Танец с кукловодом

      А теперь переходим к важным новостям. Тайные пропажи людей всё еще не раскрыты. Зачастую исчезают молодые девушки, не достигшие совершеннолетия. Просим вас быть предельно осторожными. Рекомендуем воздержаться от ночных прогулок и не оставлять своих детей одних. Кто за этим стоит — нам не известно. Полиция бессильна. Если вы что-то знаете, сообщите в полицию как можно быстрее.       Едва слышимое бормотание телевизора, раздававшееся в соседней комнате, медленно вывело меня из утренней дремоты и заставило задуматься о серьезных вещах с самого утра. Я лениво приподнялась с кровати и с трудом приоткрыла сонные глаза, пытаясь четко уловить и разобрать смысл только что услышанной информации.       Внезапно за пределами моей комнаты раздались быстрые шаги. Дверь открылась, и я ожидала кого угодно, но только не этого человека. Голубые глаза строго смотрели на меня, от чего я ощутила легкую неловкость. Таким серьезным отца я вижу редко. Обычно он выглядел либо уставшим, либо слишком занятым человеком. Он никогда не заходил в мою комнату без особой надобности. Он просил Карин передать мне что-нибудь, а сам уматывался по своим делам.       «Интересно, почему он не на работе?»       — Я думаю, ты слышала утренние новости, — сходу начал мужчина, и от его неблагоприятного тона стало понятно, что разговор будет отнюдь неприятным.       Я приподняла одну бровь и удивленно взглянула на него.       — И что теперь? О пропажах людей слышно по всему городу, для меня это уже давно не новость, — быстро протараторила я, откидывая голову назад и с наигранным интересом рассматривая белый потолок. Сейчас эти исчезновения стали волновать меня меньше всего.       — И поэтому ты вчера вернулась домой заполночь? — придирчиво осведомился отец, тут же скрестив руки на груди. Непривычный строгий тон заставил меня приоткрыть рот от удивления.        «Неужели он в кое-то веки соизволил поволноваться за мою безопасность?»       — Как будто это первый раз, — я устало закатила глаза, чувствуя себя маленьким ребёнком, получившем в школе низкую оценку, и теперь терпеливо получавшего по всем заслугам.       — Мне всё равно, первый или не первый, но он будет последним, Минори!       Я на непроизвольном уровне сжала кулаки от внезапной вспышки гнева со стороны отца. Он никогда не позволял себе кричать на меня и, более того, никогда не обращал внимания на моё отсутствие в доме. Как только я хотела отпроситься переночевать у подруги или уехать на несколько дней куда-нибудь за город с друзьями, всегда получала усталый кивок, лишь бы отцепилась. За всеми моими делами старалась уследить Карин, которая, конечно же, никогда не была для меня авторитетом.       — Сейчас мне некогда, так как меня ждут на работе. Поговорим вечером.       «Сейчас? Да тебе уже как лет пять плевать на меня, » — с толикой грусти подметила я, а на деле обошлась безмолвным кивком, изображая послушную дочь.       Глаза отца недовольно сверкнули, однако внезапный телефонный звонок в миг привлёк его внимание к себе. Быстро достав разрывающийся гаджет с кармана, он резко развернулся, всем своим видом показывая, что сейчас слишком занят, чтобы браться за мое воспитание.       «Что-то ты поздно спохватился воспитывать меня, » — едко подумала я и, быстро переодевшись, направилась в кухню.       Не трудно догадаться, почему отец ведёт себя так с самого утра. Карин еще вчера вечером должна была позвонить, чтобы он забрал её из аэропорта, но по каким-то причинам не сделала этого. Папа всю ночь пытался дозвониться ей, но её телефон был отключён. Однажды, уже случалась подобная ситуация. Тогда мачеха решила переночевать в ближайшем отеле, а телефон оставила на беззвучном режиме. Я пыталась переубедить отца, что эта растяпа вновь учудила то же самое, на что он с самым деловитым видом заявил, что таких совпадений не бывает.       «И когда он уже поймёт, что она с ним только из-за денег?» — мысленно спросила я себя, и тут же непроизвольно замотала головой в попытке отогнать от себя подобные мысли.       Уже стоя перед открытым холодильником и порядком подыскивая подобие завтрака, я вновь позволила свежим воспоминаниям об очередном кошмаре взять верх, тем самым, окончательно добивая своё и без того несложившиеся настроении. Всю ночь мне чудились живые куклы, периодический топот маленьких ножек, недобрые детские насмешки и пробивающее до дрожи ощущение чужого присутствия. Я, то и дело, часто просыпалась с пугающими ощущениями, словно рядом со мной кто-то лежит и пристально смотрит, и, не обнаруживая никого и тщетно убеждая себя, что это просто очередной сон, невольно бросаю взгляд на кукольные полки, почему-то задерживаясь на Ино.       Удивительно, но даже после случившегося в мастерской и моего непоколебимого обещания близко возле неё не стоять и вообще обходить сотой дорогой были сугубо в моих личных интересах. Словно мои слова — не более, чем пустой звук. Образ таинственного кукольника периодически маячит перед глазами, воспоминания о мрачном магазине разбросанным пазлом мерцает в границах больного разума, и как бы я ни старалась направлять внимание в другое русло, силуэты кукол преданными спутниками следуют за мной попятам.       «Всё что тебе нужно, Минори, это перестать думать о Сасори и взяться за себя. Скоро выпускной, а там уже и поступление. У тебя и без всяких продавцов игрушек проблем хватает…» — с откровенной укорой прошипел измученный разум, но тут же поспешил умолкнуть, как только за моей спиной послышались чужие шаги.       — С добрым утром, — сонно произнесла Ёми, медленно пройдя возле меня. Не оборачиваясь к сестре, я молча кивнула в ответ, продолжая разглядывать забавные магниты на холодильнике. Боковым зрением заметила, как девчушка с невозмутимым видом поставила кипятить чайник.       Удивительно. Даже не заикнулась о пропаже Карин. Или же отец решил не рассказывать ей об этом?       В попытках отогнать назойливые мысли, я тяжело вздохнула и лениво повернув голову, без особого интереса наблюдая за будничными действиями сестры. Ёми задумчиво разглядывала несколько видов заварок для чая, и лишь когда её выбор упал на зеленый, она соизволила уделить мне внимание, вопросительно взглянув в мою сторону.       Только сейчас я заметила, насколько небрежно и свободно выглядела моя сестра в своей неаккуратно надетой рубашке и с распущенными волосами. Почему-то сейчас она очень сильно напоминала мне мачеху перед походом в ночной клуб.       — Приведи себя в порядок. Растрепанная, как не знаю кто… — негромко попросила я, окидывая девчонку внимательным взглядом.       — Зато ты у нас нарядилась, как на выпускной, — проворчала в ответ Ёми, но рубашку все же расправила, как полагается.       Оставшийся завтрак проходил в весьма звенящей и крайне неприятной для меня тишине. Хотелось поговорить с сестрой о Карин, однако призрачные догадки о том, что, возможно, отец нарочно не стал говорить младшей дочери об этом недоразумении, дабы не поднимать панику и не заставлять её нервничать раньше времени.       Путь к школе также не увенчался даже самым коротким разговором. Внимание Ёми было всецело привязано к телефону, а я бесцельно бродила отрешённым взглядом по спине случайного прохожего, что поспешно шёл впереди нас.       Невыносимое молчание ощутимо бьёт по слабым местам, и я уже открыла было рот, чтобы задать сестре какой-либо вопрос на будничном уровне, дабы развеять густой ком в собственном лабиринте мыслей, но внезапный громовой рык, с неистовой силой ударивший по барабанным перепонкам, вмиг стёр мои намерения, и мне ничего не оставалось, кроме как грубо дёрнуть Ёми за локоть, чтобы та, наконец, сняла наушники и хоть иногда обращала внимание на окружающую среду.       — Ну что ты хочешь? Перебила на припеве, — тут же недобро аукнулась сестрица, бросая на меня возмущённый взгляд.       — Шире шаг, дурында! Сейчас дождь шуганёт.       Вообще, я ярый фанат дождливых дней, однако почему-то сейчас они не вызывают привычного восторга и некого чувства расслабления. Хотя, признаю, было забавно сейчас лицезреть, как люди стремительно опустошали токийские кварталы, стараясь как можно быстрее скрыться от начальных капель, которые в скором времени ясно обещали превратиться в густой ливень.       Учебные часы проходили словно в тумане. На протяжении всего дня я никак не могла заставить себя сосредоточиться на уроках. Безучастно слушая монотонное бормотание учительницы с откровенной скукой, я задумчиво глядела в приоткрытое окно, где за его пределами бушевал свинцовый ливень.       Молния озарила тусклый город яркой вспышкой, а после громовой рык, который мрачным эхом прокатился по безмолвным улицам и небоскрёбам Токио, вдребезги разбивая тишину и покой в душе каждого, кто его услышал.       Дождливая композиция действовала убаюкивающе, и в какой-то миг я внезапно почувствовала, что неосознанно отдаюсь дремоте, потому тут же отдёрнула себя, понимая, что если поддамся такому сладостному желанию, эта мегера мен потом ни за что в покое не оставит.       Небесная вода стекала по мокрому стеклу, стремительно летя вниз и с громким звуком разбиваясь о деревянный подоконник на сотни мелких брызг, отдаваясь в ушах. В нос ударил приятный освежающий запах, и я вновь прикрыла глаза, наслаждаясь им.       — А сейчас самостоятельная работа, — раздался приторный голос учительницы, словно гром среди ясного неба.       Я недовольно цокнула языком и нехотя отвернулась от окна. Пока надоедливая старуха раздавала листики с вопросами, я тщетно пыталась придумать, как бы выкрутиться и хорошо написать работу, ведь из-за кукольных бед и кошмаров я совершенно не имела сил и желания хоть чуточку подготовиться к ней. Но, увы, мне никак не удастся списать ответы под её пристальным взглядом.        Еще один громовой раскат прозвучал для меня как приговор, будто насмешка: «У тебя ничего не выйдет». Но я гордо проигнорировала этот вызов и с замиранием сердца взглянула на лист с вопросами.       — Вопросы требуют лишь ваших рассуждений. Мне нужно только ваше мнение, так что прекратите возмущаться и приступайте за работу, — с невозмутимым видом произнесла учительница, возвращаясь за рабочий стол.       «Что для вас искусство?»— прозвучал первый вопрос в моей голове.        Ручка едва коснулась белой бумаги, но так и не сдвинулась с места. Разум отказывался хоть как-то функционировать на этот счёт, и я ни при каких усилиях не могла четко сформулировать свое мнение, наверное потому, что его попросту не было. Не смотря на то, что излюбленное хобби, рисование, прямая тропа искусства, я никогда не задумывалась над подобными вопросами и тем более не задавалась ими.       «Я вам что, философ со стажем?» — мысленно возмутилась я, украдкой взглянув на настенный часы       Минута за минутой. До конца урока оставалось всего десять минут, а я до сих пор не ответила на первый, казалось бы, самый простой вопрос. Большая часть класса уже давно сдали свои самостоятельные и терпеливо ждали звонка.       «Искусство — это выражение внутреннего мира в художественном образе» — я бы могла написать так, как гласила книга, вот только эта старуха обязательно придерётся и потребует дополнительное объяснение.       Я недовольно хмыкнула и стала отвечать на другие вопросы, которые оказались сложнее, но более понятными. Оставалась одна минута и один ненавистный мне вопрос, который так и остался ограниченный вопросительным знаком в конце.       Отдав свою работу учительнице и дождавшись звонка, я поспешила покинуть класс. Как только я оказалась за приделами кабинета, в голове пролетела мгновенная мысль:       «Интересно, а что ответил бы Сасори?»       Я непроизвольно дёрнулась и сразу же мысленно выругала себя за лишнее и совершенно необоснованное упоминание об этом странном типе, поспешно направляясь к выходу, на ходу выветривая ненужные мысли со своей головы.       Дождь прекратился, будто давая себе передышку, но наступающая новая порция густых туч под тихие громовые раскаты не предвещала ничего хорошего. Несмотря на своё порядком побитое и сонное состояние, возвращаться домой почему-то всё равно не было сильного желания. Поэтому, дождавшись Ёми около школьного входа, я тут же предложила ей пойти в наше любимое кафе неподалёку, на что сестрица сразу согласилась.       Неоновая вывеска ярким пятном сияла на фоне безликих многоэтажек и навязчиво привлекала внимание любого прохожего своим искристым светом. Несмотря на яркий внешний вид внутри кафе царил весьма уютный интерьер. Ненавязчивая атмосфера часто влекла меня и Ёми зайти на чашечку чая с каким-нибудь десертом после уроков.       — Закажи мне рисовое пирожное и черный чай, а я отойду в уборную, — сухо предупредила Ёми и поднялась со своего места.       Я проводила её безразличным взглядом и уткнулась в меню, только что принесенное официанткой. Девушка сделала милое личико и пожелала приятного отдыха. Но её фальшивая улыбка невольно вызвала одну ироничную мысль, которой я в унисон поспешила усмехнуться:       «Чего только не сделаешь ради любимой работы!»       Здесь достаточно душно, несмотря на качественную систему кондиционирования и совсем небольшое количество посетителей. Тяжело вздохнув, я устало пробежалась взглядом по небольшому залу, после чего принялась без особой заинтересованности изучать ассортимент здешних сладостей и различных блюд.       Я ощутимо вздрогнула, едва подпрыгнув на месте, когда чужая рука внезапно опустилась на моё плечё. Сердце неприятно колыхнулось меж рёбер, а мысли в хаотичном порядке метались по всему головному периметру, не приводя ни к какому разумному предположению, хотя подсознание ясно нашептывало мне, что сейчас я столкнусь с глазами, которые хотелось видеть меньше всего.       — Хороший день, не правда ли? — прозвучал ядовитый тон за моей спиной.       В этот момент за окном раздалось громовое рычание.       «Хорошая шутка!»       Мужской хрипловатый голос показался мне отдалённо знакомым.       Видимо, не дождавшись от меня никакой реакции или ответа, мужчина нетерпеливо обошёл матовый стол и поспешно уселся напротив меня. Как только он поднял свой вечно смеющийся взгляд, в голове чётко прозвучало: «змей».       Неприятное удивление и замешательство слились воедино, образовывая в горле тяжелый ком. Хотелось выказать этой наглой физиономии всё своё недовольство, но из-за ряда возникшей растерянности и искреннего непонимания происходящего я не смогла вымолвить и слова.       А Орочимару продолжал ухмыляться, не спуская глаз с моего возмущённого лица.       — Надо же, сегодня вы не так разговорчивы, как при нашем первом знакомстве, — с наигранным разочарованием начал мужчина. — Или, может быть, не рады меня видеть?       — А вы сомневаетесь? — сдержанно прошипела я, искренне не понимая, как лучше реагировать в данной ситуации.       Мой наглый собеседник едко усмехнулся и уже было приоткрыл рот, намереваясь в следующую секунду что-то сказать, как неожиданно подошедшая официантка невольно перебила его.       — Уже определились с заказом? — сходу поинтересовалась она, почему-то глядя на моего ненавистного собеседника.       Орочимару медленно поднял на неё взгляд и вежливо произнёс:       — Мне, пожалуйста, черный чай и клубничное моти, а моей скромной собеседнице шоколадное пирожное и зеленый чай, только без сахара.       По всему телу пробежался холодок. Он попросил себе стандартный десерт Ёми. Я никогда не добавляю сахар в чай, а шоколадное пирожное является моим любимым десертом.        Данная ситуация начинает действовать на нервы, и как бы я не старалась внешне казаться невозмутимой и спокойной, нервное постукивание указательного пальца по поверхности стола выдавало мою нараставшую панику с головой. Мужчина странно ухмыльнулся, наблюдая за моим неосознанным действием.       — Я ничего не буду, — едва смогла выдавить из себя эту фразу, как замечаю непонимающий взгляд официантки, направленный на Орочимару.       — Нечего стесняться. Принесите все, что я заказал.       Спорить с этим типом не было смысла. Я лишь поставлю себя в неловкое положение, так что проще будет просто промолчать и узнать, что ему надо от меня. В том, что разговор не будет благоприятным, сомневаться никак нельзя.       — Ну что, поговорим?       — Нам не о чём разговаривать, уходите.       — Вы так считаете, потому что еще не знаете, о чём я хочу с вами поговорить, — спокойно произнес Орочимару и ухмыльнулся, глядя на моё недовольное лицо.       — А я и не хочу знать, — заверила я, с большим трудом подавляя в себе желание демонстративно подняться и пересесть за другой столик, так как это будет смотреться очень некрасиво в глазах других людей.       — Неужели вы действительно думаете, что если перестанете приходить в магазин Сасори, то он оставит вас в покое?       Что-то внутри с неприятным трепетом сжалось, стоило только Орочимару упомянуть о кукольнике. Я резко сжала кулаки от ядовитого тона, медленно выдыхая, стараясь успокоится и не поддаваться нахлынувшим неприятным чувствам. Однако мысль, всплошь пропитанная беспокойством, металась в сознании:       «Откуда ему известно?»       — Не стоит накручивать себя. Я всего лишь хочу помочь, — спокойно изрёк змей. — Пока еще не поздно, — тихо прошептал он, немного поддавшись вперёд.       В нос ударил приторно сладкий аромат парфюма, и я демонстративно отодвинулась, состроив недовольную гримасу. Однако моя реакция вызвала лишь странную ухмылку со стороны собеседника.       — Что вы имеете в виду? — я заметно напряглась, когда мужчина шире улыбнулся и откинулся на спинку стула.       — Вы наполовину состоите в его игре, и шансы выиграть, когда противник знает о вас всё, а вы о нем — ничего, очень низки. И самым верным решением будет выйти из неё. Разве я не прав?       Слова этого типа окончательно запутали меня, полностью выбивая из колеи.       «О какой, мать его, игре идёт речь?»       — Судя по вашему растерянному взгляду, вы не очень понимаете меня, — ухмыльнулся он. — Скажите, вы знаете что-то о Сасори кроме того, что он продавец кукол?       Неприятное чувство тревоги импульсом прошлось по всему телу. Ведь действительно, я могу сейчас сколько угодно отрицать слова этого мужчины, и безостановочно твердить, как мне противна его компания, но это не изменит того факта, что он чертовски прав.       «А что, собственно, я знаю о Сасори?»       — Вы ведь думали, что знаете достаточно о нём, но вы знаете лишь столько, сколько он позволяет о себе знать, — со стороны собеседника послышался тихий, противный смешок. — Если вы не верите мне, тогда внимательно присмотритесь к кукле Ино, которую вы купили у своего приятеля.       — Убирайтесь. Или я вызову полицию, — злостно произнесла я, не в силах больше выслушивать его речи, глядя исподлобья в зеленые глаза.       Орочимару с невозмутимым видом медленно поднялся со своего места. Я рефлекторно вжалась в спинку стула, когда мужчина медленно подошел ко мне и, наклонившись к моему уху, произнёс:       — Не волнуйтесь, я уже ухожу. Но знайте, что спектакль уже начался, и вы будете вспоминать мои слова и жалеть, только потом будет поздно, — не одарив меня и взглядом, Орочимару резко выпрямился и поспешно направился к выходу.       — Псих, — прошептала про себя я, глядя на отдаляющийся силуэт.       «Спасибо тебе, чертов змей, успокоил», — пролетела мысль в моей голове и я с тяжелым вздохом подняла голову вверх, уставившись в белый потолок.       Компания этого незнакомца была невыносимой, но смысл в его предупреждениях всё же есть, он слишком много знает, и это видно невооружённым глазом.       — Ты сделала заказ? — от внезапного появления Ёми я чуть ли не подскочила со стула. До меня не сразу дошло, о чём спрашивает сестра.       — Почему так долго? — спросила первое, что пришло в голову.       — Подруга позвонила, — ответила Ёми, усевшись напротив меня. — Кстати, а что это за тип к тебе подходил?       «Черт, не хватало, что бы ты узнала».       — Да так, старый знакомый, — тихо ответила я, пытаясь казаться более спокойной.       Ёми хотела еще что-то спросить, но её перебила вибрация моего телефона. Тяжело вздохнув, я с искренней усталостью взглянула на экран. Этот день продолжает удивлять меня все больше.       «Итачи?» — я мысленно возмутилась. Не горю желанием иметь с ним дело, но ради интереса отвечу.       — Слушаю.       — Нам нужно срочно встретиться прямо сейчас, это не телефонный разговор. Жду у себя.       «Черт возьми! Только с тобой мне проблем не хватало».