полицией Джерси, в чем же дело? – пожал плечами Кшиштовский, поднимаясь и потягиваясь. – Не думаю, что он одобрит, – поморщился Руслан, вспоминая последний их разговор в кабинете начальника. – Что-то мне подсказывает, что здесь все куда сложнее, чем может показаться изначально. Майкл, внимательно вглядевшись в лицо приятеля, хотел было что-то сказать, но передумал, и Усачев был ему за это благодарен – обсуждать Мэдисона ему совершенно не хотелось. – Я попрошу моего знакомого скидывать все, что он может. В рамках законности, – произнёс он наконец. – Спасибо, – ответил Руслан, задумчиво глядя, как Кшиштовский идёт к своему месту. С каждым днём вопросов у него становилось все больше, а ответы терялись в хитросплетениях дела. Он откинулся на спинку кресла. Как бы то ни было, следователи обнаружили пропажу машины Мунстара: на асфальте были найдены несколько пар отпечатков от покрышек. В угон тут же объявили его «Бэнтли», но машины и след пропал – словно она испарилась. И то ли ее успели вывезти из Мичигана до того, как она была объявлена в розыск, то ли она все ещё в городе, но спрятана. Тогда кто мог заниматься этим под носом у полиции и оставаться при этом абсолютно вне подозрений? У кого были настолько длинные руки и зоркие глаза, чтобы так ловко водить их вокруг пальца? Руслан поморщился. Ещё сильнее его сбивали с толку слова Мэдисона: тот так не хотел появления федералов, но неужели только из-за проблем с работой? Или дело в другом? А упоминание Богомола – почему тот так занервничал, стоило ему предложить вызвать его в участок? Одни вопросы. Пора было искать ответы, и Руслан знал, чьи глаза и уши могли ему в этом помочь. В школе Корлеоне Руслан Конченкова не обнаружил. В классе его не было, а учителя сказали, что сегодня он так и не появлялся. Усачев даже заглянул к директору, но тот лишь попробовал позвонить на домашний телефон его бабушки – безуспешно, а потом посоветовал отправиться к нему домой. И сейчас Руслан сидел в своей машине, глядя через окно на дом Стаса и кусая губу. Впутывать парня в неприятности своим появлением он не хотел, однако дело очевидно не терпело отлагательств, и Усачев, накинув на плечи куртку и нацепив на глаза солнечные очки, вышел из машины. Старая калитка скрипнула, когда он толкнул ее от себя; на пожелтевшем газоне валялся велосипед и пара мячей, а под окнами дома качались азалии. Слишком уютное место, чтобы привлекать сюда полицию. Слишком тихое, чтобы ожидать худшего. Руслан нажал на кнопку звонка. Насколько минут в доме было тихо, но потом послышались негромкие шаги, и дверь распахнулась, а на пороге показалась невысокая девчушка. Лицо у неё было опухшее, а глаза заплаканные. Усачев узнал в ней младшую сестру Конченкова. – Джулия? – он постарался улыбнуться, но малышка сделала шаг назад и всхлипнула. – Да? – она не открыла дверь шире, не улыбнулась ему в ответ, а лишь нахмурилась и постаралась утереть катящиеся из глаз слезы. Руслан откровенно не понимал, что происходит. – Я офицер Руслан Усачев, – он достал из внутреннего кармана куртки значок и протянул ей. – Я могу увидеть твоего брата? Джулия качнула головой, поморщилась и отвернулась. Очевидно, говорить ей было с каждой секундой все сложнее. – Я могу тебе помочь? – стараясь не делать лишних движений, Руслан убрал значок и чуть наклонился к ней. – Что произошло? В то мгновение, когда девочка хотела было уже что-то ответить, за их спинами притормозила машина и из такси вышел Стас. И пусть его лицо заплаканным не было, но он нервничал явно ещё сильнее девчонки. – Хэй, Стас, – Усачев пропихнул руки в карманы, когда Конченков заметил его и, явно испугавшись за сестру, поспешил к нему навстречу. – Что вам здесь нужно? – Стас знаком дал понять сестре, чтобы она закрыла дверь и остановился напротив офицера, стараясь не отводить от него взгляд. – Твой совет, но, судя по всему, у тебя что-то произошло. Несколько секунд Конченков, кусая губу, смотрел на него, а потом, не выдержав, отвернулся. Ладони его в карманах были сжаты в кулаки. – Не пригласишь войти? – мягко уточнил Руслан, но Стас на удивление резко отрезал: – Нет! – а потом, осознав, что слишком погорячился, кивнул на скамейку на веранде. – Нет, я не могу пригласить вас войти. Руслан прищурился. – Что произошло? По улице, вдоль которой стояли старые дома, медленно проезжали машины, в паре десятков футов от них играли дети, и Руслан не торопил Стаса с ответом. Тот сидел, накинув на голову капюшон и тяжело дышал, явно не желая говорить. Но прекрасно понимал, что говорить все равно придётся. – Тебя не было в школе, – произнёс Руслан, глядя на играющих детей. – Я был в морге, – ответил Стас, не поворачивая головы. Усачев все так же не торопил его, хотя известие едва не выбило из колеи. И Конченков через силу продолжил: – Бабушка умерла. Продолжая смотреть на пускающих в небо воздушного змея детей, Руслан продолжал молчать. У малышей в забавных разноцветных сапожках ничего не получалось, хоть ветер был восточный, и змей трепыхался в их руках. Лучше бы они попытались в поле. – Я могу чем-то помочь? – спросил Руслан, понимая, что банальные соболезнования лишь разозлят парня. – Нет, – качнул он головой, и Усачев позволил ему немного подумать. Он знал, что помощь Конченкову пригодится очень сильно. Особенно с сестрой – служба опеки приедет к ним в течении нескольких дней, и если за детей никто не поручится, то их отправят в приют. И Стаса тоже – хотя бы до совершеннолетия. – У вас есть родственники, которые смогут о вас позаботиться? – спросил Усачев, краем глаза наблюдая, как Стас раскуривает сигарету – пальцы у него дрожали. – Мы и сами о себе позаботимся, – сухо проговорил Конченков. – Сомневаюсь, что органы опеки в этом вас поддержат, – покачал головой Руслан. Он поднялся на ноги и, сделав несколько шагов по скрипящим половицам к поручню веранды, оперся о неё. – Они заберут вас в приют. – Через несколько месяцев мне восемнадцать, – возмутился Стас, отбрасывая в сторону бычок: кусты азалии недовольно зашелестели на ветру. – Даже если и завтра, – нахмурился Руслан. – Ты не достаточно обеспечен, чтобы содержать семью. Они не отдадут тебе сестру. Конченков ругнулся. – И что мне делать? Усачев оглянулся, задумчиво потёр подбородок и постарался прикинуть, что вообще в данной ситуации можно было сделать. По-хорошему, только одно: оформлять опекунство, но для этого нужен хотя бы дальний родственник. А таких, на сколько он знал, у Стаса и Джулии не было. – Точно больше никого из семьи нет? Конченков медленно качнул головой, повертел в руках зажигалку, и лишь потом резко поднял на него лицо. – Есть, – произнёс он, явно нервничая. – У меня есть дальний родственник. – Тогда связывайся с ним, – посоветовал Руслан, глядя, как парень достаёт из кармана мобильный и ищет контакт: палец остановился на имени «Босс». Откровенно говоря, Усачев решил сделать вид, что не заметил. – Я заеду еще раз завтра и постараюсь помочь. Надеюсь, что выгорит. Он махнул рукой на прощанье и поспешил прочь от его дома. Над головой сгущались тучи – к вечеру собирался дождь.