Живая жизнь

      Им овладели одновременно вожделение и сожаление.       – На этот вопрос нет однозначного ответа, Шираюки.        Сердце все еще колотилось – от волнения и от того, что Зен был так близко.       Он вел себя так, словно на него не действовали ни погода, ни она – этого Юки выдержать не могла. Всем телом она жаждала его. Заниматься с ним любовью было все равно что погрузиться в совершенно иной мир.       Она была обещана другому мужчине, но больше всех в своей жизни она любила Зена. Он показал ей, что такое быть любимой, пусть даже это было чисто физическим проявлением чувств. А теперь ей предстояло отказаться от всего этого. Отдаться другому.       По щеке скатилась слеза, Юки утерла ее. Она выйдет замуж за Изана. Она сделает это ради того, чтобы искупить свою вину в глазах Зена.       – Ты собираешься отдать меня Изане уже сегодня вечером?       – Я собираюсь вытащить его из постели – если потребуется, – произнес Зен холодным, бескомпромиссным тоном.       Он не придавал больше никакого значения тем теплым отношениям или чему-то наподобие отношений, что завязались между ними. Его можно было понять. Он питал отвращение – к ней, к себе самому.       Девушка сидела неподвижно, пока Вистериа не обошел с другой стороны и не открыл ей дверь, протягивая руку. Она посмотрела на нее, не в силах прикоснуться.       – Шираюки, – произнес он грубо.       Она взялась за его руку и спрыгнула на землю. Ее обдало брызгами по самые колени.       Глаза Зена блестели, грудь резко вздымалась и опускалась. Свет дворцовых фонарей играл с тенями, высвечивая хорошо очерченные черты лица парня. Сердце Шираюки бешено билось в груди – она знала, что значит этот взгляд, и не могла ему противиться. Кровь понеслась по венам быстрее, нагреваясь сильнее, соски набухли. Ее тело словно готовилось пасть в объятия Зена, отдаться ему.       – Идем, – сказал он резко, поворачиваясь и спускаясь по наружной лестнице, которая вела к входу.       Это строение выглядело гораздо современнее, чем дворец – вестибюли здесь не были похожи на пещеры, и признаки богатства были не столь очевидны.       Вскоре они оказались в уютной гостиной. Парень быстро подтолкнул ее к одному из диванов вдоль стены, куда ей следовало сесть. В комнату поспешно вбежала служанка, выражение ее лица было взволнованным.       – Иди и сообщи принцу, что я здесь и что он должен меня принять.       Сердце Шираюки так громко билось в груди, что ей казалось, его было слышно. Она пообещала Зену скрыть от Изаны правду о своем первом мужчине, но понятия не имела, какую историю расскажет, когда придет время.       Отступится ли Изана от договора? Какая участь ждала ее – заключение или изгнание?       Сердце застучало еще сильнее, Шираюки охватило отчаяние, ладошки вспотели.       – Зен… – прошептала она.       Все, это был конец. Она не сможет больше притронуться к нему. Больше он ей не союзник.       Но он никогда им и не был. Она обманывала саму себя, и очень искусно.       А потом он провел пальцем по линии ее подбородка – так нежно. В последний раз. Но в этом прикосновении она нуждалась больше, чем в глотке воздуха.       – Зен? Что случилось? – раздался звучный голос, а потом появился его обладатель.       Она тут же узнала лицо принца, которое раньше видела на фотографии. Она с замиранием сердца наблюдала, как он подходил все ближе и ближе, ступая широкими шагами по блестящему полу. Он был так похож на Зена – не только чертами лица, но и манерой поведения. Она с трудом могла поверить своим глазам.       – Все в порядке, – ответил Вистериа ровным тоном, в котором не было и намека на какие-либо эмоции.       Изана широко раскрыл глаза при виде Шираюки, весь напрягся.       – Принцесса, – приветствовал он, его акцент был даже сильнее, чем у Зена.       Юки склонила голову, в горле пересохло, она не могла вымолвить ни слова.       – Зен, мне нужно поговорить с тобой наедине, – произнес принц.       Парень переминался с ноги на ногу, пытаясь утихомирить волну адреналина, которая все еще носилась по его телу. Он повернулся к Юки. Она смотрела на него прищуренными, ярко блестевшими глазами. Видно, догадалась, что они родственники.       В комнату вошел один из слуг принца.       – Шираюки, иди в свою комнату и жди там, – произнес Зен, кладя руку ей на спину. Пожар ее тела словно опалил его ладонь, но он умудрился сохранить ровное выражение лица.       Он видел, как сильно ей хотелось возразить, но вместо этого Юки сглотнула комок в горле, резко кивнула и последовала за молодой служанкой.       – Значит, ты с ней неплохо познакомился, – заметил Изана после того, как закрылась дверь.       – Я провел с ней более недели – между прочим, по твоему приказу.       – Брат, ты исполняешь только собственные приказы, ничьи другие, – сказал Изана добродушно.       Еще вчера Зен воспринял бы эти слова как шутку, но сейчас он только молчаливо согласился. Он предал брата, и ему следовало во всем признаться, но он хотел оберечь Шираюки – за его слова ей пришлось бы дорого заплатить.       И, как ни жестока была правда, ему было неприятно мириться с собственной слабостью.       – Мне жаль вас с Кихал, но я не могу больше быть нянькой. Ты должен смириться с ответственностью, а именно – с реальностью. – Эти слова он должен был сказать самому себе. – Шираюки – твоя невеста, и она заслуживает хоть каплю уважения, а это значит, что хватит крутить роман со своей любовницей и заставлять меня развлекать твою невесту.       Изана провел рукой по подбородку, внезапно он как-то постарел. Зен никогда не видел своего брата таким раздавленным, сломленным. А ведь они вместе пережили убийство родителей.       В комнате воцарилось молчание. Изана, не отводя взгляда, смотрел на стену за спиной Зена. Наконец он заговорил:       – Зен, я не могу. Знаю, ты считаешь меня слабаком. Ты всегда смело принимал свой долг, даже в самом пекле войны. Ты защищал и защищаешь наш народ, жертвуя собой. А я не могу заставить себя жениться на женщине, которая мне предназначена. По сравнению с тобой я слабак. Но я люблю Кихал, я нуждаюсь в ней.       Вдруг Зена охватила злость – молниеносная и мощная.       – Здесь не идет речи о том, чего ты хочешь, здесь речь идет о том, что ты должен сделать. Союз с Тамбаруном – необходимость. В нем нуждается наш народ, их народ. Неужели ты готов отказаться этого? – Произнося это, Зен понимал, что лицемерит. Если кто и поставил под угрозу будущее их страны, так это был он сам. И если из них двоих кого и можно было назвать слабаком, так это его. От осознания истины пламя злости разгорелось только еще сильнее.       – А что мне еще остается делать, Зен? Пожертвовать собой, Кихал, нашим ребенком? – На последнем слове голос принца надломился. – И все во имя долга и чести? Да, я буду хорошо выглядеть в глазах народа, но стану злодеем для тех, кто для меня важнее всего на свете.       – Она беременна? – спросил Вистериа, внезапно осознав, что ведь и Юки могла забеременеть.       – Да. Неужели ты хочешь, чтобы я отрекся от своего сына или дочери? Чтобы они росли вне брака, прячась по углам, или чтобы их воспитывали служанки?       Вдруг Зен представил Шираюки, вынашивающую его ребенка. Он не хотел детей ни раньше, ни сейчас, но в то же самое время понимал, что не сможет отвергнуть этого ребенка. И он, точно так же как и брат, никогда бы не позволил другому мужчине воспитывать его.       – Что ты предлагаешь, Изана? – Вистериа вернулся в реальность.       – Если бы речь шла только обо мне, я бы тебя даже не просил, – ответил он, отводя взгляд.       Парень весь напрягся. Он мог занять престол в любой момент, но он никогда не думал об этом, никогда не хотел этого.       Разве всего сделанного было мало? Сколько еще крови он должен пролить на песках своей страны, защищая свой народ? Разве можно лишить его еще чего-нибудь?       – Ты хочешь отречься от престола. – Это не было вопросом, потому что Зен уже знал ответ.       – Нет, не хочу. Я оказался в безвыходной ситуации и чувствую, что должен поступить именно так.       – А что будет с Шираюки?       – На ней женишься ты, – ответил Изана, словно сделать это было проще простого, словно ее можно было просто передать из рук в руки. – Таким образом, мы не нарушим договор и сохраним союз наших стран.       «И Шираюки будет моей», – подумал Вистериа.       Он обрадовался неожиданной победе, но только на долю секунды. Уже в следующий момент разум возобладал. Да, он хотел ее физически, но брак – это совсем другое дело. Юки казалось, что с Изаной она будет несчастна, но с ним она была бы несчастна вдвойне.       У него в душе слишком много рубцов.       – Я ей не подхожу, – заметил он грубо.       – Разве она не вызывает у тебя желания? Она красива.       – Да, – резко ответил Зен, – она красива. Желание здесь ни при чем.       – Но ты не хочешь жениться? – тихо спросил Изана.       – Ты прав, мои желания не имеют значения. Ты не можешь жениться на другой женщине, если Тогрул носит под сердцем твоего ребенка. Ты слишком хороший человек, чтобы не признать сына или дочь. Но договор нельзя нарушить. Делай то, что должен, брат, а я позабочусь обо всем остальном. Я стану принцем и женюсь на Шираюки.       Все это время Юки разбирала свои вещи. Ей нужно было чем-то себя занять.       Зен не упоминал, что состоит в родстве с Изаной, а это значит, что она часто будет видеть возлюбленного после свадьбы.       Принц. Он был очень красивым мужчиной, но она не испытывала к нему страсти, он не будоражил ее воображение. Он казался хорошим человеком – человеком, который мог с легкостью улыбаться и спокойно спать по ночам. Но он не трогал ее душу.       Но только долг имел значение. Она уже достаточно наломала дров и не собиралась преумножать свои грехи.       Внезапно дверь распахнулась, на секунду ею овладел ужас. В комнату вошел не принц, а Зен. Он замер.       Сердце Шираюки ушло в пятки – лицо его было непроницаемым, неподвижным, словно камень, и от него веяло холодом. Он казался совершенно чужим – мужчина, который прикасался к ней, который показал ей, что такое быть женщиной. Мужчина, которого она любила. Он был еще более диким, чем тот Зен, которого она впервые увидела в дверном проеме.       – Что ты здесь делаешь? – спросила она, пытаясь унять дрожь.       – Я поговорил с Изаной.       Она заметила, что он назвал его по имени, без упоминания титула.       – О чем вы говорили? – В глубине души Юки надеялась, что он во всем признался.       – Изана не хочет жениться на тебе.       – Я… Он не хочет… но он… А что с договором? А что будет с военным союзом, с торговыми маршрутами и ценами на нефть? Моя страна рассчитывает на этот альянс, на него рассчитывает мой народ, твой народ. Свадьба должна состояться!       Ее мозг начал бурно работать, мысли одна за другой проносились в голове. Она твердо верила в свои слова, хотя ее душа и сердце ликовали при мысли о том, что ей не придется приносить себя в жертву.       – Ты выйдешь замуж за правителя Кларинса, но Изана принял решение отречься от трона. Он влюблен в другую женщину, и она носит его ребенка.       – Кто будет новым правителем? За кого теперь я должна буду выйти замуж? – По телу пробежал озноб.       – Ты выйдешь замуж за меня, второго принца. Я буду новым крон принцем Кларинса.       Зен не испытывал ни капли радости, озвучив потрясающую новость. Он просто делал то, что должен был.       – Что ж, настало самое время разъяснить, кем же ты приходишься Изане. – В горле у Шираюки пересохло.       – Я прихожусь ему младшим братом. Он старше меня на два года.       – Я думала, всю твою семью убили.       – Убили всех, кроме меня и принца. Он единственный, кто у меня остался.       Чувство вины охватило Шираюки с новой силой, словно кто-то проворачивал кинжал в груди. Изана был не просто другом Вистериа, а его братом. Эти секунды воровского счастья, проведенные в долине, показались еще горше.       – Почему ты мне сразу не сказал?       Да, она хотела задать много вопросов, но этот был самым главным.       – Я хотел, чтобы ты доверяла мне, – едва ли это стало бы невозможно, узнай ты о нашем родстве.       – То есть ты лгал мне?       – Мы оба солгали.       – Да, но мы можем все исправить.       – Нет, мы просто будем жить дальше.       – И ты собираешься жениться на мне лишь потому, что боишься нарушить договор?       – Я говорил, что пошел бы на это во имя долга.       Ей вспомнился разговор, состоявшийся между ними. Тогда он сказал, что не собирается жениться, но, если бы ему пришлось пойти на это ради блага страны, он принял бы свою судьбу.       – Страна будет потрясена – они любят Изану. Народ не знает меня, хотя я прослужил ему всю жизнь. Я сам того хотел. Мне легче исполнять свой долг, не будучи высокопоставленной персоной. Теперь мне будет труднее.       – Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе, – вздохнув, произнесла Шираюки.       – Всему поможет наша свадьба.       – Зен, я уверена, что нет на этом свете лучшего правителя, чем ты.       – Я также доказал, что подвержен слабостям, как любой другой человек.       Юки показалось, что ему физически больно произносить эти слова, как будто они драли ему горло.       – Зен, ты не слабый, – прошептала она.       – Никогда больше я не буду таким. – Он поставил точку. Ее пробрало до костей от холода, веявшего от него. – Изана и Кихал завтра уезжают. Мы останемся здесь – объявим народу о новом правители и будем готовиться к церемонии.       – Мы не вернемся в город?       – Свадьба состоится в городе, но мы поедем туда позже.       Шираюки казалось, что Зен хотел видеть ее как можно дальше от себя. С того момента, когда они занимались любовью, пропасть между ними только разрослась. Эти секунды близости – мимолетные, пламенные мгновения, когда она находилась на вершине блаженства, были всего лишь иллюзией. И сейчас настало время расплаты. Оборвалось последнее звено, соединяющее ее с Зеном.       Он развернулся, намереваясь уходить. Не медля ни секунды, Шираюки положила руку ему на плечо, пытаясь найти ту цепочку, которая могла соединить их вновь.       – Ты уходишь?       Он повернулся, брови его были нахмурены, зубы стиснуты, мышцы напряжены.       – Я пойду в свои комнаты, а ты останешься здесь.       Ей словно дали оплеуху.       – А после свадьбы? – спросила она с надеждой в голосе.       – Будет зависеть от того, беременна ты или нет. Мы не предприняли никаких мер предосторожности.       Шираюки кивнула, ей стало нехорошо. Теперь, когда она отдалась Зену целиком, он потерял к ней всякий интерес. Жить с Изаной и любить Вистериа казалось менее мучительной перспективой, чем жить с ним, будучи нелюбимой.       Когда он ушел, закрыв за собой дверь, девушка молча села на постель. Глаза ее были совершенно сухими, так что даже жалило. Она чувствовала себя подавленной, жизненные силы покинули ее.       Дрожащей рукой Зен провел по подбородку, ненавидя себя за то, что так грубо обошелся с ней.       Вдруг в его жизни все перевернулось – ему навязывали то, чего он никогда не хотел: жену, семью, престол. Но все, о чем он мог думать, – это прелести Шираюки.       Он ненавидел себя за эту слабость, за то, что она имела такую власть над ним.       Он держался, не позволяя себе прикасаться к ней. Он должен был думать о стране. Зен женится на ней, но не позволит Шираюки помыкать собой.       На следующее утро Вистериа сидел во главе сервированного к завтраку стола и готовил официальную речь. Изана со своей любовницей расположились в центре, Шираюки – на другом конце стола. Тогрул потупила глаза, принц изо всех сил избегал взгляда Юки. Вокруг мельтешили служанки.       Вряд ли можно было придумать более неловкую ситуацию. Шираюки чувствовала себя товаром. Изана сидел рядом со своей избранницей, ухаживал за ней. И здесь же была она… рядом со своим женихом, который не хотел ее, который даже не смотрел в ее сторону.