Из грязи в князи

— Врача! Позовите врача! Кажется, она приходит в себя!       Что? Что происходит? Какого ещё врача? Я же должна была умереть. Ну, я так думаю, всё-таки упасть с лестницы, ударяясь почти об все каменные ступеньки, это вам не хухры-мухры. Во всяком случае, сильно сомневаюсь, что на том свете имеется своя медицина, скорая помощь, врачи и медсестры. Значит, я жива. Насчёт здоровья сильно сомневаюсь, ибо, если судить по крикам неизвестной, где-то минуту назад я была как минимум без сознания, а как максимум — при смерти. Если честно, то сейчас я чувствую себя так, будто из меня все соки выжали, выпили, а потом ещё решили иссушенное тельце облизать, обсосать и выплюнуть. Противное чувство для паршивого настроения.       С другой стороны, даже немного забавно. Просто спортивный интерес, что ещё судьба мне уготовит. Но для начала было бы неплохо понять, где я нахожусь. Реплика той неизвестной женщины более-менее обрисовала происходящее, но не дала полного пояснения. Тем не менее, тот факт, что я нахожусь в больнице, точен — откуда-то резко потянуло лекарствами. — Я здесь. Что происходит? Как пациент? — ммм, какой приятный мужской голос! Надеюсь, его внешность не менее приятна. Во всяком случае, лучше моей… Я честно старалась не биться об ступени лицом, но не вышло.       Наверное, надо хотя бы постараться открыть глаза. Или пошевелить рукой. Но что-то ни то, ни другое не делается. И это несомненно огорчает. Но и в то же время радует — я что-то чувствую, и это уже хорошо. Было бы плохо, если бы я не ощутила тот небольшой сквозняк, который получился из-за того, что в комнату с открытым окно вошёл доктор. Тогда можно было бы смело предполагать, что некоторые части тела атрофированы, навсегда или нет — уже другой вопрос. — Я уже хотела отключать аппарат, как вдруг повысилось кровяное давление, участился пульс, больная начала сама дышать. — Это хорошо. Аппарат не отключайте, пусть вентилирует лёгкие до тех пор, пока пациентка не начнёт нормально дышать и не придёт в себя окончательно. Сейчас можете начать внутривенное вливание глюкозы. — Хорошо.       Пока медсестра возилась с капельницей, доктор подошел ко мне и прикоснулся к глазу, раскрывая его. Немного неприятно, знаешь ли. Но на этом мучения не закончились. Он взял фонарик и посветил им прямо в глаз! А я даже моргнуть не могу! Чёрт! — Прекрасно. Зрачок реагирует на свет, — а он не должен? Хотя я не медик, так что не уверена. — Если ты меня слышишь, — он обращается ко мне? — попробуй выжить, ты ещё так молода, толком не пожила на этом свете, да и твоя мачеха сильно волнуется, — а это что-то новенькое! Насколько я помню, мы поддерживали нейтралитет. — Кстати о мачехе, ей следует сообщить о состоянии пациентки? — Да, но в палату пока не впускайте. Сейчас ей нужен отдых, — несмотря на то, что я не вижу лица этого человека, мне кажется, что он улыбается, тепло так. — Я ещё зайду через час.       Нет, не уходи! Я так и не успела тебя рассмотреть! Тихо хлопнула дверь — он ушёл. Но он же обещал вернуться, да? Да. Значит, к моменту его возвращения нужно постараться открыть глаза. Легко сказать, да сложно сделать. Но я постараюсь. Мне от чего-то кажется, что его внешность будет мне знакома.       Пока я могу только слушать и чувствовать, но и этого мне хватает, чтобы оценить моё нынешнее положение. Вот, допустим, сейчас я чувствую в своей вене иглу, а кожей — пластырь, который её держит. Немного неприятные ощущения, ну, да ладно. Во всяком случае, я надеюсь, что это идёт мне на пользу. Я должна выздороветь, хотя бы из-за того, что я, как и сказал доктор, слишком молода, ещё столько всего не успела сделать! Вообще, я уже молчу про мировые открытия, хотя бы просто банально выйти замуж и родить ребёнка! Ещё я не окончила универ. Что я, зря платила за обучение, в конце-то концов? Да и специальность мне нужна, на подработках далеко не уедешь, нужно постоянное место со стабильной зарплатой, которая, надеюсь, будет выше прожиточного минимума в нашей стране. Да, мне позарез нужно поправиться и нагонять пропущенное в универе! Кстати, я ведь так и не знаю, сколько в коме пролежала.       Ой! Что-то снова спать тянет. Это из-за того препарата, что мне влила это медсестра? Я же не сдохну от него? Да? В любом случае, как-то боязно засыпать в такой момент. Я ведь только-только проснулась, буквально чудом, и снова… Остается надеется, что это не последний раз, когда я нахожусь в сознании.

***

      В королевстве Садида, а точнее в саду хищных и ядовитых растений находилась молодая женщина лет двадцати пяти. Спокойным шагом она проходила мимо них, не обращая никакого внимания. Она не трогала их, они не трогали её. Взаимопонимание? Нет, скорее, жесткая дисциплина и тот самый, «дедовский» метод «кнута и пряника».       Женщину можно было бы назвать холодной и отстраненной, если бы не идущий с ней рядом мужчина. Он — один из немногих, с кем она чувствует себя комфортно, кому может открыть душу. С ним нестрашно скинуть маску, что пропиталась серьезностью и расчетливостью, что намертво въедается в кожу на банкетах, церемониях, политических переговорах и прочей лабуды, которую должны посещать все члены королевской семьи. Эта маска никогда ей не нравилась, однако, свои функции та выполняла безупречно. Держала лицо на ура, заставляла его быть таким, каким требовало общество, светское, конечно же. — Ох, эти переговоры меня когда-нибудь доведут, — женщина глубоко вздохнула, опустив плечи и тряхнув головой. — Ха-ха, — мужчина негромко рассмеялся, но, быстро успокоившись, продолжил. — А я говорил тебе, что нужно повременить с визитом.       Конечно, он не хотел обидеть свою спутницу, а потому всё было сказано в шутку, несерьёзно, улыбчиво. Так улыбчиво, как это может только он. По крайней мере, она так считала. — Ну, знаешь, не каждый день моему племяннику исполняется три года, — прикрыв глаза, женщина ласково, с ностальгией улыбнулась. — Хех, тогда не жалуйся. — Юго! — в глазах была радость и, к счастью, ни намека на обидчивость, — вовсе я не жалуюсь. Просто устала от всего этого. Думала, приеду к брату, отдохну, а у него тут оказывается переговоры! Ещё и меня припахал. — Но ты ведь на него не злишься, — иногда ей кажется, что её жених читает мысли, хотя тот всем её предположения твердо отвечал: «Нет!». — Не злюсь, — садида тепло улыбнулась.       Дальше пара шла в молчании. Но ни её, ни его это никоим образом не волновало. «Меньше слов, больше дела» — кажется, есть такая иопская пословица, хотя она, скорее, относится к боям и дуэлям, что так полюбились этому народу. Тем не менее, девушка воспринимала её как некую инструкцию, учебное пособие в столь мудреных любовных делах. Конечно, она и раньше влюблялась, но эти чувства были мимолётны, их любовью-то язык не повернётся назвать, так, симпатия, не больше. А с этим мальчишкой, нет, уже мужчиной, она чувствовал именно то, что было описано в тех романах, которые она читала в библиотеке; о чём говорили ей некоторые учителя, впоследствии ставшие нянями, наставниками и «тетями»; что описывал папа, когда повстречал маму. Причём, в последнем было больше юмора, чем романтики. Каждый раз, вспоминая об этом, принцесса не могла сдержать счастливой улыбки, да, что греха таить, она иногда смеялась на пару с братом над неуклюжими папиным ухаживаниями. Жаль, что увидеть их не удалось. — Амалия? — девушка встрепенулась, когда её плеча коснулась мужская рука, — ты чего загрустила?       Сказать, что элиатроп выглядел обеспокоенным — ничего не сказать. И не удивительно, ещё минуту назад его невеста улыбалась, светилась, цвела и пахла как майская роза! А сейчас — понуро опустила голову, находясь в какой-то прострации, но точно не здесь, в саду со своим женихом. — А? Извини, я просто задумалась, — несмотря на ее ответ мужчина продолжал внимательно всматриваться в глаза. — Я вспомнила маму.       Он ничего не ответил, просто приобнял за плечо и продолжил путь. Девушка не возражала. От таких вот легких прикосновений ей становилось так хорошо, так тепло, так безопасно. Это была та самая, невинная платоническая любовь, от которой бывало сносило голову похлеще крепкой выпивки. Ночь. Сад. Он и она. Чем не романтика? И плевать, что любого другого здесь могут съесть хищные растения. Главное, что они вместе. А где, когда и при каких обстоятельствах — уже неважно, это просто мелочи.       Пара продолжала идти вглубь сада. Первое время элиатроп не мог привыкнуть к здешним обитателям, собственно, как и они к нему. Ему казалось, что каждый, вроде бы невинный цветочек хочет его съесть. Наверное, так оно и было. К счастью, спутница прекрасно его понимала, ибо самой пришлось пройти через это, но, в силу своей принадлежности к определенной расе, ей далось это проще. — Амалия, ты так и не сказала, куда мы идём. — Зрелище будет захватывающим, обещаю, ты не пожалеешь.       Один Бог знает, что творилось в голове Юго, когда эта садида томно шептала слова, улыбалась и смотрела как самая настоящая хищница. В какой-то момент ему даже показалось, что её глаза блестели, а сама она, окруженная лунным светом, завораживала и манила сильнее любой беллафоны. Сейчас он без труда мог сравнить её с одним обитателем в саду. С тем, кто всегда находился поодаль от других растений. С тем, кто мог лечить и калечить в одно и тоже время. С тем, кто вызывал галлюцинации, иллюзии, учащённое сердцебиение и жар, силе которого позавидовал бы сам мир Рушу! Кажется, растение зовётся дурманом. Говорящее название, не так ли?       Девушка отстранилась и как ни в чём не бывало продолжила путь. Спустя некоторое время они вышли к небольшой поляне с озером. В лунном свете это место казалось волшебным, сказочным. Вокруг водоема росли камыши, а в самом центре находился небольшой островок, на котором росло раскидистое белое дерево. — Об этом месте знаю только я, — девушка говорила шёпотом, боясь спугнуть это волшебное мгновенье. — Тут очень красиво.       Садида подошла ближе к озеру и села у его края. Взяв в руки одну из плавающих там кувшинок, она начала задумчиво её рассматривать: — Юго. Мне очень трудно это говорить.       Мужчина просто молча подошел и сел рядом, слегка приобняв за плечи. «Нет, я должна ему сказать. Больше молчать не следует! — думала девушка.» Она отложила в сторону кувшинку и взяла его руки в свои. — Юго, — глаза в глаза, — Ты только не принимай всё близко к сердцу, — элиатроп заволновался не на шутку. — Понимаешь, я…

***

      В этот момент я проснулась. Я же не договорила! Что я хотела ему сказать? Блин! Ну и сон! Я от неожиданности аж глаза раскрыла, хотя, помню, долго мучилась над этим ранее. Очень ранее, если судить по тому, как потемнело в комнате. Ночь. Кто спит, а кто, как я, бодрствует. Хорошо, что в палате одна нахожусь, а то уже как-то была в больнице, где мне подселили храпящего соседа. Это было ужасно. Наверное, мачеха позаботилась о моём месте проживания. Или тот доктор. Хотя последнее сомнительно. Кстати, я его так и не увидела. Всё проспала, блинский блин. Но я была бы очень рада, если бы он был похож на того парня из сна. Эх, проснуться на таком интересном моменте! И чего мне дальше не спалось? Хотя, мне кажется, что оно и к лучшему. Если бы я проснулась позже, наверняка огорчилась бы ещё сильнее от того, что это был всего лишь сон, не больше. Навряд ли он когда-нибудь станет явью, и на это есть множество причин. Во-первых, там я была членом королевской семьи, сейчас же я обычная студентка экономического универа, живущая на стипендию и зарплату с подработки. Во-вторых, внешность: вместо привычных темно-каштановых волос были длинные зелёные локоны, собранные в высокий хвост, кожа потеряла свою природную бледность, а глаза наоборот приобрели карий цвет. В-третьих, у меня нет, не то что жениха, даже парня! Единственное, что меня сейчас заботит — учёба в вузе. После того, как поправлюсь, придётся усиленно навёрстывать упущенное, не до любви сейчас, ага.       Это просто сон, не больше…