Old Detroit

      Мюсли в тарелке размокли, превратившись в неприятные островки суши серо-коричневого цвета среди белого молока. Выглядело это совсем не аппетитно, и Игорь ждал, когда Стас вспомнит, что он за столом, и таки прикончит завтрак. Но паренёк продолжал гипнотизировать тарелку, словно та могла превратиться в чудовище с минуты на минуту. – Сколько у тебя уроков сегодня? – с трудом оторвав от него взгляд, спросил у Юли Лавров. – Шесть, – наверное, у них это было семейное, потому что девчонка мало отставала от брата, сооружая из хрустящих колечек башню. – Мне тебя нужно забрать? – уточнил Игорь, потирая переносицу. Говорить было непросто. Не легче было приезжать по утрам и начинать день с недосемейной болтовни, которая почти ничего не должна была значить ни для них, ни для Игоря. А вот вжиться в роль опекуна оказалось просто: ему было не всё равно, а видеться со Стасом стало проще. И Лавров не отдавал себе отчёта, почему, ведь ничего в их отношениях не поменялось – он всего лишь узнал, каким его видит Стас. Наверное, дело было в том, что этот взгляд на него пришёлся Лаврову по душе. – Нет, – мотнула головой Юля, и башня, опасно накренившись, подалась вперёд. Но не упала – вот так чудо. – Эрика позвала меня в гости сегодня, так что я приеду вечером. – И ты не спрашиваешь об этом меня? – тон Игоря чуть поменялся, и молчавший до этого Стас удивлённо приподнял брови, глядя на него. – А я должна? – ещё более удивленно уточнила Юля, отвлекаясь от башни. Та в тот же миг развалилась, шлёпнувшись неясным пятном на изрезанную мелкими царапинами столешницу. – Разумеется, – сдержанно кивнул Лавров. – И почему? – тон её голоса изменился тоже, вот только неясно было, чего в нём больше: обиды или возмущения. – Юль… – устало начал Стас, но Игорь приподнял руку, отставляя в сторону чашку с кофе, и парень снова замолчал. – Потому что я буду волноваться, – такое заявление прозвучало удивительно мягко, но в то же время твёрдо: нетипичное для Игоря поведение – он и сам понимал это. За столом повисло молчание: Юля с отчаянием смотрела на брата, тот в свою очередь снова пялился на тарелку, а Игорь допивал кофе. В итоге Юля не выдержала и, выдержав трагичную паузу, сквозь зубы произнесла: – Я могу поехать к Эрике сегодня вечером? Игорь улыбнулся. – Во сколько мне приехать за тобой и куда? – Нет, ну это уже просто… Игорь нахмурился. – Если мне не всё равно, это значит, что твоя семья тебя ценит, – проговорил он медленно, выбирая каждое слово. – С каких это пор ты – моя семья? – злясь, возмутилась Юля. От бессилия она хлопнула ладошкой по столешнице, но попала по размокшим колечкам из своего завтрака и чертыхнулась: брызги попали на блейзер. – Примерно последнюю неделю, плюс-минус пару дней, – сдерживая смех, выдохнул Игорь. Стас же не стал себя ограничивать: рассмеялся, прикрывая тонкой рукой губы и откинулся на стуле. На самом деле диалог за столом веселил его знатно – Игорь читал это в его глазах. – Вот дерьмо… – Завязывай, – цыкнул Конченков. – Ладно! – не выдержала Юля и повернулась к Лаврову. – Я просто вышлю тебе сообщение, этого достаточно? – Да, – кивнул тот и поставил на стол чашку. За окном показался некогда оранжевый автобус младшей школы, полный мрачных детей. И если Юля Игорю действительно нравилась, то к остальным детишкам он таких нежных чувств не испытывал. – Карета подана, – улыбнулся Игорь. – Постарайся не получить ниже «B». Прорычав что-то неопределённое, но явно оскорбительное, малышка схватила свой рюкзак и поспешила из кухни, прихватив с барной стойки бумажный пакет с сэндвичем. Собственно, к такой заботе Игоря она привыкла почти мгновенно – Сабвэй творил чудеса. Возможно, и к его контролю она привыкнет тоже? – Ты позавтракал? – уточнил Игорь, поводя плечами и потягиваясь. – Нужно быстрее ехать в мастерскую… – Да, позавтракал, – Стас неловко отодвинул тарелку, расплескав остатки молока на многострадальный стол, но Лавров перехватил его руку. – Это был риторический вопрос, – мягко произнёс он, сжимая на его запястье пальцы. Тонкая рука мальчишки казалась хрустальной – Игорь легко мог обхватить её дважды, оставить отметины на бледной коже, но те были бы едва ли заметны под темными рисунками татуировки. Поддаваясь неясному порыву, он подтянул рукав толстовки выше, рассматривая десятки глаз, утопающих в языках чёрного пламени – странный выбор для мальчишки семнадцати лет. – Выброси то, что ты наворотил в тарелке и съешь сэндвич, – попросил он, поднимая глаза на Конченкова. – На сколько бы мы не опаздывали, но поесть тебе нужно. – Я не голоден, – проговорил тот, забирая свою руку и опуская рукав. – Поехали. – Стас, – начал Игорь точно таким же тоном, как несколько минут назад его сестре, а потом осёкся: разве он мог приказывать? – Слушай… – начал было парень, но так и не смог ничего сказать. Слова не находились, хотя после того их разговора в спальне Стаса сказать хотелось много. Например, что и Игорь отчего-то тоже начал смотреть на него иначе. Необъяснимая забота, появившаяся ещё при первой их встрече вдруг нашла себе объяснение, а забавные его подначки изогнулись немыслимым боком, оказавшись вдруг флиртом. Да ладно, Лавров, флирт с мальчишкой из старшей школы. Это было неправильно, как ни рассуждай: что бы их ни связывало, что бы ни было между ними, становиться чем-то большим оно не должно. Вот только дотошный червячок внутри него подавал тихий голос, и его слова «а может, всё так и должно быть?» оседали сомнениями. – Знаешь, ты ведь должен пойти в колледж, – проговорил вдруг Лавров. – В следующем году. Отучиться. – На кого? – улыбнулся Стас. От этой его улыбки хотелось утопиться в жиже от кофе. – Профессионального взломщика? Буду делать это как сертифицированный специалист с лицензией и страховкой? Он раздражённо махнул рукой, рассекая воздух – Игорю показалось, что парень отбивается от внутренних демонов. – По-моему, твой талант совершенно в другом, – пожал плечами Лавров. – В угоне? В сбыте крэка торчкам с района? В попадании в худшую компанию во всём Мичигане и проникновение во все толщи дерьма, о которых только можно помыслить? – предположил Конченков, всё так же улыбаясь. – В рисовании, – спокойно ответил Игорь. – Разве это тебе не нравится? Стас промолчал. Устало уселся на стул и тоскливо отвернулся к окну, словно на стекле вместо капель дождя могли проступить ответы на вопросы. Не могли – Игорь знал наверняка. – Это хобби. – Которое может стать профессией, – Лавров забрал оставшуюся на столе тарелку Юли и поднялся, чтобы убрать. – Если это приносит тебе удовольствие… – Рисование? Игорь стоял к нему спиной, но чувствовал на себе тяжёлый взгляд – ищущий, испытующий, словно рентген, проникающий под кожу. А перед глазами Лаврова была старенькая мойка с забытой кружкой в ней, куча ящиков, в которых наверняка прятались столовые приборы. Поцарапанная от времени столешница – свидетельница кулинарных свершений и долгих разговоров, приоткрывающих завесы тайн. Это ведь чаще всего происходит на кухне? Так почему бы не раскрыть ещё одну? – Ага, – кивнул Лавров, – рисование, – кран под его пальцами легко повернулся, пуская напор горячей воды – горячее, чем взгляд на спине, – людей, которых ты любишь. Вода всё бежала, а Стас молчал, и даже испытующий взгляд его пропал со спины Игоря: тот не чувствовал ничего, словно все эмоции разом отключились. Что должно было это значить? – Мне пора в школу, – выдохнул Конченков, поднимаясь – стул под ним тоскливо скрипнул. – Я тебя отвезу, – кивнул Игорь. – Сэндвич съешь по дороге. На этот раз Стас не стал спорить.       До школы они доехали в полном молчании, и на вопрос Игоря, нужно ли его забирать после уроков, Конченков ничего не ответил – просто вышел из машины, натянув на голову капюшон и забрав-таки пакет с сэндвичем. Всё же они были похожи с Юлей. Даже очень. – Я приеду вечером, – проговорил ему вслед Игорь, но Стас не услышал. Или сделал вид, что не услышал. На самом деле не важно было, что парень молчал. Не важно было, чего боялся и почему прятался – Игорь не любил загадок и просто делал выводы, не заморачиваясь на анализе. Что толку перемалывать одно и то же? Так или иначе, но Стас сказал – показал, скорее – что он испытывает. Ход был за Игорем. Что должен был он решить?.. В мастерской Фадеева не было, хотя у того не было в привычках опаздывать на работу. Но в последние дни Дима был дёрганым и нервным, а Лавров не спрашивал его, понимая, что пока тот сам не захочет рассказать, он всё равно ничего не узнает. Но вот опоздание всё меняло – спрашивать было не просто можно, но и нужно. Работы было немного: пара машин, подогнанных Богомолом, стояли за гаражом, и Игорь планировал закончить работу хотя бы с одной. Макс пригонял тачки не сам, и даже для Стаса заказов не было – не знай Босс наверняка, заподозрил бы у Богомола наличие сердца и совести, но такого за ним однозначно не водилось. Автомобили привозили его шестёрки – иногда это был Англичанин, необъяснимо нескладный малый, накуренный и шепелявивший, как долбаная Мэри Поппинс, прилетевшая из самого Лондона. Реже – молчаливый парнишка, внешне не намного старше самого Стаса. Его звали Алекс, и Босс знал его только по слухам. Говорили, что тот был кузеном Богомола или что-то вроде того, но наверняка не знал никто. Да, собственно, кому это было интересно – машины они забирали, а оставляли пачки денег в бумажных пакетах. Это и интересовало Игоря больше всего. – Ты опоздал, – проговорил Лавров, услышав звук подъезжающего байка, а потом шаги по грунтовке. – Я проспал, – ответил Дима, швыряя рюкзак на диван в раздевалке. – Плохо спалось. – Третью ночь подряд? – не выныривая из-под капота и не отвлекаясь от работы, спросил Игорь. Сегодня был день провокационных вопросов, на которые никто не хотел отвечать – вот ведь незадача. Фадеев стянул толстовку и молча надел старую футболку. На щеках у него поплыли красные пятна – Лавров знал, что такие у него появляются, когда он лжёт или боится сказать правду. Или смущается – такое тоже бывает. – Бессонница? – продолжил гнуть свою линию Игорь. – Может, нужно к доктору? – Нет, – проводя по волосам и деланно сосредоточенно концентрируясь на работе, ответил Дима. Чёлка его лезла в глаза, но он специально не отбрасывал её, чтобы Игорь не смог рассмотреть его лицо. – Тогда в чём дело? – Лавров выгнулся и стянул перчатки. – Раньше ты не считал нужным мне врать. – Я не вру, – взвился сразу же Фадеев. – С чего ты вообще это взял? – Когда ты врёшь, у тебя нос по-особенному движется, – пожал плечами Лавров. Это тоже было враньем, но он не мог не попытаться. Фадеев возмущённо выдохнул, открыл было рот, чтобы ответить, но не нашёлся и потянулся к шлифовальной машинке. Казалось, что ему легче снять с лица Босса скальп, чем начать говорить о том, что же у него происходит. Но Лавров не давил – вернулся к работе и напевал себе под нос попсовую мелодию, услышанную на радио. Нужно было помариновать Диму ещё немного, чтобы он выложил всё, как на духу. И Игорь не ошибся. – У меня кое-кто есть, – проговорил он, укладываясь на лежак, чтобы заняться машиной. – Кое-кто, – повторил Игорь, смакуя это слово. – Да, – Дима оттолкнулся ногой и скрылся под дном тачки. – Ничего серьёзного. Несколько минут в гараже было лишь слышно бормотание радио и визг шлифовальной машины. Игорь ждал, Дима мариновался. – Я её знаю? – уточнил Босс как можно более равнодушно. – Да, – донеслось из-под машины. – Немного. Дима подтянулся и вынырнул. На носу у него темнело пятно от мазута, а красные пятна на щеках стали только заметнее. – Только это он. Не сказать, чтобы Лавров удивился – чёрт подери, Дима ещё в школе отдавал предпочтение парням, а после их переезда в Детройт вроде как недолго встречался с парнем-официантом из забегаловки у кинотеатра. Но даже тогда Дима не говорил о нём почти ничего, хотя Лавров знал все секреты друга. И что сейчас? – Ты не хочешь говорить об этом? – аккуратно предположил Игорь. – Не знаю, – честно ответил Дима, снова возвращаясь к работе. – Всё сложно, потому что это дерьмо меня не должно интересовать. – «Дерьмо»? – удивлённо переспросил Игорь, откладывая в сторону гаечный ключ. – Кто называет даже самую плохонькую интрижку дерьмом? Особенно, если она только что началась, и из-за неё ты опаздываешь на работу третий день. – Там всё сложно, – хмыкнул Фадеев. – И ныть тебе об этом я не собираюсь. – Попробуй не ныть, а рассказать, – порекомендовал Лавров, но услышал в ответ только ругань – Фадеев был такой обидчивый, что это даже смешно. – И легче шлифуй, чтобы не осталось следов. Дима на это ничего не сказал или просто заглушил собственный голос шумом машинки. Такое его поведение было чем-то из ряда вон, ну, потому что Дима – парень-душа-нараспашку. Что за секреты? Фадеев всё шлифовал и шлифовал, а Босс усердно размышлял: сейчас ему было даже не до собственных отношений с Конченковым, раз тут Димка разводит драму. Фадеев ведь ни с кем не знакомился в последнее время, ни с кем не общался, а всё время проводил на работе. Даже иногда по ночам, когда Богомол пригонял тачки или отдавал деньги. И в день получения документов на опекунство… В голове сложилось два и два, и Игорь от удивления даже прищемил гаечным ключом палец – тот отлетел на пол и обиженно брякнул, пока Лавров растирал пострадавшую конечность. – Только не говори, что это Богомол, – выдохнул он, но из-за шума Фадеев не услышал. – Что? – шлифовалка затихла, и из-под машины показалось чумазое лицо Димы. – Не говори, что ты с Богомолом, – повторил Игорь. Фадеев покраснел – пятна возникли сразу же на щеках, а уши засияли, словно два маяка. – До свидания, – пробормотал он, вновь скрываясь под тачкой. – Нет, не до свидания, – возмутился Лавров, хватая его за ноги и вытягивая – колесики лежака под ним тоскливо взвизгнули, требуя, чтобы их пощадили. Правда и Фадееву, и Лаврову было совершенно наплевать. – Ты с ним? – Тебе-то что? – огрызнулся Димка, отталкивая Лаврова. – Хоть с Марай Кэри, тебя это не касается. – Касается! – разозлился Босс. – Этот кусок дерьма… – Ты с ним работаешь, – прервал его Дима, чуть приподнимая бровь. – И это его не оправдывает, – отрезал Лавров, поднимаясь с корточек и принимаясь расхаживать из угла в угол. – Самое глупое решение в твоей жизни. Фадеев посмотрел на него снизу вверх, на палец накручивая нитку, торчащую из дырки на колене. – Вот как? – протянул он. – Глупое решение? Это ты мне говоришь, что я принял глупое решение? Игорь обернулся к нему, пытаясь что-то возразить, но наткнулся на открытый взгляд, откровенно удивлённый и искренне любопытный: Фадеев действительно не понимал, почему Босс, всегда такой осторожный, как в омут с головой бросился спасать абсолютно постороннего ему мальчишку. – Тут другое, – отмахнулся Игорь. – Откуда ты знаешь, что не другое у нас? – спросил вдруг Фадеев, и Игорь прикусил язык. – Просто… просто будь осторожен, – проворчал он наконец, возвращаясь к работе. – Это не тот человек, которому стоит доверять. Дима рассеянно пожал плечами и снова исчез под машиной. Очевидно, у него было другое мнение насчёт Богомола, и кто Лавров такой, чтобы говорить за него? Другое было куда любопытнее – его реакция на намёк на заботу о Стасе. Получается, что он сам решил уже всё, да только не успел осознать это. Анализ никогда не был его сильной стороной, и Лавров хмурился, любовно перебирая детали и сосредоточенно работая. Стас ему нравился. Даже не так – он был ему невероятно интересен, а интерес Конченкова к нему подстёгивал этот интерес. Можно было бы до ночи стоять тут и думать о том, что их ждёт и чем чреваты последствия, но желание утолить любопытство было непреодолимо. Перед глазами всё ещё стояла по-мальчишески нескладная фигура в свете неяркого осеннего солнца. Он всё ещё видел полупрозрачные запястья и широко распахнутые глаза. Ощущал ладонь на своей руке, покоящейся на альбомном листе. И чувствовал пронизывающий взгляд на своей спине после брошенной утром фразы. – Я поспешил с выводами, – произнёс вдруг Лавров. – С какими? – Фадеев выглянул из подсобки: он вытирал полотенцем руки и, очевидно, собирался домой. Солнце клонилось к закату, и Игорь с удивлением осознал, что весь день так упорно думал о Стасе, что совсем не заметил, как закончил работу. – Никакими, – рассеянно пробормотал Игорь. Он сел на диван, уперевшись локтями о колени и вцепившись пальцами в волосы: всё, к чему он пришёл за день раздумий – что ответит Конченков на его вопрос «я могу остаться на ночь?»