Old Detroit

      Тело почти лысого парня с короткой чёлкой лежало у самого пирса. Контейнеры здесь стояли друг на друге, так что затеряться в лабиринте из поеденных ржавчиной монстров было легче лёгкого. Но, конечно, не Усачеву. Он проследовал за машины с мигалками и оцепление: несколько парней из их участка допрашивали свидетелей – пару грузчиков-мексиканцев в форменных грязно-жёлтых комбинезонах. Поодаль, почти у места преступления стояла машина экспертизы, и за ней не было видно, что же произошло на самом деле. – Усачев! – окликнул его Кшиштовский, отбрасывая в сторону бычок. – Ты что тут делаешь? Майкл отпустил седого мужчину в фирменной телогрейке, дружелюбно постучав по его плечу, а потом поёжился от ветра с реки, спрятал в карманах офицерской шинели руки и прищурился. Воротник его был поднят, но это мало спасало от ледяных порывов. – В смысле, что я тут делаю? – удивленно переспросил Руслан, пожимая его руку. – Это же мой участок и явно мое дело. Они прошли ближе за ленты оцепления, туда, где Поперечный и Джарахов снимали улики, а несколько парней из участка опечатывали склад. Пара чемоданчиков с инструментами стояли поодаль, а у темно-красного контейнера валялась сумка. Собственно, та уже была отмечена стикером с номером улики, и Усачев возмущенно мотнул головой, указывая на неё. – Почему вы начали работу до того, как я приехал? – он обернулся на Майкла, но тот виновато поджал губы. – Рус, тебя сняли с дела. Куртка трупа чуть развевалась на ветру, но только не в тех местах, где была пропитана кровью из раны навылет. Темное пятно дыры угнездилось чуть ниже лопатки, и Усачев отстранённо подумал, что это было прямое попадание в сердце с близкого расстояния. Не слишком благородно: наверняка парня пригласили для переговоров, а потом убили, чтобы избавиться от свидетеля. От свидетеля они избавились, а вот от трупа – нет. – Мэдисон дал указание передать все полномочия мне, – Кшиштовский нахохлился ещё сильнее, и его угловатая фигура стала напоминать тень вороны или стервятника. Конечно, это были предрассудки, вот только разделаться с ощущением предательства Усачев не мог. – По какой причине? – выдохнул он раздражённо. – У меня уже есть сдвиги… – Я не знаю, Усачев, – почти по слогам ответил Майкл, приближаясь вплотную и подрагивая. Дурацкий октябрь со своими холодами… – Утром вызвал меня и передал дело, – начал объяснять Кшиштовский. – Всю остальную команду не отстранили, только тебя. – Почему? – выдохнул Усачев, потирая глаза. Всю ночь они с Дианой смотрели дурацкие мелодрамы – вернее, смотрела она, а он смотрел на неё и любовался её улыбкой. Наверное, он превратился в рохлю, вот только сложно держать себя в руках, когда рядом женщина твоей мечты. – Рус, – раздражённо произнёс Майкл. – Не знаю. И тогда Усачев поднял на него глаза: Майк знал. Он знал, но не мог говорить, потому что они были на месте преступления. А потом Кшиштовский кивнул, чуть дёрнув головой в сторону команды, и сделал знак глазами Усачеву помолчать. Это было действительно странно – неужели Кшиштовский боялся? Понять что-либо по его глазам было невозможно, и Руслан отвернулся. Это ведь так неправильно. Они полицейские, а не шавки. Так не должно быть. – Я надеюсь, ты помнишь, что здесь всё куда запутаннее, чем мы думали изначально, – подбирая слова и хватаясь за рукав его куртки, негромко произнёс Руслан. – Просто не смей… прогибаться. Даже не думай. Но ответа не последовало: несколько мгновений Кшиштовский молчал, а потом просто хлопнул его по плечу, натянуто улыбнувшись. Труп всё ещё лежал на земле – застывший и бледный. Он мало напоминал человека, скорее неумело сконструированного манекена с по-идиотски вывернутыми руками и головой. На его чёрной куртке было написано «Deus ex machina», и Усачев, морщась, подумал, что это даже смешно – случайности не случайны? Считая, что разговор окончен, Майкл отошёл обратно к Эльдару, подгружавшему труп в пакет. Пафосная куртка с не менее пафосной надписью скрылась под шелестящим целлофаном, по которому тут же забарабанили крупные капли дождя. Вот такая концовка истории чужой жизни – неуместная и полнившаяся новыми вопросами, чем дававшая ответы на старые. Усачев подождал, пока тело погрузят в кабину криминалистов, а потом, стараясь делать всё как можно более незаметно, скрылся за углом опасно накренившегося контейнера к офису таможни. Майкл очень плохо его знал, если думал, что Руслан просто уедет в участок, плюнув на происходящее. Руслан быстро нашёл то, что было нужно: тот парень, которого допрашивал Кшиштовский, скрылся в этом направлении, а указатели – проржавевшие от влажности и старости – всё ещё можно было расшифровать. Офис был открыт. На самом деле небольшое одноэтажное здание, построенное на самом краю пирса, где заполнялись декларации, а ночью грелся сторож, сложно было назвать полноценным офисом. Но этот порт был не самым популярным, а перевозки осуществлялись только несколькими десятками клиентов. Однако, несмотря на запущенность, внутри было довольно уютно: пластиковая стойка с весёленькой рекламой судоходной компании, стойка с папками – очевидно, квартальные отчёты – и старенький компьютер. Человек, которого искал Руслан, был пьян. Нет, даже не так: он был испуган и взвинчен, а сам с истеричным выражением лица вливал в себя остатки «Олд Кентукки» – судя по всему, старик не брезговал двухдолларовым виски из забегаловки у шоссе. Так или иначе, он пил, но стоило войти Руслану, как тут же поднялся, стараясь поправить куртку с логотипом порта: рыба на его плече, полустёртая со временем, при неловких движениях била хвостом, так что Усачева даже замутило. – Офицер? – удивлённо выдохнул мужчина, стирая с бороды капли виски. – Ещё какие-то вопросы от полиции? Руслан расслабляюще улыбнулся и кивнул. – Сэр, хотелось бы уточнить несколько деталей, – он прошел за стойку и сделал шаг навстречу мужчине. – Вам был знаком этот парень? – Я же говорил уже, – раздражённо проговорил сторож, отворачиваясь к столу и ставя бутылку у компьютера. Несколько капель упали на клавиатуру. – Нет. Я просто услышал звук выстрела и решил выглянуть. А потом вызвал полицию, потому что мне платят не так много, чтобы рисковать своей жизнью. Эти грёбаные ублюдки… черт. – А камеры? – кивнул на монитор компьютера Руслан. – Записи? Несколько мгновений мужчина жевал огрубевшую губу, рассеянно теребя пуговицу на куртке, а потом нехотя проговорил: – Они не работают. Ясно? Давно экономим, потому что никому нахрен не сдался этот мусор. Усачев провёл ладонью по волосам. Ладно, это было ожидаемо – иначе записи были бы уже изъяты для следствия. Это был глухой поворот в никуда, потому что большего он узнать у сторожа не мог. – Извините за беспокойство, – протянул Усачев расстроенно. Что за дурацкий день?.. – К чёрту вас, к чёрту полицию и к черту долбанных русских с их мафией, – прошептал под нос пьянеющий с каждой секундой сторож. Руслан медленно повернулся. – Что? – переспросил Усачев, отчего-то нервничая. Эта случайно оброненная фраза была отправной точкой, маленький толчок к разгадке запутанной истории. – Я не расслышал. Но сторож испуганно охнул и мотнул головой. Он впился пальцами в карман куртки, перебирая выбившимися из шва нитками и дёргая за надорванный край, а потом поднялся. – Вам пора, – на удивление твёрдо произнёс он. – Всё остальное я буду обсуждать в присутствии адвоката. Его блуждающий взгляд остановился на переносице Усачева, и тот, борясь с собственными принципами, размышлял, стоит ли надавить на свидетеля. Получалось, всё более чем интересно: в этом преступлении опять же замешаны русские, а у полиции будет свидетель этого. Да, даже на основании его слов можно было пустить расследование в нужный ключ, но вот только никто, видимо, не был на их участке в этом заинтересован. Скорее даже наоборот. – Кому принадлежит контейнер, у которого нашли тело? – Усачев произнёс это с нажимом, понимая, что одно лишь слово, одно лишь неверное действие всё испортит. Однако получилось более чем хорошо: – Следователи уже получили эту информацию, – нервно проговорил мужчина. – Я ничего больше не скажу. И он махнул рукой в сторону выхода, требуя Усачева покинуть помещение. Да тому и не нужно было уже ничего спрашивать: самое главное он узнал. Теперь оставалось только понять, кто именно владел тем участком порта.       У Руслана оставалось около девяти часов, чтобы передать дела Кшиштовскому, при этом получив все возможные данные из отдела экспертизы. Криминалисты могли дать ответ только на следующий день, но Усачев очень рассчитывал, что те поторопятся – хотя бы из чувства солидарности. Мэдисон чётко дал понять, что теперь его это не касается, но Руслан не мог всё бросить на полпути, особенно сейчас, когда он зашёл так далеко. Два убийства, украденные машины, которые оказались прикрытием большой аферы с контрабандой нелегального оружия из России. А если копнуть глубже? Открылись бы новые свидетели, а злодеем оказался бы не банальный Джокер, а какой-нибудь неприметный парень, вроде дворецкого. Кажется, именно так заканчиваются дурацкие детские детективы. В офисе было шумно, а Кейт – секретарша шефа – с дежурной улыбкой вручила ему новые дела. Судя по всему, она была в курсе происходящего, потому что даже не спросила его ни о чём, сразу же переключившись на телефонный звонок. Несколько мгновений Руслан смотрел на её фиолетовые волосы, не понимая, как же их босс не заставил её перекраситься, пока девушка не словила его взгляд и не приподняла вопросительно брови. – Что не так? – чрезмерно жестикулируя и прикрывая ладошкой трубку, прошептала она. Наверняка на линии была какая-нибудь старуха с жалобой на соседей или Лос-Анджелес со сводкой преступности. – Всё отлично, – отрицательно качнул головой Усачев. – Шеф у себя? – Да, – кивнула она, возвращаясь к разговору. – Нет, мэм, эта улица не находится под юрисдикцией нашего участка. Вам лучше будет обратиться в сто третий. Да, мэм. Нет… И Кейт начала устало повторять по второму разу всё то, что уже успела сказать, а Руслан отошёл к своему столу. По-хорошему, ему сейчас нужно было подойти к шефу, чтобы прояснить причины его отстранения, но внутренний голос подсказывал ему, что ещё не время. У него была пара часов, чтобы узнать как можно больше, поэтому не стоило терять ни секунды: вернуть полномочия он едва ли бы смог, а вот продолжить работу, не привлекая внимание, да. Чем это грозит, Руслану объяснять не было нужно, но сейчас проблема стояла куда важнее, чем лишение значка. Мэдисон не мог отстранить его без причины. Усачев узнал что-то, копнул слишком далеко, быть может, даже туда, где открываются концы сотрудничества мафии и полиции. Может ли быть такое? Безусловно. Не единожды Руслан слышал о таком, но никогда не мог подумать, что сам наткнётся на это. От осознания продажности копов во рту Усачева скопилась горькая слюна: не то чтобы он был святошей, рассуждающим о собственной девственности – мать твою, он сам потакал таким мальчишкам, как Конченков, чтобы те стучали на своих – но коррупция... Оружие. Кинув в рот подушечку жвачки, Руслан сел за свой компьютер, чтобы зайти в базу данных. Порт безусловно значился в реестре, вот только ещё вчера он мог пролистать его, а сегодня нет. Чтобы получить доступ, требовалось разрешение шефа, но тот, разумеется, ему не выдал бы такое. Значит, нужно было выкручиваться. Нужно было самому искать владельцев товара. Это мог знать Кшиштовский, но тот ещё не вернулся с места преступления, а звонить ему на телефон было слишком опасно. Кто ещё?.. Взгляд Руслана вернулся к болтающей по телефону Кейт: та, очевидно, просидела на смене всю ночь и сейчас мечтала вернуться домой, чтобы наконец выспаться. Стоило попробовать попросить её – в конце концов она никогда ему не отказывала. – Что ещё? – раздражённо выдохнула девушка, стоило Усачеву опереться двумя руками на её стол. – Если ты прекрасно провёл ночь и хочешь мне об этом рассказать, то я скажу нет. Нет, я не буду слушать. Она устало улыбнулась, заправляя упавшую на лицо прядь, а потом нервно убрала волосы в хвостик, стянув с запястья резинку. – Мне нужна информация, – качнул головой Усачев. – За неё я даже готов не рассказывать, как я провёл ночь. – Я тебя искренне поздравляю, – еще более раздражённо выдохнула она. – Мне научить взрослого дядю пользоваться клавиатурой? Офис вокруг них шумел, а телефон на её столе вновь начал звонить, но Руслан положил свою руку на трубку и не позволил поднять. – Чьи контейнеры, у которых нашли тело сегодня в порту Ист Пойнта? – без обиняков спросил Руслан. Телефон под его ладонью истерично дребезжал и дёргался, словно надеялся, что сможет вырваться из цепких пальцев, но Усачев контролировал ситуацию – если у него и не вышло бы всё узнать, то точно не по вине этого дурацкого, давно устаревшего аппарата. Кейт откинулась на спинку своего стула, сложив на груди руки, а потом прищурилась. – Тебя отстранили. – Угу, – кивнул Руслан. Телефон под его рукой наконец замолчал. – Тебя это не касается, – продолжила Кейт, приподнимая бровь. Та была подкрашена, и Усачев с удивлением осознал, что теперь даже может различать, накрашены или не накрашены брови – Диана каждое утро усаживалась на коробки около его подоконника и кисточкой подводила свои, в зеркало поглядывая на лениво развалившегося Усачева в их постели. “Их постель” – звучит неплохо. – Считай, праздное любопытство, – хмыкнул он. Этот разговор напоминал дурацкую игру “верю-не верю”, вот только здесь они играли в поддавки: Кейт старательно изображала строгую моралистку, а Руслан – дурачка-курсанта. Кто победит? – Меня за твоё праздное любопытство… – Никто не узнает, – прервал её Усачев. Ещё мгновение она раздумывала над его словами, щурясь и качая головой, а потом вдруг придвинулась ближе: – Бутылка. Нет, две бутылки “Шардоне Совиньон”, – проговорила она. – И даже не смей экономить. – Без проблем, – быстро согласился он, и Кейт открыла доступ к базе данных. – Я даже угощу тебя тирамису. – Лучше чизкейком из “Склада чизкейков”, – улыбнулась она, пока принтер печатал информацию по арендатору участка в порту. – И не делай глупостей, я не хочу проблем. Но Усачев уже не слушал: выхватил из рук девушки лист, а сам шёл в сторону выхода из офиса. Самое время посетить своего информатора. Судя по представленным данным, контейнеры принадлежали парню по фамилии Соболев: русский бизнесмен, у которого не было даже вида на жительство. Он занимался поставкой шин в США, но что-то подсказывало Руслану, что это не было единственной его заботой. Сейчас нужно было решить, куда ехать: домой к Конченкову или в школу, вот только… Он вспомнил высокого парня, что назвался опекуном парня, и задумчиво закусил губу. По всему складывалось, что он имел честь быть знакомым с мужем его новой девушки. Не долго думая, он вытащил из кармана телефон и набрал номер Дианы. На самом деле крайне глупый поступок, учитывая, что та старательно избегала всех разговоров насчёт её бывшего: словно бы вычеркнула его и больше не хотела вспоминать. – Да? – голос был приглушен, и Руслан понял, что он звонит не вовремя. – Привет, – проговорил он. – Я не займу много времени. – Что-то важное? – встревоженно уточнила Диана, и Усачев отрицательно качнул головой: – Знаешь, такая мелочь: в участок пришли сведения по мелким предпринимателям, а там имя твоего мужа. Его ведь Айзек зовут? Вранье было шито белыми нитками, но сейчас получить информацию было куда важнее, чем остаться благородным. – Блэкстон роуд 221, – добавил он, проклиная собственную лживость. – Это ведь его адрес автомастерской? – Нет, это не он, – сухо выдохнула Диана. На том конце провода было слышно, как переговариваются несколько людей, но о чём, понятно не было. – Он работает на Хэггерти роуд, в самом конце улицы. Несколько секунд она молчала, явно кусая губы и в расстройстве хмурясь, а потом добавила: – Если тебе нужна была о нём информация, ты мог спросить прямо. – Прости, – искренне ответил Усачев. Он смотрел за окно машины, где через дорогу ругались пара подростков. Он ничем не был лучше их. – Что-то серьёзное? – сразу улавливая его настроение, уточнила Ди. – Я знала, что однажды он попадёт к вам, но ты должен понимать, что он просто придурок, а не преступник… – Диана, – подавляя ревность, прервал её Руслан. – Я не подозреваю его ни в чём. Просто, возможно, он знает что-то. – Почему ты так решил? Ему не хотелось объяснять ей, что обычное дело, начавшееся с угона машин, а закончившееся убийством двух человек и прямым намёком на участие полиции в делах группировки, провозившей на территорию штата нелегальное оружие, приведёт Усачева к парню в маленькой автомастерской. Слишком невероятно всё это звучало. – Интуиция, – выдохнул он, постукивая пальцем по рулю. – Обещай, что это не будет личным делом, – попросила она негромко. – Разумеется. И Усачев сбросил вызов. Говорить о том, что это была ложь, ему было не нужно.